Стэнли Кубрик. Реконструкция стиля

Выпуск 105. Добавлен 2016.06.08 14:30

Здравия всем!

На прошлой неделе мы обсуждали образ Стэнли Кубрика, старались понять каким человеком был этот великий американский режиссёр. Сегодня мы попытаемся понять ещё кое-что: какие фильмы снимал Кубрик, каким был его стиль, какую он предпочитал режиссуру? Дорогие кубрикоманы, занимайте свои места, ведь мы отправляемся в удивительное путешествие за край сознания Кубрика. Но будьте весьма бдительны! Возможны галлюцинации, откровения и тайные смыслы! С Кубриком так всегда.

Ricky NelsonTravelling Man

Великий кубриковед Джеймс Нэрмор писал: «Фильмы Кубрика не похожи друг на друга, в их основу положены литературные произведения самых разных жанров, однако со стилистической, эмоциональной и интеллектуальной точек зрения наследие Кубрика едино и отмечено неизменно высоким уровнем мастерства – что свойственно скорее писателям и художникам, чем кинорежиссёрам». Одна фраза – а в ней тонна смысла. Во-первых, Нэрмор прав в том, что Кубрик – скорее писатель или художник, чем кинорежиссёр. Он – один из тех немногих авторов, которые, отталкивая содержанием, привлекают формой. Фильмы Кубрика – по смыслу – чернее чёрной пятницы, но сняты они настолько красиво, виртуозно, так завораживающе, что оторвать широко открытых глаз от экрана не получается! Он – в категории тяжеловесов, первый из первых, великий творец кино. Кубрик – по типу Фрица Ланга – был великим архитектором кинематографа. Почти все его сцены, все эпизоды его фильмов сняты настолько вызывающе художественно, так властно и мощно, что – по словам лингвиста Ар Уж Хейнеке Брёлле – «Кубрику удаётся ставить зрителей на колени и заставлять их признавать собственное величие». Другой кубриковед, Джон Бакстер, писал так: «Платя деньги за билет на фильм Кубрика, мы платим за его глаза. Его понимание кинематографического образа, его чувство того, как должен строиться кадр, каким образом должна двигаться камера, какую перспективу должна взять оптика – всё это визуальные эквиваленты прекрасной настройки музыкального инструмента или ощущения художника». А сам Кубрик бил кулаком по столу и кричал: «Художник и писатель творят свои произведения самостоятельно. И свои фильмы я буду снимать сам». Вот посему пишут, что фильмы Кубрика живописны, музыкальны, выразительны. Он был кинохудожником. Но всё это касается формы, которая не вызывает никаких претензий и – возможно – является лучшей в мире кино. Да, многие киномановеды считают – и с этим трудно не согласиться – что Стэнли Кубрик – величайший режиссёр ХХ века именно с точки зрения режиссуры, то есть постановки фильмов, их визуализации и решения. Однако с точки зрения содержания фильмы Кубрика – их суть и философия – менее однозначны. Тут мы стоим твёрдо: мир Кубрика – холоден и мрачен, пускай и с оговорками, с поправками на чёрный юмор, гротеск, модернизм, странную – как у Такеши Китано – эмоциональность без эмоций, чувства без чувств. Как писал самый заумный и скучноватый философ кино Жиль Дилёз: «В наиболее значимых фильмах Кубрика мир представляет собой мозг. Мир и мозг у него тождественны». И вот во всём этом – и даже больше – мы обязаны разобраться.

System Of A Down – Ego Brain

Начнём с режиссуры. Мало кто знает какого режиссёра Кубрик любил больше остальных. Ну-ка, детки, попытайте счастья! «Иван, что думаешь?» «Говард Хьюз?» «Нет, Иван, хотя близко. Соломия?» «Витторио Де Сика, Орсон Уэллс, Виктор Шестрём?» «Почти! Гибнатий?» «Франц Кафка?» «Нет, Гибнатий, Франц не снимал кино. Он писал музыку». Лучшим американским режиссёром Стэнли Кубрик считал непревзойдённого и действительно потрясающего мастера – Элиа Каз̀ана. Кстати, фильм Каз̀ана «Америка, Америка» – это один из лучших фильмов, которые мне довелось видеть. Жаль, что в наших краях об Элиа Каза̀не знают исключительно киноманы. Но ничего, мы это скоро исправим.

Среди других фаворитов Кубрика фигурируют Федерико Феллини, Дэвид Лин, Ингмар Бергман и так далее. Кубрик говорил: «Я уверен, что только Ингмар Бергман, Витторио Де Сика и Федерико Феллини – это единственные кинематографисты в мире, которые не являются артистическими приспособленцами. Они имеют собственную точку зрения, которая находит своё выражение в их фильмах, снова и снова. Они сами пишут сценарий. Или его пишут именно для них». Джон Бакстер писал: «Стиль работы Кубрика до крайности антагонистичен, словно он с самого начала задался целью показать, как мало уважает принятые правила американского кино… Если Кубрик хвалил какой-нибудь фильм, то чаще всего потому, что его постановщик – например, Уэллс, Чаплин или Говард Хьюз – отрицал общепринятые правила съёмок. В 1979 году он назвал «Весь этот джаз» Боба Фосса, необычный автобиографический фильм, перепевающий «8 ½» Феллини, «лучшим фильмом, который он, как ему кажется, видел»».

Ella Fitzgerald – All That Jazz

Опять Джеймс Нэрмор: «Начинающим кинорежиссёрам Стэнли Кубрик рекомендовал трёх авторов: Пудовкина, Фрейда и Станиславского. На него повлияли все трое. Кубрик говорил, что кинорежиссёр – это «машина вкуса», компьютер, который хранит в памяти все эпизоды и сцены и принимает сотни решений в день – относительно сценария, ролей, костюмов, камер, монтажа и всего на свете. И это, конечно, удачное описание его подхода к работе: Кубрик был маниакально внимателен к деталям и заработал репутацию неутомимого и порой невыносимого перфекциониста. Ни один режиссёр, кроме, пожалуй, Уильяма Уайлера, не делал столько дублей в надежде поймать в кадре таинственное сам-не-знаю-что. Его вкус сформировался благодаря вполне конкретным персонажам культурной жизни Нью-Йорка». А теперь Кубрик: «Режиссёр – это что-то вроде машины, производящей идеи и обладающей хорошим эстетическим вкусом. Производство фильма – это процесс постоянного принятия технологических и творческих решений, и работа режиссёра в том, чтобы принимать эти решения как можно чаще. Производство кино – это худшая из всех возможных форма творческой работы. Она ведётся шумным и громоздким материально-техническим и человеческим аппаратом, в ней трудно сосредоточиться, и её нужно выполнять пять дней в неделю с восьми тридцати до шести тридцати. Ни одна творческая личность не захочет добровольно работать в такой обстановке. Единственное её преимущество состоит в том, что ты обязан её выполнять, и, следовательно, не можешь откладывать». Или так: «Тот, кто хоть раз имел честь ставить фильм знает, что иногда это сравнимо с попытками написать «Войну и мир» сидя в крутящейся карусели, однако, с удовольствием от получившегося в итоге результата могут сравниться не многие вещи в этой жизни».

Но при этом Кубрик постоянно сравнивал режиссуру с писательством, о чём мы говорили выше. Вот: «Если что-то может быть написано, то оно может быть и снято». Или: «Режиссёр с кинокамерой так же свободен и ничем не ограничен, как и писатель с авторучкой». А ещё – с шахматами: «Во время съёмочного периода аналогия с шахматами становится более приемлемой. Скорее даже ближе аналогия с шахматным турниром, где у вас есть лимит времени, за который необходимо сделать определённое количество ходов. Если не сделать этого, вы проигрываете, независимо от того, какими фигурами вы располагаете. Перед вами гроссмейстер, у него три минуты и десять ходов. И он проведёт две минуты, размышляя над одним ходом, потому что если он сделает его неправильно, игра будет проиграна. А потом он делает за минуту последние девять ходов. И вполне возможно, что он поступает правильно. В общем, режиссёру постоянно приходится принимать решения такого рода. Всегда сопоставляешь время и ресурсы качеству и идейной наполненности». Короче, как вы понимаете, Кубрик в первую очередь был трудягой. Его перфекционизм – это кропотливый труд плюс желание сделать как надо. В этом и заключается та самая великая кубриковская тайна, его режиссёрский секрет. Смотришь фильмы Кубрика и – знаю по себе – считаешь его богом. Потому что снимать так, как снимал Кубрик – казалось бы – может только бог, только всевышнее существо, у которого «во лбу звезда горит». Но на самом деле режиссёр был обычным человеком. Его секрет прост: Кубрик никогда не боялся сложных задач. Он их решал. Вяло, с конфликтами, не без боя – но решал. Поэтому он снимал свои фильмы так долго. Одна лишь подготовка к «Космической одиссее» или «Барри Линдону» занимала у Кубрика огромное количество времени. «Лучше делать не спеша, но делать всё как надо» – вот девиз режиссёра. Он не был как японец Такаси Миикэ, что снимает по сорок фильмов в год. Стэнли Кубрик – это такая медленная мудрая черепаха, которая ползёт по космосу и тянет на своей спине Плоский мир. Или как там ещё пишут космозоологи?..

Red Hot Chilli Peppers – Tertle Thr Turtle

Но лучше всех – как это ни странно – сказала пророчица Википедия: «Фильмы Кубрика, большая часть которых основана на литературных первоисточниках, сняты с большим техническим мастерством и насыщены остроумными решениями. К особенностям его режиссёрского почерка относят специфическое использование крупных планов, необычного панорамирования, наплыва, а ещё смелое употребление популярной и классической музыки. С содержательной точки зрения Кубрик часто рисует одиночество человека в том мире, который он создал для себя, тенденцию общества к автоматизации социальных процессов, а человека – к изоляции от окружающей действительности». «Сухо и верно», – как поговаривал капитан Флинт. Большое техническое мастерство и остроумные решения Кубрика – вот фишки его фильмов. Кубрик говорил: «Без меня ничего никогда не монтируется. Каждая секунда моего фильма смонтирована мной: я размечаю каждый кадр, выбираю каждый план и собираю всё только так, как сам считаю нужным. Написание сценария, съёмки и монтаж – вот из чего состоит процесс создания фильма». Просто и ясно. Один из продюсеров кинокомпании «Warner Brothers» вспоминал: «Работать с Кубриком всегда было очень дорого, потому что у его фильмов были большие бюджеты. И снимал он их долго. Однако… это того стоило! Если бы вы зашли на съёмочную площадку Кубрика, что почти никогда не позволялось, вы бы поразились тому факту, что там были все. По сравнению с большинством фильмов, там были толпы людей. Люди стояли вокруг с пончиками, передавали кофе. Это было удивительно, и мы поняли, что нам надо сфокусировать внимание именно на этом, чтобы поддерживать и развивать отношения с Кубриком». Или – по словам Маркензия Клюшки XV – «Кубрик – это размах широких крыл и дикий выкрик пеликана: «Ва-а-а-а-а-а!»». Всё ведь до ужаса просто: странное величие Кубрика – почти необъяснимое – заключено именно что в его простоте. Его советы начинающим режиссёрам – это всегда практичные рекомендации без какой-либо сухой теории. Он говорит: «Я читал книги Эйзенштейна, но и тогда, и сейчас не могу сказать, что я вполне его понимаю. Самой толковой книгой по эстетике кино, из тех, что мне попадались на глаза, была книга Пудовкина «Техника кино», которая объясняет, что монтаж является одним из уникальных выразительных средств кинематографа и отличает кинематограф от прочих видов искусства. Возможность показать простое действие (например, как человек жнёт пшеницу) с разных углов в небольшой промежуток времени, возможность увидеть его особым образом – вот что такое кинематография. Это, разумеется, очевидно, но при этом так важно, что значение этого невозможно переоценить. Пудовкин даёт множество ясных примеров того, как грамотный монтаж усиливает сцену, и я бы рекомендовал его книгу каждому, кто серьёзно интересуется техникой кино». «Иван, Соломия, Гибнатий. У вас есть ещё вопросы?» «Не-е-е-е-е-е-ет!». «Тогда – скорее в библиотеку, за Пудовкиным!»

J.S. Bach – BWV 30a – Angenehmes Wiederau

Альфонсо Куарон, режиссёр мейнстримово-авторских фильмов, сказал так: «Режиссёр всегда должен быть главным на съёмочной площадке». По отношению к Стэнли Кубрику это правило работало безоговорочно. Его знаменитые слова: «У романа есть автор. У симфонии есть автор. Крайне важно, чтобы у фильма тоже был автор». И у фильмов Кубрика такой автор был всегда. Почерк великого режиссёра ни с чем не спутать. Вот что говорили-писали о Кубрике – разумеется, преувеличено: «Он был режиссёром-затворником, сумасшедшим, человеком, для которого контроль был всем, но который не мог контролировать собственный имидж». А вот Малкольм Макдауэлл, тот, что заводил апельсин: «Не будь Кубрик режиссёром, ему следовало бы командовать вооружёнными силами США. Он держит в голове всё – вплоть до покупки шампуня. Ничто не проходит мимо него. Он должен следить за всем и вся». И так: «Помню, я как-то спросил Кубрика: «Стэнли, какого стиля ты придерживаешься в режиссуре?» И он ответил: «Понятия не имею. Я никогда не знаю, чего я хочу, но знаю, чего я не хочу». А вот – Джек Николсон, тот, что сиял: «Во всех фильмах Стэнли мне нравится то, что они снимались сознательно. Они могут нравиться, могут не нравиться. Но все признают, что он был человеком с большой буквы. Но мне по-прежнему кажется, что его недооценивают». А это – из документального фильма о Кубрике «Кубрик: жизнь в кино»: «Если Кубрик и боялся чего-то, то это тех ошибок, которые происходят по невнимательности. В нём жил шахматист. Поэтому он снимал фильмы с такими большими перерывами». И так: «Стэнли был очень дотошен. Он был похож на еврейскую мамочку». И опять-таки, хотя Кубрик казался – и кажется многих до сих пор – властным начальником с палкой, правда – как и всегда – где-то посередине. Вот что говорят: «Для режиссёра, которого все считают очень строгим, Стэнли был достаточно свободным. Он пробовал всё. Он устраивал длительные собрания для актёров и говорил о пользе глупых идей. Если у вас есть мысль, то произнесите её – и Стэнли что-нибудь придумает. Я не хочу сказать, что Стэнли не был помешан на контроле. Но очень многое он всё-таки упускал». Или вот вам – жена Кубрика: «У него была потрясающая способность концентрироваться на том, что важно. Он не позволял себе уходить в сторону. Даже в случаях эмоционального напряжения он не позволял себе поддаваться чувствам. Возможно, этому он научился, играя в шахматы». Да, Кубрик был большим поклонником этого дела, известный факт. Частенько, в перерывах между съёмками, Кубрик разыгрывал партии со своими актёрами, техперсоналом, бухгалтерами. Говорят, что он был хорошим шахматистом, умелым игроком. Сам Кубрик даже сравнивал режиссуру с партией в шахматы, говоря, что индийская игра многому его научила. А именно: терпению, размышлению и тактике. Именно так – во время съёмок, до и после них – он себя и вёл: терпеливо, тактично и не выключая мозгов. «Человек-мозг» – прозвище как раз для Кубрика. Правда – и вот это в Кубрике подкупает, располагает к себе – он прекрасно понимал, что в его холодной и расчётливой мето̀де есть изъяны. Кубрик знал, что он часто перегибает палку, ведёт себя плохо по отношению к людям и – попросту – слишком холоден к миру. В некоторых своих интервью он признаётся в неблаговидных поступках и сам себя называет «сложным типом». Жена Кубрика говорила: «Он был недоволен тем, что делал так мало фильмов. Он всегда хотел снимать больше. Если его что-то и беспокоило в жизни, то это его медлительность». Так что не будем забывать, что Кубрику – который часто бесил окружающих – приходилось день и ночь жить с Кубриком. А это непростое испытание. И опять же – всё очень просто. Снова-таки, жена мастера рассказывает: «Он был очень счастлив, когда мог рассказывать истории ценой в миллионы долларов такой большой аудитории. Думаю, в молодости он и надеяться на это не смел. Кажется, он так и не поверил в такую возможность. Когда его спрашивали: «Как дела, Стэнли?», он отвечал: «Пока удаётся всех дурачить»».

Blur – Fool

А теперь обратимся к стилю. Тут всё намного сложнее и противоречивей.

Как нам кажется, для понимания – или непонимания – стиля Кубрика важны две его фразы. Первая из них звучит так: «У меня нет простых ответов». А вторая так: «В основе моих фильмов – эмоция». Приступим к анализу.

О непростых ответах, которых у Кубрика не было, долго говорить не придётся. Суть здесь в том, что многие кубрикоманы – вплоть до сегодня – причисляют Стэнли Кубрика к лику святых потому, что находят в его фильмах какие-то особого рода послания, мудрость, истины. Но Кубрик никогда ничего не утверждал. В его фильмах вообще ничего не утверждается, в них всё только показывается. Да, вы чувствуете пессимизм и вы ощущаете – научный термин – «чернуху», но напрямик – «это – вот так-то, а это – вот так-то» – Кубрик не объясняет ничего. Однако человек – такова его природа – склонен видеть в невысказанном высказанное. Даже можно сказать, что хитрый-подлый Кубрик сделал ход конём: он предоставил зрителям самим размышлять над увиденным, самим обдумывать «Космическую одиссею», «Заводной апельсин», «Сияние» – в принципе, любое снятое им кино, кроме «Троп славы», которые стоят особняком. Умный зритель часто обманывается, полагая, что раскусил режиссёра, понял его замысел, нашёл тайные знаки. На самом деле всё это привносит сам зритель, он это додумывает за Кубрика. И по этой причине переоценивает режиссёра. Культ Стэнли Кубрика – это не только киноманы и кинокритики, это ещё конспирологи, психологи, эзотерики, философы и прочие-прочие. Тут беда в том, что многие почитатели творчества Кубрика – как и фанаты Боба Дилана или же Германа Гессе – не понимают, что любят его за то, чего в нём никогда не было, что они придумали сами. Кубрик говорил: «Как бы мы могли оценить Мону Лизу, напиши Леонардо внизу полотна: «Дама улыбается, ибо скрывает что-то от возлюбленного»? Это сковало бы зрителя узами реальности. Так что я против того, чтобы подобные вещи случились с моими фильмами». Или – опять Маркензий Клюшка XV: «Пускай тайна останется тайной». И как раз в этом кроется причина того, почему некоторые режиссёры или критики, вроде Дэвида Кроненберга, очень не любят фильмы Кубрика и считают их малоудачными. Кубрик – это приманка для интеллектуалов. Его всегда ценила «умная молодёжь», «начитанные студенты». А они часто склонны видеть Витгенштейна там, где нет даже Фромма. Понимаете о чём я, верно? Если с умным видом повторять девушкам, что «Кубрик – это великий художник, воспевающий Фрейда и всю «венскую школу»» – тогда девушки могут подумать, что ты не так плох, что у тебя в мыслях совсем не то, что написано на лице. Вот за это фильмы и Кубрика критикуют. В этом – как мы считаем – есть доля смысла. Разве «Видеодром» Кроненберга менее зловещ, символичен и богат на отсылки к бессознательному, чем «Сияние», фильм, который – по сути своей – один большой прикол? Представляю себе, как из-за этого злится несчастный Кроненберг! Кубрик, сняв «Сияние», всего только прикололся – а все говорят о философском опусе, о «великой доктрине ужаса». Причём чаще всего только потому, что это – Кубрик. Хотя и Кроненберга никто не обходил стороной. Иногда его называют «величайшим режиссёром современности». Взять хотя бы «Оправданную жестокость», фильм-совершенство, фильм-чудо, фильм-поход-в-неизведенное!..

Короче, как говорил Дэвид Линч: «Думайте, что хотите, ведь фильм – это отражение вас самих».

The Turtles – You Know What I Mean

А вот настоящая проблема начинается тогда, когда ставишь рядом два слова: «Кубрик» и «чувства». И что тут прикажете делать?!..

Обратимся к Кубрику: «Истинное представление о вещи даёт чувство, а не понимание». Или так: «Не думаю, что писатели, художники и режиссёры делают то, что делают, потому что очень хотят до кого-то что-то донести. Они просто выражают свои чувства». И ещё: «Фильм более похож – или должен быть более похож – на музыку, чем на литературное произведение. Он должен быть прогрессией настроений и чувств. Скрытая за эмоциями тема, смысл – всё это приходит позже». Кубрик, вот скажите, как нам это понимать? У нас в голове не укладывается, когда вы начинаете говорить о чувствах! И не только вы, но ещё и ваши друзья! Стивен Спилберг: «Стэнли был человеком, который никогда не хотел повторяться. Ему нравилось открывать себя заново с каждым новым фильмом. Для меня как для режиссёра он был иллюстратором человеческих чувств». И при этом – Стивен Кинг: «Стэнли Кубрик – самый холодный человек во Вселенной». Так и хочется спросить: «Ребята, а кто из вас врёт?»

Оказывается – никто не врёт. Просто каждый выражает собственное мнение. Как говорил Карл Маркс: «В жизни диалектика бесполезна. Думай лишь сердцем». Стэнли Кубрик действительно полагал, что в основе любого произведения искусства – настоящего искусства – лежит чувство, сильная эмоция. И конечно – глупо с этим не соглашаться – его  фильмы вызывают эмоции, зритель на них реагирует. Он испытывает ужас, тревогу, удивление, страх, недоумение, презрение, злобу. Иногда – вспомните начало «Цельнометаллической оболочки» – он даже смеётся, громогласно хохочет! Но тут важно помнить: все эти эмоции – от первой и до последней – очернены кубриковским нигилизмом, окрашены в цвет ночи! Фильмы Кубрика однородны в том, что все они безжалостны. Спектр кубриковских эмоций – один. Десятки его сюжетов – одинаковы. Сонмы главных героев – похожи. В мире Кубрика нет Бога, нет прощения, нет никакого смысла. Всё в нём абсурдно, жестоко, страшно и отвратительно. В этом мире – слава Богу, воображаемом! – для человека ближе всех дьявол – и с этим ничего не поделаешь. Кубрик – великий режиссёр, но – будем честны – злостный мыслитель. В его фильмах – и это ближе всего к истине – царит неприятная атмосфера зла, о которой хочется просто забыть. По этому поводу – и в прошлом, и в настоящем – ведётся много споров. Вот одно из мнений, в защиту режиссёра: «Фильмы Кубрика часто считают безжалостными. Но я считаю это хорошим качеством, потому что он говорит нам: мы безнадёжны, мы запутались, мы подвержены ошибкам, мы отчаялись, мы нуждаемся в любви. Это главное качество его фильмов. Он рассказывает нам о человеческих существах, которыми мы являемся, а не о тех, которыми мы себя считаем». Или так: «Он был одним из тех, кто понимал несовершенство мира и мог сделать это предметом искусства. Он не ворчал, не писал обвинительных статей. Он превращал недостатки общества в нечто удивительное и важное для людей». Вот мы бы с этим поспорили, но кому это будет нужно!.. Пусть Кубрик остаётся Кубриком, пусть его фильмы живут и пускай его эмоции всё так же дуют над Северным полюсом – зачем с этим спорить? Пускай каждый решает сам для себя: принимать ли ему точку зрения Кубрика или нет? Заводить свой апельсин или искать покоя? Мы же соглашаемся с Бакстером: «В образе мыслей Кубрик следовал венским психоаналитикам, в частности Карлу Густаву Юнгу. Английский критик Эдриен Тёрнер заметил, что фильмы Кубрика ставят вопросы «универсального природного зла». Современный кинематограф не знает ничего более циничного и фаталистского. В фильмах Кубрика умирает любовь, умирают стремления. Всё побеждает власть, но она тоже быстротечна. И остаётся – всегда и навечно – только глаз». Вот глаз Кубрика – красив. А всё, что вне его – уродливо и безобразно. И как говорил Элио Петри и Ричард Линклейтер: «Каждому своё».

FamilyDark Eyes

И на финал – чтобы все остались довольны – Джеймс Нэрмор: «Если Кубрика считают холодным, то, вполне возможно, потому, что зритель зачастую не уверен, что ему полагается чувствовать. Кубриковские фильмы вызывают основные, но при этом смешанные эмоции: страх рука об руку с юмором, смех как освобождение и как самозащита. За счёт идеально продуманной операторской работы, раскадровки и актёрской игры возникает ощущение, что автор наблюдает со стороны, не погружаясь в происходящее; как будто яростные, чуть ли не инфантильные чувства зафиксированы с рассудительностью и спокойствием. Как и у Франца Кафки, самые странные эффекты рождает сама прозрачность картинки. И как следствие возникает конфликт эмоции. Возможно, умение накалить атмосферу не является первостепенным в ремесле художника, но именно эта атмосфера наполняет работы Кубрика внутренней энергией, создаёт некий стержень его фильмов. Таким образом, стиль Кубрика – не просто сумма излюблённых режиссёрских приёмов и не просто сюжетные пристрастия, но прежде всего – единый подход к очень разным темам: войне, науке, сексуальности, истории Европы, семейной жизни. Подобно многим мастерам гротеска, он стремится показать парадоксальную и потенциально неприятную правду: на грани нашего восприятия крайности сталкиваются – и преображаются. Мороз обжигает так же, как пламя. В ужасном всегда можно отыскать комичное, а в комичном – ужасное, особенно когда речь идёт о человеческом теле». Сказано, конечно, так, что не придерёшься! Но всё-таки нам бы хотелось напомнить вам слова французского режиссёра и теоретика кино Рене Клера: «Людям свойственно испытывать влечение к великим катастрофам». Свойственно – но есть ли от этого польза?.. Или – опять Маркензий Клюшка XV: «На одной чаше весов – Стэнли Кубрик, на другой – Терри Гиллиам. И в этом – вселенское равновесие света и тьмы».

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь