Цельнометаллическая оболочка

Выпуск 116. Добавлен 2016.08.24 17:00

Здравия всем!

Давайте помолимся: «Это моя винтовка! Таких винтовок много, но эта винтовка моя. Моя винтовка – мой лучший друг. Она – моя жизнь. Я должен научиться владеть оружием так же, как я должен научиться владеть своей жизнью. Без меня моя винтовка бесполезна. Без моей винтовки бесполезен я. Я должен метко стрелять из своей винтовки. Я должен стрелять точнее, чем враг, который пытается меня убить. Я должен застрелить его до того, как он застрелит меня. И я это сделаю. Клянусь перед Богом, я и моя винтовка – мы защитники моей страны. Мы не боимся врагов. Мы спасители жизни. Пусть будет так, пока не останется больше врагов и не наступит мир. Аминь!» Или как говорилось в последней серии 19 сезона «Южного парка»: «Мы убьём его своей добротой. Но вместо доброты используем оружие».

Johnny Wright – Hello Vietnam

Ну что, мои похотливые кабаны?.. Вот мы и докатились до «Цельнометаллической оболочки», военной драмы – или даже военного хоррора – 1987 года от культового режиссёра-фанатика Стэнли Кубрика. Вот какой фильм Большого Стэна ни возьми, всё будет одинаково. Как бы сказал Хантер Томпсон: «Страх и ненависть во Вьетнаме». Темы фильмов Кубрика – космос, война, семья – никогда не влияли на их стиль. Безапелляционно и холодно Кубрик рассказывает свои истории о человеческом зле, низости и жестокости. В книгу жизни Кубрик вписывает самые отталкивающие строки: «Мы – чудовища». Или: «человек – это несовершенный и дикий зверь». Так и хочется посыпать голову пеплом и разрыдаться что есть мочи… Но мы не будем! Не для того Господь дал нам язык, чтобы молчать, когда можно дискутировать со Стэнли Кубриком! «Цельнометаллическая оболочка» – это фильм, который мог снять только он, гений-режиссёр, холодный модернист, бесчувственный наблюдатель. И при этом – «Цельнометаллическая оболочка», возможно, один из самых эмоциональных или даже гротескных кубриковских фильмов. По крайней мере, первая его половина, когда проходят учения новобранцев из морской пехоты США. А в остальном… Кубрика часто критиковали – и до сих пор продолжают критиковать – за то, что в его фильме насилие изображено как-то по-садистски, не без наслаждения и удовольствия со стороны того, кто снимал это кино. Даже величайший защитник Кубрика, Джеймс Нэрмор, соглашается, что в «Оболочке» смерть и страдания выглядят чересчур красиво. Говорят, что Кубрик не раз замечал, что в войне есть своя красота, есть своя притягательность и сила, что ему нравится снимать о ней фильмы. Со всем этим можно и нужно спорить. Это – своеобразная «грязная» сторона «Цельнометаллической оболочки», то, что отталкивает от неё зрителей. «Противное и красивое кино» – как писал Геннадий Бросько. А вот что пишет Нэрмор: «Фильм в духе сурового реализма о Вьетнаме с бюджетом в 17 миллионов долларов». И так: «Фильм, показывающий зыбкую грань между эротизмом войны и её ужасом». И вот что ещё говорят: «Фильм, который сказал всё, что ещё не было сказано о Вьетнаме». А вот Мартин Скорсезе, которого поражает структура «Оболочки»: «Это единственный фильм в своём роде. Здесь видно, на что действительно похожа война, через что прошли эти мальчишки и их командиры. А также Стэнли показал природу трагедии. И вдруг в фильме всё меняется. У Кубрика структура всегда имеет огромное значение. Он не любит традиционные драматические схемы. Он экспериментирует». «Цельнометаллическая оболочка» – как и «Барри Линдон» – состоит из двух частей, почти что двух фильмов, у которых больше различного, чем общего. И это довольно смелый приём: в течение сорока пяти минут Кубрик рассказывает одну историю, а потом – резко, без объяснений – переключается на совсем другую. В который раз – уже в миллионный, наверное – мы должны сказать: «Этот фильм Кубрика поражает своей формой». Кубрик был джедаем визуального мастерства, который столетиями снимал один фильм, готовился к нему, монтировал, а потом – выдавал шедевр, чтобы мы, благодарное человечество, затаив дыхание, следили за ходом его мыслей. И вот мысли эти часто бегут туда, где – по словам Бретольда Изи Смайлика – страшно быть. Кубрик проведёт вас дивными коридорами ужасов и кошмаров. Эти коридоры выстланы драгоценными камнями, они – вершина ювелирной работы, но водят по ним – кроме зрителей – безумцев, заключённых и солдат. Парад Кубрика, дамы и господа! Под весёлые звуки марша становится не по себе…

The Goldman Band – The Marines’ Hymn

Говорят: «Кубрик любил сравнивать войну с шахматами, а шахматы – с производством кино. Для него всё это – битва». Битва Кубрика за «Цельнометаллическую оболочку» началась задолго до начала съёмок, ещё в 1982 году, когда режиссёр прочёл в своё время знаковую, а сегодня подзабытую книжку Гаса Хэсфорда под названием «Краткосрочники» (или – в другом переводе – «Старики»). Джон Бакстер пишет: «Кубрик узнал о романе Хэсфорда сразу после публикации оного в 1979 году, но прочёл его только в 1982. На него произвели впечатление жесткость и простота книги, «скупость построения изложения», как он это потом называл. Немногословные реплики, краткие характеристики и опора на ритуализованный диалог как в лагере новобранцев, так и на линии фронта превращали роман в уже наполовину написанный сценарий. Но один мюнхенский бизнесмен, не имевший связей с кинобизнесом, уже взял эту книгу на рассмотрение, и Кубрик не мог получить права на неё до 1983 года, когда суматоха вокруг романа улеглась, а имя Хэсфорда было почти забыто. В книге прослеживается история молодых новобранцев на протяжении 385-дневного «краткого срока»: как они проходят через лагерь новобранцев на острове Перрис, в штате Южная Каролина, как затем воюют в качестве морских пехотинцев. Служба постоянно усиливает в них потерю чувствительности к насилию и искореняет всяческую индивидуальность, превращая их, по словам английского критика Пенелопы Джиллиат, «в ничто»». И тут мы сразу же добираемся до главной темы – а вернее, двух тем – фильма Кубрика. Звучат они так: «Из-за чего начинаются войны?» и «Что война делает с людьми?» И то, и другое – по мнению Кубрика – жутко пессимистично: любая война есть проявлением мужского «мачизма» и бесконечной тупости, в результате которой эти самые мужчины – а иногда даже и женщины – превращаются «в бездушное ничто». Вот теперь можно посыпать голову пеплом…

The Trashmen – Surfin’ Bird

Но почему Кубрик вообще заинтересовался книгой Хэсфорда? Всё очень просто. Тема войны, войны во Вьетнаме, интересовала Кубрика не меньше шахмат, космических путешествий, спорта и всего остального. Он пристально следил за ходом событий во Вьетнаме, слушал новостные сводки, читал прессу. Его – подходящее словцо – интриговала вьетнамская война. Он видел в этом что-то зловещее и пророческое. Говорят, что Кубрик однажды сказал: «Вьетнам был, возможно, первой войной, которую вели так, как могло бы её вести рекламное агентство». То есть Кубрик не просто воспевал войну, наслаждался красотами боя и всё такое прочее – это не так, это глупость. Он, как и любой сознательный человек, понимал, что в основе каждого военного конфликта лежат причины, тщательно скрываемые от публики. «Война – самая прибыльная форма бизнеса», – как сказал кто-то. И судя по тому, как пиарили вьетнамский конфликт, как о нём врали средства массовой информации и что о нём говорили холёные патриоты – война эта была «страшным и бесчеловечным спектаклем». Ну и разве это не могло не заинтересовать Кубрикуса, любителя выявлять гнилую человеческую природу и обнажать наше пошлое и про̀клятое нутро? Бр-р-р…

И всё-таки, кроме того, что Кубрик хотел показать всю нашу «гнилу̀ху и паршиву̀ху», его интересовала война сама по себе: баталии, перестрелки, учения… Не зря Джек Николсон сказал: «Всем режиссёрам нравится снимать сцены сражений». К этому Кубрик тоже тянулся, это его тоже увлекало. Рассказывают: «Кубрик хотел снять фильм о войне. Я сказал: «Стэнли, у тебя уже есть «Тропы славы»». А он ответил: «Люди считают этот фильм антивоенным, а я хочу снять военное кино. Рассказать о войне, как о феномене, не вынося ни моральных, ни политических суждений». В результате, в «Цельнометаллической оболочке» практически удалось достичь беспристрастности. Это видно, например, в сцене боя во второй части картины. Создаётся ощущение ясности и мощи. И красоты, потому что это красиво снято. Он всё понимал. Он признавал, что, несмотря ни на что, война – очень красивое зрелище». У вас ещё пепел не закончился?.. Можно опять посыпать.

Chris Kenner – I Like It Like That

А откуда взялось такое странное название для фильма – «Цельнометаллическая оболочка» (в оригинале – «Full Metal Jacket»)? Знающие люди рассказывают: «Это жуткое и неимоверно подходящее фильму название придумал сам Кубрик. Он прочёл его в оружейном журнале. Это военный термин, защитная оболочка для пули. Кубрик говорил, что в этом названии ему слышатся удары проволочных щёток по барабану». А ещё – это уже нам слышится – в этом названии заключён глубокий смысл: те ребятки, которые прошли муштру и бои, как бы покрылись этой самой цельнометаллической оболочкой. Они обросли страшной кожей войны, внешне огрубели, а внутри стали тем самым «ничто». Но это так – вольные размышления.

И вот Кубрик взялся за работу. После всех стандартных процедур – права-договора, money, сценарий – режиссёр начал искать актёров. Ян Харлан пишет: «У нас возникли большие проблемы при работе над этим фильмом. Для первой части нам нужны были семь актёров в возрасте от 17 до 19 лет. Мы дали объявление в газету и получили множество откликов. Записали 2,5 тысячи кассет с пробами, но так и не смогли выбрать семь человек. Понимаете, юноши в этом возрасте совершенно не годятся в актёры. Именно поэтому они идеальны для морской пехоты. В итоге нам пришлось искать кандидатов среди уже состоявшихся 25-летних актёров». В конечном итоге, роли были распределены – Мэттью Модайн, Винсент Д`Онофрио, Адам Болдуин и другие, – рядовой Шутник, Куча, Зверюга и прочие герои найдены, так что можно было браться за съёмки. И Кубрик, не любивший выбираться из Англии, решил – и это сумасшедшая идея! – что построит все декорации у себя под носом, неподалёку от Лондона. Говорят: «Попытка воссоздать Вьетнам в пригородах Лондона казалась верхом абсурда, но для Кубрика это, вероятно, было привлекательнее всего». Ох уж эти сумасшедшие амбициозные гении! Ничем их не остановишь. В документальном фильме о Кубрике говорят вот такое: «Часть «Цельнометаллической оболочки» Кубрик снимал в Восточном Лондоне, где заброшенный газовый завод был переделан в разбомбленный вьетнамский город Хюэ». И ещё: «Было четыре ключевых элемента: разруха, знаки, пальмы и дым. Большую часть материала сняли в предзакатное время. Это такое время, когда у тебя нет сил, а свет идеален». Если вы вспомните вторую часть «Цельнометаллической оболочки», которая происходит во Вьетнаме – якобы во Вьетнаме, – то удивитесь, насколько искусно Кубрик выстроил декорации. Конечно, не он сам, но – под его чутким руководством. Некий Томас Доуэрти излагает правильные мысли: «Декорации фильма скорее напоминали сон или галлюцинации, чем реальное место на карте». Именно такое ощущение остаётся от фильма Кубрика. Всё это – галлюцинация, больной сон Шутника – главного героя фильма, – который всё никак не может определиться, что ему ближе: «мочить косоглазых» или же «мир на всей земле». Бакстерушка пишет: ««Цельнометаллическая оболочка» оправдала надежды, которые возлагала студия на фильм и на Кубрика, собрав 38 миллионов долларов за первые пятьдесят дней проката. Рецензии были разные, по большей части восторженные. Те, кто сравнивал фильм со «Взводом» Оливера Стоуна, находили, что «Оболочка» – другая, более тёмная сторона гуманистических воспоминаний того же Стоуна». Да, гуманизм и романтика – это не для Кубрика. Возьмите хотя б ту музыку, которая звучит в «Оболочке». Как всегда, в качестве прикола, Кубрик, джокер гротеска и безумия, выбрал самые весёлые и зажигательные мелодии. Под такие песенки и убивать как-то веселее!

Sam The Sham & The PharaohsWooly Bully

«Цельнометаллическая оболочка» – во многом уникальное кино. Сюжет вращается вокруг персонажа по прозвищу Шутник. В первой части фильма он мучается военной подготовкой, учится «убивать и зачищать». Во второй – становится военным журналистом и проходит крещение боем. Как я уже говорил, обе части можно воспринимать как самостоятельные произведения, никак не связанные друг с другом. Нэрмор пишет: «Кубрик в интервью говорил, что хотел «взорвать повествовательную структуру» – в результате мы имеем не только раздробленность и бесцельность, но и смешение стилей и методов». Да уж, «Цельнометаллическая оболочка» – она такая. Это экспериментальный модернистский фильм, в котором многое намешано. Конец первой части – легендарная сцена убийства и самоубийства – шокирует зрителей не только своей жестокостью, но ещё потому, что фильм буквально «обрывается» на этой сцене. Некий Билл Крон говорит такое: «Неожиданное устранение Х******а и К**и, на которых держится весь сюжет, обрекает зрителя на «скитания в опасной близости от бессмыслицы»». Некоторые – за эту самую бессмыслицу – упрекают фильм, другие – превозносят. Нам кажется, что идея Кубрика оригинальна и сильна. Фильм совершенно не страдает от того, что он разбит на две части. Ну и что, что Шутник «перерождается» во Вьетнаме? Для его героя – всё это своеобразная Одиссея по кругам ада: от геенны тренировочного лагеря до вьетнамского пекла. Вместе со зрителями он проходит ужасами войны – и пытается остаться… хоть чем-то, хоть кем-то! В финале «Оболочки», после того, как Шутник впервые убивает человека, он, в руинах горящего квартала, марширует вместе с боевым отрядом и поёт – снова кубриковский гротеск! – весёленькую песенку. Нэрмор пишет: «Песня из «Клуба Микки Мауса», превращающая разорённый вьетнамский пейзаж в гротескный диснейленд, – это последняя из множества иронических отсылок Кубрика к американской поп-культуре».

Full Metal Jacket OSTMickey Mouse March

Но культовой «Оболочка» стала не из-за Шутника. Шутник играет не столь значимую роль фильме, он – лишь одно из звеньев цепи, случайный наблюдатель случайного кошмара войны. Настоящая звезда – тот, кого никогда не перестанут пародировать, кто сам есть пародия – это сержант Хартман (почти Картман из «Южного парка»). Тот самый сержант, которому принадлежит миллион непристойных крылатых фраз. О нём – говорю серьёзно – пишут книги. В массовой культуре Хартман – эдакий архетип войны, воплощение безумия и ужаса, лик смерти. Ничего более гротескного и страшно-смешного в творчестве Кубрика нет. Хартман – как точно пишет Бросько – это «идеальный персонаж из кубриковской Вселенной». Что ни слово – то разительный перл. Вот: «Морским пехотинцам не дозволено умирать без разрешения!» Или эта знаменитая тирада: «Сегодня у нас Рождество! В 9:00 состоится волшебное шоу! Капеллан Чарли расскажет вам о том, как свободный мир победит коммунизм с помощью Бога и нескольких морских пехотинцев. Господь Бог торчит от морских пехотинцев! Потому что мы убиваем всё, что мы видим. Бог играет в свои игры, мы играем в свои. В благодарность за нашу мощь мы постоянно комплектуем небеса свежими душами. Бог уже был до того, как появился корпус морской пехоты. Поэтому вы смело можете отдать своё сердце Иисусу, но ваша ж**а принадлежит морской пехоте. Понятно, девчонки?»

Abigail MeadFull Metal Jacket

Хартман – суровый и беспринципный инструктор по боевой подготовке. Единственная задача сержанта – превратить молодых солдат (как он их называет, недоросликов, толстяков, тупиц, и*******в и п********в) в «непобедимое оружие войны», в «карательную длань Господа». Разумеется, стереотип о суровом сержанте, что выбивает дурь из рядовых, поддерживался задолго до Кубрика. Но именно в «Оболочке» мы видим идеального американского инструктора, напрочь лишённого морали, дружеских чувств или сентиментальных эмоций. Нет, Хартман суров, прямолинеен и – не без этого – достаточно умён. Нэрмор пишет: «Ни деревянное выражение лица, ни однообразная игра актёра – сплошь рявканье и оскорбления – не умаляют странного обаяния и гротескного остроумия сержанта Хартмана. Хартман так шикарен, что его сложно ненавидеть».  И в этом – весь Кубрик. Мы об этом уже говорили – ему нравится выставлять зло привлекательным, делать его смешным и даже забавным. Зрители, смотрящие «Оболочку», реагируют на фильм по-разному: часто, они не знают, что им делать, смеяться или ужасаться происходящему на экране, ведь Хартман и отвратителен, и забавен. Нэрмор: «Большинство зрителей знают из голливудских фильмов о морпехах, что инструктор по строевой подготовке должен быть суровым поборником дисциплины, но Хартман настолько ужасен, что непонятно, как на него реагировать». Ещё: «Всё, то что говорит сержант, возмутительно и оскорбительно, но его отвратительные метафоры так цветисты, а в нём самом столько театральной страсти, что зритель поневоле улыбается. Фильм колеблется между реализмом и карикатурой, а Хартман – одновременно мерзкий, устрашающий и комичный – совершенно сбивает с толку». И так: «Одна из уловок сержанта Хартмана – это напугать и рассмешить (точно такую реакцию, кстати, вызывает гротеск), а затем наказать того, кто поддался на его провокацию». Да, Хартман – король гротеска. Он – один из самых известных образов в кинематографе ХХ века, который настолько же страшен, насколько и смешон.

The Dixie Cups – Chapel of Love

Актёр, исполняющий роль Хартмана – согласно Википедии – «отставной инструктор по строевой подготовке корпуса морской пехоты США», Рональд Ли Эрмей. Именно он консультировал Копполу во время съёмок «Апокалипсиса сегодня» по техническим и военным вопросам. И должен был консультировать Кубрика. Но его обаяние, его уникальная манера поведения и речи пленили режиссёра. Кубрик сделал ему предложение – сняться в роли Хартмана. Эрмей согласился. Вот что рассказывает Кубрик: «Пятьдесят процентов диалогов Ли Эрмея, особенно оскорбительная ругань, его собственные. Знаете, в процессе поиска морпехов мы разговаривали с сотнями парней. Мы выстраивали их в линию и импровизировали первую встречу с инструктором по боевой подготовке. Они понятия не имели, что он будет говорить, а мы имели возможность наблюдать за их реакцией. Ли орудовал, не знаю, целой книгой оскорблений. Например, орал: «Мне не нравится имя Лоуренс! Лоуренсами зовут только п*****в и матросов!»» Короче, личные достоинства Эрмея, его незаурядный талант «матерится от души», привёл его в фильм Кубрика. Нэрмор сообщает: «Эрмей рассказывал журналистам, что собирался объединить в своём персонаже «десятерых худших известных мне строевых инструкторов» и сыграть «самого омерзительного типа в мире». Но на съёмочной площадке концепция изменилась: Кубрик пришёл в восторг от импровизаций Эрмея, и градус хартмановской мерзости сильно понизился». А вот Джон Бакстер: «Эрмей оказался подлинной находкой для фильма, такой же мощной фигурой, как доктор Стрейнджлав: вечно взмыленный сквернослов, произносящий бессвязные, безумные речи. На пробах он пятнадцать минут изрыгал непристойности, причём ни одно ругательство не было произнесено дважды. Кубрик заставил его повторить, а Леон Витали швырял в него теннисные мячи и апельсины. Эрмей ни разу не вздрогнул и не перестал говорить, глядя перед собой немигающими, как у ящерицы, глазами». Как говорил Тунгуз-Бунгуз: «Лучший актёр – это тот, кто прожил жизнь своего персонажа». Хартман не играл. Он просто-напросто воспроизводил всё то, с чем сталкивался в жизни. И получилось у него о-го-го как сильно!

Tiger Lillies – War

Джон Бакстер – в книге о Кубрике – пишет невероятно интересную вещь. Он делится такой историей: «Говорят, что физик-теоретик Роберт Оппенгеймер, возглавлявший Манхэттенский проект по разработке американской атомной бомбы, по его собственным словам, наблюдая первый ядерный взрыв в пустыне, снова и снова повторял одну и ту же фразу из «Упанишад»: «Я должен стать смертью», «я должен стать смертью», «Я должен стать смертью»…» «Цельнометаллическая оболочка» – из той же оперы. Это страшный фильм на страшную тему. Да, местами он забавен, но именно что страшно-забавен. Это даже не юмор, это – сатанинское танго. Кубрик исследует вечную как мир тему: тему войны, её причины, человеческой природы, из-за которой – как пишут поэты – «мир погряз в убийствах и в огне». Не зря литературный Шутник (или Джокер, как его ещё называют) рассуждает: ««Я в д*******м мире, но я жив и ничегошеньки не боюсь»». Это ли не приговор всему роду человеческому?.. Вот Ксения Петрухина пишет: «Стэнли Кубрик, несомненно, философ. И, может быть, в большей степени философ, чем многие кинематографисты, потому что ему удалось изобразить не просто конкретного человека, а человека вообще». Но вот так ли это? Таков ли человек? Нам кажется, что это – самые важные вопросы.

Джеймс Нэрмор пишет так: ««Цельнометаллическая оболочка» не только разоблачает фашизм, лежащий в основе сексуальности мужчины-воина, но ещё и высмеивает попытки культурной индустрии облагородить войну. Старания США «подправить реальность, как это делают рекламные агентства», – так Кубрик определил центральную тему фильма». Мы соглашаемся, что ужас «Цельнометаллической оболочки» оправдан темой произведения. Разве можно рассказывать о войне иначе, чем это сделал Кубрик? Можно! Стоит только задаться вопросом: а что ближе к правде? Ещё Нэрмор: «Кубрик показал армейскую подготовку и бои, обойдясь без каких бы то ни было сантиментов и мелодрамы, – особенно на фоне патриотических перегибов в «Охотнике на оленей», оперных претензий «Апокалипсиса сегодня» и манипуляций зрительскими эмоциями во «Взводе»». И правда, в отличие от этой классической «вьетнамской трилогии», «Оболочка» – самый странный, самый страшный и – вполне возможно – самый правдивый фильм. Кубрик всегда был впереди планеты всей, он – в другой реальности. Иногда кажется, что его вообще не интересуют такие понятия, как «долг» или «враг». Он не собирается объяснять или оправдывать войну. Ему просто интересно изучать этот кошмар, следить за его развитием и его последствиями. Нэрмор пишет: «В каждом военном фильме Кубрика «враг» либо невидим, либо практически неотличим от главных героев, а насилие – спонтанное и неконтролируемое». Вот оно! Какие могут быть враги, когда все мы – чудовища? Разве «эти» лучше «тех»? Кто бы ни держал автомат, он – вот что кроется в «Оболочке» – убийца. А раз так – значит ему чертовски тяжело сохранить рассудок. Можно ли быть нормальным в таких условиях? Где гарантии, что ты не станешь вторым Кучей? Или так – второй кучей?..

Suzanne Vega – Men In A War

И последнее. Снова – Нэрмор: «Фильмы Стэнли Кубрика балансируют на грани готики и балагана, и задействуют четыре родственных творческих метода: чёрный юмор, гротеск, жуткое и фантастическое. С точки зрения эмоциональности у всех четырёх наблюдается общая тенденция – соединять аффективные или когнитивные противоположности так, что зритель не понимает, как ему реагировать, – и этот диссонанс, эта диалектика ощущений идёт вразрез с сентиментальной душевностью большинства голливудских комедий и мелодрам». Что тут ещё добавишь? Только одно!..

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь