Великолепные Эмберсоны

Выпуск 039. Добавлен 2016.04.27 17:16

Здравия всем!

Генрих Гейне – он, кажется, стихи писал – утверждал: «Прошлое – родина души человека. Иногда нами овладевает тоска по чувствам, которые мы некогда испытывали». А век спустя другой поэт по имени Карлос Кастанеда сказал так: «Пока человек чувствует, что наиболее важное и значительное явление в мире – это его персона, он никогда не сможет по-настоящему ощутить окружающий мир. Точно зашоренная лошадь, он не видит в нём ничего, кроме самого себя… Наше чувство собственной важности заставляет нас чувствовать себя кем-то оскорблёнными или на кого-то обиженными».

Связуя две эти цитаты вместе, мы получаем «Великолепных Эмберсонов» – художественный фильм от Орсона Уэллса, бесподобную кинокартину, которая, по мнению самого режиссёра, «должна была стать лучше «Гражданина Кейна»».

Robert Palmer – Remember To Remember

История съёмок «Великолепных Эмберсонов» – как и многие другие истории из жизни Орсона Уэллса – напоминает крестовый поход. Предыдущий дебютный фильм Уэллса «Гражданин Кейн», который был снят в удивительной атмосфере «что хочу, то и делаю», сохранился лишь чудом. Продюсеры кинокомпании «RKO», прокатчики, газетчики, журналисты – все стервятники Голливуда старались уничтожить «Кейна», но не смогли. Фильм – худо-бедно – появился на свет и даже сохранился для потомков. И пускай он провалился в прокате и принёс множество проблем, главное – это контракт. Для голливудских продюсеров нет ничего священнее этого слова. Орсон Уэллс подписал контракт о съёмке трёх фильмов на «RKO». Первым стал «Кейн», но где же два остальных? «Немедленно берись за камеру!» – скомандовали Уэллсу. Ну, сами были виноваты…

Орсон Уэллс – кудесник на все руки – решил экранизировать роман практически никому неизвестного американского писателя Ньютона Бута Таркингтона – «Великолепных Эмберсонов». «Мы уже ставили этот роман на радио», – вспоминает Уэллс, – «и постановка пользовалась успехом. Я проиграл её запись Джорджу Шеферу, главе «RKO», и мы с ним обо всём договорились». Уэллс написал сценарий, сел в режиссёрское кресло и выступил в роли продюсера. Говорю же, кудесник на все руки. Вот разве что сам не снялся в картине. «Я был так счастлив, делая «Эмберсонов»», – вспоминал он много позже. – «Счастлив оттого, что не снимался в них; это единственная моя картина, в которой я позволил себе не играть». И вот снимал он этот фильм, не дул себе в ус, даже практически его закончил – осталась самая малость: монтаж и несколько незавершённых сцен, – как вдруг… «Господин Уэллс, вы нужны своей стране», – раздался властный громовой голос. – «Собирайте вещи и немедленно отправляйтесь в Южную Америку, в Рио-де-Жанейро. Там вы снимите кино о карнавале, которое непременно укрепит межамериканские отношения. Вы станете ослом… то есть послом, важной особой. Одну минуту, не кладите трубку, с вами хочет поговорить Рузвельт!» И всё в таком духе. Шёл сорок второй год. В самом разгаре – Вторая мировая война. И Орсону Уэллсу ясно дали понять, что у него нет выбора: нужно взять и поехать в Рио на съёмки никому ненужного – но политически обоснованного – фильма про карнавал и самбу, о которых Уэллс абсолютно ничего не знал. «Рио стало для меня западнёй», – говорит режиссёр. А в это время на киностудии «RKO» буквально сходили с ума. Фильм не готов, режиссёра на месте нет, а монтаж не закончен. Что делать? Скоро Пасха, наилучшее время для проката! Нужно успеть во что бы то ни стало. Вот так начались бесконечные телефонные звонки из Северной Америки в Южную и из Южной в Северную. Питер Богданович сообщает: «Орсон Уэллс улетел в Рио всего через неделю после окончания съёмок «Эмберсонов», и руководить монтажом фильма ему пришлось с помощью телефона и телеграфа». Кое-как – бедняга Уэллс лез на стену! – «Эмберсонов» домонтировали и доснимали. И результат получился такой, что… Как говорил Уэллс: «Из-за этого фильма – из-за того, во что его превратили – некоторые мои друзья перестали со мной разговаривать».

Velvet Underground – Last Night I Said Goodbye Of My Friend

И вот как это было. Вначале на студии провели предварительный показ. Как только фильм закончился, зрителей попросили заполнить анкетные карточки. Когда карточки были собраны и отданы студийным боссам, те просто опешили. Вот что они прочли. Одна карточка: «Великолепная картина. Её режиссура, игра актёров, работа оператора и особенно спецэффекты – это лучшее кино, какое нам до сих пор предлагалось». Другая: «Дребедень». Третья: «Это шедевр – совершенная операторская работа, декорации, игра. Каждый снявшийся в этом фильме актёр достоин больших похвал». Четвёртая: «Да это же д****о!». И так далее. Совершенно противоречивые мнения. Как же поступить? Что в этом фильме не так? Одни его хвалят, а другие – поносят. Выход, как посчитали на студии, один: резать, резать и резать. Нужно сделать из «Эмберсонов» обыкновенный среднестатистический кассовый фильм, чего бы это ни стоило! «Иначе как же мы заработаем свои миллионы!» – кричали боссы. И вот снова – Питер Богданович: «Орсон отправил ещё двенадцать страниц с инструкциями по изменениям «Эмберсонов». Но большая их часть была проигнорирована, поскольку паника, царившая в Голливуде, всё разрасталась. «RKO» начала приглашать «экспертов», чтобы те посмотрели фильм и объяснили, как его спасти. Одним из них оказался продюсер Брайан Фэй, на счету которого имелись такие картины, как «Бродвейские мушкетёры», «Девушки на стажировке» и «Позвоните Фило Вэнсу». После показа фильма Шефер, Кернер и прочее студийное начальство, волнуясь, обступили Фэя. «Ну, что ты думаешь, Брайни?» – спрашивали они. Фэй, задумчиво жуя сигару, несколько секунд продержал их в напряжении. И, наконец, произнёс хорошо продуманный приговор: «Слишком, на х*р, затянуто». Начальство лишь стеснилось вокруг поплотнее. «Но где, Брайан, где?» «Да везде», – ответил Фэй. – «Слишком, на х*р, затянуто. Вам нужно вырезать сорок минут». «Хорошо, Брайни», – ответило начальство. – «А что вырезать-то?» Фэй ответил без каких-либо колебаний. «Да ну», – сказал он, – «просто возьмите всю плёнку, подбросьте её в воздух и за что уцепитесь, когда обратно упадёт, то и сохраните, кроме сорока минут – а чего отсюда вырезать, это, на х*р, не важно. Выбросьте сорок минут, и всех делов». В конечном итоге, из отснятого Уэллсом материала выбросили больше сорока пяти минут».

Таким образом «Великолепных Эмберсонов» постигла жестокая участь. Уэллс начал снимать шедевр, а получился… Вот даже не знаю как это назвать. Редчайший случай в кинематографе, когда две трети картины – превосходны, прямо-таки совершенны, аж челюсть виснет, а потом происходит кошмар, всё рушится на глазах, становится низкопробным и сентиментальным. Это как начать слушать Баха, а закончить – песней о ландышах. ««Эмберсоны» – это единственная моя картина, которую я посмотрел после того, как она была закончена и выпущена на экран», – признаётся Уэллс. – «Одним вечером, в Париже, устроили её специальный просмотр, и Андре Жид, пригласивший меня пообедать с ним, сказал, что мы пойдём на него, так что податься мне было некуда. До крайности неприятное впечатление. Я был бы куда счастливее, если бы так и не узнал, во что её превратили, а только слышал об этом. Первые пять-шесть частей всё выглядело ещё куда ни шло. Я подумал: «Ну, не так уж всё и плохо. Ничего особенного они не сделали, так, вырезали кое-что, по глупости». А потом разверзся ад… Картина-то была бы намного лучше «Кейна» – если бы осталась такой, какой я её снял». И это – сущая правда. Первые две трети «Эмберсонов» – это непередаваемое словами торжество кинорежиссуры. Как будто само Рождество – вот именно такой дух несёт фильм – сошло с экрана и обняло моё сердце. Так что слова Франсуа Трюффо, ставшие хрестоматийными, не кажутся мне преувеличением: «Если Флобер каждый год перечитывал «Дон Кихота», почему же нам не смотреть «Эмберсонов» при всякой возможности?» Да, после двух третей фильм скатывается до уровня проходной голливудской мелодрамы. Ну и что же ты тут поделаешь? Так бывает. Что-то похожее было с легендарным и единственным в своём роде телесериалом «Твин Пикс». В середине второго сезона Дэвид Линч, штурман «Твин Пикса», отвлёкся от своего детища на какие-то другие дела и сериал рухнул. «Судно без капитана обязательно потонет», – гласит древняя пиратская пословица. Так и произошло. Гениальный фантастический сериал, ставший эпохой на телевидении, постепенно превращался в мусор. Правда, потом – слава тебе, Господи! – Линч вернулся и снова взялся за штурвал: доснял две финальные серии «Твин Пикса», которые грандиозно завершили слегка подкосившуюся эпопею. И даже больше: говорят – и нет никаких оснований не верить этим свидетельствам, – что Дэвид Линч планирует снять третий сезон «Твин Пикса». Во как!.. Вселенная гремит и трепещет. Что же, будем верить и ждать…

А вот Орсон Уэллс – в отличие от Линча – вернуться никак не мог. И случилось так, как случилось. Что теперь кусать локти? Фильм действительно мог стать полноценным шедевром, если бы не чокнутые продюсеры, но теперь это не имеет никакого значения. Историю не перепишешь. А «Великолепные Эмберсоны» – даже в том виде, в котором они сохранились сегодня – и без того великолепны.

Hossan RamzyLucy, The Magnificent

Как вы уже знаете, в основе «Великолепных Эмберсонов» – одноимённый роман, который написал Бут Таркингтон в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году. Эту книгу Уэллс выбрал не случайно. Его отец был лично знаком с Таркингтоном и, подобно герою романа Юджину Моргану, занимался автомобилестроением. А кроме того, сам Уэллс высоко оценивал творчество земляка, утверждая, что Таркингтон вышел из моды только лишь потому, что в своих романах он исследовал такие темы и описывал таких персонажей, которых сегодня не встретишь на улице. «Вот Марку Твену повезло больше», – говорил Уэллс, – «хотя он за свою жизнь написал безмерное количество ерунды. Два-три его произведения – куда ни шло, но всё остальное – бумагомарание. А вот Таркингтон не такой. Он – писатель замечательный… У Таркингтона можно читать всё, и с превеликим удовольствием. В нём присутствует настоящее изящество. Теперь он вышел из моды, и это несправедливо. Он заслуживает куда более серьёзного отношения. Если в «Эмберсонах» – я говорю о фильме – и есть что-то хорошее, так в большей мере благодаря Таркингтону. А в том, что не было взято непосредственно из романа, я тщательно выдерживал его стиль. Мне целиком принадлежит только «третий акт», в котором рассказ приобретает более мрачную, более жёсткую окраску. Мне даже трудно передать, сколь многим я обязан Таркингтону. Беда в том, что немалая часть им написанного, в особенности о детях, безнадёжно устарела. Дети изменились и очень сильно».

«О чём же роман?» – спросите вы. Отвечу. Это замечательное классическое произведение, написанное не без юмора и с привкусом ностальгии. «Великолепные Эмберсоны» – это «старые добрые времена», когда мир только начал меняться: появлялись первые автомобили, мода становилась всё непредсказуемей, а города – всё больше. Девятнадцатое столетие – для многих оно было и остаётся «золотой веком» – сменялось двадцатым. В центре сюжета – история одного состоятельного американского семейства Эмберсоны, их славы и богатства, а потом – угасания и упадка. В этой семье не одно, а сразу три поколения. Самый младший из всех – наш герой, Джордж Эмберсон. Вся его жизнь – от рождения до взросления – и описывается в романе. И парень он ещё тот. Самовлюблённый, вредный, прихотливый, властный, заносчивый. В родном городке его терпеть не могут. И не то что бы он плохой человек, просто мама Джорджа, Изабель Эмберсон – что таить! – избаловала сына своей излишней опекой и любовью. Джордж, только появившись на свет, тут же узнал, что он богатый и влиятельный наследник, а все остальные – бедные и невлиятельные люди. Так что мальчик абсолютно искренно полагал, что он – богочеловек, которому всё позволено, потому что он Эмберсон, а важнее Эмберсонов на свете нет никого! А потом он увидал прекрасную Люси, дочку Юджина Моргана, изобретателя чудной диковинки – автомобиля, и понеслась… Балы, ссоры, признания в любви… Юджин – в который раз – влюбляется в Изабель, Изабель – в  который раз – в Юджина. Джордж влюбляется в Люси, Люси пока ещё не знает в кого влюбляется. Тётя Фанни без ума от Юджина, и так далее. Но за всем этим привычным «люблю – не люблю» скрывается кое-что поважнее, что-то куда более серьёзное, чем просто воркования голубков, которыми грешат девяносто девять процентов всех мировых романов. В книге – как в фильме – очень многое значит эгоизм Джорджа. А ещё: тема ностальгии, золотых времён прошлого, «когда было куда лучше, чем сейчас». Ну что, с чего начнём?..

Tom Petty – It’s Good To Be King

Книга книгой, но мы говорим про Уэллса. Экранизация «Великолепных Эмберсонов», как мне кажется, вышла поинтереснее оригинала. Образ Джорджа Эмберсона в исполнении чудо-актёра Тима Холта – что-то с чем-то. Убедительней не бывает. Особенно запоминается взгляд этого гордого юнца. «Сброд!» – произносит он одно слово, но с такой убедительностью и с такой силой, что никаких вопросов не остаётся. Бывают такие люди, которые обладают своеобразным магнетизмом, вызванным их тотальной убеждённостью в собственной правоте. С такими людьми ничего нельзя поделать, они всегда будут настаивать на своём, хоть ты тресни. И вот именно таков Джордж Эмберсон. И эта черта – как ни удивительно – имеет свою привлекательную сторону. К примеру, Джордж не способен солгать. Ему это просто не нужно. Он всегда говорит то, что думает, потому что не боится быть осмеянным сбродом, плебеями. И он никогда не любуется собой, как отмечала Люси в романе. В общем, Джордж – человек противоречивый и непростой. И, разумеется, главное, что в нём есть, то, что сразу бросается в глаза – это эгоизм. «Я не собираюсь заниматься делом или профессией», – признаётся он Люси. – «Вы только посмотрите на них! Адвокаты, банкиры, политики… Что они получают от жизни? Что они вообще знают о настоящих вещах? В чём их счастье?» «А кем хотите быть вы?» – спрашивает Джорджа Люси. «Яхтсменом», – отвечает тот, не задумываясь. Вот такой он человек. Мне вспоминается герой из другого фильма, «Он» Луиса Бунюэля, который говорил: «Эгоизм – это сущность души. Будь я Бог, всех бы уничтожил!» Что-то подобное есть и в Джордже. Чрезмерное богатство и материнская опека превратили его в самовлюблённого диктатора, но всё же – если внимательно к нему присмотреться, – можно увидеть, что за всем этим эгоизмом и властностью скрывается ранимый молодой человек, который очень хочет любви и не может понять, что её точно также хотят и заслуживают все остальные. Когда Джордж узнаёт о том, что Юджин Морган ухаживает за его матерью – его матерью! – он просто сотрясается от злобы. Джордж критикует автомобилестроение и грубит самому Моргану. «Ей-богу, Джордж, ты настоящая загадка!» – говорят ему. – «Для молодого человека, который ухаживает за девушкой, довольно странно стремиться поссориться с её отцом, нападая на его дело. Ей-богу, это буквально новый способ завоевания женщины!» В конце концов, после многочисленных испытаний, выпавших на долю Джорджа – смерти отца и матери, бедности, автомобильной аварии – его сердце смягчается, и тогда он, впервые за всю свою жизнь, понимает, каким эгоистом, каким нахальным и спесивым чурбаном он был прежде. Джордж просит прощения у Юджина Моргана и становится другим человеком. Вероятно, он наконец-таки понимает то, что было сказано Джалаладдином Руми:

Ты любишь себя, восхищённый собой.

Ты крепкой стеной от Меня ограждён.

Ты сам – та преграда, ты – сам тот заслон.

Так что Джорджу Эмберсону всё-таки удалось приручить своё чувство собственной важности. И теперь мы можем двигаться дальше, к Золотому веку.

BeckThe Golden Age

Орсон Уэллс о фильме «Великолепные Эмберсоны»: «Основное моё намерение состояло в том, чтобы изобразить золотой мир, почти мир памяти, а потом показать во что он превратился. Мы построили этот город мечты, город «золотых старых дней» лишь для того, чтобы объяснить, как его разрушает автомобиль, разрушает не только семью, но и весь город». И вот так: «Прошлое надо ценить, а не идеализировать. Это я и попытался показать в «Эмберсонах»». Конечно, после того как – по словам режиссёра – «фильм искромсали до неузнавания», его идея о Золотом веке практически испарилась. А дело в том, что продюсеры «RKO» старались выставить на передний план любовные отношения Джорджа и Люси, а всё, что этих отношений не касалось или было второстепенным для сюжета, они, по всему видно, просто вырезали. Как раз потому «третий акт» фильма, о котором особенно плакался Орсон Уэллс и в котором должна была раскрыться тема конца Золотого века, его смена веком Промышленным, Современным, оказался самым обезображенным. А ведь по задумке Уэллса мы должны были ощутить – именно ощутить, почувствовать, – как люди, подобные Эмберсонам, навсегда уходят в прошлое. Аристократия исчезала, а ей на смену заступал рабочий класс. Даже самому Джорджу Эмберсону, у которого теперь не было ни цента, пришлось идти работать в контору. Но – вы не забывайте, мы имеем дело с гением эпохи Возрождения – чувство ностальгии и памяти о лучших временах прошлого всё равно ощутимо. Я не знаю почему – может быть из-за белого снега, или саней, или ещё чего-то такого, что есть в этом фильме, – но каждый раз, когда я смотрю «Великолепных Эмберсонов», меня не покидает ощущение праздника. В них – и это необъяснимо – запечатлено счастье. Фильм подобен фейерверку: динамичная режиссура Уэллса; одна сцена, один план, одно слово стремительно уступают место следующим действиям; всё несётся куда-то, кружится; всё действительно похоже на Золотой век. «В «Эмберсонах»», – говорит режиссёр, – «я выгляжу значительно более спокойным, чем в «Кейне»». И тут нет противоречия. Он имеет в виду, что во втором своём фильме – в отличие от первого – он наконец-таки отыскал свой неповторимый буйный «уэллсовский стиль» и взялся за него как настоящий профессионал, то бишь опытный кинорежиссёр. Вообще, режиссура Уэллса, его фирменные приёмы и отношение к кинематографу – это тема для отдельной передачи. Мы ещё обязательно об этом поговорим. Тут мне хочется сказать одно: стиль Уэллса определённо существует. Он любит динамичное живое кино, которое захватывает вас с головой: захватывает сюжетом, операторской работой, игрой светотени и всем прочим. В его фильмах – если так можно сказать – нет изъянов. Они технически совершенны.

Иногда нечто похожее случается в музыке. Есть песни, которые подобны шторму. Они сбивают с ног и уносят куда-то далеко-далеко, туда «где дети танцуют при свете полуночного солнца, а небо касается земли; где проповедники стучат в барабаны, а полицейские играют со своими ружьями; где поют про добрые старые времена и где любовники летают по воздуху». Вот что такое «Великолепные Эмберсоны» – это вспышка света во тьме, это канонада звуков и образов, фильм-танец, фильм-головокружение. По крайней мере, его первые две трети. Вот их-то и стоит пересматривать при всякой возможности.

«Старые времена?» – переспрашивает Юджин Морган. – «Ничего подобного. Старые времена прошли, их больше нет. Есть только новые времена. Вот и всё».

Arrivederci!

The MoveDo Ya

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь