За пригоршню динамита, или краткая история мексиканской революции

Выпуск 048. Добавлен 2016.04.27 17:20

Здравия всем!

И сразу – предупреждение. Будьте осторожны! Сегодняшняя передача, во всех смыслах, взрывоопасна.

Richard Cheese – Boom Boom Pow

В одной патриотической песне поётся:

Хосе Франсиско, ты – защитник слабых,

Надежда женщин, радость для детей.

Твои враги задумывают гадость…

Хосе Франсиско, дай им пилюлей!

Постоянные слушатели радиопередачи «Киноведы» – интересно, есть ли вообще такие? –  осведомлены, что её авторы – старые мексиканцы, а сама передача пишется на территории Мексики, в раскалённой пустыне, неподалёку от могилы народного героя-боевика Хосе Франсиско Пейотля. Поэтому нет ничего удивительного в том, что наша радиопередача попала в «чёрный список» Мексиканского Антиреволюционного Комитета, МАКа. Мы – революционеры. Наша задача – пропахать ваши головы, взбудоражить сердца и – если вы отважитесь на такое – сопроводить вас на пути к летнему саду. А темы фильмов и режиссёров – Джармуш, Миядзаки, Леоне – это только прикрытие, конспирация, легенда. «Кино есть средство, но не цель», – размышляет философ. – «И это касается искусства вообще. Оно – дорога, ведущая к Богу, но не более. Само по себе искусство бесполезно, однако если оно приводит к чему-то, что больше искусства, тогда оно выполняет свою задачу».

Так что сегодня, без всяких лишних слов, без метафор и аллюзий, мы поговорим с вами начистоту, как есть. Дамы и господа, держитесь за подлокотники ваших кресел как можно крепче! Революция и динамит!

Los Lobos – Revolution

«Революция – это не светский ужин, не литературное событие, не рисунок и не вышивка; её нельзя делать изящно и вежливо. Революция – это акт насилия». Так сказал Мао Цзэдун. И этими словами начинается грандиозный фильм Серджио Леоне «За пригоршню динамита». Или же по-другому: «Ложись, придурок!» Или же так: «Однажды… Революция». И ещё: «Мелодия смерти». У этого фильма много названий. Но «как ты розу не называй, она всё равно останется розой». «За пригоршню динамита», политическая драма в стиле спагетти-вестерна, прелесть как хороша.

Эта картина – вторая часть американской трилогии Леоне, рубеж, разделяющий «Однажды на Диком Западе» и «Однажды в Америке». И сразу же следует сказать о том, что этот фильм незаслуженно позабыт. Я и сам, будучи «неопытным зелёным юнцом», относился к нему как к самой неудачной работе Серджио Леоне. Он показался мне скучным, затянутым и каким-то однобоким. Но годы спустя, возмужав, обзаведясь детишками и бородой, я пересмотрел «За пригоршню динамита» и пришёл в восторг. Мне очень понравилось. Я понял, что был несправедлив к этому фильму. А всё потому, что он просто-напросто отличается от привычного «крутого кино» Леоне. Мужик-Без-Имени, Гармоника, месть, перестрелки… Вроде бы «За пригоршню динамита» – то же самое, но не совсем. Как будто тема та же, но интонация изменилась. Этот фильм снят для других целей, такова его суть. Это политический спагетти-вестерн – да, представьте себе, бывает даже такое! Это не развлекательное кино, вроде «За пригоршню долларов». Это – серьёзный фильм, в том смысле, что он посвящён политическим и социальным проблемам. Серджио Леоне – используя художественные средства итальянского вестерна – решил снять фильм о злободневных проблемах общества, о демократии, социализме и деспотии, о насилии и свободе, о правде и лжи. В общем, настоящее мексиканское кино.

Именно потому «За пригоршню динамита» начинается такой громкой и яростной цитатой Мао Цзэдуна. В этом фильме, не стесняясь какой-либо критики, Серджио Леоне осудил кровавый террор и бессмысленное – с приставкой «всегда» бессмысленное – насилие. ««За пригоршню динамита» – фильм сверхполитический», – так говорит кинорежиссёр. – «Но кроме этого, я противопоставляю необразованных хамов одному интеллектуалу с открытой душой».

Red Hot Chili Peppers – Soul To Squeeze

Интеллектуала с открытой душой зовут Джон Мэллори. Он, как о нём пишут, «ирландский террорист и бомбометатель». Хлебом его не корми, дай только что-нибудь повзрывать. В каждом кармане Джона, на шее, на поясе, абсолютно везде – динамитные шашки, взрывчатка, горючие смеси и петарды. «Когда я познакомился с динамитом», – говорит он, – «я верил во многое. И как верил! А теперь я верю только в динамит». Когда-то, в далёком прошлом, Джон Мэллори был ирландским революционером. И, как и все революционеры, он боролся с правительством, кричал в мегафоны, ходил на собрания, и – не без этого – использовал динамит. У Джона были все шансы стать вторым Хосе Франсиско Пейотлем, только в Ирландии, но случилось кое-что ужасное. Как это всегда бывает – в группе революционеров появился предатель. Лучшего друга Джона поймали власти, а он взял – и выдал всех с потрохами. «Шон-шон, шон-шон», – звучит композиция Эннио Морриконе в этот трагический момент. Джон, чьё сердце разбито, берёт в руки ружьё и укладывает нескольких солдат и своего лучшего друга. С тех пор Джон не верит ни в какие революции, патриотизм, идеи, убеждения. Ни во что не верит. Он плюнул на социализмы-коммунизмы и теперь просто торгует динамитом. В общем, павший герой. Разочаровавшийся в людях боевик.

Джон приезжает в Мексику, чтобы продать немного взрывчатки. А на дворе – десятые годы двадцатого века, самый разгар Мексиканской революции, страшной бойни, которая захлестнула всю страну. Волей судьбы, Джон попадается в руки бродяги-разбойника Хуана Миранда, папаши огромного семейства. Вместе с детьми – а их просто не сосчитать, так их много – он странствует по Мексике и грабит богачей. Назвать его Робином Гудом – значит немного приврать, но, по сути, что-то общее между ними всё-таки есть. Хуан Миранда – преступник, вор, даже насильник и убийца, но – как и большинство разбойников – это весьма притягательный персонаж. Он смешон, бесконечно туп и по-своему добр. Правда, нахальности, смелости и находчивости ему не занимать. Так что он не так прост, как может показаться. И вот два таких не совсем героя, интеллектуал-подрывник Джон Мэллори – из Ирландии – и глуповатый грабитель-крестьянин Хуан Миранда – мексиканец – встречаются на большой дороге. Хуан – довольно смекалистый во всём, что касается выгоды – сразу же понимает, что Джон – незаменимый кадр. С его помощью – он ведь динамитный гений! – можно ограбить десятки банков, а может и самый крутой банк из всех – тот, который в городке Месса-Верде. Это давняя мечта Хуана Миранды, вломиться в банк Месса-Верде и ограбить его подчистую. И вот ради этой разбойничьей цели Хуан придумывает тысячи причин для того, чтобы привязать к себе Джона. А Джон всё не хочет привязываться…

Но это – только первая часть фильма, забавная и смешная. Есть ещё другая – серьёзная и жестокая. Оба героя – не по своей воле – оказываются втянуты в Мексиканскую революцию. Джон снова переживает то, что выпало на его долю в Ирландии, а простоватый выходец из народа Хуан неожиданно – и случайно – становится героем и вдохновителем революции. Так – не без вмешательства судьбы – два отъявленных антиреволюционера делают для народного восстания больше, чем все мексиканские террористы вместе взятые. Хуану так и вообще плевать на революцию, он её ненавидит и называет большой ложью, а Джон считает лицемерами всех – и самих революционеров, и правительственные войска во главе с худощавым генералом, чьё имя не сможет выговорить ни один европеец. Я даже не буду пытаться.

В общем, Джон и Хуан становятся во главе мексиканского движения сопротивления, а потом – уходят из него и становятся сами по себе. Они не хотят быть ни за тех, ни за других. Им всё это надоело, вся эта ложь, вся эта политика, все эти разбирательства. Они – просто два невероятно злых мужика, которых всё достало. У Хуана перебивают детишек, вырезают всю его семью, и он клянётся отомстить генералу. А Джон – для него всё это личное, как он говорит очередному предателю. Он устал от политики, которая – как к ней не подходи – вся прогнила. Леоне как бы говорит зрителям: «Вот видите. Те сражаются, эти сражаются, все сражаются… А что в итоге? Море крови, невинные жертвы, боль и страдания. Нет, насилием насилия не победить. Огнём не потушить огня». Одним словом, «Шон-шон, шон-шон».

Ennio Morricone – Sean Sean

И знаете, хотя этот фильм действительно политический, но главная его тема – дружба между Джоном и Хуаном – не имеет к политике никакого отношения. Два этих героя проникаются друг ко другу любовью, и это – как по мне – важнее всего другого. Динамит взрывается, автоматы стреляют, бомбы летят, но, на фоне этого тотального безумия, двое взрослых мужиков улыбаются один другому, словно бы они – малые школьники. Что ни говорите, а вся наша жизнь – игра. И играть в неё можно весело.

Один кинокритик подмечал: «Леоне смотрит на мир с сократовской иронией, в равных долях сочетая в себе марксистскую и христианскую идеологии. В сущности, Серджио Леоне всё разрушает из подросткового стремления к обновлению». Вот она – суть «За пригоршню динамита». Кинокритик подметил её так точно, что и добавить нечего. Джон – в расстроенных чувствах – выкидывает книгу Бакунина «Патриотизм», а Хуан – в ещё более расстроенных чувствах – произносит свой знаменитый монолог о революции. Между прочим, актёр его полностью сымпровизировал. Вот он: «Революция? Что такое революция? Не говори мне о революции! Я всё знаю о революции! И с чего они начинаются? Сперва кто-то читает книги и приходит к тем, кто их не читает, к бедным, и говорит: «Пора изменить жизнь». Я знаю, что такое революция. Те, кто читает, говорят тем, кто не читает, бедным, что пора изменить жизнь, что сделают это сами бедные. А потом эти читатели садятся вокруг большого полированного стола и говорят, говорят, говорят… Что им нужно то, нужно это. А что с бедными?.. Они мёртвые! Это и есть твоя революция. Так что не надо о революции… А что бывает потом? Всё это д****о начинается сначала».

Или как пели битлы… Ой, а о чём бы они ни пели – всё в точку:

Ты говоришь, что хочешь революции?

Ну, знаешь ли…

Мы все хотим перемен.

Ты говоришь: «Такова эволюция!»

Ну, знаешь ли…

Мы все хотим поменять этот мир.

 

Но, говоря о разрушениях,

Готов ли ты пожертвовать мной?

 

Уверен ли ты, что не ошибаешься?

Так ли всё?

 

И если ты собираешься таскать повсюду портреты Председателя Мао…

Не лучше ли отказаться от этого?

The BeatlesRevolution

Ну а если серьёзно… Откуда нам знать, почему всё происходит так, как происходит, ведь правда? Из-за чего случаются революции, почему наша жизнь – такая, какая она есть. Хазрат Инайят Хан – суфийский мистик – говорил: «Голод, мор и бедствия, такие как ураганы, наводнения, извержения вулканов, войны и революции, какими бы ужасными они ни представлялись человеку, в действительности, существуют для урегулирования вселенской гармонии». Или вот так: «Жил себе человек, который непрестанно жаловался на свои беды. Он мог перечислять их день и ночь, помнил каждую свою неприятность. «Вот», – думал он, – «когда предстану перед Богом, Он спросит меня так: «Расскажи о страданиях своих, чтобы Я выбрал тебе меру райский радостей, соизмеримую с твоими страданиями». А потому все свои горести, как крупные, так и мелкие, он записывал в отдельную тетрадь, чтобы не упустить чего ненароком при докладе Богу и радости райской не лишиться. И вот умер этот человек и предстал перед Богом. И сказал ему Господь: «Расскажи Мне о радостях, которые ты испытал в жизни. Не смогу Я без этого определить, к какой мере райской радости ты готов». Но человек ничего не смог ответить». Также и мы – кричим о продажности властей, о реформах, о революциях, о врагах, которые на самом деле – наши братья и сёстры, кричим, кричим, обливаемся пеной – и становимся всё хуже. А ради чего? О радости мы позабыли. «Не время сейчас думать о радостях! Беда на беде!» – слышно отовсюду. – «Всё разваливается, всё летит к чертям… Надо страну спасать! Души врага! Бей супостата!» Выгодно это кому-то, что ли, ей-Богу! И какие лозунги появились, какие призывы!.. А суть всего этого – ненависть. Суета. Зло. И ведь, на самом деле, все это прекрасно понимают. Как говорил один человек: «Почему бы нам лучше не обратиться на самих себя, и вместо того, чтобы всех обвинять, попробовать самим стать лучше? Вот это была бы революция, крутейшая национальная идея! Народ, который объединился во имя любви, а не взаимной ненависти». И если мы будем замечать одно только зло, одни только страдания, останется ли время на радости? Может быть, жизнь станет лучше не тогда, когда мы победим всех своих врагов, а тогда, когда у нас никаких врагов больше не будет?

И вот тут – самое время для Серджио Леоне: «Я никому не навязываю своих взглядов. Я считаю, что политическое кинопроизводство – это настоящий бич современного кинематографа. Политика проникает отовсюду. Снимая кино, очень сложно избежать этой темы. Это серьёзная проблема. Но мою точку зрения разделяют гораздо более значительные люди, чем я сам. Например, Чарли Чаплин. С помощью кинематографа ты можешь затронуть интересующие тебя темы, но при этом не занимая определённую позицию, иначе кино превратится в рекламу». Иными словами, «есть те, кто против и есть те, кто за. Но есть ещё третьи: те, кто ни за, ни против кого, которые не навязывают своих взглядов, а принимают всё так, как оно есть. Когда дело плохо – они говорят, что дело плохо, но никого за это не винят. А когда всё идёт как надо – они молчат и радуются. И всё. Они просто делают дело». Вот это – настоящая политика.

Аквариум – Дело за мной

Но хватит о революциях. Бог с ними! Серджио Леоне – куда более интересная тема для разговора.

Кстати, раз уж мы упомянули Чарли Чаплина, следует отметить, что Леоне не просто равнялся на этого легендарного комика. Он называл его «самым важным режиссёром из всех, человеком, который в двадцатом веке повлиял на мир больше, чем кто-либо другой». Однажды Леоне даже сказал фразу, которая способна убить – или хотя бы приглушить – любого киноведа: «Что такое «Хороший, плохой, злой», если не преклонение перед Чаплиным?» Казалось бы, что вообще может быть общего между итальянским режиссёром спагетти-вестернов и американским комиком, между, скажем, политической сатирой Чаплина «Великий диктатор» и боевиком «За пригоршню динамита»? Но оказывается, что может быть. Эти фильмы и правда в чём-то похожи. В них слышен один и тот же призыв. Например, популярная финальная речь Чаплина в «Великом диктаторе» и монолог Хуана о революции – это как две стороны одной и той же монеты.

И между прочим, от съёмок «За пригоршню динамита» – до того, как студия привлекла Серджио Леоне – отказались такие режиссёры, как Сэм Пекинпа – его часто называют «учеником Леоне» – и Питер Богданович. Пишут, что ««За пригоршню динамита» – это единственный в своём роде вестерн, в котором сражаются не ковбои, но человек сражается против власти, гражданин ведёт борьбу с государством». Но это так – просто замечания критиков. Зато какие в этом фильме батальные сцены, какие взрывы! Вспомните чудо-эпизод, когда Джон и Хуан остаются одни против целой армии генерала, подрывают мост и расстреливают врагов – всё это похлеще «Рембо 4». Леоне действительно большой мастер во всём, что касается зрелищности, эмоций, накала страстей. Поэтому интеллектуалы так часто ругают его фильмы. Мол, это вам не Бергман или Тарковский. Тут одни перестрелки и тупое насилие. Ну, разве что картинка красивая. Я же надеюсь, вы так не думаете. Леоне – режиссёр куда более интеллектуальный и сложный, чем многие полагают. Вот, например, что он говорит: «Я не пользуюсь раскадровками. Предпочитаю просто снимать фильмы. Не спорю, иногда раскадровка необходима. Например, в таких фильмах как «Звёздные войны». Мои хорошие друзья Джордж Лукас и Стивен Спилберг работают в определённом жанре. Им важно полностью контролировать съёмочный процесс. На мой взгляд, раскадровка не играет особой роли. Всё зависит от фантазии режиссёра. Лукас придумал свою историю и вдохнул в неё жизнь. Это главное. То же самое могу сказать о Спилберге, и даже о Копполе. Вот Коппола мне больше нравится без раскадровки. Она ограничивает свободу. Для меня это сродни творческой кастрации. Именно поэтому, много лет тому назад, я отказал продюсеру Де Лаурентису, который предлагал мне снять эротический боевик «Барбарелла». Я всегда избегал подобных проектов».

Вот так, под личиной простоты, часто скрывается великая мудрость и не абы какая оригинальность!

Tiny Tim – (I Can’t Get No) Satisfaction/Yellow Submarine/Groove Satisfaction

Просто безумие какое-то, а не передача! Надо же что-то с этим делать… Кошмар какой-то! Хотя, я вас предупреждал, что передача будет взрывоопасная. Надо было слушать. Вернее, надо было не слушать.

А напоследок мне бы хотелось рассказать об актёрах, которые исполнили главные роли в фильме «За пригоршню динамита». Это Джеймс Харрисон Коберн – Джон – и Родни Стивен Стайгер – Хуан. Оба они – что надо. Коберн снялся в семидесяти фильмах, дружил с Сэмом Пекинпой, обучался восточным единоборствам у самого Брюса Ли, обожал вестерны… В общем, идеально подходил на роль ирландского террориста. Что же до Рода Стайгера, так его и вообще называют «голливудской находкой». Сидни Люмет, Сергей Бондарчук, Дэвид Лин, Тим Бёртон, Клод Шаброль – он снимался много и часто. Тот же Сергей Бондарчук, который пригласил Стайгера на роль Наполеона в эпическом фильме «Ватерлоо», рассказывал: «Стайгер – предельно правдивый, предельно эмоциональ­ный актёр. Он хорошо знает русский театр и всю русскую актёрскую школу. Интересно размышляет о Станиславском, Черкасове и в особенности о Вахтангове. В его игре есть масштабность, есть что-то ша­ляпинское». А вот – сам Род Стайгер. Какие сильные и откровенные слова: «Актёрский успех? Это мираж. Достаточно одной неудачной роли, и всё забыто. Это обязывает актёра всегда быть в форме. Я не знаю, в чём секрет успеха, но я знаю, что главное для меня – это сохранить уважение к самому себе. Сегодня коммерческое кино покупает всех и вся, и всегда находятся люди, гото­вые продаться. Такого актёра легко узнать: очень скоро он становится тенью, формулой человека… Успех даёт телевидение, но этот успех приходит мгновен­но – передачу смотрят сразу восемьдесят миллионов зрителей – и так же быстро уходит. Остаются только доллары. Не случайно «звёзды» телевидения в Аме­рике так быстро спиваются. Самое ужасное, если ар­тист может сказать самому себе: я делаю это потому, что мне за это платят. Это значит, что он внутренне умер. Публика инстинктивно чувствует честность актёра, и, даже если ему не всё удаётся, она ценит его за то, что он не продаётся».

Думаю, на таких замечательных словах можно закончить.

Но перед тем, как я попрощаюсь, я поставлю вам песню. Обыкновенную песню, в которой звучат такие вот слова: «Во мне есть что-то, что невозможно убить. Поверьте мне, я пытался».

До свидания! Мира вам и любви!

Robin Laing – The Sun’s Coming Over The Hill

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь