Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений

Выпуск 084. Добавлен 2016.04.27 17:42

Здравия всем!

Японец Такеши Китано – известный мастер чечётки – сказал: «Когда свобода суждений находится под угрозой, политика превращается в обман». Что же, поговорим о свободе суждений.

Bob Dylan – When The Ship Comes In

«Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений» – политический детектив и остросоциальное кино, самый известный фильм итальянского режиссёра Элио Петри, вершина его творчества. В «Следствии по делу гражданина» Петри высказал свои самые потаенные мысли, изобличил всё, что только мог изобличить. По природе своей Петри – сатирик. Его фильмы похожи на удары Брюса Ли, которые он – беспощадно правдиво – наносит по капиталистическому обществу, по его наименее здоровым местам. И в этот раз режиссёр обратился к такой щепетильной, такой табуированной теме, что «Следствие» оказалось не просто актуальным фильмом, а фильмом насущным, жизненно необходимым, фильмом, который ждали и который хотели посмотреть. По сути, вся Италия – от мала до велика – рвалась на премьеру «Следствия по делу гражданина вне всяких подозрений». Это было в семидесятом году, как раз тогда, когда вопрос о властях, о коррупции и – самое главное – о полиции был как никогда болезненным. Пишут: «Фильм Элио Петри точно угадал политический и социальный настрой в мировом обществе. Возможно, именно поэтому он и получил Оскар как лучший иностранный фильм года». В то время – обратитесь к истории ХХ века – в Европе то и дело вспыхивали бунты. Критики единодушно пишут: ««Следствие» появилось в бурный период человеческой истории, в шестьдесят девятом году. Повсюду в мире бурлили восстания, люди сталкивались с полицией. В мае 1968 года – в Париже, в августе – в Чикаго. В Мехико, с июля по октябрь, против студентов применялись репрессии. Всё это подняло вопросы о полиции и её роли в обществе». А вот сам Элио Петри: «Я хотел сделать фильм о полиции. За двадцать пять лет после падения фашизма Италия виновна в проведении десятков и десятков казней на улицах и шоссе – убийстве людей из рабочего класса, виновных только в том, что им хватило духу бороться против нищеты и бесправия. Но тем не менее, более всего я был заинтересован в разоблачении механизмов, гарантирующих безнаказанность служителей власти». Именно так! Петри не только заинтересовался темой тайной полиции, слежки, «Большого брата» и всё такое прочее. Он – как поклонник жанрового кино – раздумывал о детективе, в котором – точь-в-точь как в сериале «Коломбо» – убийца будет известен с самого начала. Но не простой убийца, не коварный и хитрый любовник, не почтальон и не вдовушка, а какое-нибудь высокопоставленное лицо, известный человек, «отец неприкосновенный», как говорится в фильме, «гражданин демократической страны», полицейский, шеф политразведки, ну и по совместительству – псих, извращенец и садист. Всё это – главный герой «Следствия по делу гражданина», безымянная – только с большой буквы – Личность, харизматичный начальник полицейского управления. Мы не знаем, как его зовут. Мы толком не знаем его прошлого. Мы знаем лишь одно: его уважают, его боятся, ему никогда не перечат. «Моё лицо – это лик Бога!» – говорит он о себе. И как пишут в Википедии: «К сиему отроку, подвизавшемуся на похоть всияку, мерзкую люду, обратитеся абстракто-уважительно так: Доктор, и никака ѝначе». И вот в этом Докторе воплощено всё то, что Элио Петри больше всего ненавидел. Он – собирательный образ коррумпированной, лживой, прогнившей до дыр государственной власти. Такой власти, которая не подлежит суду человеческому, которую ничем нельзя попрекать, которая выше всего на свете и для которой нет слова «слишком»! Поэтому Геннадий Бросько пишет: ««Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений» – это брат-близнец «Великого диктатора» Чаплина. Оба этих фильма разоблачают фашизм и всё с ним связанное».

Ennio Morricone – Indagine Su Un Cittadino Al Di Sopra Di Ogni Sospetto

«Следствие» – и это железное правило! – принято расхваливать. И я, как законопослушный гражданин, с этим полностью соглашаюсь. Фильм Петри восхищает, втягивает, покоряет! В этом фильме нет недостатков – уж простите за субъективность! – он совершенен от первого и до последнего кадра. «Следствие» Элио Петри – настолько хороший фильм, что – как и со всеми хорошими фильмами – зритель не обращает внимания на время, он полностью абстрагируется от реальности и входит внутрь картины. Хотя, говорить так в корне неправильно. Зритель не утрачивает чувства реальности, просто его сознание переключается с одного на другое. Имеется в виду, что кино не менее реально, чем и всё остальное. Всюду, где пребывает наше сознание – реальность. Таких фильмов и правда немного, чтобы пленили, увлекли, захватили тебя с головой. У каждого зрителя свой список «захватывающего дух». «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений» – вместе с «Олдбоем», «Псом-призраком», «Принцессой Мононокэ», «Тропами славы», «Однажды на Диком Западе», «Отрочеством» – есть в моём списке. Я бесконечно люблю этот фильм. И как писал поэт:

Но я в своей любви не одинок.

Есть множество других, кто также смело,

Неистово, безумно, оголтело,

Брызжит слюной при виде её тела,

Готов лежать у самых её ног…

Ух! Дайте только мне спустить курок!

Критики пишут – это уже стало расхожей фразой «Киновед», «критики пишут»: ««Следствие» – очень волнующий фильм». И ещё: «Предельно честный фильм. Таких фильмов немного».  И так: «Бесспорный шедевр». И: «Это самый успешный фильм Петри за всю его карьеру». Все эти лестные отзывы, которые, конечно же, не скажут вам о фильме ничего стоящего, я привожу здесь для того, чтобы вы оценили силу его воздействия, его влияния на всю мировую общественность. «Следствие» Петри стало мощным культурным взрывом, на который сбежались и критики, и зрители, и журналисты. И вот от этого становится ещё страннее, когда задумываешься о дальнейшей судьбе Элио Петри, его – как мы обсуждали – забвении. Антониони, Бертолуччи, Пазолини – эти режиссёры снимали довольно артхаусное специфическое кино, но их-то мы знаем, их никто не забыл, а вот про Элио Петри, который своей красотой и ясностью отличался от представителей элитарного искусства, сегодня вспоминают не часто. Может быть прав был Рене Клер, высмеивающий претенциозное, заумное, скучное кино, которое, чем оно претенциознее, заумнее и скучнее, тем и популярнее. А если какой-то режиссёр отказывается превращать кино в «искусство одного зрителя» – самого режиссёра, – если он думает о зрителе, уважает его, то – по законам элиты – выпадает из числа гениев. Есть такая фраза: «Зрителю нужно плевать в лицо! Он глуп и бестолков, как ребёнок!» А Петри считал иначе. «Я верю в массовую культуру», – говорил он. – «Мои фильмы должны смотреть люди, которые смеются и плачут, которые готовы обсуждать эти фильмы, обдумывать увиденное». А вот по поводу реальности и отвлечения от неё: «Многие люди до сих пор путают кино с простым отвлечением, и это мнение разделяют даже те, кого принято называть образованным классом. Я понимаю что такое развлекательное кино, и как зритель я бы расстроился, если бы оно исчезло, если бы осталось только серьёзное, возвышенное, предназначенное для образованного человека искусство. Кино, в корне своём, – это зрелище. Никто не может этого отрицать. Для кино естественно то, что оно предназначено для аудитории, для зрителя, для масс. Но это не означает, что кинематограф не может выполнять активную культурную функцию. Это обязанность кино: понукать, вдохновлять, провоцировать зрителей, разоблачать проблемы нашего времени. И вот это – понимание того, что кино должно затрагивать серьёзные темы – часто заставляет режиссёров идти против течения, изолироваться от аудитории, как это было с Висконти, Антониони или Штрогеймом. Продюсеры этого не любят, хотя и многие фильмы, которые поначалу идут против течения, в конце концов всё же становятся культовыми. Такое кино – как инвестиции, но мало кто из современных режиссёров отваживается решиться на такое. Так что да, кино – это индустрия, и в этом нет ничего плохого». И вот эта мысль, которую Петри высказывает так просто и ясно, придумал не он. Она известна ещё с первых лет существования кино. Вот что писал тот же Рене Клер, французский кинематографист, когда киноискусство только лишь набирало обороты: «Кино – народное искусство, которое было создано для толпы. Оно не могло существовать без неё, и некоторые фильмы в одинаковой степени трогали и самых изощрённых зрителей, и самых простых людей». Вот такие фильмы, с моей точки зрения – самые лучшие. Когда смотришь заумь – становиться скучно. А когда смотришь глупость – становится стыдно. Но когда смотришь, читаешь или слушаешь  что-то, что – как говорят – «от сердца к сердцу», вот тогда и только тогда искусство выполняет своё предназначение: дарует очарование. Мне кажется, что «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений» – именно такое кино. Оно окрыляет.

Joan BaezWings

Что же, мысль ясна: «Следствие по делу гражданина» – общепризнанный шедевр. Причин тому много. Это и тема фильма, и её подача, и режиссура, и актёрская игра Джана Мария Волонте – вероятно, лучшая за его карьеру, – и сценарий Петри-Пирро, и даже саундтрек Эннио Морриконе. Интригует уже одно только название картины Петри, такое длинное, сложное, трудно запоминаемое. Что ещё за «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений»? Много слов, а понять ничего нельзя. Годом спустя другой итальянский режиссёр Дамиано Дамиани выпустит фильм с названием «Признание комиссара полиции прокурору республики». Вероятно, это такая итальянская традиция – повитиеватей да позагадочней, чтобы больше людей приходило на фильм. «А как он называется?» – спрашивает кто-то в кинотеатре. «А Б-г его знает!» – отвечает другой. – «Такое название не запомнишь… Наверное, очень хороший фильм!»

И всё-таки не будем забывать о краеугольном камне большинства успешных фильмов – киносценарии. Обратите внимание, что Петри – он почти всегда выступал соавтором сценариев к своим фильмам – был богат на идеи, придумывал лихие сюжеты, напичканные смыслом и – серьёзно – «экшеном». Петри был на удивление плодотворным творцом, который вначале и особенно на пике творческой карьеры сочинял смелые киноистории. Вот он говорит: «У меня нет проблем с написанием сценариев, но я больше заинтересован в выражении каких-то идей, чем в эстетике. Сегодня, на мой взгляд, выбрать кино как способ самовыражения – значит захотеть донести до зрителей определённые идеи, а не просто заниматься эстетикой». И Петри – повторюсь, просто и ясно – доносил эти идеи до зрителей. Вот, по моему мнению, любой, кто посмотрит «Следствие», поймёт о чём этот фильм, что он обличает и против чего – или даже кого – он снят. В образе Доктора нет ничего загадочного, кроме некоторых психологических черт. Петри раскрывает персонажа, объясняет его – как профессионал – при помощи поступков и слов самого Доктора, без назидательного голоса за кадром или очевидных «голливудских» приёмчиков, вроде фраз «А вы знаете, что Доктор – убийца?», а также таинственных взглядов второстепенных героев, вроде «Угу, он что-то задумал!..»

Итак, о чём же фильм Элио Петри?.. Скажу вам честно: ответить на этот вопрос непросто. Вроде бы всё очевидно, всё понятно. Петри объявил крестовый поход против всемогущества власти, против тайной полиции, против фашистов, которые – само собой разумеется – называют себя «демократами», против коррупции, лжи, человеконенавистничества, демагогии и даже против правительства. «Следствие по делу гражданина» – смелое кино, которое бросает вызов так называемым «инстанциям закона и правопорядка». Не подумайте, что Петри против них – то есть, он не призывает к их упразднению, – но режиссёр ставит вопрос ребром: «А что если этим людям, которым – будем честными – почти всё позволено, взбредёт в голову обманывать свой народ или того хуже: злоупотреблять властью, убивать и грабить ради собственной выгоды?» Критики пишут: «Фильм Петри исследует проблемы авторитаризма, политики и коррупции». Не правда ли смелый шаг, не считаете? А мог бы снимать кино про ёлочки и цветочки, так нет же: обличительная, едкая, оскорбительная сатира в духе памфлетов Нового времени! «Элио Петри был очень смелым режиссёром», – пишет кинокритик. – «Он никогда не боялся выступать против коррумпированного истеблишмента». Сам Элио Петри говорил так: «Нет ничего более ценного для нас, чем наша совесть». Вот об этом – фильм «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений». Он – я думаю, что именно такова была задумка режиссёра – призван пробудить нашу совесть.

Борис Гребенщиков – Губернатор

Очередной критик сказал: ««Следствие» Петри – это фарс о сумасшедшем комиссаре-фашисте». Так и есть. В этом фильме – что свойственно для фильмов Петри – реальное и сюрреалистичное неразрывно слиты. В конечном итоге «Следствие» и совсем скатывается до фантазии, до дрёмы, до сновидения. И всё это придаёт фильму особую атмосферу, колорит. С одной стороны, понятно, что в этом фильме нет ничего фантастического, ничего такого, что не могло бы произойти (или даже не происходило взаправду!). Но с другой, «Следствие по делу гражданина» чересчур экспрессивно, даже гротескно. Безумные выходки Доктора – его крики или покупка галстуков – практически выходят за границы возможного. Возможен ли такой безумец на самом деле? Реальна ли такая ситуация? И ещё один критик: «Ярко выраженный экспрессионизм «Следствия» часто опускается до полной карикатуры». Петри не просто изображает реальность, он трактует её. Он как литератор, взявшийся за постмодернистский роман: не просто рассказывает взаправдашнюю историю, но создаёт свою Вселенную, где реальность фантастична, а фантастика – более чем реальна. Опять же – критики: «В фильме Петри сочетаются несовместимые вещи: и накалённые эмоции, и медитация». Очень удачно подмечено! Загадочным образом – не понять этого никогда и никому – фильм Петри и спокоен, и страстен. Он напоминает море, которое штормит во время штиля. И, наконец, самое точное замечание: «Фильм Петри обёрнут в ощущение тайны».

Doors – People Are Strange

Наиля Гольман пишет: ««Следствие» – это злая итальянская политическая сатира семидесятого года, в которой есть всё, что полагается: мёртвая красотка, мужчины в форме, музыка Морриконе и причёсанный Джан Мария Волонте». Безымянный начальник полицейского управления – «Внимание всем! Приготовьтесь к спойлерам! Приготовьтест к спойлерам!» – убивает свою любовницу. История убийства довольна интересна. Всё дело в том, что полицейский и его пассия – странная парочка, как Бонни и Клайд. Ей нравилось притворяться мёртвой – убитой, если быть точным, – а ему снимать её на фотокамеру. Она любила насилие, грубости и прочие приятные вещи, в которых полицейский – садист и маньяк – ей никогда не отказывал. Как пишут критики: «И следователь, и проститутка – эгоистичны и честно циничны». Короче, эти двое – страшные люди, чокнутые. Но однажды, утомившись издёвками женщины, её насмешками и презрением, следователь взаправду её убил. И не просто убил, но сделал всё необходимое для того, чтобы в квартире остались отпечатки его пальцев, следы ботинок и даже ниточка от синего галстука под ногтём жертвы. Но это ещё не всё: полицейский сам позвонил в управление и – не назвавшись – сообщил об убийстве женщины. Потом он присылал в участок её личные вещи, звонил журналистам, просил незнакомцев опознать в нём убийцу… Вы спросите: «Зачем всё это?» А затем, что наш милый герой решил поиграться в Достоевского. В день убийства его назначают на высокую должность, он – шеф политической разведки, не меньше! А если он шеф, значит он – выше всякого человека. Доктор, в некоем роде, отваживается на эксперимент: «Убью – и ничего мне за то будет!» И он прав. Кто предъявит обвинение обвинителю? Может ли инквизиция прийти за инквизитором? Аугуста Терци – так звали девушку Доктора – не зря говорит: «Если ты меня убьёшь, тебя никогда не посадят! Ты вне юрисдикции!» Да, наш герой – вне любой юрисдикции. Он – сама власть! Критики: «Волонте в этом фильме – представитель абсолютной власти. Он – Бог-как-власть». Доктор говорит сам себе: «Я оставил улики повсюду. Не для того чтобы запутать следствие, а чтобы доказать, что я выше всяких подозрений. Я вне подозрений!» И Доктор оказывается прав. Используя банальные методы шантажа, запугивания – иногда достаточно милой улыбки, – он отводит от себя подозрения даже в тех случаях, когда следователю яснее ясного причастность Доктора к убийству женщины. Его отпечатки по всей квартире, на нём синий галстук, были свидетели – один случайный, один натасканный самим Доктором, – но никто и думать не смеет, что шеф политразведки – прямо святой человек! – может быть убийцей. Не может. Не позволено. Не порядок. «Следствие по делу гражданина» не случайно заканчивается словами Франца Кафки из романа «Процесс»: «Каким бы он ни казался, он – слуга Закона. Он причастен Закону, и суду человеческому не подлежит».

И чем же заканчивается эта история? Доктор пишет признание, надменно посмеиваясь над полицаями. Он едет домой – «Если захотите меня допросить, я буду в своей квартире» – и ждёт приезда вышестоящих лиц. И дома ему снится сон, в котором происходит такое: лица приезжают и, не веря Доктору ни на грош, отвергают его признание в убийстве. «Вы не можете быть виновны!» – говорят Доктору. – «Доказать это нельзя, значит ничего и не было». Персонаж Джана Мария Волонте плачет, кричит, приводит факты, приносит фотографии, но факты отбрасываются, фотографии рвутся, а самого Доктора избивают ботинками. «Мой недуг», – кричит им Доктор, – «развился вследствие долгого и постоянного злоупотребления властью!» Но кто его будет слушать? Он же невиновен!

И тут Доктор просыпается, встаёт, подходит к окну и видит, что вышестоящие лица уже приехали. Они – аж одиннадцать человек – заходят к Доктору для частной беседы. Доктор опускает жалюзи. Играет музыка Эннио Морриконе. Самый-самый-самый главный начальник что-то говорит Доктору… Что именно ему сказали, и какое наказание понёс Доктор, и было ли оно вообще – эти вопросы остаются открытыми. Но это и не важно. Когда начинаются финальные титры, ты об этом не думаешь, ты слишком поражён, чтобы думать. Искренность «Следствия» бьёт наповал. Остаётся только впечатление, а мыслей нет, они приходят позже. Воистину, увидеть такой фильм – это всё равно что провести полтора часа плечом к плечу с Наполеоном Бонапартом. Ведь мы-то – добропорядочные граждане – привыкли жить по эту сторону закона, а в худшем случае – по ту. Но многие ли из нас оказывались над законом, получали возможность творить всё, что взбредёт в голову? Да, очень страшно, очень неуютно от таких мыслей, но и они – хотя бы раз в жизни – должны приходить в голову. Приходить для того, чтобы мы их обдумали и поняли, чем это чревато. И вот после удара «Следствия по делу гражданина» в голову приходят именно такие мысли. Проснувшись на следующий день после фильмы, ты наконец-то берёшь себя в руки и говоришь: «Какое же он ничтожество, этот комиссар! Его даже немного жалко». Вы помните слова Дамблдора: «Не жалейте мёртвых, жалейте живых – и прежде всего тех, кто живёт без любви»?

Leonard CohenThe Law

Петри однажды сказал, что его «режиссёрский стиль тяготеет к театральному», что в его фильмах часто встречаются монологи. В «Следствии» есть один такой гигантский монолог – наряду с десятками других, помельче, – от которого мурашки бегут по коже. Доктор, вступая в должность шефа политразведки, зачитывает пламенную речь об организованном терроре, инакомыслии и методах борьбы с ними. Кстати, опять-таки можно провести аналогию с «Великим диктатором» и финальной речью Чаплина. Только у Чаплина показано как надо, а у Петри – как не стоит делать. Вот что – подобно многим итальянцам, экспрессивно – говорит Доктор: «Меня назначили шефом политической разведки, хотя я и не политик. Это, конечно, несколько отличается от поимки убийц. Там я был на высоте. Но разве не примечательно, что администрация бросила именно меня, именно в этот момент на столь деликатный объект. Подумайте о причинах этого выбора. Рассмотрим криминальный акт и политический акт. Суть в том, что сегодня между ними нет различия. Активисты и преступники одинаковы. Это – правило, и вам его стоит запомнить. В каждом преступнике кроется мятежник, а каждый мятежник – потенциальный преступник. Нам вверена безопасность города, в котором мятежники и преступники сплели невидимую паутину. Мы должны её разорвать! Разницу между теми, кто грабит банки, и теми, кто совершает акты террора, можно не брать в расчёт. И нас не должен обманывать тот факт, что организованный террор признан официально. Не обманывайтесь! Они действуют вместе и преследуют одну цель. Преступники и политические террористы, используя разные методы, стремятся изменить устройство общества. Шесть тысяч проституток, рост забастовок на двадцать процентов, незаконное вторжение в общественные и частные здания, две тысячи публичных домов, тридцать попыток уничтожения государственной собственности, двести забастовок за год, количество студентов, устраивающих уличные демонстрации, достигло шестидесяти тысяч, на тридцать процентов выросло количество нападений на банки. Мы завели досье на десять тысяч мятежников. Предъявлены обвинения шести сотням гомосексуалистов, зарегистрировано более семидесяти подпольных молодёжных группировок, на пятьдесят процентов выросло количество умышленных банкротств и неплатежей, множество статей в журналах леворадикального направления открыто призывают к революции. Так называемая либерализация – это заговор анархистов с целью разрушить общество. Это – нападение на власть. Любая посредственность чувствует себя на улице не меньше чем судьёй! А нам мешают! Нам препятствуют охранять и защищать закон и порядок! А закон превыше любых изменений! Закон постоянен и вечен! Как скульптура. Как храм. До этого мы не доросли. Город истекает кровью. Лечение болезни мы предоставим другим, а наша задача – выполнять свой долг. Репрессии – наша единственная вакцина. Зло можно подавить только силой!»

Lee Scratch Perry – Head of Government

Да уж, сильное кино, бьющее по мозгам и по̀ сердцу! Пишут, что ««Следствие по делу гражданина» – это пощёчина по лицу сил правопорядка». Удивляюсь, как только Элио Петри позволили выпустить такое кино! Тут прямо-таки замешана мистика! Несмотря на сложнейшую политическую ситуацию в Италии семидесятых годов, фильм о Докторе-фашисте не только не подвергли цензуре, но и свободно показывали в кинотеатрах! Не проведение ли это?.. В миллионный раз – пишут: «Как и следовало ожидать, на премьере фильма в Милане присутствовали все высшие эшелоны полиции, которые сразу же осудили «Следствие» как оскорбление сил итальянского правопорядка. Полиция даже написала официальное обращение, чтобы этот фильм перестали показывать в кинотеатрах, но – и это почти необъяснимо! – суд отклонил их просьбу».

Жена Элио Петри рассказывала, что очереди на «Следствие» были просто огромными. Успех фильма был колоссален. Во время его премьеры блокировались улицы, останавливалось движение на дорогах, полиция работала внеурочно! А чтобы удовлетворить непомерный зрительский спрос на «Следствие», кинотеатры были вынуждены устроить дополнительные сеансы, по утрам и даже в полночь!

За эту картину режиссёр получил множество наград: от Каннских призов до Оскара. Правда, сам Петри всегда говорил, что «Оскар за лучший иностранный фильм» значил для него гораздо меньшем, чем, например, «Премия Эдгара Аллана По». Таков он – настоящий бунтарь!

«Государство проявляет себя через полицию», – говорил Петри, и тем пояснял концепцию «Следствия». Образ Доктора, великолепно исполненный Джаном Марией Волонте, навечно вошёл в историю кинематографа. «Мы должны контролировать всё!» – кричит он, и что же тут непонятного? Именно так – как говорят, благими намереньями – выстлана дорога маньяков, диктаторов и фашистов. «Город прованялся сексом, извращенцами, садистами, психопатами. И кровь всюду, куда ни глянь!» – полушутя, полусерьёзно констатирует Доктор. Уж он-то знает, всех ему видней! «Молодёжь! Мерзость! Пишут лозунги на стенах», – продолжает наш комиссар. – «Студенты вещают ночи напролёт. Талдычат о революции по телефонам, на фабриках, в классах, в барах. Тратят тысячи галлонов краски, чтобы оскорблять нас! Я скажу, что будет! Мы поставим их мордой к стенке и заставим их выдать зачинщиков!» И, наконец, ещё одна важная сцена, которая удивляет своей силой: пересчёт городских «граффити». «В 1948 мы стёрли две тысячи лозунгов в честь Сталина, пятьдесят за Ленина и более тысячи за Тольятти. Тридцать за маршала Тито. Триста набрал дуче. И четыреста одиннадцать – Килро̀й. Через восемь лет, согласно официальным данным, Сталин снизился до сотни. Колоссальное падение. А Тольятти так и остался на тысяче. В пятьдесят восьмом сотню набрал Хрущёв, триста один взял Мао Цзэдун и появилось более пяти сотен лозунгов «Долой Сталина!» Это было приказано не стирать! Неофициально, разумеется. В прошлом году Мао поднялся до трёх тысяч, Хо Ши Мин получил десять тысяч, Че Гевара – около тысячи. Лозунгов против полиции – сто пятьдесят. И новое имя – два лозунга за какого-то маркиза де Сада». Как говорил Петри: «Я против цензуры».

Так поблагодарим же его за ту правду, которую он нам поведал! А ещё больше за ту красоту, которую он нам подарил! Бог с ним, с Доктором!.. Музыкальность, гармония, дух – вот что в почёте у народа! А именно этим славно «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений».

На сим – всё! До свидания вам, добрые, смелые, умные, прекрасные слушатели!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь