Стычка в ночи

Выпуск 069. Добавлен 2016.04.27 17:34

Здравия всем!

Бхагван Шри Раджниш – более известный как Ошо – как-то сказал: «То, что ты получаешь от жизни – это то, что ты ей даёшь». Другой мыслитель, кинорежиссёр Ингмар Бергман, говорил нечто похожее: «Жизнь имеет в точности ту ценность, которой мы хотим её наделить». Вольтер утверждал, что «главное – ладить с самим собой». А Людвиг Фейербах – марксист-атеист – выдал и того круче: «Чтобы познать человека – нужно его полюбить». О чём это я? Да всё о том же. Был такой режиссёр – Фриц Ланг. И снял он однажды фильм под названием «Стычка в ночи», который – один-в-один – обо всём том, что говорили Ошо, Бергман, Вольтер и даже Фейербах. «Стычка в ночи» – это фильм о жизни и всех её трудностях, о том, как сложно понять, чего мы хотим и что нам на самом деле нужно. А такие фильмы – признайте – встречаются не так часто.

The BeatlesIn My Life

Кинокритик Иванов называет «Стычку в ночи» Фрица Ланга «очень хорошим интересным чёрно-белым кино». Сказать лучше просто нельзя. Фильм и правда хорош, интересен и чёрно-бел. Зачастую «Стычку в ночи» характеризуют как бытовую драму, мелодраму, психологический нуар или как «мыльную оперу». Весь сюжет крутится вокруг трёх персонажей, которые мучаются, плачут, хохочут, дерутся, мирятся, одним словом – живут и не всегда дают жить другим. Собственно, о «Стычке в ночи» говорят не часто, фильм нельзя назвать шибко популярным. Мало кто о нём вспоминает, если только в миллиардный раз – или даже в триллионный – не хочет воспеть хвалу Мэрилин Монро, которая играет в этом фильме второстепенную роль девушки-простушки Пегги. И, кстати, играет довольно неплохо. Мэрилин – известный факт – вряд ли можно назвать выдающейся актрисой, актрисой мирового уровня и всё такое прочее. Внешняя красота – вещь невероятно обманчивая. Об этом – на самом деле – спорят до сих пор, однако в «Стычке в ночи» – следует отдать ей должное – Монро юна, свежа и чиста, как персик в лучах солнца. Смотреть на неё приятно, вот так она хороша. Но «Стычка в ночи» прелестна не одной только Мэрилин Монро. И Барбара Стэнвик – царица Голливуда, – и Роберт Райан, и Пол Дуглас – все они превосходно играют свои роли, замыкая любовный треугольник Мэй, Эрла и Джерри. Это – фильм об их отношениях, о накале страстей, об изменах, супружеской верности, о любви, а значит актёры были вынуждены выкладываться по полной, на что нельзя не обратить внимания. Это актёрский фильм, тем он и берёт. «Стычка в ночи» – почти что театральная постановка (и это действительно так, поскольку фильм Ланга основан на пьесе американского драматурга Клиффорда Одетса), эдакий театральный нуар, мрачная и суровая психологическая драма. Пишут: «Фриц Ланг, маститый режиссёр-австриец, привносит в «Стычку в ночи» ключевые элементы нуара. Благодаря ему, фильм стал не просто драмой, но именно что драмой в стиле нуар». Думаю, эти слова значат следующее: ««Стычка в ночи» – это не просто фонтаны эмоций, пощёчины и слёзы, это стильное кино, достигающее вершины жанровой условности нуара, а именно: мрачной безысходной романтики и ощущения западни, из которой так хочется вырваться главным героям фильма. Герои «Стычки в ночи» не справляются со своими проблемами, они не в силах противостоять им, они неспокойны. Они видят мир как враждебное им чудовище, готовое проглотить их в любой момент. Где счастье? Где уверенность? Где покой? Вот это и есть нуар».

Dirty Projectors – Gun Has No Trigger

Критик Деннис Шварц говорит: «Игра актёров в этом фильме часто неестественна, но – в отместку – наполнена пламенными эмоциями. Актёры раскрывают своих персонажей, а именно: то, как они сражаются друг с другом, надеясь не умереть от одиночества или цинизма. Главная мысль фильма, которую доказывает Ланг, заключается в том, как легко не замечать собственные недостатки и как просто видеть недостатки в других. «Стычка в ночи» – это блестящий фильм об одиноких людях, влачащих призрачное существование в мире своих грёз». Деннис Шварц ни в чём не соврал, выдал всё как на духу. Соглашусь, что игра актёров иногда неестественна. Уверен, вам не раз и не два приходилось видеть такое в кино, когда разъярённая героиня рвёт и мечет, резко поворачивается, дерзит, говорит колкости. Каждое слово – как автоматная очередь. «Ты никогда не любила меня, верно?» – говорит какой-нибудь Джонни. «Любила?» – переспрашивает Мэри и как-то загадочно улыбается. – «Нет никакой любви! Есть только влечение, мимолётное, больное, противоестественное…»  «Но наша любовь!..» – вскрикивает Джонни. «Нет никаких нас!» – прерывает его Мэри. – «Два корабля в океане встретились и разошлись. Посреди бури, посреди дикого шторма… Уходи, Джеймс, уходи сейчас же! Иначе я брошусь к тебе на шею и зацелую её до смерти!» «Ах, Мэри!» «Ах, Джонни!..» И так далее. Подобного рода – как говорят специалисты – жанровые условности, кинотеатральность многим кажется смешной. И хотя в этом фильме она практически неощутима, всё же иногда героиня Барбары Стэнвик закатывает глаза и словно самой себе, задумчиво, говорит какую-нибудь душещипательную фразу, вроде: «Уверенность! Я хочу, чтобы кто-то дал мне уверенность! Чтобы оберегал меня от бурь и наводнений! Чтобы перевернул мир, пытающийся меня проглотить! Ох!.. Я и мои мечты». И вот тут я заступлюсь за «Стычку в ночи». Что в том плохого, что её герои чересчур литературны, манерны, условны, хотя бы и самую малость? Во многих – даже во всех – американских фильмах Ланга есть эта условность, я уже вам рассказывал. «Сильная жара», «Пока город спит», «За пределами разумного сомнения» – эти фильмы совершенно символичны, это жанровое кино, которое зиждется на десяти-двадцати базовых принципах, клише, которые повторяются из фильма в фильм. Но важно то, как эти принципы обыгрываются сценаристами и режиссёрами, как они используются. «Сильная жара» – лучший тому пример, классический нуар, в котором всё – первоклассно, хотя и фантастически условно. Знаете, самое главное, чтобы эта условность была к месту, как и всё остальное. Всё должно быть к месту. В типичных голливудских фильмах – я имею в виду низкопробное кино, сделанное наспех и ради денег – эти клише никогда не меняются, остаются одинаковыми из фильма в фильм. Но те же самые клише – по-научному, признаки жанра – можно использовать так, что вы поверите им, сочтёте их уместными, пророните слезу. Вот «Стычка в ночи» – такой случай. Я верю этому фильму.

Robert PalmerJohnny And Mary

Итак, фильм «Стычка в ночи» – это экранизация пьесы драматурга Клиффорда Одетса, адаптированная писателем Альфредом Хайесом. Пишут: «Нелишне будет вспомнить, что премьера пьесы Одетса состоялась 27 декабря 1941 года (чуть позже нападения японцев на Пёрл-Харбор) и не пользовалась особым успехом, сойдя со сцены после сорока девяти представлений. Так что фильм Фрица Ланга, тепло принятый широкой публикой, позволил спасти произведение Клиффорда Одетса от забвения». При этом Фриц Ланг и Альфред Хайес вместе поработали над пьесой и – как пишут – «придали её событиям неожиданную трактовку, перенеся её действие со времён Второй мировой в современность». История Клиффорда Одетса произошла в Стейтен-Айленде, а вот история Ланга-Хайеса случилась в рыбацком городке, где-то в Калифорнии. Кроме того, пишут, что Фриц Ланг «оставил нетронутой гнетущую атмосферу морского побережья», из-за чего «Стычка в ночи» – безусловно –  приобрела черты нуара. Не зря ведь многие критики утверждают, что нуар – это не киножанр, но своеобразное течение в кинематографе, настроение, эмоция. Океан в «Стычке» – такой неспокойный, серый, волнительный – в точности передаёт то состояние, которое характеризуют как «отчаянную атмосферу фильмов-нуар». А ведь и правда, в самые, казалось бы, лирические, умиротворённые моменты фильма – когда Барбара Стэнвик выходит любоваться вечерним океаном – всё равно чувствуется какое-то скрытое напряжение. Да, нуар ни на минуту не перестаёт быть нуаром. Вспомните: из кафе доносится любовная песня, океан плещется, шумит, садится солнце, зажигаются фонари… Казалось бы, идиллия, время покоя и тишины! Но вместо этого, герои «Стычки в ночи» – как на взводе. Крики, пощёчины, печальные воспоминания, горькая ностальгия… Героиня Барбары Стэнвик оплакивает десять лет своей жизни, как она считает – бесполезные десять лет. Как говорил мудрейший Герман Гессе: «Каждый человек считает, что страдания, выпавшие на его долю, величайшие». А вот один из Ринпоче как-то подметил: «После нескольких лет духовных практик начинаешь осознавать, что очень часто страдание является частью глубокого естественного процесса очищения». Но, к сожалению, Мэй – персонаж Стэнвик – не приходилось читать эти слова. Она оплакивала свою жизнь и – видимо – потому не видела чудесного заката, не радовалась океану и не слышала прекрасной рапсодии.

Bob Eberly – I Hear a Rhapsody

Вот вам ещё одна занимательная история. Ланга как-то спросили: «Ваши фильмы «Стычка в ночи» и «Человеческое желание» оба открываются замечательными документальными съёмками. Скажите, это так неспроста?» Ланг даёт такой ответ: «Ну, что касается «Стычки в ночи», как-то мы с Николасом Мусуракой – замечательным оператором – пошли в Монтерей – калифорнийский городок на берегу Тихого океана. И нам не было чем заняться, так что мы начали снимать, буквально, что на глаза придётся. После трёх таких дней мы израсходовали внушительное количество киноплёнки, которую нужно было отправить продюсеру «Стычки в ночи», Джерри Уолду. Признаюсь, мы ожидали, что он скажет нам что-то вроде: «Ах вы, с****ы дети, что вы сделали с плёнкой?!» Но вместо этого мы получили от него телеграмму: «Поздравляю. Это замечательное открытие!»» Так вот – в результате трёхдневного чего-хочу-деланья – было решено начать фильм Ланга этими действительно потрясающими документальными кадрами, которые – по моему мнению – играют важную роль в «Стычке в ночи». Океан, лодки, рыба, чайки, фабрика – всё это крайне уместно, всё это только подчёркивает гнетущую, тяжёлую атмосферу фильма, состояние персонажей. А ведь и правда, не всегда и не всё объясняется словами. Иногда плеск волн, крики чаек или какая-нибудь странная, необычная песня могут выразить больше, чем тысячи тысяч умных взвешенных слов. Собственно, не зря ведь классические поэты верили, что ритм стиха определяет то, каким будет этот стих, какие в него попадут слова. Также и музыка. Ведь любую песню можно пересказать словами, но это будет совсем не то. Другое дело, сопроводить эти слова вибрациями музыкальных инструментов! Магия, одним словом… В «Стычке в ночи» много слов, персонажи постоянно разговаривают, но есть нечто, что стоит за этими словами, что влияет на них. Это – как во всех фильмах Ланга – визуальная мощь немецкого режиссёра. Собственно, в его фильмах история, сюжет – это одно, а сам фильм, то, как он снят – это совсем другое. Но дело в том, что каждый компонент картины Ланга – сюжет, визуальные образы или музыка – прочно связан со всеми остальными. Их не отделить друг от друга. В «Стычке в ночи» документальные кадры – суть внутренний мир её героев. Город, где они живут – это их вывернутые в реальность души.

Вот видите, много слов, но разве можно ими докопаться до истины? Давайте лучше послушаем музыку. Не зря ведь Марк Твен писал: «Хорошая штука – музыка».

Incredible String BandSeagull

А теперь перейдём к самому главному.

В центре фильма – любовный треугольник Мэй – Барбара Стэнвик, – Джерри – Пол Дуглас – и Эрла – Роберт Райан. Название картины – «Стычка в ночи» – это развязка их отношений, жестокая ссора между тремя: мужем, женой и любовником. Кому достанется ребёнок? Кто был не прав? Кто должен за всё заплатить?

Главная героиня фильма, Мэй, возвращается в родной городок, в котором она отсутствовала в течение десяти лет. Жилось ей совсем неплохо: нашла себе богатого мужа, привыкла к роскоши, обустроилась… И тут – как всегда неожиданно – муж отдал Богу душу. Что делать?! Казалось, вариантов немного: оставаться вдовой, обеспеченной на всю жизнь состоянием мужа, и спокойно ожидать старости. Но завистливые родственники не дали ей такой возможности. Всё отобрали и пустили по миру. Так вот бедняжка Мэй и вернулась к себе домой, к своему братцу Джо. Джо – человек простой, счастья не ищет, жаворонков не ловит, встречается с красавицей Пегги и работает на корабле Джерри, владельца рыбацкого судна. Не скажешь, что Джо особенно рад сестрёнке, но делать нечего: вернулась – так вернулась. Вскоре Джо предлагает Джерри пригласить Мэй на свидание. Тут-то всему и начало. Джерри – добродушный, без задней мысли, миленький здоровяк, вроде Обеликса из комикса. О нём говорят: «У Джерри сердце на месте». Или: «Джерри – соль земли». А сам Джерри тихонечко шепчет: «Я не умён. Я не богат…» Такой вот парень влюбляется в Мэй, девушку, видавшую виды, прошедшую через огонь, воду и медные трубы. Они – полные противоположности. Мэй говорит Джерри: «Я из тех женщин, что всегда всем недовольны. Тебе бы жениться на ком-нибудь, похожем на тебя. Со мной всё будет в порядке. Мне нужно только место для отдыха. И всё. Найди себе кого-нибудь, кому будет нравиться возить коляску, ходить за покупками и менять шторы в ванной. Я не подхожу тебе, Джерри. Поверь, тебе будет плохо со мной. Не совершай ошибку. Я устала. Я бы вышла замуж за такого как ты, но это было бы неправильно». И – что таить? – говорила Мэй сущую правду. Она и Джерри – плохая пара, потому что Мэй – птица другого полёта. Джерри слишком добродушен, глуп и наивен по сравнению с амбициозной, умной и циничной Мэй. Но карты ложатся так, что девушка одумывается и – сама того не ожидая – просит Джерри на ней жениться. Видно, дело тут в том, что Мэй слишком часто общалась с Эрлом, «местным забиякой», «любителем наказаний» или – как сказала сама Мэй – «человеком, которому нужен то ли новый костюм, то ли новый роман, но он сам не знает какой именно». Эрл – воплощение холодного цинизма, бессердечного ума и непомерных амбиций. В общем, он почти что копия Мэй, только в мужском облике. Они – само собой – сразу же поссорились, возненавидели друг друга и всё такое, но со временем – уже будучи женатой – Мэй не устояла перед харизмой Эрла. И вот что у нас получается: Мэй поступает дурно, Эрл тоже поступает дурно, а бедный наивный Джерри – невинный агнец – и знать ничего не знает. Но кто действительно во всём виноват? И как развяжется гордиев узел этих отношений? Мэй рожает ребёнка, ещё до романа с Эрлом. Но что с ним делать теперь? Как найти выход? И – самое важное – что перевесит: любовь к Эрлу (если это любовь!) или обязанность перед мужем?..

Послушать себя – так одни страсти-мордасти, вторая Санта-Барбара или «Гордость и предубеждение». Вы вправе спросить: неужели, «Стычка в ночи» – это банальный фильм об изменах в стиле «Беверли-Хиллз»? Я отвечаю: ни в коем случае. В отличие от большинства «мыльных опер» – «Я его любила, да не тут-то было…», «Стычка в ночи» гораздо глубже и серьёзней. Этот фильм только маскируется под «мыльную оперу», а на деле оказывается серьёзным психологическим произведением. Знаете, как пела Мэрилин Монро:

Когда с любовью что-то не так,

Всё идёт не как надо:

Солнце больше не радует,

Луна больше не светит,

Не замечаешь ни приливов, ни отливов…

Да, если с любовью что-то не так,

Всё становится из рук вон плохо.

Marilyn Monroe – When Love Goes Wrong, Nothing Goes Right

Героиня Барбары Стэнвик, Мэй – отчаявшаяся, потерявшая сама себя женщина. И вся беда в том, что пока она не разберётся со своими проблемами – не отыщет себя в себе – ей не найти покоя. Пишут: «Барбара Стэнвик, которая прославилась в блистательных фильмах-нуарах Билли Уайлдера, Анатоля Литвака, Майкла Гордона прививает Мэй черты «роковой женщины», пусть и искренне старающейся предостеречь Джерри от неосмотрительного брака». Да, Мэй – женщина роковая, типичный персонаж нуара. Она разбивает сердца, но в классических «чёрных фильмах» эти сердца принадлежат далеко не самым нравственным и добропорядочным мужчинам. А вот в «Стычке в ночи» она заставляет страдать доброго малого Джерри, который, узнав об измене, исступлённо кричит: «Почему Бог их не остановит?! Почему?» Это действительно страшная сцена.

И вот вам наша Мэй. Мэй на распутье. Эрл предлагает уехать, жить в любви, забыть обо всём, оставить Джерри самому себе. Но в последний момент Мэй одумывается и произносит решительные слова, в которых – вся соль фильма. Она обращается к Эрлу, который предлагает ей забыть о Джерри и рвануть ото всех подальше, от тех, как говорит Эрл, «кто боится жить так, как хочет». Вот что отвечает ему Мэй: «Значит, если кто-то из-за нас страдает – ничего страшного? Это жизнь? Сколько раз я себе говорила, что Я – это главное. Мои разочарования, мои расстройства. Я сказала миру: «Я такая, какая есть». Ставила всем условия. Это был трюк. Это был трюк, чтобы избежать обязанностей, ответственности, принадлежности кому-то… Я уже не знаю, что значит слово любовь. Как это слово трактовать… Мы любим, потому что мы одиноки, потому что испуганы, потому что нам скучно». Вот оно – прозрение Мэй. Она наконец-таки – без всяких оправданий – вышла на бой со своими страхами. И даже так: она сказала это не Эрлу, который возмутился её поведением, мол: «Плевать ты хотела на нашу любовь, слабачка!» Она сказала это самой себе. И как только эти слова были произнесены, Мэй всё поняла. Она вернулась к Джерри, попросила прощения и фильм закончился – как говорят – банальнейшим хэппи-эндом, которому нельзя не нарадоваться.

Вот и получается, что в этом фильме есть глубокая истина: «Сколько раз я себе говорила, что Я – это главное». Мне вспоминаются слова Клайва Стейплза Льюиса: «Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них есть на это право». Мэй в финале картины – когда она поднимается на лодку Джерри и умоляет его принять её обратно в семью – выглядит счастливой. И мне совсем не стыдно за то, что это счастье может кому-то показаться слащавым, неправдоподобным, таким даже «диснеевским». Мне могут сказать: не верю, слишком натянуто, попахивает банальщиной. И тут я разведу руками: каждому – своё. Мне в этом фильме видятся очень хорошая актёрская игра, потрясающая история, мастерская техника съёмки – и больше добавить мне нечего. В «Стычке в ночи» я нашёл что-то, что глубоко меня проняло. Этот фильм тронул меня за живое, рассказал мне о самом себе. А как говорил один бородатый мудрец: «И пусть мы из разных стран и даже говорим на разных языках, наши сердца бьются как одно».

Ray Charles – Baby Don’t You Cry

Вот такая она – «Стычка в ночи». Михаил Трофименков пишет: «После этого фильма Фрица Ланга на полтора года лишили работы. Он попал в голливудский «чёрный список» за то, что у него было много близких друзей-коммунистов, таких как Бертольд Брехт». А ещё «Стычку в ночи» осуждали за то, что она – дескать – выставляет женщин не в лучшем свете, пропагандирует мужской шовинизм. Мне это совершенно непонятно. Я даже не могу понять, почему такие слова как «хранительница очага» кажутся кому-то оскорбительными. И всё же иногда попадаются статьи, в которых доказывается вот такая мысль: «Образ Мэй – это образ типичной податливой женщины-слуги, которая не может иметь никакого счастья, кроме как в браке с добрым чутким мужиком Джерри». Ланга даже обвиняли в женоненавистничестве и критике феминизма. Правда, то, что Ланг говорил: «Женщины всегда были моими лучшими друзьями» – вот это как-то в глаза не бросилось. Я и больше скажу, режиссёр собирался снять кино о карьеристке, а на главную роль зазывал бесподобную Жанну Моро. Но, не сложилось… В общем, называть «Стычку в ночи» шовинистическим фильмом – просто глупо. Мне в таких случаях всегда вспоминается одна и та же история. Как-то Джима Джармуша – замечательного американского кинорежиссёра – спросили: «Как вы прокомментируете тот факт, что ваш фильм «Мертвец» был запрещён в Австралии?» Джармуш ответил: «Мне всё это показалось странным, потому что фильм запретили из-за эпизодической сцены, в котором девушка под пистолетом делает *****. Я не знаю, что они по этому поводу  подумали, – в этой сцене герой идёт по городу, повсюду смерть и запустение, следы губительного воздействия цивилизации. Меня удивляет, что кто-то мог подумать, будто фильм всё это оправдывает. Мне и в голову не могло прийти, что «Мертвеца» могут воспринять как фильм, пропагандирующий ******** **** под угрозой оружия». После этих слов Джима Джармуша все присутствующие в зале – это было интервью на телевидение – начинают громко смеяться.

Ну и – не стоит отставать от мира – нельзя же не упомянуть Мэрилин Монро и её удачную роль Пегги. Монроведы пишут: «Это был первый фильм, в котором имя Монро появилось в титрах ещё до его названия… Второстепенную роль работницы фабрики Монро исполняет абсолютно уверенно и вместе с молодым Джо Дойлом составляет серьёзную конкуренцию троим главным исполнителям, не уйдя с экрана бесследно. Нельзя не заметить, что свежесть этой девушки, её безграничная весёлость бьёт ключом». Добавлю кое-что от себя: а как она бьёт в челюсть! Действительно, потрясающая женщина.

Что же, вот и всё. Напомню: «То, что ты получаешь от жизни – это то, что ты ей даёшь».

До свидания!

Herman’s Hermits – Take Love Give Love

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь