Сатьяджит Рай – режиссёр

Выпуск 124. Добавлен 2016.10.19 18:07

Здравия всем!

На прошлой неделе мы говорили о Сатьяджите Рае-художнике, великом индийском пророке гуманизма по типу Рабиндраната Тагора, но только в кино. Сегодня же мы поговорим о Рае-режиссёре, и – поверьте мне – эта история будет не менее интересной.

Ravi ShankarOh Bhagawan

Негоже говорить о режиссуре Сатьяджита Рая, не выяснив, каково это – режиссёрить в Индии. Как там обстоит кинематографическое дело? Что это такое – индийское кино? И почему Сатьяджит Рай стал народным героем и реформатором всего киноискусства – вернее, всей киноиндустрии – этой дивной восточной страны?

Обратимся к статистике! Критик Соболев объясняет: «В 1975 году Индия, создав 435 художественных фильмов, сохраняла первое место в мире по кинопроизводству. Она опережает Японию и далеко обогнала США, Италию, Францию и другие страны с развитой кинематографией. Отметим, кроме того, что средняя длина индийского фильма около 4700 метров, то есть чуть не вдвое больше стандартной. Почти треть из этих 435 фильмов – цветные. 123 сняты на языке хинди, 77 – на тамили, 71 – на телугу и т. д. – всего на 17 языках основных народностей этой страны». Итак, в Индии – вплоть до сегодня – снимается огромное число фильмов, больше тысячи в год. Страна эта многоязычная, вот и фильмы снимаются на разных языках, на каких-то больше, а на каких-то меньше. Индийским фильмам присущ беспощадный хронометраж (чем дольше, тем и лучше), в них танцуют и поют, это красочные и динамичные фильмы, деньги текут рекой… И, разумеется, у нас, европейцев, возникает резонный вопрос: а что в этом самом индийском кино есть такого ценного, кроме – а ну-ка, все вместе! – «Джимми, Джимми, ача, ача», кроме всей этой умом непонятной восточной экзотики? «Три идиота», «Меня зовут Кхан», «Император», «Лагаан» – даже звучит, как песня! Индия постоянно выдаёт кино, которое у нас принято считать если не «странным», то, по крайней мере, «экзотическим» и «нетрадиционным». Хотя, вы задумайтесь, понятие экзотики и традиции – это же просто условность нашего места обитания. Вполне логично предположить, что для индийцев, которые валом валят на тех же «Трёх идиотов», в таких фильмах нет ничего «странного».

В силу ряда причин, самое известное место по созданию индийского кино – Болливуд (город Мумбаи). Там, в основном, снимают фильмы на языке хинди. Но в Индии есть и много других – как сообщает Википедия – киноиндустрий: Колливуд, Толливуд, калькуттские студии… Короче, сколько языков – столько и студий. Есть фильмы на языке панджаби, урду, тамильском, английском, телугу… Да, во времена немого кино всё было куда проще, не то что теперь! И вот так вышло, что вся индийская киноиндустрия – развитая, одна из самых мощных в мире – очень и очень низкопробна по качеству. Понятно, что так везде! Большая часть голливудского кино – это же просто мусор! Индийские фильмы тут не исключение. Они – как сообщают независимые наблюдатели – чаще всего однотипны, примитивны и совершенно, на 100 %, без всяких сомнений предсказуемы. Послушайте, что писал Сатьяджит Рай в далёком 1971 году (на самом деле, с тех пор произошли некоторые сдвиги в лучшую сторону, но незначительные): «Составные части среднего фильма на хинди хорошо известны: цветная плёнка (предпочтительно «истмен»); штук семь-восемь песен, исполненных голосами, которые все знают и любят; сольный или групповой танец (чем ритмичнее, тем лучше); плохая девушка – хорошая девушка; плохой юноша – хороший юноша; роман – но без поцелуев; слёзы, грубый хохот, ссоры, погоня, мелодрама; герои, которые существуют в социальном вакууме; жилища, которых не найти вне стен павильонов; съёмки натуры в Кулу, Манали, Ути, Кашмире, Лондоне, Париже, Гонконге, Токио… Да что там говорить? Посмотрите любые три фильма на хинди, и в двух из них вы обнаружите только что перечисленное. Это как свод классических девяти канонов, доведённых до полного абсурда».

Paul Simon – That’s Why God Made Movies

До Сатьяджита Рая – то есть, до 1955 года – ситуация была настолько плачевной, что – как говорит сам режиссёр и многие другие знатоки дела – можно было назвать лишь некоторые удачные моменты в том или же ином индийском фильме, но нельзя было назвать ни одного по-настоящему оригинального и независимого кино, снятого на индийские деньги, с индийскими актёрами, по индийскому сценарию. Все фильмы были похожи, все фильмы были примитивны, все фильмы были предсказуемы. Складывалось ощущение, что всё индийское кино снимается одним человеком по одному и тому же шаблону. Не было – и тут всем встать – автора в буквальном смысле этого слова, режиссёра, который бы заявил о себе фильмом, лишённым каких бы то ни было традиций, привычных индийских клише. Фильмом, где бы ни пели и ни танцевали. Таким фильмом стала «Песнь дороги» Сатьяджита Рая. Потому-то она и произвела шок на европейцев и американцев. «Как?.. Разве в Индии снимают такое кино?» – поражались все, кто выходил из кинотеатров. Рай не просто снял авторское кино. Его фильм – вот так грубо, без извинений, за раз – перечеркнул все условности болливудской традиции. Нате вам серьёзное кино, поражающее сценарием, режиссурой, красотами природы и даже игрой непрофессиональных актёров! И это без всяких предупреждений! Израильский режиссёр Амос Гитай сказал коротко, точно и ясно: «Индийская кинематография не существует для одного только Болливуда. Калькутта принадлежит Сатьяджиту Раю». Именно там обосновался Рай и некоторые другие режиссёры, которым «обрыдли» болливудские «ачи». Они хотели другого кино, искреннего и волнующего не песнями-плясками, но своей правдой и силой. Верно пишет Вайсфельд-патриот, что то, что сделал Сатьяджит Рай и его коллеги было «тем же самым, что в своё время сделали неореалисты в Италии». Они отказались от пошлости и глупости в угоду реальности и драматургии. Наш Чухрай – ещё давно – писал: «Имя индийского режиссёра Сатьяджита Рая стало известным в мировом кинематографе именно потому, что ему принадлежит особая роль в утверждении подлинного национального индийского киноискусства. Рай безусловно вырос на лучших традициях индийского искусства. Но он впитал в себя и лучшие достижения мирового кинематографа! Так что именно органичное сочетание национального и интернационального сделало его режиссёром мирового класса… Творчество Рая уже много лет находится в фокусе внимания индийской и мировой критики. Многие готовы причислить его к разряду классиков. Несомненно одно: Рай является основоположником бенгальской школы кино, наиболее значительного явления в кинематографе современной Индии».

Hemanta Kumar – Mone Ki Dwidha

Как заметил Линдсей Андерсон – известный британский режиссёр – Рая следует называть не индийцем, а бенгальцем. Разница тут огромна.

Бенгалия – спасибо, капитан Очевидность! – это земля, населённая бенгальцами, народом, говорящим преимущественно на бенгальском языке. Одна часть Бенгалии – Западная – принадлежит Индии и расположена на востоке этой страны. А другая – Восточная – это нынешний Бангладеш. Бенгалия была разделена по многим причинам, но главная – это религия. Западная Бенгалия – индуистская, а Восточная – исламская. Известно, что Бенгалию, ещё во времена британского владычества в Индии, пытались разделить англичане. Пытались – да не выпытались. Что индуисты, что мусульмане, весь народ выступил против этого разделения, не допустив дележа Бенгалии. Но в середине прошлого века – когда Индия обрела независимость – регион окончательно разделили на две половины. Такой Бенгалия остаётся и по сей день – разделённой.

И вот ситуация – по крайней мере для кинематографа – не самая лучшая. Беда в том, что политические отношения между Индией и Пакистаном (Пакистан до 1975 года владел Восточной Бенгалией) были – и, так кажется, что всё ещё остаются – крайне напряжёнными. Начиная с 1965 года, Пакистан официально запретил показ индийских фильмов! Дескать, слишком вредные, противоречат нормам морали. Правда, пиратские копии «Джимми, Джимми» гуляли по рукам не переставая. Но это «Джимми, Джимми»! А что же делать режиссёру из Западной Бенгалии, которому стало некуда продавать свои фильмы? Поясняем. Сатьяджит Рай рассказывает: «Мы снимаем фильмы на бенгальском языке. В Бомбее их снимают на хинди, а в Мадрасе – либо на хинди, либо на одном из пяти южноиндийских языков. Бенгальский язык понимают примерно 15 процентов всего населения Индии, что сильно сужает рынок сбыта для наших фильмов. Подсчитано, что если бенгальский фильм будет стоить свыше 150 000 рупий (10 000 фунтов), то в девяти случаях из десяти он себя не оправдает. Фильм же на хинди может стоить в шесть раз дороже и тем не менее быть рентабельным. Как следствие этого, капиталы, вкладываемые в постановку фильмов на бенгальском языке, очень ограничены и предоставляются с осторожностью… Из общего числа зрителей, посещающих кинотеатры нашего штата, грамотны только 20 процентов. Жан Ренуар заметил однажды, что только понятливость и восприимчивость французской публики сделали возможным полный переворот во французском кинематографе тридцатых годов. В Бенгалии же аудитория, способная воспринять и поддержать по-настоящему серьёзный фильм, настолько мала, что можно гарантировать рентабельность не более чем двухчастевого фильма. И если кто-нибудь отваживается снять фильм для подобного меньшинства, он делает это исключительно из любви к искусству. В действительности же никто из режиссёров не в состоянии себе это позволить – тут же приклеят ярлык элитарности, и дни его в кинематографе будут сочтены. Очевидно, что если этот режиссёр собирается и дальше зарабатывать на хлеб, ему придётся добиваться признания более широкой аудитории». А после того, как Пакистан запретил индийское кино, рассказывает Рай, половина его аудитории, говорящей на бенгальском языке, просто отпала. И вот в таких спартанских – нет, индийских – условиях Раю приходилось работать почти на протяжении всей своей карьеры. Он добился успеха – общемирового! – снимая кино для малюсенькой такой аудитории, для одного индийского штата. Результат – мы, в Украине, России, Франции, США, Бразилии и даже на Ямайке смотрим его фильмы, понимаем их, любим их и считаем своими! Всё это удивительно!.. И при этом известно, что Рая – до самой смерти, представляете? – уважали в Бенгалии, но в Индии как-то не замечали. Вот поэтому и говорят, что он был бенгальцем! Жил и трудился для своего народа. В общем, классический герой из повести Максима Горького! На сайте Рая пишут: «Рай снимал свои фильмы на бенгальском языке, на котором говорят в восточном штате Индии – Западной Бенгалии. Тем не менее, его фильмы представляют всеобщий интерес. Они о вещах, которые понятны любому человеку – отношениях, эмоциях, борьбе, конфликтах, радостях и печалях». А кто-то сказал просто прекрасно: «Сатьяджит Рей почти никогда не работал вне Бенгалии… Он был замкнут на своём бенгальском материале, даже тогда, когда снимал при содействии французов («Избавление» и «Ветви одного дерева») или переносил чужеземный сюжет («Враг народа» Генрика Ибсена) на индусскую почву. Тагоровская художественная формула о «доме и мире» – о том, что, долго странствуя по свету, всё равно возвращаешься домой, где и находишь искомую истину, – была для Сатьяджита Рея духовной формулой жизни».

Gonzales – Home Movies

Мы уже не раз говорили: Рай взял лучшее, что было в индийском кинематографе, смешал это с лучшим, что было в мировом кино – и начал снимать. Его вдохновляли самые разные режиссёры. Известно, что он души ни чаял в Куросаве, и специально съездил в Японию, чтобы там с ним встретиться. Куросава и Рай – режиссёры одного пошива: гуманисты-правдолюбы-классики, которые никогда не выйдут из моды, всегда будут считаться великими. Но были у Рая и другие кумиры. Чухрай пишет такое: «Сам Рай говорил, что учился у Эйзенштейна и Пудовкина». А вот – действительно сам Рай: «Интервьюеры любят задавать мне такой вопрос: «Кто оказал наибольшее влияние на ваше творчество?» Десять лет назад у меня всегда были наготове три-четыре имени, которых, как я чувствовал, интервьюер заранее ожидал. Например, Флаэрти, Ренуар, Донской. Флаэрти – потому что он снимал фильмы о простом народе; Ренуар – потому что он был гуманистом и снял свою «Реку» в Калькутте за два года до «Песни дороги»; Донской – потому что он снял трилогию Горького, столь напоминающую мою «Песнь». Через некоторое время мне надоел понимающий кивок интервьюера. Поэтому я стал называть классических санскритских драматургов и немецких композиторов XVIII века. Иногда для разнообразия я упоминаю автора книги, по которой сделан тот или иной обсуждаемый фильм».

J. S. Bach – Wir Christenleut BWV 612

О трудоспособности Сатьяджита Рая ходили легенды. Он сам писал сценарий, режиссировал кино, был оператором и монтажёром, выбирал декорации, писал музыку, работал с актёрами. Он не только участвовал во всех процессах кинопроизводства, как, по идее, должен делать любой ответственный режиссёр, но работал над ними, был одновременно и тем, и этим, и другим, занимался четырьмя-семью профессиями одновременно. Он даже афиши для своих фильмов рисовал (тут сказалось рекламное прошлое Сатьяджита Рая)! В общем, реально многорукий Шива! Один интервьюер как-то сказал Раю: «Вы не просто режиссёр, вы настоящий фильммейкер!» А Рай не смутился: «Да, фильммейкер. Это даже в моём удостоверении написано. Un auteur!» Соболев пишет: «Работа Рая над фильмом не ограничивается сценографией и режиссурой, он не только контролирует, но и непосредственно участвует в создании музыки, декораций, в монтаже, редактировании, съёмках и т. д. Подбор им исполнителей, чаще всего, непрофессиональных актёров, «натурщиков», как иногда говорят, всегда поражает своей точностью. В этом отношении Рай создаёт, если воспользоваться европейским термином, авторское кино».

Ещё говорят о том, что Рай любил импровизировать на съёмочной площадке, менял кое-что в сценарии, прислушивался к актёрам и побуждал их целиком отдаваться киноискусству. Рай говорил: «В моих сценариях всегда остаётся пространство для импровизации, особенно если подразумеваются натурные съёмки. У меня часто появляются новые идеи. Меняется погода, поднимается ветер, небо затягивает облаками, – и я делаю что-то, чего не было в сценарии. Я постоянно нахожу новые ракурсы съёмки». Он не снимал больше двух-трёх дублей, никогда не грызся с актёрами, как это делают некоторые режиссёры. Он был – истина, опять же, проста – хорошим и трудолюбивым человеком.

А важнее всего то, что Рай любил кино. Любовь – это всегда камень, на котором всё держится. Если его нет, если фундамент отсутствует, то и дело человека, без любви, становится шатким и недолговечным. Вот что говорил Рай: «Я люблю каждый этап рождения фильма, не только съёмки. Меня очень увлекает поиск сюжета, нравится превращать сюжет в сценарий. Я сам подбираю актёров. Люди просто приходят ко мне домой. Обычно я беру у них фотографию, записываю имя, адрес, данные. И, наконец, я получаю удовольствие от дизайна костюмов, сажусь с художником-постановщиком, и мы решаем, какой реквизит будем использовать. Прекрасен и процесс съёмок, несмотря на все внештатные ситуации.  Но самое лучшее – это сидеть за «Мовиолой» и монтировать, когда произведение почти готово. А ещё я сам подбираю музыку. И это тоже чудесно».

Van Morrison – I Can’t Stop Loving You

Послушаем, что Рай говорит о сценарном деле, об операторском искусстве и о работе с актёрами.

«Я начал писать сценарии в качестве хобби», – говорит он. – «Когда я сочиняю историю, когда я пишу сценарий, то всегда рассказываю о том, что мне известно. Или беру информацию из самых первых рук. Я не пишу о девятнадцатом веке, о том, чего не знаю… Я – сценарист всех моих фильмов. Но многие мои сценарии основаны на значительно переработанных сюжетах или романах». В общем, как говорил Джим Джармуш: «Я не представляю, как режиссёр может снимать кино не по своему сценарию. Это противоестественно».

Рай продолжает рассказывать: «Все мои сценарии визуальны. Это не письменные документы, которые можно откопировать и раздать членам группы. Это лишь небольшие рисунки с комментариями и заметки по поводу диалогов и движений камеры. Раз мы не создаём литературное произведение, зачем тратить силы на слова? Лишь когда встаёт вопрос публикации, приходится изобретать форму, которая отчасти напоминает роман, отчасти драму. Но я никогда не тратил времени на то, чтобы сценарий был литературным. Я получил художественное образование, делал иллюстрации. Но я не единственный, кто так работает. Однажды я видел сценарий Куросавы, – он выглядел точно как мой. Я знаю и других режиссёров, использующих визуальную форму». И ещё: «Все привыкли к традиционному голливудскому способу создания сценария, а мой метод – особенный. Поэтому мне было очень сложно найти деньги на первый фильм: сам вид моего сценария пугал продюсеров. Продюсеры хотят знать, о чём история. Но так уж вышло, что в «Песне дороги» самое значимое – это визуальный ряд, какие-то вещи, невыразимые словами. Когда я обнаружил, что для продюсеров это не выглядит убедительным, я создал альбом рисунков. Рассказывая историю, я показывал им рисунки: «Вот как это должно выглядеть. А вот что произойдёт». Но и это не сработало. И только успех первого фильма помог мне в будущем. С этого момента я стал свободен делать всё, что мне нравится».

Ocean Colour Scene – Free My Name

Рай – оператор. «Последние пятнадцать лет», – рассказывает он, – «я сам работаю за камерой. Не то чтобы я не доверял своим операторам, но лучшее представление об игре актёров получаешь, когда смотришь через объектив. И ещё, работая с непрофессионалами (неактёрами или только начинающими актёрами), я заметил, что они лучше чувствуют себя, когда не видят моего лица. Я не смотрю на них. А когда они лучше себя чувствуют, они более расслаблены. Теперь я работаю со вторым оператором». И так: «Мы с оператором много времени проводим в обсуждениях, но к этому моменту у меня уже всегда есть образ того, что должно получиться. Всё оговаривается заранее – если это цветной фильм, то все цветовые схемы, каждая деталь костюма. Я даже сам покупаю ткани».

А так Рай работал с актёрами: «Актёрам всегда хочется обсудить фильм, и я не возражаю. Я работал с актёрами, которым обязательно надо понимать все мотивации и так далее. Мне бы не хотелось обманывать их ожидания. Обычно, когда сценарий закончен, собираются исполнители главных ролей. Я читаю сценарий вслух. В процессе чтения я сам разыгрываю различные роли. Конечно, позднее, перед съёмками, мы обсуждаем фильм, потому что только режиссёр имеет полное представление о нём. Я веду их, расставляя нужные акценты. Так мы достигаем баланса и нужного ритма».

В общем, все эти нюансы в работе Рая должны убедить вас в том, что создание фильма – это огромный труд, а создание фильма авторского – труд титанический. И если учесть, что Рай снял более тридцати фильмов, половина из которых считаются классическими, не остаётся никаких вопросов – Рай был гением. Ему удавалось снимать качественное, умное и красивое кино о таких вещах, которые всегда будут котироваться в народе: мир, война, любовь, дружба, семья, человеческие отношения и так далее. Поэтому Сатьяджита Рая часто сравнивают с Тагором и Диккенсом, великими писателями-гуманистами. Он и в жизни был таким человеком, вызывающим уважение и любовь. Вот, например, его слова: «Я не против того, чтобы отдохнуть на протяжении трёх или четырёх месяцев после съёмок, но, понимаете, я должен продолжать снимать кино ради моей команды, которая просто-напросто ждёт следующего фильма, потому что у них нет фиксированной зарплаты». Не зря Конфуций, отвечая на вопросы журналистов, сказал: «Если вы ищите благородного мужа, тогда езжайте в Бенгалию, чтобы познакомиться с Сатьяджитом Раем».

Kate Rusby – The Goodman

Многое, безмерно многое произошло с Сатьяджитом Раем за его режиссёрскую карьеру. Его звали в Голливуд. Один раз – для создания индийского варианта «Анны Карениной». Но Рай ответил отказом. Другой – для съёмок фильма «The Alien», по сценарию самого режиссёра. На главные роли вызвались Марлон Брандо и Питер Селлерс, всё было очень серьёзно. Но в какой-то момент Рай узнал, что к его сценарию – конечно же, без его разрешения – приписали ещё одного автора. Да и вообще, студия «Columbia Pictures» занялась разработкой картины без согласия режиссёра, работала за его спиной. Рай, как пишут в газетах, окончательно разочаровался в Голливуде и уехал обратно в Бенгалию. И хорошо! Посмотрите только, что случилось с Паком Чхан Уком или Джун Хо-Боном, когда они взялись снимать голливудское кино! Пора уже нам – именно зрителям – понять, что американские деньги, американские студии и американские актёры – это то, без чего вполне можно обойтись. А то все привыкли к голливудским фильмам (по крайней мере, в наших краях), и часто фильмы азиатские или же африканские воспринимают с каким-то недоверием, мол, «оно ж там непонятное, нетипичное, скучное». Ложь. Пошлость. Ерунда. Фильмы Хаяо Миядзаки, Такеши Китано, тех же Уков и Бонов, Раев и Куросав – всё это аж словами не передать как интересно! А «вылизанный» стиль многих американских картин – это и вообще – как часто пишут прогрессивные критики – «прошлый век», «отсталое искусство». Вот Япония, Мексика, Бразилия или Южная Корея – там снимается по-настоящему современное кино, а Голливуд… Голливуд – это так, просто традиция, изжившая себя. Как мы считаем, в таком революционном панковском подходе есть соль. Пора уже кинематографу – мировому кинематографу! – обновиться. Было бы здорово, если бы условия игры изменились, и в наших кинотеатрах – на равных правах со «Смурфиками 4» и «Паронормальным явлением 7» – показывали азиатское, южноамериканское или венгерское кино. И вообще – не только современные фильмы, но и классику. Уверен, такое время уже не за горами… Сколько можно кормить публику перезапуском франшиз и фильмами о супергероях и компьютерных играх? Новые идеи, новое виденье, новые фильмы – всё это может прийти, только если будут новые люди. И Голливуд их всячески ищет! Зазывает Чжанов Имоу или Дени Вильнёвов снимать блокбастеры. «Голливуд – не дурак», – пишет Геннадий Бросько, – «он нуждается в свежей крови». И вот до сих пор ходят слухи о том, что «Пришелец» Стивена Спилберга – между прочим, мегакассовый фильм! – был основан на сценарии Сатьяджита Рая «The Alien». Сам Рай – опять же, так пишут – уверен, что без его сценария этого фильма никогда бы не было. А Спилберг парирует: «Я был ещё школьником, когда этот сценарий уже крутился в Голливуде!»

Мораль такова – не бойтесь неголливудских фильмов. Приучайте себя к неголливудскому кино. Зачем? А потому что мировой кинематограф точно также интересен – а может даже и лучше – фабричного продукта из Голливуда. Убедиться в этом вы должны сами. И начать можете с фильмов Сатьяджита Рая. Будет самое оно!

На такой оптимистичной ноте мы закончим рассказ о Сатьяджите Рае-режиссёре. До новых встреч!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь