Страсти по Бунюэлю

Выпуск 031. Добавлен 2016.04.27 17:12

Здравия всем!

Уильям Блейк, мистик и провидец, когда-то написал:

Не грех, что нас волнуют страсти.

Но худо быть у них у власти.

И раз так, тогда почему бы нам с вами не поговорить о страстях?

The Troggs – Wild Thing

Жемчужина Ясной Поляны Лев Николаевич Толстой в письме к французскому литератору по фамилии Октав Мирбо написал такие вот мудрые слова: «Я думаю, что каждый народ употребляет различные приёмы для выражения в искусстве общего идеала и что благодаря этому мы испытываем особое наслаждение, вновь находя наш идеал выраженным новым неожиданным образом». К писателям такого высокого класса – певцам общего идеала – Лев Николаевич относил Октава Мирбо. Его произведения – такие как «Дневник горничной», «Рабы наживы» или «Сад мучений» – сегодня считаются классикой литературы. Яростный поборник правды и критик буржуазного общества, Октав Мирбо неистово бичевал «падшие нравы и бесчеловечную мораль» своих соотечественников. «Это бодрый, правдивый и сильный талант», – писал о Мирбо Лев Толстой, – «в котором чувствуется порода и галльский дух».

И так получилось, что однажды Луис Бунюэль – режиссёр, которого никому не нужно представлять – прочёл роман Октава Мирбо под названием «Дневник горничной». Роман был выпущен в тысяча девятисотом году – в год рождения Бунюэля – и приобрёл репутацию «скандального французского произведения, которое не рекомендуется в качестве настольной книги». Но мы-то уже с вами знаем, что подобное притягивает подобное, так что эта пикантная история служанки Селестины пришлась Бунюэлю очень даже по вкусу. Если коротко, то «Дневник горничной» – это скандальное разоблачение французской буржуазии. В своём откровенном дневнике красавица Селестина, горничная по профессии, рассказывает о причудах и шалостях богатых господ, у которых она когда-то служила. «В уборных маски спадают», – пишет она. – «Какие изъяны, какие трещины появляются тогда на самых гордых фасадах!» Хозяева Селестины зачастую предавались всяким порокам, однако на людях делали вид, что они весьма порядочные и благонравные члены общества. И целью книги было доказать, что это не так. К примеру, одно только слово «страсть» повторяется в «Дневнике горничной» семьдесят девять раз.

Them – Gloria

Бунюэль рассказывает: «Серж Зильберман, продюсер, предложил мне снять фильм, и мы договорились, что это будет экранизация «Дневника горничной» Октава Мирбо, который был мне давно знаком. По разным причинам я решил перенести время действия в конец двадцатых годов, в эпоху, хорошо мне известную». А на главную роль Бунюэль пригласил великолепную Жанну Моро, которая к тому времени успела сняться у таких режиссёров, как Орсон Уэллс, Микеланджело Антониони, Франсуа Трюффо, Роже Вадим, Луи Маль. «Следует поблагодарить Луи Маля, который продемонстрировал походку Жанны Моро в картине «Лифт на эшафот»», – пишет Бунюэль. – «Я всегда был неравнодушен к женской походке и к женскому взгляду. В моём фильме есть сцена, когда Жанна Моро надевает ботинки. Я с удовольствием снимал, как она в них расхаживает. Её нога, когда она идёт на высоких каблуках, слегка дрожит. Такая неустойчивость походки вызывает у меня волнение. Актриса она превосходная, мне почти не приходилось поправлять её. Она рассказала мне такие вещи про свою героиню, о которых я даже не подозревал».

Съёмки «Дневника горничной» состоялись во Франции осенью шестьдесят третьего года. Сценаристом фильма стал Жан-Клод Каррьер, с которым Бунюэль работал впервые, а потом – почти не расставался. На роли второстепенных персонажей Бунюэль пригласил французских актёров, вроде Жоржа Жере и Мишеля Пикколи. «На съёмочной площадке царила спокойная, организованная и дружественная атмосфера», – вспоминает режиссёр. – «Именно на этой картине я познакомился с актрисой Мюни, очень странной женщиной, личная жизнь которой была весьма загадочна. Она стала для меня своеобразным фетишем. В «Дневнике горничной» Мюни исполнила роль одной из служанок». Добавлю от себя, что это и правда была весьма необычная женщина. Родом из Мадагаскара, она походила на кого угодно, прачку или крестьянку, но точно не на актрису. Невысокая, тёмная, съёженная, в платке, Мюни – удивительный персонаж. Словами её не опишешь. Эдакая бунюэлевская муза: то ли человек, то ли дух.

Однако вернёмся к фильму. «Дневник горничной» – это нескромная интригующая чёрно-белая картина, в которой Жанна Моро исполняет одну из лучших своих ролей. Стоит ли говорить, что в этом фильме – особая атмосфера?.. Я думаю, вы и сами давным-давно разобрались, что каждый второй фильм Бунюэля обладает чем-то подобным: каким-то очаровательным настроением, необъяснимой тайной. Об этом, кстати, говорили многие режиссёры, вроде того же самого Орсона Уэллса или Франсуа Трюффо. Они называли всё это магией, которой нельзя научиться. И были правы. Бунюэлевщина – это состояние духа. Никакая школьная программа не в силах этому научить. И «Дневник горничной» – это фильм, снятый как раз по-бунюэлевски. Детективная драма о страстях и пороках. Горничная Селестина попадает в провинциальный городок на службу к новым хозяевам. И всё здесь до тошноты отвратительно. Люди вредные, здания кривые и старые, а местные обычаи – один стыд. И тут ещё это жуткое убийство… Селестине начинает казаться, что она знает кто его совершил. Но сюжет фильма бессмысленно пересказывать. Как и многие другие классические картины, вроде «Сладкой жизни» или «Правил игры», сюжет «Дневника горничной» не особенно важен. Важна атмосфера, игра актёров, режиссура, в общем, все те нюансы и детали, которые превращают обычный фильм в настоящее произведение искусства.

Nancy Sinatra – These Boots Were Made For Walk

Кстати, по поводу фетишизма. Режиссёр говорил: «Мой интерес к фетишизму сказался уже в первой сцене фильма «Он» и в эпизоде с ботинками в «Дневнике горничной». Но спешу подчеркнуть, что испытываю к таким отклонениям лишь теоретический и чисто внешний интерес. Они меня интересуют и забавляют, но лично я никогда им не предавался. Обратное было бы странным. Я считаю, что такой человек никогда не станет демонстрировать свои наклонности, ибо хранит их в тайне».

Но «Дневник горничной» – это сама невинность по сравнению с другим фильмом Бунюэля, «Дневной красавицей». Эта картина шестьдесят седьмого года, главная роль в которой досталась сопернице Жанны Моро Катрин Денёв, наделала много шуму. Бунюэль пишет: «Этот фильм стал наиболее коммерчески успешным по сравнению с другими моими картинами. Я объясняю это тем, что в фильме много женщин лёгкого поведения, а не отменной режиссёрской работой». И вот как всё начиналось: «В шестьдесят шестом году», – говорил Бунюэль, – «я принял предложение братьев Хаким экранизировать «Дневную красавицу» писателя Жозефа Кесселя. Роман показался мне довольно мелодраматичным, но удачно построенным. Он позволял ввести в фильм повседневные мечты Северины, главной героини, которую играла Катрин Денёв, и лучше очертить портрет буржуазки‑мазохистки». Северина – девушка очень необычная. Её личная жизнь – как бы это сказать – чересчур скучна, а то и вовсе отсутствует. Поэтому девушка принимает решение стать «ночной бабочкой», но в её случае – «дневной красавицей», потому что появляться в публичном доме мадам Анаис Северина способна исключительно в дневное время. Она, знаете ли, замужем. И вот в этом-то публичном доме неудовлетворённой Северине удаётся таки исполнить свои самые сокровенные мазохистские желания. Она соглашается работать с такими клиентами и на таких условиях, от которых отказываются все прочие девушки. Но «Дневная красавица» посвящена не одной только душещипательной теме потаенных желаний Северины. В фильме – не забывайте, это же Бунюэль! – есть грёзы и сновидения, которые практически неотличимы от реальных событий, странные персонажи, таинственные фетиши. Ну и, куда же без этого, фантастическая атмосфера, дух свободы и красоты. Катрин Денёв, как писал один критик, «прелестно холодна». Благодаря актёрской игре Денёв фильм становится каким-то исключительным, неординарным. Её героиня одновременно и смущает, и обвораживает. «В «Дневной красавице»», – поясняет нам Бунюэль, – «есть сцены, которые могут показаться смелыми, но это шутки, дерзкие шутки. Ни в коем случае не порнография… Я никогда не делал эротических фильмов. В моих картинах есть очень сильные сцены, но их может смотреть даже восьмилетний ребёнок».

Beatles – Please Please Me

«Премьера «Дневной красавицы» состоялась во Франции. На Венецианском фестивале картина была удостоена высшей награды — Гран-при «Золотой Лев святого Марка». В фильме снимался Франсиско Рабаль, до этого игравший в «Назарине» и «Виридиане». Я люблю его и как актёра, и как человека. Он называет меня «дядюшкой» и требует, чтобы я звал его «племянником». Среди глупейших вопросов, которые мне задавали по поводу моих картин, самый частый и навязчивый касался маленькой коробочки, которую приносит с собой в бордель азиатский клиент. Он открывает её, показывает девушкам, а зритель при этом ничего не видит. Девушки, кроме Северины, с отвращением отказываются смотреть. Не помню, сколько раз меня спрашивали, особенно женщины: «Что там такое в коробке?» А я и сам не знал и отвечал: «Да что угодно»».

«Дневную красавицу» часто называют «эротической одиссеей» – и это определение очень удачно. Есть такой жанр – эротическое кино. И это не только истории про красавицу Эммануэль. К жанру эротического кино обращались многие признанные режиссёры, вроде Стэнли Кубрика, Бернардо Бертолуччи или Нагиса Осимы. А в случае с Бунюэлем – и того подавно. Он и сам не раз признавался, что в жизни его больше всего занимают три вещи – это религия, смерть и – разумеется – плотская любовь. Так что большинство картин режиссёра так или иначе с ними связано. Но при этом Бунюэля не интересует эротизм сам по себе или католичество само по себе. Он рассматривает подобного рода вещи как явления и не снимает свои фильмы исключительно ради этих тем. Поэтому и говорит: «Я никогда не делал эротических фильмов» или, как можете помнить: «Я с любовью критикую церковь». Вот и «Дневная красавица», по уверениям Бунюэля, – это довольно-таки невинная картина. В ней только подразумевается эротизм, но нет никакой пошлости. Мне где-то встречалась фраза Бунюэля о том, что герои его фильмов интересуют режиссёра «не более чем какой-нибудь жук или малярийный комар». Так что все обвинения в адрес Бунюэля по поводу «развращения общества» абсолютно бессмысленны. Ну что ты тут сделаешь, нравятся ему такие персонажи! Но это же не означает, что Бунюэль пытается доказать, будто они – всем в пример, что развращённая Северина или кокетливая Селестина – это настоящие женщины. Нет, всё это – только образы и персонажи, занимательные типажи, которые отлично подходят для фильмов. Скажем, никто ведь не собирается осуждать Мартина Скорсезе за то, что, по его мнению, герой Роберта де Ниро в «Таксисте» – это отличный парень, так почему же тогда Бунюэля судят так строго за его откровенные сюжеты? «Фильм не имеет права быть скучным», – констатирует Бунюэль, и вот за это, слава Богу, его никто никогда не обвинял.

И, между прочим, дневная красавица – это такой вид бабочек, которые живут всего несколько дневных часов, а потом умирают. Вот видите, ничего пошлого. Как говорил Геннадий Альперьевич Бросько: «Коли в своём сердце имеешь похоть, тогда она будет мерещиться тебе повсюду, куда бы ты ни пошёл. Избавься от похоти – и тогда ничто не покажется тебе греховным».

Keith Richards – Demon

И наконец, самая удивительная история. Последний художественный фильм Бунюэля, «Этот смутный объект желания», возможно, наиболее страстный из всех. Только диву даёшься, как восьмидесятилетний старик умудрился снять такой фильм: дерзкий, вульгарный и невероятно талантливый? Значит, это правда, что возраст – ничему не помеха, а самое главное – делать то, что хочется, а не то, что от тебя ждут.

«После «Призрака свободы», снятого в семьдесят четвёртом», – сообщает Бунюэль, – «я думал о том, чтобы и вовсе уйти из кино. Потребовались настойчивые уговоры друзей, и в частности Зильбермана, чтобы я снова взялся за работу. Я вернулся к старому замыслу – экранизации «Жён шута» Пьера Луиса. Я снял его в семьдесят седьмом с участием актёра Фернандо Рея и двух актрис, Кароль Буке и Анхелы Молины, которые в фильме играли одну и ту же роль. Большинство зрителей явно этого не заметили».

Между прочим, Пьер Луис, автор «Жён шута» – признанный мэтр в области эротической литературы. Его стихотворения и романы – все они сплошь о любви, причём в самых разных её проявлениях. Пьер Луис был весьма начитанным и образованным человеком, не лишённым своеобразного чувства юмора, а наиглавнейшим его увлечением, радостью всей жизни Луиса, была не знавшая никакой меры страсть. Он воспевал её, он жил ей, он на неё молился. Именно страсти – это главная тема «Жён шута». И один тот факт, что престарелый Бунюэль выбрал для экранизации именно эту, а не какую-нибудь другую книгу уже говорит о том, что за многие годы, прошедшие между «Андалузским псом» и «Призраком свободы», для режиссёра ничего не изменилось. В душе он остался всё тем же скандалистом и шутником, каким он был в двадцать лет. «Отталкиваясь от выражения Пьера Луиса «бледный объект желания», мы назвали фильм «Этот смутный объект желания»», – вспоминает Бунюэль. – «Мне кажется, что его сценарий был хорошо разработан, каждая сцена имела начало, развитие и конец. Фильм сохраняет верность книге, но содержит ряд добавлений, позволяющих совершенно изменить интонацию».

Француз Матьё в исполнении Фернандо Рея увлекается новой горничной Кончитой. Она действительно прекрасна. Но – и в этом главная соль фильма – ведёт себя очень и очень странно. Она как будто испытывает на прочность нервы Матьё: каждый раз, когда он… намеревается склонить девушку к разговору, она увиливает и обманывает несчастного Матьё. Что бы они ни делал, как бы он ни пытался – всё без толку. Кончита равно как далека, так и близка для него. То она кидается в его объятия, то насмехается над ним и уходит прочь. И вся эта гонка друг за другом продолжается в разных странах и при разных обстоятельствах. В фильме множество прекрасных сцен. Например, когда герой Фернандо Рея выливает на Кончиту ведро воды. Бунюэль писал, что этот эпизод – дань его студенческим годам в Резиденции Мадрида. «По моей инициативе мы стали проводить так называемые «весенние омовения»», – вспоминал он, – «то есть выливали кувшин воды на голову первого попавшегося». Или ещё: фламенко в исполнении обнажённой Анхелы Молины. Странные соседи в купе поезда, с которыми Матьё заводит разговор. Любовник Кончиты, какой-то бес. Многочисленные покушения и взрывы. И, разумеется, самое главное: Кончиту, одну и ту же девушку, попеременно играют две разные актрисы. Только никто не обращает на это внимание. Знаете, Бунюэль – он и в Африке Бунюэль.

Miriam Makeba – Emabhaceni

Многие кинокритики обращали внимание на этот сюрреалистичный фарс с подменой актрис. Бунюэль пишет: «Когда я снимал в Мадриде «Этот смутный объект желания», у меня возникли серьёзные разногласия с актрисой, так что продолжать работу стало невозможно. Продюсер Серж Зильберман решил прервать съёмки. Всё это грозило неустойкой. Но тут мы с ним как раз оказались в одном баре. После второй порции «драй мартини» мне вдруг пришла в голову мысль использовать на одну роль двух актрис, чего прежде никогда не делалось. Серж подхватил эту мысль, хотя я высказал её как бы в шутку, и фильм с помощью бара был спасён». Кстати, если вы не знаете, то Луис Бунюэль считал бары священным местом. Для него это было что-то вроде церкви, где он мог посидеть в тишине и покое, выпить рюмочку-другую и поразмышлять о красоте мира. Лучшие идеи, которые когда-либо придумывались Бунюэлем, по его заверениям, рождались именно здесь. Он даже приводит список – в автобиографии «Мой последний вздох» – наиболее значительных баров в мире, где он успел побывать при жизни. С таким же глубоким уважением Бунюэль относился к сигаретам и алкоголю. И ещё к оружию. Ему нравился звук выстрела.

И в доказательство моих слов – что между тридцати- и восьмидесятилетним Бунюэлем нет никакой разницы – расскажу вам про ещё один факт. «Этот смутный объект желания» подвергся не меньшим нападкам и критике, чем «Золотой век». Представляете, старика Бунюэля гнали точно также как и при юности. Он пишет: «В «Этом смутном объекте желания», намного позднее «Золотого века», я раскрывал тему невозможности обладания женским телом. Также на протяжении всего фильма я пытался создать атмосферу покушений и отсутствия безопасности, которая мучит нас всех, где бы мы ни жили. Как раз 16 октября семьдесят седьмого года в Лос‑Анджелесе, где демонстрировался фильм, взорвалась бомба. Четыре бобины фильма были украдены, а на стенах обнаружены оскорбительные надписи в духе: «На сей раз ты зашел слишком далеко!» Одна из них была подписана «Микки Маус»». Вот скажите, вам это ничего не напоминает?..

И последняя сцена, которую Луис Бунюэль снял при жизни – она как раз в его духе – это финальный эпизод «Смутного объекта желания». Кончита и Матьё, перед витриной магазина, заворожённо следят за тем, как женщина по ту сторону зашивает свадебное кружевное платье, на котором видны следы крови. И потом они уходят вдаль, Кончита отталкивает Матьё, он недоумённо разводит руками, а магазин взрывается и всё вокруг наполняется дымом и языками пламени. «Неизвестно почему», – признаётся Бунюэль, – «но эпизод с платьем волнует меня, ибо сохраняет таинственный смысл до финального взрыва».

Вот такие они, страсти по Бунюэлю. Столько бед могут причинить человеку, что и представить нельзя. Увидишь как-то красивую женщину – и окончательно сойдёшь с ума. Но, слава Богу, есть ещё верное средство избежать такого безумия. Как пел Гарри Белафонте – а это человек, к которому следует прислушаться: «Если не хочешь иметь проблем, тогда ни в коем случае не женись на красавице. Она разобьёт тебе сердце и оставит тебя в дураках. Послушай меня: выбери самую безобразную из всех, женись на ней и вот тогда у тебя больше не будет никаких проблем».

Harry Belafonte – Get An Ugly Woman To Marry You

А если серьёзно, то что ж их так бояться, этих страстей? Пускай они приходят или уходят – есть нечто, что никогда не меняется. Бунюэль, к примеру, не боялся фантазировать о чём-нибудь запретном или заниматься чем-то, что в обществе считается не очень приличным. И дело тут не только в страстях. Вправе ли мы осуждать тех, кто решается на безумства и сумасбродные поступки во имя каких-нибудь непонятных нам идеалов? Взять хотя бы того же Луиса Бунюэля: вы даже представить себе не можете сколько всего он успел вытворить за свои годы. И всё это – во имя одной высокой цели: чтобы расшевелить общественность, напомнить людям о чём-то значительном, о чём-то Необычном и Загадочном. Он растерзал рождественскую ёлку в присутствии Чарли Чаплина, чтобы доказать, что плохие стихи и показной патриотизм – грех. Во время исполнения национального гимна он клал ноги на стол, выражая презрение конформизму и скучному торжеству. Он окутывался простынёй, залазил ночью на крыши и пугал людей странными тенями, которые отбрасывал перед их окнами. И опять – всё ради того, чтобы люди очнулись ото сна. «Однажды я нарядился монашкой. Грим мой был продуман особенно тщательно. На губы и щёки я нанёс немного красной краски, приклеил фальшивые ресницы. И вот мы идём по Монпарнасскому бульвару с друзьями, среди которых обряженный монахом Хуан Висенс, как вдруг видим, что к нам направляются двое полицейских. Меня начинает бить дрожь, так как в Испании за такие шутки можно получить пять лет тюрьмы. Но полицейские, улыбаясь, останавливаются и любезно спрашивают: «Добрый вечер, сестра! Не можем ли мы вам быть чем‑нибудь полезными?» И ещё: «Я обожаю переодевания с самого детства. В Мадриде я одевался священником и прогуливался по улицам – это грозило мне пятью годами тюрьмы. Ещё я переодевался в рабочего, поэтому в трамвае никто не обращал на меня внимания. Я словно не существовал. Вместе с одним приятелем в Мадриде мы любили разыгрывать из себя грубиянов и мужланов. Заходили в какую‑нибудь таверну, и я говорил хозяйке, подмигивая: «Дайте‑ка банан моему другу, вот будет потеха». И тот съедал его вместе со шкуркой». Не знаю как вы, а я бесконечно уважаю таких людей, которые способны жить иначе, жить непредсказуемо и гордо, одним словом, быть настоящими людьми. Вот вспомните хотя бы выходки Гребенщикова, Линча, Мамонова, Берроуза, Гиллиама или битлов. Они же не выставляли себя напоказ, а просто стремились к тому, чтобы жить полной жизнью, вот также как в детстве, свободно и радостно, восторгаясь красотами мира и, разумеется, шокируя этим унылую общественность…

Ученик маркиза де Сада, патриарх воображения, культурный террорист, поэт сюрреализма, гений – всё это он, Луис Бунюэль Портолес. И я счастлив, что посмотрел все его фильмы. Он сделал меня лучше. Благодаря Бунюэлю я заметил в мире новые краски. Надеюсь, вы можете сказать также. А что до страстей… Жил некогда один святой человек и звали его Исаак Сирин. Однажды он сказал, что мирские страсти для него умерли, но не потому, что исчезли всякие искушения и прелести, не потому, что он стал рассудительным и шибко разумным, а потому, что благодать Божья, «своей насыщающей и услаждающей силой», изменила его изнутри. Или как говорил Пётр Мамонов: «Заменить кайф можно только большим кайфом. А больше Бога ничего нет».

И последнее, что бы мне хотелось сказать о Бунюэле – его собственные слова: «Любовь – это тайная церемония, совершаемая в подземелье. И это великолепно».

До свидания!

Tom Petty & The Heartbreakers – The Man Who Loves Women

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь