Затойчи

Выпуск 077. Добавлен 2016.04.27 17:38

Здравия всем!

В моих любимых «Хрониках Нарнии» – в повести «Лев, колдунья и платяной шкаф» – есть такие слова: «Держите глаза открытыми». Казалось бы обычная фраза, что-то вроде «не моргай, будь внимателен». Но нет. Смысл этих слов совершенно иной. Приблизительно о том же писалось в трактате «Гуань Инь-Цзы»: «В самом себе не имей, где пребывать. Следуй формам вещей вокруг тебя. Будь текуч, как вода, покоен, как зеркало, отзывчив, как эхо, и невозмутим, как тишина. Соединяйся с несогласным, обретай потерянное. Не стремись опередить других, но неотступно следуй за ними». Вот я и говорю: «Держите глаза открытыми».

The Doors – My Eyes Have Seen You

Да, смотреть – это одно. А вот видеть – совсем другое. Если вам приходилось читать что-нибудь вроде «Дао Дэ Цзин», «Чжуан-цзы», буддийских притч или стихов Руми, то вы знаете, что есть особенный тип людей. Иногда их называют наблюдателями или созерцателями, но – чаще всего – вообще никак не называют, потому что никакие ярлыки на этих людей нацепить просто нельзя. Даже само понятие созерцания лишено какого-либо смысла, пока не научишься созерцать, пока опытным путём – а не только из книжек, путём интеллектуальным – не научишься этому делу. Собственно, созерцание – один из важнейших аспектов любой духовной практики. И в какую религию ни сунься, везде советуют одно и то же: «Учись созерцать, и как можно прилежней!» Правда, объяснить словами что это такое – созерцание, осознанность, пребывание «здесь и сейчас» – невозможно. Как правило, мистики и духовные отцы говорят об этом состоянии, используя постоянные отрицания – «созерцание – это не то и не это». Они говорят о нём, как о чём-то, что не поддаётся никакому разумению, анализу. Или ты это делаешь – и знаешь, что это такое, – или ты пребываешь в догадках. Григорий Нисский пишет: «Созерцание Бога совершается не по видимому и не по слышимому, и никаким из обыкновенных понятий не объемлется; ибо сего око не виде, ухо не слыша. Это не есть что-либо из входящего обыкновенно на сердце человеку. Напротив того, намеревающемуся приступить к уразумению высокого надлежит предочистить нрав свой от всякого чувственного и бессловесного движения, омыв ум от всякого мнения, составляемого по какому-либо предположению… и когда станет кто чист от всего этого, тогда уже осмеливаться ему приступить к горѐ». А вот «Гуань Инь-Цзы»: «Глаз, всматривающийся в себя, ничего не видит; ухо, вслушивающееся в себя, ничего не слышит; язык, пробующий себя на вкус, ничего не ощущает; сознание, внимающее себе, ничего не осознаёт».  А вот вам Дон Хуан: «Я говорил тебе, что именно внутренний диалог и прижимает нас к земле. Мир для нас такой-то и такой-то или этакий и этакий лишь потому, что мы сами себе говорим о нём, что он такой-то и такой-то или этакий и этакий. Ключом к магии является изменение нашей идеи мира. Остановка внутреннего диалога – единственный путь к этому. Всё остальное – просто разговоры. Пойми, – всё, что ты видел или же сделал, за исключением остановки внутреннего диалога, ничего не смогло изменить ни в тебе самом, ни – тем более – в твоей идее мира». Получается, что созерцание – это сознательное отвлечение от бесконечного потока мыслей, го̀лоса в нашей голове, который постоянно жужжит обо всём на свете – и переключение на реальность. Смотришь на мир – и действительно его видишь, не обдумываешь, не «фильтруешь увиденное», а просто – без всякого напряжения – смотришь. Говорят, что дети наделены таким даром; они ещё не разучились смотреть, не перевоспитались согласно общественным нормам и порядкам. Им – как правило – не свойственен внутренний диалог. Но когда дети подрастают, они включаются в эту игру: начинают видеть мир так, как их этому научили. «Вот так делать – правильно, а так – неправильно. Делай как мы – и будешь молодцом. Делай иначе – будешь одиноким отщепенцем, который ничего не добьётся в жизни и кончит на самом дне общества». Собственно, как раз об этом замечательный рассказ Виктора Пелевина «Онтология детства». Почему всем нам так нравится внутренний диалог? Почему мы предпочитаем жизнь узника жизни свободного человека? Почему – и это самое важное – мы чаще учим своих детей, чем берём с них пример? И что такое счастье?

Ой, далеко мы зашли! Такая тут вязкая метафизика, что даже ногѝ не поднимешь! А всё это к тому, что сегодня хочется поговорить об одном потрясающем фильме Такеши Китано, главный герой которого – Затойчи – остановил внутренний диалог, научился созерцать, избавился от иллюзий, достиг покоя души, опростился и – что особенно впечатляет – мастерски овладел самурайским искусством. Такеши Китано представил «Затойчи» в 2003 году – и весь мир пал к его ногам. Квентин Тарантино хвалил его не переставая. Мишель Темман, критик и биограф режиссёра, тоже высоко оценивал фильм: ««Затойчи» – очень выразительное произведение, первый костюмированный фильм Китано, его первый тямбара («самурайский боевик»). Китано успешно попробовал себя в жанре исторического фильма, поменяв револьверы на мечи». И я сам не могу удержаться от признания в любви этому фильму: с моей точки зрения, «Затойчи» – кино высшего сорта. Наблюдая за персонажем Такеши Китано, легендарным слепым японским героем-массажистом, просто нельзя не умилиться его духовности. Мне кажется, что такие фильмы – в любое время – очень нужны. Они учат созерцанию и приносят удовольствие.

Clive Bell – Honshirabe

Геометры IV в. до нашей эры пишут: «Первым делом изучи термины, а потом берись за предмет». Так что давайте оставим в покое фильм Такеши Китано и начнём с «головы»: разберёмся с тем, что такое тямбара и кто такой этот Затойчи.

Тямбара – это название популярного японского киножанра, то есть фильмов о самураях, их культуре и зрелищных боях на мечах. Однажды – когда мы с вами обсуждали «Пса-призрака» Джима Джармуша – нам уже приходилось говорить о самурайской философии, о смерти, о дзэне, но вот сам жанр тямбара обошли стороной. Темман пишет: «Термин «тямбара» произошёл от подражания звуку меча, который рассекает плоть». Такое только японцы могли придумать, честное слово! Теперь – Китано: «В Японии есть такой жанр – тямбара – фильмы об уникальном японском стиле фехтования на мечах. Но со временем эти фильмы о фехтовальщиках стали непонятно почему копировать гонконгский стиль – движения стали более акробатическими, появились различные технические ухищрения, типа тросиков, на которых подвешивают актёров, и современное японское кино о боевых искусствах абсолютно копирует этот стиль. Это печальное обстоятельство, которое только запутывает западную публику. Так что я думаю, что то, что я совершил в моём «Затойчи»  –  это не только деконструкция жанра, но ещё и реконструкция. Особенно в боевых сценах. Моей политикой было возвращение к основам в том, что касается движений, манер, техники фехтования. Мне хотелось восстановить всё это в том подлинном виде, как было раньше, и в то же время создать свою традицию, независимую от других». И вот ещё: «Вдохновившись идеей старинной саги про слепого массажиста, я не стал копировать традиционные рецепты фильмов тямбара и использовать популярные боевые искусства. Вы, наверное, обратили внимание: в моём «Затойчи» нет ни кунг-фу, ни ушу, ни тайского бокса. Мне хотелось чувствовать себя комфортно. Поэтому никаких типичных драк. В основном поединки, которые зритель видит в фильме, получились такими, какими я их придумал. Но это вовсе не значит, что подготовка к боевым сценам была для нас простым делом. Наоборот. Над ними пришлось поломать голову, а съёмки были сложными, долгими и крайне утомительными».

Вы могли обратить внимание, что Китано постоянно говорит «мой «Затойчи»», в «моём фильме». Всё дело в том, что главный герой китановского тямбара – это вам не какой-то выдуманный на днях персонаж, но – практически – культурный символ Японии. Фильмов о герое Затойчи – слепом массажисте-страннике, который орудует мечом, как настоящий бог – бесчисленное количество. Такеши Китано рассказывает: ««Затойчи» – это экранизация очень популярной в нашей стране серии романов Ка̀на Симодза̀вы, главным героем которой стал бессмертный вымышленный герой японских легенд эпохи Эдо. Теле- и кинофильмы по мотивам этих романов были очень популярны в 1960-1970-е годы. До 1989 года главную роль в них исполнял актёр Синтар̀о Ка̀цу. Но я никогда не был большим фанатом этой саги из двадцати пяти фильмов, в частности из-за того, как они были смонтированы. Мне всегда казалось, что борец за справедливость перегибал палку. Я видел эту роль иначе. Поэтому я не хотел ему подражать. Кроме внешности, у наших персонажей нет ничего общего». Да, фильмы о Затойчи – и художественные, и сериалы – точно также привычны для японцев, как для нас – даже вот не знаю – «Семнадцать мгновений весны». И Китано, который ещё с детства пропитался «Затойчи», решил продолжить классическую историю, интерпретировав её по-своему. И получилось у него великолепно. Впервые перед нами предстаёт не Китано-лирик или Китано-якудза, но Китано, который – в лучшем смысле этого слова – развлекает зрителя, вызывает неподдельный интерес и даже интригует. Чувствуется, что режиссёр любит тямбара, уважает и понимает японское кино. Китано говорит: «Самураи – моя давняя любовь, ещё с детства. Тогда я, помнится, с удовольствием смотрел телевизионный сериал, герой которого был, грубо говоря, японским вариантом Зорро. Как же он мне нравился! В маске ходил и был очень хорошим парнем».

Keiichi Suzuki – Zatoichi Showdown

Китано продолжает разглагольствовать: «Я бы не стал сравнивать моего «Затойчи» с моими ранними фильмами, потому что слепой самурай – это хорошо известный персонаж, почти синоним имени известного актёра Синтар̀о Ка̀цу. В Японии эти два имени практически равны друг другу. Но я бы не назвал фильм и римейком, потому что для Ка̀цу это был очень личный проект. Продюсер моего фильма, госпожа Сайто, была очень близким другом Синтар̀о Ка̀цу и моим ментором, когда я был начинающим комиком. Когда она предложила мне снять этот фильм, то я выдвинул одно условие: в моей версии я сохраню только то, что герой будет слепым массажистом и непревзойдённым мастером меча и азартных игр, а всё остальное будет так, как я захочу. И мне кажется, что я создал абсолютно другой фильм и с точки зрения стиля, и с точки зрения режиссуры. Для меня это было вызовом: создать что-то оригинальное, на основе идей других людей. Я поставил перед собой задачу проверить насколько далеко я смогу зайти, не нарушая эти основные правила и не теряя зрительский интерес». А вот про госпожу Сайто, которая надоумила Китано снимать «Затойчи», следует рассказать отдельно. Когда я познакомился с биографией этой необыкновенной женщины – дал себе слово, что обязательно ею с вами поделюсь. И не потому, что госпожа Сайто поучаствовала в процессе создания фильма, а потому что такого рода типажи, почти что миядзаковские, встречаешь не каждый день. Вот что про неё написал Мишель Темман: «Госпожа Чиико Сайто – сейчас ей 84 года – стала для Китано второй матерью. С первого взгляда, в окружении детей и внуков, она напоминает счастливую бабушку. Однако Чиико Сайто не совсем обычна восьмидесятилетняя старушка. В тридцать лет она начала танцевать обнажённой в весьма смелых спектаклях. Сначала она выступала в театре после демонстрации фильмов, а затем, в 1962 году, приобрела свой собственный ХХХ-клуб, который работает и поныне. Однако на самом деле она одна из богатейших и влиятельнейших женщин Японии. Стоя во главе целой империи недвижимости, владея домом в Лас-Вегасе, отелями и термальными источниками на архипелаге, она стала миллиардершей. Её простое и скромное жилище напоминает музей, посвящённый Китано. Стены увешаны афишами его фильмов, фотографиями, где Китано запечатлён как с японскими, так и с иностранными знаменитостями, сувенирами с Каннского и Венецианского кинофестивалей, простыми и даже наивными рисунками, картинами режиссёра. Чиико Сайто выступила сопродюсером фильма Китано «Затойчи» и выкупила авторские права на эту знаменитую серию». А вот сам Китано: «Я бы не стал браться за этот фильм, если бы не Мама Сайто. Это она настояла на том, чтобы я экранизировал историю о слепом самурае». Так что давайте поблагодарим госпожу за её неоценимый вклад в кинематограф: «Спасибо, Мама Сайто!»

Elton John – Thank You Mama

Да, госпожа не прогадала. «Затойчи» – с финансовой точки зрения – самый успешный фильм Китано за всю его карьеру. Он рассказывает: «Если говорить о финансах, часто мои фильмы практически не окупаются. Но я не говорю про «Затойчи», кассовый сбор от которого принёс мне миллионы долларов… В Японии он шёл в 680 залах и собрал 455 миллионов зрителей». Темман: ««Затойчи» пользовался колоссальным успехом как в Японии, так и в двух десятках других стран. Он получил «Серебряного льва» на Венецианском кинофестивале, а также приз зрительских симпатий в Торонто и десять номинаций на национальную японскую кинопремию». И опять Китано: «Я не ожидал, что фильм станет настолько популярным. Особенно среди молодёжи. Моему фильму аплодировали по всему миру, вплоть до Австралии, Новой Зеландии и Турции. «Затойчи» собрал полные залы даже в Стамбуле!»

И тут следует задаться вопросом: каким образом такой некоммерческий, артхаусный и специфический режиссёр как Китано, фильмы которого не приносят особенной прибыли, снял успешное кино? Что же такого в «Затойчи», что люди – все как один – побежали на него в кинотеатры? Об этом – опять-таки – Китано: «Я бы не хотел ограничивать свою аудиторию, разбивая мои фильмы по определённым жанрам. Знаете, что для меня означает тот факт, что режиссёр «Сонатины» и «Фейерверка» снял «Затойчи»? Представьте себе повара – хорошего, но очень упрямого. У него свой ресторан – очень эксклюзивный, и он не обслуживает посетителей, которые по-настоящему не разбираются в кулинарном искусстве. Упрямый такой повар. И мои предыдущие фильмы были как блюда, приготовленные таким поваром. И вот представьте себе – приходит кто-нибудь и говорит этому повару: «Ты очень хорошо готовишь, но твой ресторан не настолько популярен, как хотелось бы. Мало кто может позволить себе твою еду. Почему бы тебе не использовать компоненты подешевле и не приготовить блюдо попроще, чтобы все смогли оценить твои таланты?» Так вот, «Затойчи» – именно такое блюдо». В общем, Китано – как и его персонаж – опростился. «Затойчи» – это развлекательный фильм, который лишён скучной меланхолии «Кукол» и потусторонней тоски «Сонатины». В «Затойчи» есть над чем посмеяться. Этот фильм одинаково интересен – клянусь, проверял – как для неискушённого зрителя, так и для искушённого киномана. Эдакий Китано-для-всех, Китано-всем-пригожий. Лично меня это непомерно радует. Прекрасно, что Китано снял фильм, который одинаково понятен и доступен для восприятия любой публике. И вот тут меня бы могли обвинить в том, что я оправдываю мейнстрим, отказываюсь понимать подлинное искусство и как обычно выгораживаю те фильмы, которые самые зрелищные и наименее интеллектуальные. «Затойчи» мне, значит, по душе, а вот «Куклы» и «Кикуджиро» – скука непомерная. Знаете, а вот не всегда авангардное, сложное и – тут-то всё зло – элитарное искусство, понять которое могут только самые-самые возвышенные эстеты, заслуживает на нашу любовь. Великими могут быть не только Висконти и Пазолини, не только Годар и Триер, но также и те режиссёры, которые – не заморачиваясь особо – снимают «как на душу ляжет». Да, у Китано есть «Сонатина» – кино-сновидение, трансцендентальное кино, песнь об иных мирах. Не многие оценят её красоту; это сложный, нестандартный фильм, который требует подготовки и знаний. И есть у Китано «Затойчи» – самурайский боевик, в котором хотя и много смысла, но и не меньше развлечения. Но почему развлечение – это обязательно плохо? Когда мне интересно смотреть фильм, я этому непомерно рад. И если меня увлекает какой-нибудь самурайский поединок в «Затойчи» или зубодробительная бойня в «Джеймсе Бонде», то что с того? Взять, хотя бы, великий фильм Альфонсо Куарона «Гравитация». Смотришь его – и даже дух захватывает. Настоящий экшн, суть коего – сопереживание персонажам. И это тоже прекрасно! Есть фильмы для ума, есть фильмы для сердца, а ещё есть фильмы для живота, когда набиваешься попкорном и думать ни о чём не думаешь. Хотя – если задуматься – и в этом нет ничего дурного. Так что – если вы любите искусство не для всех – не судите строго «Затойчи». В этом – лишь на первый взгляд – незамысловатом фильме сокрыты духовные истины. И вообще, «Затойчи» удивляет неожиданными поворотами сюжета, темпом и характером повествования, боями и танцевальными эпизодами. Вот, например, чечётка! Кто бы мог подумать, что в самурайском боевике найдётся место для чечётки! Китано рассказывает: «Перед тем как приехать с фильмом на фестиваль в Венецию мы показали его японской прессе и организовали первый показ для публики. И журналисты, и зрители приняли фильм с бурным восторгом. Меня это очень обнадёжило, но я по-прежнему волновался, как воспримет фильм фестивальная публика. Однако на официальной премьере я смог убедиться, что, несмотря на обилие традиционных элементов, фильм смог достичь и сердец западных зрителей. А кроме того, герои фильма, одетые в традиционные японские кимоно, танцуют в фильме чечётку. И это действительно уникально! Если взглянуть на историю чечётки, то поражаешься её универсальности: она была и в Испании, и в Ирландии, похожие танцы можно найти и в Нидерландах, и в Бразилии, и в Японии, и, конечно же, в Америке. В Японии существует довольно малоизвестный танцевальный стиль, связанный с театром кабуки. Актёры одевают туфли с высокими деревянными каблуками и танцуют в них, громко топая ногами. В финале «Затойчи» я хотел сделать свою собственную аранжировку этих традиционных танцев кабуки, которые называются такацаки. Вид отбивающих чечётку людей, одетых в кимоно, может показаться довольно диким любому из нас – будь то японец или нет. Но оказалось, что у этой сцены какая-то странная универсальная привлекательность. На фестивале я обнаружил поразительное сходство реакции японских и европейских зрителей». Да, «Затойчи» – и это вообще отдельный разговор – заканчивается удивительной сценой чечётки и прозрением массажиста. Танец выглядит потрясающе, он затягивает. Никакого тебе Ясперса или Хайдеггера, никаких философских разговоров или многозначительных выводов! Только радость танца – и всё. «Если бы не чечётка», – говорит Китано, – «я бы никогда не взялся за «Затойчи». Именно чечётка помогла мне сохранить форму не только как актёру, но и как режиссёру». Китано – кроме всего прочего – ещё и мастер чечётки! Он часто тренируется дома, иногда его приглашают танцевать на телевиденье… Правда, в «Затойчи» он себе танцевать не позволил, сказал, что ещё не достоин такой чести, что он не достаточно хорош, чтобы отбивать чечётку в кино. Но всё равно он молодец!

И теперь давайте-ка поблагодарим госпожу чечётку за её неоценимый вклад в кинематограф: «Спасибо тебе, чечётка!»

Keiichi Suzuki – Festivo

Снимался «Затойчи» тоже очень интересно. Вот что говорит Китано: ««Затойчи» снимался по заказу. Мне впервые заказали фильм, и я согласился. Я не мог упустить такую возможность. Продюсеры были полны энтузиазма. В этом проекте я получил настоящую свободу действий как режиссёр и даже как монтажёр». И вот Китано взялся за «Затойчи» с таким зверским энтузиазмом, что работа пошла как никогда продуктивно. Он согласился сыграть главную роль и для этого – присядьте, если стоите! – за полгода до съёмок перекрасился в блондина. «Первый раз я перекрасился в блондина для фильма «Затойчи»», – говорит Китано, – «того требовал образ. В Европе журналисты прозвали меня «vanilla ice» (ванильным мороженым). Но в следующем фильме я играл политика, а так как среди политиков-японцев блондинов пока нет, я стал огненно-рыжим. Сейчас я опять блондин, но, думаю, ненадолго. В любом случае, седым быть менее приятно». Облондинившись, Китано стал изучать образ Затойчи и вживаться в роль. Играть слепого самурая – сами знаете почему – было непросто. Режиссёр и актёр вспоминает: «Я хотел бы сказать, что мне удалось развить шестое чувство, раз уж я играю слепого, но этого не произошло. Я закрывал глаза при словах «Мотор!» и открывал, когда мне говорили «Стоп!», так что я не ходил весь день с закрытыми глазами, входя в образ. Одна из самых больших проблем для меня была в том, что я очень плохо запоминаю свой текст, поэтому всегда прошу ассистентов писать мне слова на больших плакатах и держать перед глазами, чтобы я мог подглядывать. В этом отношении роль слепого для меня просто губительна. К тому же с закрытыми глазами мне было сложно уворачиваться от ударов противника. Очень часто меч оказывался в сантиметре от моего лица, я всё время оказывался слишком близко к противнику. Так что в сценах боя я реально подвергался физической опасности. Кроме того, я должен был научиться вытаскивать меч из ножен быстро и ловко, как это делает Затойчи. У меня всё время был при себе тренировочный меч и каждую свободную минуту я отрабатывал это движение». Так-то! Китано времени зря не терял. И это видно с первых минут фильма: Затойчи по версии Китано именно таков, каким он и должен быть, каким ты себе представляешь идеального Мужика-Без-Имени, в духе Серджио Леоне и Акиры Куросавы. Спокойный, добродушный, слепой и старый буддист, который опаснее самого страшного маньяка. Ходит себе с тросточкой, но если что не так – трость становится мечом.

Одежда Затойчи – как и его трость – тоже не из простых. Мишель Темман пишет: «Облачение самурая было придумано знаменитым модельером Йо̀дзи Ямамо̀то. Идея пришла в голову Китано. Ямамото сделал костюм специально для этого фильма. Эти двое были знакомы ещё со времён работы над фильмом «Брат»».

И ещё один нюанс, который невозможно обойти стороной. Компьютерные спецэффекты. Они сразу же бросаются в глаза, когда смотришь «Затойчи». Многие сцены боя – я их называю «лечебным кровопусканием» –  обрабатывались на компьютерах. Как так вышло, что Китано воспользовался услугами программистов – пусть сам вам расскажет: «Я предпочитаю по минимуму использовать компьютерные эффекты в своих фильмах. Единственное исключение – картина «Затойчи». Здесь графика играет драматургическую роль и появляется лишь в сценах насилия и драк. Я хотел, чтобы зритель ужаснулся… Компьютерные эффекты помогли усилить впечатление». И: «Осознавая, насколько крупную сумму мне выделили продюсеры, я был вынужден согласиться на использование спецэффектов. Я сделал это не по своей воле. На самом деле у меня проблемы с восприятием спецэффектов. У меня складывается впечатление, что они искажают не реальность – ведь они для этого и созданы, – а сам фильм, саму суть кино. Мне совершенно не интересны такие фильмы, как, например, «Триста спартанцев». Конечно, он имел огромный успех, но из-за систематического использования спецэффектов и компьютерной графики, на мой взгляд, он стал фильмом в жанре научной фантастики – возможно, очень красивым, но искусственным, коммерческим и уж точно не историческим произведением о спартанских воинах. Это, впрочем, не значит, что я не могу оценить по достоинству некоторые научно-фантастические фильмы…»

Keiichi Suzuki – Constructors

Вот мы и подошли к десерту, к самому главному, самому смачному, самому важному в фильме Такеши Китано. Это сам Затойчи, образ легендарного самурая, который покоен как вода и чист как безоблачное небо. Я специально не хочу вам рассказывать про сюжет фильма, проводить параллели с «Куклами», где – также как и в «Затойчи» – развиваются несколько историй или обсуждать темы, которые затрагивает фильм. Вы и сами всё это узнаете, когда его посмотрите. Но промолчать о Затойчи!.. Нет, я не смогу.

Китано говорит: «Западные критики назвали мой фильм японским вестерном. Это абсолютно точное определение». В «Затойчи» заключена та же радость и тот же «блаженный дух романтизма и мудрости» – это я цитирую святые писания, – которыми насквозь пропитаны спагетти-вестерны Серджио Леоне. И совершенно не важно, что главный герой – самурай, а не ковбой. Как вы помните, всё началось с «Телохранителя» Куросавы, фильма, который вдохновил Леоне на долларовую трилогию. Теперь мы говорим об обратном влиянии. Образ Затойчи – это во многом тот же Джо-Однорукий-Блондинчик, которого играл Клинт Иствуд. Характерами они, конечно, не очень похожи – всё-таки, в разных культурах росли, – но покой, который чувствуется в них, один и тот же. Ещё Китано: «Через десять лет после аварии, в фильме «Затойчи», я впервые говорю о воскрешении». И правда, «Затойчи» – в отличие от пессимистичных фильмов Китано – исполнен надежды. Как говорил тот же Альфонсо Куарон: «Я – режиссёр надежды». От этого фильм Китано становится светлее и радостней, а образ Затойчи – правдоподобнее и ближе к Истине. Как можно не любить этого доброго старичка, который – что тут поделаешь! – рубит плохих парней? Иногда бывает и так. Детей, которые не источают «агрессивных эманаций», Затойчи просто не чувствует. Он – как сила природы. Как говорилось: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут…» И вот тут я хочу процитировать Такеши Китано, который сказал так хорошо, что лучше не сказать. Он понял самую суть Затойчи: «Для слепого он конечно ненормально силён. Ведь должно быть наоборот – слепые слабы, они плохо приспособлены к обычной жизни. А мой Затойчи ещё сильнее и ещё быстрее с мечом, чем Затойчи в оригинальной версии Синтар̀о Ка̀цу. Конечно он и слышит гораздо лучше обычных людей, и нюхает наверное тоже лучше. Но самое главное – он видит своим третьим глазом. Он видит сердцем». И я – в первую очередь – люблю «Затойчи» именно за это. Не в том тут дело, что «Затойчи» – это интересный фильм, что это тямбара, прекрасный киножанр, что его снял и в нём снялся Такеши Китано. Всё это замечательно, но гораздо важнее другое. Когда «Затойчи» подходит к концу, когда все карты раскрываются и тайны перестают быть тайнами, с последним звуком чечётки – чувствуешь своего рода блаженство. Или же – если вам угодно – переживаешь удовольствие. На душе остаётся приятное чувство, как будто встретил близкого друга. И это – как по мне – великий дар.

А напоследок – две мудрости. Конфуций: «В древности учились для того, чтобы усовершенствовать себя, ныне учатся для того, чтобы стать известным среди людей». И вот Чжуан-цзы: «Мудрец отдыхает в естественном равновесии».

Чего и вам желаю! До свидания!

Grateful Dead – Sage & Spirit

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь