Стиль Мельвиля

Выпуск 168. Добавлен 2017.08.23 14:00

Здравия всем!

На прошлой неделе мы пустились во все тяжкие: начали обзор жизни/творчества/мировоззрения одного из величайших французских режиссёров ХХ века – Жан-Пьера Мельвиля. Однако перед тем как приступить к разбору его фильмов – а ведь именно такова традиция «Киновед»: сначала говорим о режиссёре, а затем – о его картинах, – хотелось бы затронуть ещё одну немаловажную тему. Как возник чарующий мельвилевский стиль? Как Мельвиль его выработал? Благодаря чему на свет появились такие потрясающие фильмы, как «Леон Морен, священник», «Стукач», «Второе дыхание» или «Самурай»? Для того чтобы лучше разобраться в мельвилевском творчестве, предлагаем Вам обсудить киноманство Мельвиля, его увлечение Америкой, поговорить о том, чем фильмы Мельвиля особенно примечательны и хороши. И хотя Фредерик Рафаэл, автор сценария кубриковской картины «С широко закрытыми глазами», говорил, что «самая замечательная черта превосходных режиссёров заключается в том, что невозможно понять, что же делает их такими превосходными», мы, игнорируя совет, всё равно попытаемся это выяснить. Итак, почему же Мельвиль так прекрасен?

The Youngbloods – Beautiful

Неповторимый стиль Мельвиля никогда бы не сформировался, не будь режиссёр опытным и страстным киноманом. Мельвиль говорит: «В лучшие свои годы, обычно, я смотрел по пять фильмов в день». Да, тут мы снимаем перед ним шляпу! В лучшие свои дни – в самые лучшие! – мы можем посмотреть три-четыре фильма, да и то – раз в тысячелетие. Обычно мы смотрим по фильму-полтора за сутки, если не считать разных сериалов. Так что Мельвиль установил неземной рекорд! И вот как зарождалась его киноманская страсть: «Свою первую камеру, «Pathe Baby» с крутящейся ручкой, я получил в январе 1924 года. То есть в 6 лет. Я жил тогда на Шоссе-д`Антен и свой первый фильм снял из окна своего дома. В кадр попали малыш с рекламы мыла «Кадюм», проезжающие мимо машины, соседская собачонка… В общем, всё, что я видел из комнаты. Но вскоре я осознал, что фильмы, которые я снимаю сам, меня совершенно не интересуют. Мне гораздо больше нравились чужие фильмы. Поэтому камера «Pathe Baby» быстро меня утомила. Зато проектор «Pathe Baby» никогда не простаивал: на нём я смотрел у себя дома все фильмы мира. Каталог «Pathe Baby» – увесистый том, где на каждый фильм имелась аннотация с фотографией, – был самой красивой вещью на земле. Там были вестерны, все картины Китона, Гарольда Ллойда, Гарри Лэнгдона, Чаплина и т. д. Все их можно было взять напрокат у фотографа Сартони. Каждую неделю я смотрел по 4-5 новых картин, по 2, 3 или 4 части каждая. Это была совершенно безумная страсть. Фундамент моей кинематографической культуры… С появлением звуковых фильмов я просто сошёл с ума: мой день начинался в девять утра в кинозале («Парамаунт») и заканчивался там же в три часа ночи. Я ничего не мог с собой поделать. Никак не мог побороть в себе это неудержимое желание глотать фильмы снова, и снова, и снова». Мельвиль настолько помешался на кинематографе, что, как пишут, «в 1943 году, будучи солдатом французской армии, он потратил недельную увольнительную в Лондоне на то, чтобы посмотреть двадцать семь фильмов». А на что Вы готовы потратить свою увольнительную?..

Мельвиль: «В 1947 году я мог сходу ответить на любой вопрос про кино, и не только технический: я знал всё, даже титры к каждому фильму помнил наизусть. Я постоянно учился кинематографу, и этот процесс не прерывался никогда. В раннем детстве я уже говорил: «Когда я вырасту, я буду снимать кино!» – чем ввергал всех в полнейшее замешательство, потому что в то время никому не приходило в голову стать кинорежиссёром, никому. Я единственный в своём поколении всегда, ещё до войны, говорил: «Хочу снимать кино!» Эта уверенность во мне появилась после того, как я посмотрел «Кавалькаду» 1933 года Фрэнка Ллойда: в то время мне этот фильм очень нравился». Актёр, сыгравший в двух фильмах Мельвиля, Даниэль Коши, божится: «Мельвиль мог без подготовки ответить, кто был оператором в таком-то фильме Джона Форда 1938 года». А известный режиссёр Фолькер Шлёндорф уверен: «У Мельвиля была почти религиозная страсть к кинематографу, ко всему, что связано с кино». Короче, тарантиновская – или всё же мельвилевская? – школа! Мельвиль запоем проглатывал фильмы, один за другим, и так он учился кино. Неудивительно, что он произнёс такую на 100 % синефильскую фразу: «Ничто не имеет значения, кроме кино».

Pretty Things – Passion of Love

И, конечно же, всякий, кто хотя бы чуть-чуть интересуется темой Мельвиля, должен быть в курсе, что режиссёр преклонялся перед американской культурой, обожествлял её и считал американское кино лучшим на Земле. Мельвиль во всём – своими фильмами, своим образом жизни, своей манерой речи – старался походить на американца. Пишут: «Мельвиль пил кока-колу и слушал американское радио». Даже псевдоним Мельвиля – от имени писателя Гѐрмана Мѐлвилла, автора «Моби Дика» – и тот американский! А одна из самых серьёзных исследовательских работ о Мельвиле, написанная некой Джинетт Винсендо, называется «Американец в Париже». И можно было бы сделать вывод, что мельвилевское увлечение США и их культурой было каким-то нездоровым, если бы не тот факт, что Мельвиль обладал спокойным темпераментом, отличался здравомыслием и не был склонен делать культ из чего-либо. Причина его американофилии кроется только в том, что культура Америки первой половины ХХ века – и с этим мало кто будет спорить – являла собой настоящий Эдем. Романы и фильмы, экономика и политика, радиопередачи и комиксы – всё привлекало внимание. Но в первую очередь – это кинематограф тридцатых годов, возможно, лучший кинематограф за всю историю искусства. Мы говорим о фильмах вроде «Лицо со шрамом», «Огни большого города», «Дилижанс», «Милая мордашка», «Дракула» или «Утиный суп». Мельвиль стал свидетелем «золотой эпохи» Голливуда, которая тогда ещё была «новой»! Также повезло нашим родителям, когда они первыми в мире слушали новые альбомы «The Beatles» или «T. Rex».

Пишут: «Мельвиль не был первым французским режиссёром, черпавшим вдохновение в американском кино, но он делал это наиболее открыто и с бесконечно бо̀льшим удовольствием, чем любой другой режиссёр до него». А вот – некто Dangerfield толкает мудрость: «Мельвиля впору вспоминать всякий раз, когда европейцы начинают хныкать о «давлении американского кино». Великий одиночка и оригинал считал, что лучшее кино делается в Америке и не видел ничего зазорного в заимствованиях у заокеанских асов. При этом сам Мельвиль оставался 100 % французским автором, чьи фильмы стали классикой именно европейского кино. Так что нет смысла жаловаться на окаянных янки, проще и лучше следовать примеру Мельвиля». Да, Мельвиль считал, что «американское кино – самое великое кино в мире». Он называл его «англо-иудейско-саксонско-американским кино», подчёркивая эклектизм, характер и традиции фильмов, создаваемых в США. Вот что говорил Мельвиль: «Американские фильмы тридцатых годов (вроде «Трёх товарищей» или «Грозового перевала») стали для нас вехами в жизни». И даже так, резковато: «Нет, французское кино моей молодости я не любил, поэтому и искал спасения в кино американском. Даже сейчас, когда произносишь, пусть даже только в уме, словосочетание «французское кино», в нём есть что-то оскорбительное».

Конечно, ненависти к французскому кино у Мельвиля не было. Он хвалит и советует смотреть десятки европейских картин. При жизни Мельвиль общался со многими французскими режиссёрами и актёрами, он был заинтересован во французском кино, он его уважал. Просто – и мы всегда это говорим – именно Мельвиль, как француз, имел абсолютное право критиковать национальное кино, зная о его недостатках не понаслышке. Он – как опытный врач – знал, что говорит. Вот что пишет Рюи Ногейра, человек, наговоривший с Мельвилем целую книгу: «Несмотря на свою большую любовь к Америке, Мельвиль трезво осознавал проблемы, связанные с политикой этой страны. Однажды я спросил его, почему он никак не осуществит свою тайную мечту и не уедет туда работать, и он ответил: «Америка стала меня пугать. Десять лет назад такого не было. Десять лет назад я любил её без ума и без оглядки… Я знал, что чёрные там живут в неприемлемых условиях, но не думал, что они настолько ухудшатся и дело дойдёт до войны. Ведь самое страшное – это знать о том, что будет война. Чёрные имеют полное право поднять восстание. Они правильно делают, что встают на тропу войны. Насилие взывает к насилию. Со времён первого суда Линча у чернокожих есть право на ответную жестокость. Никто не вправе упрекнуть их в желании драться. Так шли к свободе все угнетённые народы. И я не смогу жить в Америке, потому что буду всё время видеть перед собой угнетённый чернокожий пролетариат, как нищих индусов в Калькутте, и не вынесу этого зрелища. Я уже не в том возрасте, чтобы лезть на баррикады, и прекрасно понимаю, что мои жалкие потуги устроить персональный бунт вызовут у других только усмешку и ни к чему не приведут, поэтому уж лучше оставаться во Франции».

Wilco – Ashes Of American Flags

Ещё одна любопытная особенность мельвилевского стиля заключалась в том, что Мельвиль… не любил снимать кино! Вы спросите: «А как это вообще влияет на стиль?» Поясним.

Мельвиль всегда утверждал, что – с его точки зрения – «вдохновение, написание сценария и монтаж – это более важные элементы кино, чем собственно съёмочный процесс». Непосредственно снимать кино он не любил; работа на съёмочной площадке казалась Мельвилю утомительной. И как результат – он выкладывался в иных областях: во время написания сценария и процесса монтажа, что напрямую влияло на то, как выглядят его фильмы. «Механистичность», «затянутость» и «формализм» мельвилевского стиля – всё то, что, в принципе, этот стиль и определяет – является результатом нелюбви Мельвиля снимать кино. Дело в том, что он настолько уходил в работу, наперёд продумывая каждую сцену, каждый ракурс съёмки, каждый аспект будущего фильма, что его картины получались – за что Мельвиля критикуют чаще всего – «безжизненными» и «искусственными». Некоторые критики склонны видеть Мельвиля «гениальным хореографом кино», «постановщиком кинобалета», продумывающим свой фильм наперёд. Разумеется, всё это не могло ни повлиять на конечный результат. Если вы смотрели работы Мельвиля, то знаете, что с годами его стиль становился всё «суше»: персонажи всё меньше разговаривали и всё больше «чем-то занимались», например, ограблениями или убийствами.

Мельвиль: «Я люблю писать сценарий в полном одиночестве и заниматься монтажом; но я ненавижу процесс съёмок со всеми этими бессмысленными разговорами». И вот ещё: «Я ненавижу съёмки. Я называю их «утомительной формальностью»». Но пишут: «Снимавшаяся в мельвилевском фильме «Армия теней» Симона Синьорѐ говорила, что Мельвиль не давал указаний актёрам, как надо играть, но так ими руководил, что они не ощущали его «руку»». Именно так и поступают талантливые хореографы.

Edith Piaf – Le Ballet Des Coeurs

Раз уж мы обмолвились о том, что с годами стиль Мельвиля становился всё «суше», давайте проследим за эволюцией работ режиссёра. Всего он снял тринадцать полнометражных картин и дебютный короткий метр «Двадцать четыре часа из жизни клоуна». Примечательно, что, наподобие Кубрика, мечтавшего закопать своё дебютное кино «Страх и вожделение», Мельвиль ненавидел фильм. ««Двадцать четыре часа из жизни клоуна» – это фильм, о существовании которого я хотел бы забыть», – признавался он. –  «Это грех моей молодости, мой первородный грех. И от него теперь не скрыться». Фильм и правда не блещет шедевральностью. Он прост и обыкновенен. В его названии – вся суть.

После «Клоуна» начался так называемый «независимый период» Мельвиля, продлившийся десять лет, с 1949 по 1960 год. «Молчание моря», «Трудные дети», «Когда ты прочтёшь это письмо», «Боб-прожигатель» и – последний «независимый» фильм Мельвиля, из-за неудачи которого он пересмотрел свои взгляды и решил, что будет снимать высокобюджетное кино с ведущими актёрами Франции – «Двое в Манхэттене». За эти десять «независимых» лет Мельвиль вдоволь набаловался с кино, разрушил несколько стереотипов о режиссёрах и – шутка ли! – предвосхитил французскую «новую волну»! После, с 1961 по 1972 год, наступает «коммерческое» десятилетие Мельвиля, ещё одна декада, за которую кинорежиссёр успевает снять свои наиболее «знаковые» и «успешные» картины: «Леон Морен, священник», «Стукач», «Старший Фершо», «Второе дыхание», «Самурай», «Армия теней», «Красный круг» и «Шпик». Каждый из этих фильмов – хотя и в различной степени – сегодня считается «вехой». И вот правы критики: от фильма к фильму, от года к году стиль Мельвиля «коммерческого периода» становится всё более «строгим», «сдержанным», «конденсированным» и «синефильским». Последние три фильма Мельвиля – его «безжизненная трилогия» – «Армия теней», «Красный круг» и «Шпик» – поделили зрителей на два полюса: одни считают их вершиной мельвилевского стиля, а другие – его дном. Признаемся без оговорок: нам поздний Мельвиль не нравится совершенно. Мы на «Шпике» и «Армии теней» просто засыпаем, вот настолько последние фильмы мастера утомительные, вялые и тянучие. «Леон Морен», «Стукач», «Второе дыхание» и «Самурай» – на это кино мы молимся. Но «Старший Фершо» и «безжизненная трилогия» – это, как мы считаем, кино скучное до невозможности, на уровне последних фильмов Антониони или некоторых работ Годара, когда хочется лезть на стенку или забиться медведем в берлогу.

Нет, вот настоящий Мельвиль – это спокойное «Молчание моря», это вакхические «Трудные дети», это криминальный «Боб – прожигатель жизни», это боговдохновенный «Леон Морен, священник», это крутой «Стукач», это гангстерское «Второе дыхание» и это минималистский «Самурай». Эти фильмы – лучшие работы Мельвиля.

Herb Alpert & The Tijuana Brass – My Favorite Things

Но главная трудность с Мельвилем – как и со всеми великими режиссёрами – это пытаться «втиснуть» его фильмы в определённые рамки. Уже лет пятьдесят критики спорят: какие фильмы снимал Мельвиль? Кино Мельвиля – это коммерческие работы или всё-таки независимое кино? Нет, мы не забыли, что пять минут тому назад рассказывали о двух периодах мельвилевского творчества, собственно независимом и коммерческом. Но так ли верно это разграничение? Соответствует ли оно реальной природе фильмов Мельвиля, а не только – тут вся правда-матка – финансовой их составляющей? Просто первые свои фильмы Мельвиль снимал на гроши и с более-менее скромной командой. Второй же период Мельвиля – это дорогие криминально-полицейско-военные триллеры-детективы с Бельмондо, Делоном, Вентурой, Бурвилем, Монтаном, Волонте, Денёв и так далее. Вот что пишет автор нешуточного труда о Мельвиле Георгий Дарахвелидзе: «Колин МакАртур в книге «Подполье США» пишет о том, что в Мельвиле уживались французский интеллектуал, экранизировавший книги Веркора, Кокто и Беатрис Бек, и американофил, поклонник голливудских нуаров и криминальных драм». Лично для нас – мы за это Мельвиля любим бесконечно! – мельвилевские фильмы представляют собой сплав интеллектуального и развлекательного кино, в лучших традициях братьев Коэнов, Тарантино, Скорсезе и так далее. Это не глупые боевики, но и не претенциозные картины. Это фильмы, которые интересно и умно смотреть, лучшие фильмы на Земле.

Тем не менее, за историю мельвилеведения, чаще перешивала чаша весов с надписью «развлекательное кино», а не – «кино интеллектуальное». Да, Мельвиля любят покритиковать за его «неудобосмотрительность», но это сегодня. А тогда, при жизни режиссёра, его чаще всего обвиняли в «продажности» или «стремлении заработать на дорогостоящем кино». А ведь на самом деле Мельвиль просто хотел… А! Всё же пишут лучше: «Как и большинство режиссёров с киноманским прошлым, Мельвиль гарантирует публике развлекательный фактор, чистое удовольствие от киноискусства, не отягощенного идейностью и проблематикой». То-то! Нет в этом ничего плохого, ничего «антикиноманского»! А то мы привыкли – непонятно почему, – что «искусство должно быть серьёзным». Мельвиль, как Хичкок, вообще не любил так называемые «серьёзные вопросы». Он не ставил перед собой задачи «метафизического осмысления реальности» или же «содержательной передачи наследия Фейербаха». Он говорит: «Возможно, другие кинематографисты и берутся за какие-нибудь большие вопросы, но меня это совершенно не интересует. Лично я не хочу затрагивать в своих фильмах ничего подобного». И слава Богу!

Вот ещё Георгий Дарахвелидзе: «Стандартное обвинение в адрес Мельвиля гласит, что, несмотря на виртуозную технику, этому режиссёру, по большому счёту, нечего сказать: даже признавая его талант, часть исследователей всё равно пытается представить Мельвиля МЫСЛИТЕЛЕМ, наивно полагая, что по-настоящему значительный художник не может не высказываться на серьёзные темы. Очевидно, что Мельвиль не нуждается в этом лжеоправдании с помощью искусственно навязываемого статуса: его убеждённая приверженность абсолютной монархии режиссёрского приёма в кинематографе, которая многим кажется непозволительным формализмом, – это и есть содержание его фильмов. В его режиссёрском почерке отражается целый пласт эстетических вопросов, напрямую связанных с природой кино: поиск гармонии в искусстве, условность кинематографического времени и пространства, относительность представлений об «объективной реальности». Кинематограф Мельвиля смотрит на себя в зеркало: он осознаёт себя кинематографом, рассуждает о кинематографе и ограничивает кинематографом сферу своих интересов – чем более совершенными становятся фильмы Мельвиля, тем меньше в них остаётся признаков того зыбкого материального мира, который называют реальной жизнью. Закономерно, что эта Вселенная родилась из магической вспышки света в тёмном зале кинотеатра».

The Rosewood Thieves – Fair Lights Flashing

Вот что пишут о стиле и темах работ Мельвиля. Жан-Пьер Жанкола определяет незыблемые границы: «Мельвиль – кинорежиссёр, располагающий в своих фильмах минимальными средствами, обладающий сугубо личными воспоминаниями об американском кино и демонстрирующий большое мастерство режиссуры». То есть, Мельвиль – минималист, приверженец американских традиций и большой мастер режиссуры. Ещё пишут: «Мельвиль – режиссёр трагических фильмов на криминальную тематику. Его особенное внимание к деталям, ритуализация действия во многих сценах, медитативный ритм рассказа истории ярко характеризуют стилистику его лучших картин». Том Милн: «Ключевые темы работ Мельвиля – это невозможность любви, дружбы, общения, чувства собственного достоинства и самой жизни». Милн взлетел высоко. Вот эта самая мельвилевская «невозможность счастья и покоя», это «отрицание всего», этот «душный экзистенциализм» – то, чем пропитаны фильмы режиссёра. Это настроение и атмосфера классических мельвилевских картин.

А вот – главные мотивы мельвилевского творчества: ночь, зеркала, мужчины-гангстеры и мужчины-полицейские, экзистенциальное одиночество, трагическая судьба, бессловесность, пессимизм и неразрывность жизни и смерти. Ну, как по мне, совсем немейнстримовый набор! Причём каждый уважающий себя мельвилец – это такая кино-национальность – может бесконечно долго перечислять «мельвилевские клише и стандарты». Например, герои фильмов Мельвиля обожают смотреться в зеркало и – простите за пошлость – рефлексировать. Любимое время действия Мельвиля – нуарная ночь, полная чёрных кошек и табачного дыма. Надо всеми и всем господствует злой, но вернее сказать – используем оригинальный древнегреческий термин – бесчувственный и пофигистический рок. В мире Мельвиля – опять же, как и у Кубрика – нет Бога, однако в отличие от большого Стэна, фильмы которого происходят во Вселенной «природного зла», мельвилевские фильмы – это часть иной Вселенной, лишённой вообще чего бы то ни было. Там нет ни Бога, ни дьявола, ни добра, ни зла, ни хороших, ни плохих. Полицейские-шпики Мельвиля вообще ничем не отличаются от мельвилевских гангстеров. Все они узники какой-то «усталой судьбы», монотонного повторения одного и того же без всякой видимой причины. У воров и полицейских Мельвиля есть нерушимый кодекс, последний оплот рационального и логичного в мире, где всё экзистенциально пусто: ограбления совершаются не ради корыстных целей, а как бы ради самого акта воровства; расследования ведутся не ради поимки грабителя, а по причине некой профессиональной инерции. Верно говорил Оливье Маршаль: «Мельвиль создал необычный жанр кинематографа». Часто его сравнивают с джазменами. Говорят, что Мельвиль был «режиссёром-джазменом, вытворявшим с американскими жанрами немыслимые вещи, подобно тому, как Майлз Дэвис мог превратить какую-нибудь известную композицию в нечто совершенно иное». Вот так и классические фильмы Мельвиля – это американо-французские детективные нуары, в которых форма значит всё, а содержание остаётся предметом споров ведущих киноведов мира.

Мельвиль умеет озадачить публику.

Miles DavisMove

Вот, например, о болтливости мельвилевских фильмов. Пишут: «Фильмы Мельвиля не очень болтливы». И ещё: «Фильмы Мельвиля похожи на сны». В картинах французского режиссёра подолгу молчат. И это можно понять: слова излишни там, где господствует настоящий кинематограф. Ещё один критик очень точно назвал мельвилевские картины «созерцательными». Вот – Степан Обручков: «Герои Мельвиля мало говорят – слова ничего не стоят; они одиноки, они выбрали свой путь и действуют согласно своим собственным принципам и убеждениям, не отвлекаясь на такие мелочи, как противоположно настроенная действительность». А вот – Анри Шапье: «Искусство Мельвиля – это само искусство кино, то есть искусство изображения, а не слова». Так что не ждите тарантиновских диалогов в мельвилевских фильмах! Речь для Мельвиля – если только мы не говорим о «Леоне Морене» – это ненужный рудимент.

А теперь – перейдём к пессимизму. Пишут: «Лучшие фильмы Мельвиля визуально завораживают. Им присуще сложное повествование и реальная психологическая напряжённость. В то же время его работы глубоко пессимистичны. Особенно его поздние гангстерские фильмы, которым присущ холодный фатализм и озабоченность жестами и экипировкой бандитов: их пушками, пальто, шляпами и прочее». «The New Yorker»: «Стиль Мельвиля – это твёрдость, холодность и отсутствие каких-либо иллюзий. Тем не менее, не смотря на весь этот пессимизм и мрачность, вопреки зрительским ожиданиям, фильмы Мельвиля порождают радость». Вот мы с этим согласны. Долой «Шпика» и «Красный круг» – там царит абсолютная экзистенциальная пустота. А вот «Молчание моря», «Боб-прожигатель», «Леон Морен», «Стукач» и частично «Второе дыхание» – есть в этих картинах что-то подбадривающее, несмотря на то, что всё это – довольно трагичное кино.

Критики пишут, что в фильмах Мельвиля царит «стоическая меланхолия».  И это очень верно сказано! Всем как будто очень плохо, но… они продолжают держаться! У всех жизнь испорчена, но никто не ноет и не пытается «покинуть лодку». Все – в Игре. Вот – фраза из «Красного круга», которая характеризует творческий стиль и, должно быть, мировоззрение Мельвиля: «Дети рождаются невинными. Но это длится недолго». Или: «Все виновны». А вот из фильма «Шпик»: «Все мы рецидивисты».

А самая точная цитата о пессимизме в фильмах Мельвиля – эта: «Мировоззрение Мельвиля, возможно, следует называть «этическим цинизмом», при котором антифашизм понимается как моральный долг, а не акт героического мужества».

Death Cab For Cutie – Your Heart is an Empty Room

И последнее – персонажи Мельвиля, то, что наиболее запоминается в фильмах французского классика. Мы уже сказали, что эти персонажи – классические копы и ворюги Мельвиля – немногословны, любят глядеть в зеркало, осматривать комнату перед уходом, носить стильную одежду, жить одиночками, убивать, ровным счётом ничего не чувствовать и часто – всегда! неизменно! обязательно! – умирать. Филипп Лабро пишет так: «Мельвилевская история рассказывается в ночной тьме, где мелькают тени слуг порядка и слуг беспорядка, рассказывается взглядами и жестами; её герои сходятся и предают друг друга без слов, в ледяном молчании, не лишённом нежности, или в сером безликом пространстве, не лишённом поэтичности. Мельвилевская история – это одиночество, насилие, тайна, азарт риска и горький вкус неожиданности и неизбежности; это столкновение одержимый людей, поглощённых своей целью, слепо служащих своим принципам. Мельвилевская история – это странная тишина на Вандомской площади в четыре утра; грохот ночного поезда где-то на юго-востоке Франции; красная роза, протянутая лихому парню, как предвестие его скорой смерти; человек, одетый в чёрное, кормящий трёх котов в квартире, оформленной в холодных тонах. Пускай на первый взгляд эта история покажется обычным детективом; загляните глубже – и вы увидите автора во всей красе, все его фантазии и мечты, вкусы и пристрастия, его тоску, чистоту и его душевные муки». Степан Обручков: «Кино Мельвиля – это немногословные безупречно одетые мужчины в плащах и шляпах, с револьверами в кармане, это мрачные пасмурные пейзажи, ситроены, ночной город, безысходность, тотальное одиночество, это копы, потерявшие связь со здравым смыслом и гангстеры, заведомо обрёченные на смерть». В общем, всё по Конфуцию: сплошные ритуалы и осмысленные действия. Опасное Поле: «Мельвиль один из тех режиссёров, кто совмещал несовместимое. Он опирался на «аутентичные» криминальные романы («Второе дыхание» по Жозе Джованни, «Стукач» по Пьеру Лесу), но создавал «собственную реальность», гангстеры и полицейские которой обретаются не столько в хронике повседневного преступного мира, сколько в неповторимом собственном мире, созданном постановщиком. Мельвиль делал картины подчёркнуто замедленного ритма, однако приковывал внимание зрителя и порой ошеломлял и сейчас впечатляющими находками «экшн» (перестрелку из «Второго дыхания» я полагаю одной из лучших в мировом кино)». И вот Вам – самое мудрёное: «Персонажи фильмов Мельвиля – от начала и до конца – определяются своими американскими автомобилями и своей американской одеждой. Стиль картин Мельвиля настолько зрелый и самодостаточный, что ни один зритель, смотря «Стукача» или «Самурая», не забывает, что он наблюдает за персонажами, обитающими в мельвилевской киновселенной, а не в реальности, чего пытаются добиться многие режиссёры».

И вот в этом для нас – подлинная вершина гения Жан-Пьера Мельвиля. Ему таки удалось создать свою Вселенную. Удачную или нет – это уже другой вопрос. Но режиссёр выработал узнаваемый стиль, был верен идеалам от первого и до последнего фильма, рассказывал такие истории, которые не рассказывал больше никто. И Вы теперь только посмотрите: сколько других режиссёров училось и продолжает учиться у Мельвиля!

За это ему – спасибо. А Вам – за то, что слушали.

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь