Сонатина

Выпуск 073. Добавлен 2016.04.27 17:36

Здравия всем!

Китаец Чжуан-цзы – великий мыслитель древности – часто размышлял о смерти. Он говорил: «Смерть и жизнь – это неизбежная судьба. Они так же естественны, как естественна постоянная смена ночи и дня». После таких заумных речей он обпивался пивом, раздевался донага и всю ночь пялился на звёзды. А под утро – совершенно беспамятным – его расталкивал старый-добрый друг-японец Обата Акира, который – что ни попадя – разбрасывался стихами. И первое, что приходилось выслушивать Чжуан-цзы – кроме наставлений о трезвости – было:

Всё прекрасно, как сон.

Сон придёт и уйдёт.

Наша жизнь – сон во сне…

Но ты, Чжуан-цзы, реально перебрал с пуншем!

The Tiger Lilies – Wake Up

Как писал Геннадий Ветров:

Прозрей, о юное созданье!

В кромешной тьме заметен свет.

Ты жив иль мёртв? Без осознанья

Ежемгновенности ты слеп.

Фильм, который мы с вами сегодня обсудим – как раз об этом. «Сонатина» Такеши Китано, редчайшее явление в мире кино. Вот знаете, в научно-фантастическом жанре есть такой популярный сюжет: какой-то там представитель внеземной цивилизации – его всегда зовут загадочно: Странник, Иной или Предтеча – прилетает на нашу планету и вытворяет на ней что хочет. Его принимают то за бога, то за дьявола; его знания в тысячи раз превышают всё, что известно человечеству. А потом – через пару дней – Странник просто исчезает. И никто не может понять, кто он такой и зачем вообще прилетал. Единственное, что от него осталось – какой-нибудь алмаз или футуристическое устройство. Учёные всего мира ломают над ним головы, стараются в нём разобраться, да всё без толку – таинственная штука не раскрывает своего секрета. А потом шестилетний мальчик – совершенно случайно оказавшийся на сверхсекретной базе США – хватается за прибор и – чудеса! – тот начинает светиться. Мальчику – прямо в мозг – льётся информационный поток инопланетных знаний. Учёные трясут его за плечи – и как один кричат: «Что ты узнал, пацан?! Говори немедленно!» А мальчик как-то странно улыбается, смотрит в одну точку и говорит: «Боюсь, этого нельзя передать словами. Это – от сердца к сердцу». И улетает в небо…

Есть такие фильмы, которые нельзя описать никакими словами. В них – особая атмосфера и – как писал философ Щавель – «дух инобытия», «потусторонний сквозняк». Смотришь такой фильм – а он на тебя как-то воздействует, но воздействует в обход всяческой логики или анализа. Фильмы Джармуша, Линча, Китано – они именно что сквозят чем-то потусторонним. Вспомните «Мертвеца» или «Синий бархат» – это поток странных образов – чёрт его знает каких, фрейдистских, буддийских, не суть важно, – которые заполоняют ваше сознание и расширяют восприятие. Смысл подобного кино выразить невозможно, ибо дело тут не в словах. Перед такими вещами слова бессильны. Ты просто смотришь – и уносишься в Запределье. Точно как писал Гоголь: «Кибитка отъезжает – тело остаётся». Короче, трансцендентальная медитация. И отношение к таким фильмам всегда двойственное. Кому-то такие фильмы безумно нравятся, кто-то их терпеть не может, но равнодушных никогда нет. Такое трансцендентальное кастанедовское кино – как по мне – некая разновидность магии, а магия – не для всех. И – что особенно важно – не имеет никакого значения ни сюжет фильма, ни его посыл, ни даже что-либо другое. Без этого, конечно же, никуда, но в фильмах вроде «Сонатины» решающее магическое значение играет музыка, атмосфера, образы, монтаж. Есть даже такая гипотеза – высказанная психологом-киноведом Януком, – что в некоторые фильмы – по неизвестной науке причине – вселяются потусторонние духи. И когда смотришь такое кино – духи играют с твоими чувствами. Не всегда такая игра полезна, иногда она приводит к страшным последствиям – вспомните учение Кастанеды: «куда ни плюнь – повсюду опасность». Есть трансцендентальное кино, которое – буквально – вредит душевному здоровью. Что-то вроде: «Не каждым лесом ходить стоит». Но – слава Богу – «Сонатина» Такеши Китано не из такого сорта. И пускай этот фильм о смерти, об увядании, о дзэн-буддизме, о пустоте и отрешённости – он не калечит. Вкус «Сонатины» – это приятно-горьковатое саке, от которого замирает душа. Абсолютно точно написал Джеффри Тодовски: ««Сонатина» Китано останавливает время». Это и правда так. Этот фильм – Странник из иного мира. Вы можете ступить на его корабль, но знайте: вы больше никогда не будете прежним. У Кастанеды сказано: «Мир кажется нам таким, каким мы его видим только потому, что мы сказали себе, что он такой». «Сонатина» Китано – это фильм-прозрение. В нём таится некое эстетическое знание, меняющее душу. Как у Гребенщикова: «Письма с границы между светом и тенью».

Joe Hisaishi – Light And Darkness

До «Сонатины» Такеши Китано выпустил три фильма. Это «Жестокий полицейский», «Точка кипения» и «Сцены у моря». В каждом из них чувствуется режиссёрский почерк Китано, его стиль, но ни в одном из них нет того, что проявилось в «Сонатине». Они интересные, спокойные, абсолютно артхаусные, но в этих фильмах Китано пока ещё не отыскал себя. Ясно, что это фильмы начинающего режиссёра, который прощупывает почву и пытается понять: кино – для него или не для него? Им не суждено было стать известными, хотя – повторюсь, – что это весьма и весьма достойное кино, и мы – немного позже – обязательно обсудим ранние произведения Китано в отдельной передаче. А сейчас я обращаю ваше внимание на то, что фильмы до «Сонатины» и после – это два разных периода в режиссуре Китано. До «Сонатины» он только учился, а после «Сонатины» разошёлся по полной. Собственно, отсюда и название фильма, которое – если зритель задаётся подобными вопросами – не очень-то вяжется с его смыслом. Что общего между небольшим музыкальным этюдом, предваряющим главную часть композиции и разборками внутри японских кланов якудза? А ничего. Кроме Такеши Китано, разумеется. Режиссёр, понимающий, что наконец-таки расцвёл как художник, назвал фильм символичным словом сонатина, чтобы подчеркнуть: «Я наконец-таки прощупал почву. Я понял, что кино – это моё. Я нашёл свой стиль». Вот что говорит Китано: «Я люблю «Сонатину». Вместе с ней для меня как для режиссёра начался новый этап. Ведь когда, обучаясь игре на пианино, вы начинаете исполнять сонатины, разве это не значит, что у вас уже есть хорошая база?»

Joe Hisaishi – Rain After That

««Сонатина» стала переломным моментом в жизни Такеши Китано» – пишет французский биограф режиссёра. А сам Китано замечает: «Этот фильм нельзя назвать лёгким, а уж тем более предназначенным для любого зрителя». Главный герой «Сонатины» Муракава – токийский якудза со стажем в исполнении Китано – по воле своего жадного-прежадного босса отправлен на остров Окинава разбираться с местными якудза. Чего-то там не поделили, а друзьям помогать надо. Якобы – как говорит босс – «операция по восстановлению мира, и крови быть не должно». Но – по правилам боевиков – выходит в точности наоборот. Пустяковое дело о ссоре между бандами оборачивается – простите за терминологию – «кровавым мочиловом». Все рубят всех. И чтобы не отправиться на тот свет раньше времени, Муракава, его пацанята и местные братки едут из города и селятся в домике на берегу океана, там где потише и где будет время подумать. И вот тут с фильмом происходит что-то невероятное. До этого момента «Сонатина» – почти типичный боевик про якудза. Разборки, дорогие костюмы, суровые морды… Гангстеры – они везде гангстеры. Но стоит этим ребятам – жестоким, аморальным бандитам – оказаться на пляже, как «Сонатина» мутирует во что-то абсолютно нетипичное для боевика. Якудза прямо-таки как дети резвятся на берегу океана, устраивают разные игры, прикалываются друг над другом. Такое ощущение, что они – не гангстеры, а самые обычные люди, которым взбрело в голову провести пару недель на пляже. Хотя, шутки якудза всё равно довольно жестоки. Как бы они ни веселились – стреляли фейерверками, переодевались гейшами, состязались в сумо, – но ни на долю секунды у зрителя не возникает ощущения радости и покоя. Нет, всё равно смерть – главная тема фильма – чувствуется во всём, что они делают. Кажется, они даже в курсе того, что вот-вот все умрут, они понимают, что выйти живыми из этой разборки – крайне маловероятно, но это им не мешает жить здесь и сейчас, шутить и смеяться. Как писал Майкл ван Патрик: «В «Сонатине» есть нечто, что я называю метаморфозой сознания. Якудза, резвящиеся на пляже и ведущие себя как малые дети – это почти что средневековые образы смерти. Такеши Китано достигает странного эффекта: он заставляет зрителей переживать опыт мистико-психологической релаксации, передаёт ощущение неизбежного скорого конца… но его герои давно приняли свою смерть и теперь – совершенно простодушно – играют с ней в прятки. Их жизнь и их конец – это одно и то же. «Сонатина» – не по содержанию, не по форме, а именно что духовно – фильм, который пробуждает осознанность». Теперь – Такеши Китано: ««Сонатина» рисует язвительный портрет гангстеров и настоящих антигероев. Такой подход был сознательным, чтобы члены противоборствующих банд выглядели честными парнями на экране. И правда, в сцене, где Муракава и его помощники веселятся на пляже, они выглядят довольно-таки забавно. После выхода «Сонатины» я никогда не получал угроз от мафии, хотя можете быть уверены: многие из них посмотрели фильм. Но, судя по нескольким отзывам, большинству он даже понравился!» А вот – маг седьмого уровня, ученик Песочного человека Доктор Коряга: «В «Сонатине» есть такие сцены, которые погружают зрителя в транс. Это фильм-гипноз, в котором происходит что-то, не имеющее никакого отношения ни к сюжету, ни к задумке режиссёра. Дивное сочетание образов и звуков. В кино такое случается не часто»

Joe Hisaishi – Into A Trance

И ещё Китано: «В Сонатине» бандиты получились даже круче, чем в реальности. Эти люди совершили преступления,  но способны не моргнув глазом покончить с собой, согласно нашим нравам и обычаям. Поэтому японское общество готово их простить. С этой точки зрения «Сонатина», в сущности, очень японский фильм. В любом случае, для меня она стала поворотным моментом. В какой-то мере завершился определённый цикл. Пришло время что-то менять. Мне хотелось со всем покончить…» В конце фильма – как вы понимаете – мало кто остаётся в живых. Муракава, более-менее разобравшись в ситуации, вооружается автоматом и ставит точку в истории «Сонатины». Боссы будут наказаны, друзяки-пацаняки отмщены, баланс Инь-Ян восстановлен. Всё предсказуемо. И снова режиссёр: «Было дело, один английский журналист задал мне вопрос, чего в «Сонатине» больше: комедии или жестокости. Я ему ответил, что для меня существует «комедия в жестокости», и это действительно так. В «Сонатине» нет никаких неожиданностей: смерть не заставит себя ждать. Ради гармонии и логики, что очень по-японски, герой должен погибнуть, как и предполагалось. No way fool around! Если Муракава исчезнет, зрителей это устроит. Знаете, японской публике нравится получать то, чего она хочет. Она предпочитает, чтобы история заканчивалась ожидаемо: немного фатализма и минимум крови». В «Сонатине» именно так: рок – всему голова, а крови – не так что бы слишком. Но для меня важно другое: образ Муракавы – бесспорно, лучшая роль Китано – запоминается надолго. Да, кровь и фатум – повелители сюжета, но образы «Сонатины» – прыгающие как солдатики якудза, ночные фейерверки, прибой, дождь, голые груди – всё это куда важнее сюжетных перипетий, в которых – если быть честным – мало кто разбирается до конца. Кто из Окинавы, кто из Токио, кого убили, кто остался – «Сонатина», как и большинство боевиков Такеши Китано, крайне запутана. И не важно, хорош или плох Муракава, почему он поступает так или иначе. Для меня главное – это его стиль, его взгляд, его пронзительная улыбка. Неудивительно, что именно после «Сонатины» у Китано – так он запомнился – появился образ крутого гангстера, безнравственного киллера, тотального плохиша. И это стало для Китано чем-то вроде имиджа, который прилип к нему на долгие годы. В своей трилогии двойников – «Такешиз», «Банзай, режиссёр!» и «Ахиллес и черепаха» – Такеши Китано высмеивает бандитский образ всеми возможными способами. И это похвально. Всегда нужно двигаться дальше. Даже если дальше – это то же самое старое на новый лад. После трилогии двойников Китано опять взялся за фильмы про якудза и снял две картины под названием «Беспредел» и «Полный беспредел». А совсем скоро мы сможем посмотреть его новую комедию – «Рюдзо и семь его спутников» – про стариков-гангстеров. Так что Такеши Китано постоянно возвращается к теме якудза, хотя в его жизни были такие периоды, когда он на протяжении целых десяти лет не снимал ничего криминального. Это период между «Куклами» и «Ахиллесом и черепахой», когда – как говорит сам режиссёр – миру предстал другой Китано. А вообще, образ крутого гангстера привлёк Китано исключительно потому, что он в своё время устал от амплуа телевизионного комика и хотел испробовать себя в роли драматического актёра. Китано как-то спросили: «В ваших фильмах у вас всегда был очень брутальный имидж. Один мой друг как-то раз сказал: «Если бы Китано вошёл в комнату, где были бы я и мои друзья, мы бы все попрятались от страха». А в реальной жизни, к вам тоже относятся как к крутому парню?» Ответ такой: «В реальной жизни, в Японии, стоит мне выйти за порог студии или сойти с самолёта, как ко мне со всех сторон бегут люди и просят у меня автограф, или хотят сфотографироваться со мной. В такой обстановке очень сложно притворяться крутым киллером, холодным как камень. Я всегда очень дружелюбно отношусь к моим фанам, раздаю им автографы, фотографируюсь с ними и даже делаю всё, что они попросят».

Но и это всё так – факты, пустое. Абсолютно не важно, как долго существовал имидж Такеши Китано, в ролях скольких гангстеров он побывал, сколько фильмов про якудза он снял за свою жизнь. Количество – это не показатель качества. И «Сонатина», и «Брат якудза», и оба «Беспредела» – в каждом из этих криминальных боевиков Китано играет главную роль жестокого негодяя. И что? Все четыре фильма одинаково хороши. И нет ничего в том плохого, что у них – похожие темы. Но всё же в «Сонатине» Китано достигает наивысшего уровня киномастерства. Это нежно-жестокий фильм, в который – словно бы по ошибке, случайно – затесалась парочка токийских якудза.

Joe Hisaishi – Sonatine (In The Beginning)

«Сонатина» – хотя и четвёртый фильм Китано – стал первым общепризнанным шедевром японского режиссёра, который высоко оценили критики всего мира. В одной только Японии «Сонатина» не имела успеха и прошла незамеченной. Это довольно старая история: «Нет пророка в своём Отечестве». Китано – я об этом уже рассказывал – не ценят на Родине в качестве серьёзного режиссёра. Каждый японец знает: Китано – комик и телеведущий. Всё остальное – от лукавого. Хотя, как мне кажется, Китано настолько давно снимает кино, что в Японии наверняка должны были завестись какие-нибудь фанаты «Фейерверка», «Брата якудза» и «Затойчи». Хотя, недавно режиссёр давал очередное интервью, и на вопрос: «По-прежнему ли ваши фильмы ценят меньше в Японии, чем в Европе и Америке?» ответил: «Ага, этого не изменить. Отчасти виновата пресса. Критиков у нас в Японии очень мало. Чаще встречаются репортёры на зарплатах у всяких больших студий. А я занимаюсь независимым кинопроизводством, так что обо мне пишут как-то мало и недостаточно серьёзно. Да, проблема в этом: меня не принимают всерьёз! Например, мой фильм выбирают для участия в фестивале в Канне или в Венеции, но никого это не впечатляет: пресса пишет, что достаточно послать диск отборщикам, и тебя автоматически выберут. Японцы просто не способны поверить в то, что у меня есть какие-то поклонники за пределами Японии, причём поклонники фильмов, а не телепередач. У них это не укладывается в голове. К тому же они не терпят, чтобы один человек был равно успешен сразу в нескольких областях! Так что я остаюсь альтернативщиком. В мейнстрим мне дорога закрыта». Журналист задаёт следующий вопрос: «А как меняется мейнстрим в японском кино в последние годы?» Китано говорит: «Так же, как и в остальном мире. Повсюду компьютерные спецэффекты… К сожалению, люди всё чаще снимают кино ради того, чтобы продемонстрировать, как они при помощи компьютера могут, например, разрезать автомобиль на две равные половинки. Настоящих драм в кинематографе всё меньше. Увы, оригинальные сюжеты встречаются реже, кино стало парком развлечений: сел на американские горки, за щеку леденец — и понёсся. Ну как в каких-нибудь «Мстителях». Подлинную любовь в кинематографе тоже не найдешь – у любви теперь карамельный привкус… И вообще, люди реже ходят в кино, предпочитая качать фильмы через Интернет или смотреть их на своих смартфонах. Визуальный аспект кинематографа теряет значение. Мы переживаем кризис, и пути выхода из него пока остаются загадкой». И вот на фоне всего этого – компьютерного бума, развлечений, «Мстителей» – трансцендентальная «Сонатина» явно стоит особняком. С моей точки зрения, сегодняшнее кино не переживает особых кризисов. Просто времена меняются. Информация становится доступней, свободней. И это – прекрасно. Интернет – как говорил Лейбниц – это «лучшее из возможных изобретений». А вот то, что меньше людей ходят в кинотеатры… То, что по-настоящему кинематографом как искусством интересуются единицы… То, что сейчас – как никогда – мало независимых режиссёров… Я не могу с этим согласиться, по крайней мере, отчасти. Да, может быть в пятидесятые-шестидесятые годы количество достойных фильмов действительно было больше, я не могу этого знать. И – никто не спорит – многие предпочитают качать фильмы из Интернета и – прости Боже! – бесплатно просматривать их дома. Но что с того? Разве для режиссёра, который снимает кино, самое важное – это количество его зрителей? Разве чем больше – тем лучше? Только вспомните «Бёрдмена» или «Отрочество» – это же прекрасные фильмы, снятые почти что вчера, получившие Оскары и всё такое прочее. Да, индустрия меняется, что-то становится другим. Но таков принцип развития Вселенной. Река времени постоянно движется. Какой смысл, сидя на берегу, горевать, оплакивая далёкое прошлое, когда река была шире и полноводней, чем она есть сейчас? Кто знает, может завтра разразиться ливень – и вода затопит всё и повсюду? Тем более – и вы только задумайтесь над этим – никогда прежде, за всю историю человечества, не было столь простой и реально качественной съёмочной техники, которая изобретена в XXI веке. Берёшь цифру – и пошёл на улицу! Снимать кино, как это некогда делал Марсель Карне. Только теперь – в тысячу тысяч раз проще, чем это было пятьдесят-восемьдесят лет тому назад. Как ни гляжу, а кризисом даже не пахнет! Сегодняшние независимые фильмы – у всех на слуху, все про них знают, все их могут посмотреть в Интернете. Ту же самую китановскую «Сонатину» приняли на «ура», закидали наградами, показывали даже на Северном полюсе. Вот что вспоминает Китано: «В начале моей режиссёрской карьеры англичане были очень восприимчивы к моим фильмам. Они прекрасно принимали мои даже самые неоднозначные ленты. Помню, как представлял «Сонатину» на фестивале в Лондоне. Войдя в зал, я был удостоен бурных продолжительных аплодисментов. Момент был незабываемый!» Так что всё не так плохо, как может казаться. Пишут: «В мире современного независимого кинематографа что-то вроде финансового кризиса. Заработать на фильмах стало очень и очень трудно, например потому, что в Интернете можно найти всё, что угодно». Наверное, так оно и есть. Всё-таки трудно снимать кино, не имея возможности окупить свои труды. Но я бы хотел рассказать вам одну историю, которая позволит взглянуть на эту проблему с иной точки зрения. Я прочту отрывок из богословского эссе Клайва Стейплза Льюиса, которое называется «Упадок веры»: «Сегодня множество фактов доказывает нам, что вера находится при последнем издыхании; но ровно столько же доказательств, что вера возрождается. И то, и другое правильно… Упадок веры, принёсший столько горя одним и радостей другим, доказывается тем, что церкви теперь пустеют. И правда, в 1900 году они были полны, а сейчас, в 1946-м, там никого нет. Но случилось это не постепенно, а сразу – как только людей перестали заставлять туда ходить. Так что в сущности, это не упадок, не падение, а прыжок. Шестьдесят человек, приходивших в храм из-под палки, больше туда не ходят; а пятеро верующих ходят, как и ходили. И случилось это не в одном Оксфорде, а по всей Англии». Вот и я хочу сказать, что люди, влюблённые в кинематограф, ценящие кинотеатры, всегда найдутся. Так же, как и любители театров, печатных книг или балета. Одного только хочется: чтобы в кинотеатрах не боялись показывать независимые фильмы, как та же «Сонатина» или «Фейерверк». Магию нельзя забывать.

Joe HisaishiMagic Mushroom

Китано: «Когда «Сонатина» стартовала в прокате, она получила положительные отзывы критики и публики, которая и раньше ценила мои фильмы… Когда я начинал снимать этот фильм, я ни на секунду не задумывался, что он может иметь такой успех, будет так благосклонно принят во многих странах, особенно в Европе. Я думаю, что музыка, сочинённая Дзё Хисаиси, сыграла в этом свою роль. Но к сожалению, в Японии критики не слишком высоко оценили «Сонатину». Тем не менее фильм собрал ряд призов на международных фестивалях. Его даже внесли в список «Ста лучших фильмов за последние шестьдесят лет», составленный в 1993 году каналом «Би-би-си». Я удостоился чести, которой не заслужил: оказался рядом с фильмом Куросавы «Ран»». И при этом, не думайте, что съёмки «Сонатины» были простыми. Как и всякий независимый фильм, он снимался в самых экстремальных условиях. Денег – а когда их было достаточно? – не хватало, сценарий толком не был написан, Китано додумывал сцены прямо на съёмочной площадке… И это круто. Это – как пишут поэты – «наилучшая почва для вдохновенья». Когда у тебя – вроде бы – и нет ничего, и при этом – абсолютная свобода. Китано спрашивают: «Расскажите, как вы делаете свои фильмы? Как придумываете темы, ищете деньги?» И он шутит: «Поскольку я никогда не учился снимать фильмы, я начал наиболее простым образом: стрелять в людей и бить их по лицу. Накопив опыт по этой части, я перешёл к следующей стадии – к деликатности. Я снял «Кикуджиро». Для этого фильма у меня были в голове только четыре названия глав, которые должны были высветиться на экране. Конечно, чтобы найти деньги, нужен сценарий, но я даже не знаю, как выходил из положения Масаяки Мори (это друг и продюсер Китано). Наверное, просто придумывал несуществующий сценарий и рассказывал его финансистам. Я так думаю, исходя из тех затруднений, которые возникли у нас с фирмой «Сошики», когда её боссы посмотрели уже отснятую «Сонатину»: фильм не имел ничего общего с тем, что им понарассказал Мори, когда искал деньги». Так что какой независимый фильм ни возьми – того же «Мертвеца» Джармуша, «Клерков» Смита, «Пи» Аронофски или «Сонатину» Китано – все они снимались в одинаковой атмосфере «а я вот возьму – и всё равно сделаю: потому что хочу, потому что должен, потому что люблю своё дело». Причём – и это всегда меня поражало – такие вот режиссёры, как правило – самоучки. И уметь ничего не умеют, и знать ничего не знают, а берут – и снимают шедевр, радующий сердце. Вот Дмитрий Быков рассуждает: «Гений никогда не ладит с хорошим вкусом. Гений создаёт новые каноны вкуса, он ломает прежние. Какой уж там вкус… Поэтому дилетант – не графоман, а дилетант, то бишь человек, лишённый профессионального подхода к литературе – имеет весьма высокие шансы написать шедевр. Да, таких людей много… Новичкам, как известно, Господь помогает. Замахнитесь на великое, напишите что-то… Дилетантом движет то, что Толстой называл «энергией заблуждения». Поэтому я за дилетантов». Вот и я тоже. Лихая, непричёсанная, довольно аматорская «Сонатина» Такеши Китано – из такой категории. Сам режиссёр говорит: «Я ставлю фильмы главным образом ради развлечения. Всему виной моя страсть к поделкам… К каждому своему фильму я отношусь как к игрушке. Мне кажется, что на свете нет ничего приятнее, чем заниматься съёмками: мысленно чувствуешь себя ребёнком, запускающим волчка». И если так подходить к делу, которому ты предан, тогда – высока вероятность – дело сделается как надо.

Обязательно посмотрите «Сонатину», шедевр девяносто третьего года. Эмоции, которые вызывает этот фильм, настолько неописуемы и странны, что «Сонатиной» просто грех не поделиться с ближним.

Спасибо вам всем! До свидания!

Joe HisaishiSee You…

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь