Виридиана Бунюэля

Выпуск 027. Добавлен 2016.04.27 17:10

Здравия всем!

Острый на язык философ Вольтер, которого хлебом не корми, а вот только дай покритиковать Церковь, сказал: «Если Бог сотворил человека по своему образу и подобию, то человек отплатил ему тем же». Другой француз, не менее известный, по имени Наполеон Бонапарт утверждал, что «только правда оскорбительна». И вот как раз обо всём этом мы сегодня поведём речь: о религиозных предрассудках и скандалах. Дамы и господа, прошу любить и жаловать! «Виридиана» Луиса Бунюэля!

Captain Beefheart & Magic Band – Zig Zag Wanderer

Как вы можете помнить, Бунюэль долгое время прожил на родине Хосе Франсиско Пейотля, то бишь в Мексике, и по некоторым политическим соображениям не мог вернуться в Испанию. И всё же, «впервые после двадцати четырёх лет отсутствия», как пишет сам Бунюэль, ему наконец-таки удаётся ступить на испанскую землю в шестидесятом году. Со стороны франкистского режима – Испанией тогда правил всемогущий Франко – режиссёра никто не тронул, и он счастливо посетил родные пенаты. В то же время Франсиско Рабаль, актёр, сыгравший главную роль в «Назарине», познакомил режиссёра с предприимчивым «мошенником и простаком» Густавом Алатристе. Этот человек, обладавший значительным состоянием, выразил желание стать продюсером Бунюэля и помочь ему снять какой-нибудь фильм в Испании. Бунюэлю, вероятно, везло на продюсеров, потому что Алатристе предоставил ему полную свободу и позволил написать любой сценарий, который придётся ему по душе. Так родилась «Виридиана».

«Виридиана», – поясняет Бунюэль, – «это малоизвестная святая эпохи Франциска Ассизского, и её имя уже давно привлекало моё внимание. Я вспомнил о ней в Мексике и придумал сюжет фильма, родившийся из этого образа. Я каждый раз именно так приступаю к работе, а потом произведение начинает бить ключом». Сценарий «Виридианы» основан на романе любимчика Бунюэля, испанского писателя Бенито Гальдоса, автора «Назарина». Но, как и обычно, режиссёр много что добавил в него от себя: сны, фантазии или просто выдумки, которые показались ему занимательными. В этой работе ему помогал друг Хулио Алехандро, который значится одним из авторов «Виридианы».

Ну и в лучших традициях Бунюэля, ещё до того как начались съёмки, вокруг этого фильма разгорелся нешуточный скандал. «Имеет ли господин Бунюэль право снимать фильм в Испании?», –  пестрили газеты. Как обычно, на Бунюэля ополчились все и сразу. С одной стороны – это франкисты, которые вполне обоснованно считали Бунюэля врагом режима Франко, а с другой – оппозиционеры франкистского режима, республиканцы, большая часть которых проживала в Мексике. Эти полагали, что раз Луис Бунюэль соглашается сотрудничать с испанскими властями – хотя это было абсолютной неправдой – значит, он уже предатель и его следует казнить. Но были и такие, кто горячо защищал режиссёра. «Мне вспоминается одна карикатура», – пишет Бунюэль. – «На первом рисунке был изображён Франко, ожидающий меня на испанской земле. Я прибываю из Америки с бобинами «Виридианы», и оскорблённые люди кричат: «Предатель! Продажная тварь!» Эти же люди вопят и на втором рисунке, в то время как Франко любезно приветствует меня, и я ему вручаю бобины. На третьем рисунке бобины взрываются в его руках». Вот так-то. Искусство – это вам не игрушки. Не зря правители мира сего боятся его пуще огня. Бывает, напишешь песню или сочинишь стихотворение, а оно как пойдёт в народ, да так, что мало уже никому не покажется. Вообще, таково свойство культуры: её произведения напоминают о том, что в принципе противоречит идее любой власти, о том, что никто и никогда не сможет контролировать. И это – божественная природа человека. Лорка, Джонатан Свифт, Франсуа Вийон, Булгаков – все они были гонимы властями именно по этой причине. Уж больно многое они себе позволяли. Говорят же, что «одним из признаков подлинной культуры является то, насколько сильно она оскорбляет общественность». Так вот, «Виридиана» сильно оскорбила общественность.

Iggy Pop & The StoogesSex & Money

Но давайте ненадолго забудем про скандалы – у нас ещё будет на них время – и обсудим сюжет фильма. Итак, «Виридиана». Так зовут молодую монахиню, главную героиню фильма, которую играет Сильвия Пиналь Идальго, между прочим, на тот момент жена Густаво Алатристе. Виридиана – невинная дева, которая искренно верит в Бога. Истовая католичка, наивная и добрая, как агнец Божий, она соблюдает все правила и предписания Церкви. И жить бы ей спокойно в своём монастыре, если бы не одно «но»: её дядя серьёзно заболевает и просит, чтобы Виридиана покинула монастырские стены и хотя бы на пару дней приехала к нему в гости. Делать нечего – приходится ехать. И, как оказывается, зря. Дядя Виридианы, дон Хайме, влюбляется в свою же племянницу и позволяет себе недозволенное. В конце концов, Виридиана, поражённая низостью и бесчестием дяди, сбегает из поместья, но, по некоторым причинам, о которых я умолчу, возвращается обратно. Теперь – она хозяйка всего имения. Она отказывается от монастыря и принимает решение открыть в доме у дяди приют для обездоленных и нищих. А тут как раз появляется сын дона Хайме, Хорхе, и у него свои планы на поместье. Предприимчивый, волевой и, самое главное, красивый Хорхе – явная противоположность Виридианы. Он проводит электричество, вскапывает земли, засаживает поля, а Виридиана днями и ночами молится Богу и ухаживает за безобразными калеками, с которыми живёт бок о бок в этом же доме. И конечно же весь этот нищий сброд, вместо того, чтобы отблагодарить Виридиану, поступает с ней самым ужасным образом и только лишь случай – или божественное провидение – спасает девушку. Так Виридиана разочаровывается в Боге, в религии, во всём, во что она верила, и становится любовницей Хорхе.

Но всё это – только вершина айсберга. «Виридиана» прямо-таки изобилует фрейдистскими символами, в ней – миллионы смыслов. Она отнюдь не так прямолинейна, как мой вольный пересказ. И как раз этим фильм наиболее интересен. Он загадочен и символичен. Свадебное платье, пепел, скакалка, терновый венец – все эти вещи значат гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Сама Виридиана и её антагонист Хорхе – это не просто люди, а те же символы. Она – символ средневековой Испании, её старых порядков, её религии и морали. А он – человек нового времени, разумный эгоист и капиталист. Хорхе противопоставляется смиренной и безвольной Виридиане. Это борьба двух мировоззрений, двух мироощущений, и в этой борьбе Хорхе выходит победителем. Виридиана оказывается неспособной адекватно оценивать действительность. Она до последнего верит в то, что при помощи молитвы и проповедей ей удастся перевоспитать злобных бомжей. Эх, сразу видно, что она ничего не знает про дзэн: «Цветы увядают, когда мы хотим сохранить их. Сорняки растут, когда мы не желаем их появления». Инь и Ян должны оставаться в равновесии.

Donovan Yin My Yang

«Фильм снимался в двух местах: на студии Мадрида и в роскошном имении за городом», – вспоминает Бунюэль. – «Смету мне предоставили нормальную, актёры были превосходные, и я имел семь-восемь недель для съёмок. Мы снова работали с Франсиско Рабалем (он сыграл Хорхе), я впервые снимал Фернандо Рея (дона Хайме) и Сильвию Пиналь (Виридиану). Особенно мне запомнился оригинальный тип, игравший прокажённого. Он был полубродягой‑полубезумцем. Ему разрешили жить на студийном дворе. Он был совершенно неуправляем, но, тем не менее, в фильме я нахожу его превосходным. Однажды французские туристы, смотревшие «Виридиану», узнали этого прокажённого и стали его поздравлять. Он тотчас собрал вещички, закинул за спину мешок и двинулся вперёд. Его спросили: «Куда ты собрался?» А он говорит: «Я иду в Париж! Меня там знают!» Но, к сожалению, он умер по дороге».

А вот что рассказывает сестра Бунюэля, Кончита, которая тоже приняла участие в работе над фильмом: «Один из двенадцати бедняков был настоящим нищим, которого прозвали Прокажённым. Брат узнал, что ему платили в три раза меньше, чем другим, и возмутился. Продюсеры попытались его успокоить, сказав, что по окончании съёмок для него соберут пожертвования. Гнев Луиса стал ещё сильнее, он не мог допустить, чтобы за работу человек получал милостыню. Он потребовал, чтобы бродяге платили зарплату каждую неделю, как и всем остальным… Костюмы в фильме подлинные. Чтобы разыскать их, нам пришлось пошарить в трущобах и под мостами. Мы обменяли их на настоящие хорошие вещи. Отрепья были продезинфицированы, но актёры всё равно ощущали запах нищеты».

Короче, как вы поняли, бедняки из «Виридианы» – это что-то с чем-то. Это мерзкие и подлые люди, от которых не ждёшь ничего хорошего. В последней части фильма, которая называется «Пир», любопытства ради они пробираются в комнаты хозяев, пока Виридианы и Хорхе нет дома, и учиняют в них тотальный дебош. Что они делают – словами не описать: как будто двенадцать свиней посадили за один стол. Бунюэль поясняет: «Мне захотелось увидеть, как эти нищие обедают в столовой господского дома, при свечах, за большим столом, покрытым кружевной скатертью. Внезапно я осознал, что получается композиция какой-то картины, и вспомнил «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи. И наконец, по ассоциации сопроводил сцену оргии и танца нищих «Аллилуйей» из «Мессии» Генделя, и она получилась более потрясающей, чем если бы я подчеркнул её ритмом рок-н-ролла. Этот эффект мне понравился. Точно так же мне захотелось дать «Реквием» Моцарта в любовной сцене между стариком и девушкой, а работе строителей противопоставить молитву к пресвятой Деве».

Handel Hallelujah

«В те времена испанская цензура отличалась мелочными придирками. Сначала я придумал вот такой эпилог: Виридиана стучится в дверь своего двоюродного брата Хорхе. Дверь открывается, она входит, дверь закрывается. Но цензура запретила его. Пришлось придумать другой финал, более порочный, ибо он намекал на жизнь втроём. Виридиана садится за карточную игру, в которой участвуют её кузен и женщина кузена, его любовница. И брат говорит ей: «Я так и знал, что рано или поздно ты станешь играть с нами в «туте»».

«Виридиана» вызвала в Испании скандал, сравнимый разве что с «Золотым веком», который искупил мой грех в глазах испанских республиканцев. И в самом деле, после очень враждебной статьи в газете, фильм, получивший затем «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском кинофестивале, был тотчас запрещён в Испании министром информации и туризма, а директор Испанской синематеки был досрочно отправлен на пенсию за то, что принял в Каннах приз, поднявшись для этого на сцену.

Вся эта история наделала столько шума, что Франко попросил показать ему «Виридиану». Кажется, он видел её дважды и, судя по тому, что мне рассказывали, не нашёл в картине ничего предосудительного (по правде говоря, после всего того, что он видел за свою жизнь, этот фильм должен был показаться ему весьма невинным). Тем не менее, он отказался изменить решение своего министра, и «Виридиана» осталась в Испании под запретом.

В Италии картину показали сначала в Риме, где она имела успех, а затем в Милане. Генеральный прокурор этого города запретил её, подал в суд, и меня приговорили к году тюрьмы, если я посмею ступить на землю Италии. Этот приговор был позднее отменён высшей инстанцией. Увидев картину впервые, Густаво Алатристе был ошеломлён и ничего не сказал. Потом он смотрел её в Париже, потом ещё дважды в Каннах и, наконец, в Мехико. После этого последнего просмотра, то есть пятого или шестого, он бросился ко мне очень довольный: «Луис, это потрясающе! Я всё понял». Тут уж я не мог найти слов. По‑моему, фильм рассказывал простейшую историю. Что же показалось ему таким трудным для понимания?

Витторио Де Сика, итальянский режиссёр, тоже посмотрел «Виридиану» – и вышел из зала в ужасе. Он поехал в такси вместе с моей женой Жанной, чтобы где‑то выпить, и по дороге выспрашивал её, не чудовище ли я, не бью ли её. Она отвечала: «Если надо убить паука, он зовёт меня». А в Париже, недалеко от своего отеля, я увидел как‑то рекламу одного из моих фильмов с такими словами: «Самый жестокий в мире кинорежиссёр». Глупость, конечно, но она меня опечалила».

Tori Amos – Cruel

«Виридиана» попала под шквал критики. И мне кажется, что доля справедливости в этом всё-таки есть. Фильм – что бы ни говорил Бунюэль – и правда жесток, хотя его жестокость не физическая, а психологическая. Это жутковатое, язвительное и даже немного злое кино, которое одинаково отталкивает и притягивает зрителя. Когда «Виридиана» была представлена в Каннах, то «она разделила и публику, и критику на два непримиримых лагеря. После фестиваля английский журнал «Сайт энд саунд» провёл опрос критиков с просьбой определить десять лучших фильмов всех стран и всех времён. Многие назвали «Виридиану»».

Что же это доказывает? А то, что Бунюэль неординарен и противоречив. С одной стороны, его фильмы и правда жестоки – ну иначе не скажешь! – а с другой, они обыкновенны и просты. «Виридиана» – тому пример. Один кинокритик придумал специальный термин для фильмов Бунюэля – «мутное кино». Это когда вам вроде бы и всё понятно, а вроде бы и нет. Сюжет и прост, и сложен. Кто-то из друзей Бунюэля однажды сказал: «Он хотел, чтобы его фильмы имели силу чего-то необыкновенного, не будучи сами по себе необыкновенными». Вот это – то самое, то, что я пытаюсь вам объяснить. Необыкновенное обыкновенное кино – такова «Виридиана». В ней всё – как в картинах сюрреалистов – странно ясно.

Ну, а что касается жестокости самого Бунюэля, то всё это – выдумки. Каждый, кто имел честь знать его лично, уверяет, что он был невероятно добрым и весёлым человеком. И правда, разве может быть злым тот, кто говорит: «Я ненавижу вивисекцию. В студенческие годы мне однажды пришлось распять лягушку и лезвием бритвы рассечь её, чтобы увидеть, как работает её сердце. Этот абсолютно бессмысленный эксперимент поразил меня на всю жизнь, я до сих пор не могу себе этого простить. Я целиком одобряю одного из своих племянников, крупного американского нейрохирурга, вполне достойного Нобелевской премии, который бросил исследовательскую работу из‑за отвращения к вивисекции. Надо, надо в некоторых случаях иметь мужество послать к чёрту науку!»

System Of A DownScience

И всё же, как расценивать этот фильм? Большинство киноведов сходятся во мнении, что Луис Бунюэль ставил перед собой задачу высмеять Католическую Церковь, оскорбить чувства верующих и даже того больше – опорочить идею святости. «В этом мире не может быть ничего святого, потому что мир жесток!» – якобы это пытается донести до нас Бунюэль. Якобы.

В одном из документальных фильмов о Луисе Бунюэле отец Идельфонсо, приор монастыря Эль Паулар,  который знал режиссёра, сообщает: «Однажды мы спросили его: «Почему вы так антиклерикальны?» Бунюэль ответил: «Я антиклерикален? Да что вы! Я с любовью критикую Церковь в таких фильмах как «Симеон» или «Виридиана»». Ага! С любовью критикую Церковь. А вот ещё кое-что. Прямая речь Бунюэля: «Испанский язык, вероятно, самый насыщенный богохульствами язык в мире. В других языках ругательства и проклятия обычно очень короткие и отделены друг от друга. Испанские же проклятия быстро приобретают характер длинной речи, где непристойности, относящиеся к Богоматери, Богу, Христу, Святому Духу и святым апостолам, включая и Папу, могут следовать одна за другой, обретая эсхатологический и весьма впечатляющий характер. Богохульства – это сугубо испанское искусство. В Мексике, скажем, где за четыре века испанская культура оставила глубокие следы, я ни разу не слышал порядочного богохульства. В Испании же прекрасное богохульство может занять две‑три строчки текста. При определённых обстоятельствах оно становится настоящей молитвой навыворот».

И если посмотреть на «Виридиану» с подобной точки зрения, тогда можно понять, что фильм Бунюэля – это никакое не оскорбление. Мне кажется, даже нелепо так думать. Нет, это молитва навыворот, это научная диссертация на тему «А что будет, если князь Мышкин попытается перевоспитать дюжину бомжей?» А ничего хорошего не будет. Ведь святость не в том, чтобы перевоспитывать и поучать. «Помоги себе сам – и тогда ты сможешь помочь другим», – вот чему нас учили древние, и вот чего не понимает Виридиана. Так что Бунюэль не собирался критиковать несчастную девушку, доказывать что-то или ниспровергать католичество. Я уверен, что режиссёра интересовало совсем другое. И разумеется, вы спросите меня что именно?..

Джим Джармуш как-то сказал: «Я не отношу себя ни к одной из официальных религий, потому что мне кажется, что их очень часто используют для контроля над людьми, а мне это не внушает доверия. Но в то же время мне интересны различные религиозные философии и вещи, относящиеся к духовной сфере, потому что мне кажется, что мы не так уж много знаем о жизни, а многих вещей просто не понимаем». Точно также мог бы сказать и Луис Бунюэль.

R.E.M. – Losing My Religion

Писатель Карлос Фуэнтес очень высоко оценивал «Виридиану»: «На мой взгляд, это лучший фильм на испанском языке, капитальное произведение и неисчерпаемое богатство». И что бы такого худого не говорили про «Виридиану», этот фильм всё равно будет прекрасен. Жесток и прекрасен. Никакие нападки и даже никакая критика не смогли опорочить порочную «Виридиану». И правда, скандальное творчество Бунюэля уже столько раз пытались дискредитировать, запретить или хотя бы упрекнуть в чём-то – а ведь всё без толку. «Виридиану» как смотрели, так и будут смотреть. Даже священники признаются в том, что этот фильм – их любимый. И что бы там ни писали в газетах или не показывали по телевидению – ««Виридиана» – это крестовый поход против Церкви!» – правда продолжает торжествовать.

«Я ненавижу тиражированную информацию», – признаётся Луис Бунюэль. – «Чтение газет – самое беспокоящее меня зло в мире. Если бы я был диктатором, я бы разрешил издание только одной газеты, одного иллюстрированного журнала, да ещё под наблюдением строгой цензуры. Причём цензура ведала бы только информацией, не посягая на свободу мнений. Нынешняя информация, скажем об искусстве, о зрелищах, просто постыдна. Заголовки газет вызывают тошноту. Сколько восклицаний по поводу нищеты – и всё для того, чтобы продать побольше бумаги. К тому же одна новость быстро вытесняет другую».

И последнее: как же хорошо, что такие фильмы, как «Виридиана» имеют место быть на земле.

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь