Самурай

Выпуск 174. Добавлен 2017.10.04 14:32

Здравия всем!

Сегодня мы поговорим о том, как родилась легенда. «Самурай» Жан-Пьера Мельвиля.

Pretenders – Samurai

«Самурай» – французская кинолента 1967 года с Аленом Делоном в главной роли – признаётся самым знаменитым фильмом Мельвиля. О «Самурае» написано больше, чем обо всех прочих мельвилевских картинах вместе взятых. «Самурай» повлиял на развитие кинематографа; его называют «синефильской драгоценностью» и «главным достижением французского классика гангстерского кино»; у этого фильма множество фанатов по всему миру; его изучают, как какую-нибудь картину XVIII века, пишут книги и выступают с лекциями. Вот что говорят умные люди: ««Самурай» – это первый в истории фильм о киллере». А вот сам Мельвиль: «Это фильм о шизофренике, снятый параноиком». А вот – режиссёр Джон Ву, который – будучи поклонником Мельвиля – знает о самураях всё: «Это – гангстерское кино, снятое джентльменом». И ещё критик Михаил Трофименков: ««Самурай» – это загадочный иероглиф, это неопознанный летающий объект».

«Самурай» Мельвиля – это – как мы любим говорить – киноманское кино, фильм, предназначенный для тех, кто понимает и любит искусство кинематографа. Обычному зрителю «Самурай» может показаться скучной и устаревшей картиной, как это часто бывает с классическими произведениями искусства. Но если вдуматься в «Самурая», если распознать его красоту и уловить мысль режиссёра – ох, как же эта мысль прекрасна и умна! – то Вы будете «Самураем» зачарованы и поражены. Фильмы Мельвиля, Ланга, Бунюэля, Хичкока, Рая, Карне, Мурнау, Уэллса, Леоне, Клера, Дрейера, Кьюкора – это совершенная красота, красота утончённая и изысканная, для тех, кто способен ею насладиться в качестве – не то чтобы профессионального, но всё же – эксперта. Для того, чтобы «Самурай» и подобные ему фильмы раскрывались перед Вами во всей красе необходима серьёзная интеллектуальная подготовка – «Игрой престолов» тут не ограничишься, нужно иметь нюх и опыт в кино. Так что если «Самурай» Вам не понравится – Вы его не корите, дайте ему второй, третий, четвёртый, да хоть ещё и пятый шанс, но всё-таки оцените его по достоинству, раскусите мельвилевский шедевр. Не зря же этот фильм повлиял на стольких режиссёров и расползся – в качестве цитат и отсылок – по десяткам прочих кинокартин! И «Пёс-призрак: Путь самурая» Джима Джармуша, и «Водитель» Уолтера Хилла, и «Драйв» Николаса Рефна – у этих картин один и тот же предок – «Самурай» Жан-Пьера Мельвиля. «Пёс-призрак» Джармуша так и вообще построен на то же самой концепции, в той же самой атмосфере; и сюжеты фильмов похожи! Хотя, разумеется, джармушевский стиль во многом отличается от стиля мельвилевского. И речь тут не идёт о каком-то воровстве или копировании – Джармуш ворует особенным, творческим образом. Он вдохновлялся Мельвилем, эстетикой его фильмов, темами его творчества, как вдохновлялись Скорсезе и Тарантино. Просто «Самурай» – это лучшее.

Dr. Feelgood – Best In The World

Вот, например, что рассказывает китаец Джон Ву, который всё своё творчество построил на творчестве Мельвиля: «Когда «Самурай» был выпущен в китайский прокат, то произвёл такое колоссальное впечатление на молодёжь, что весь наш образ жизни начал меняться. До «Самурая» мы увлекались Клиффом Ричардом, Элвисом Пресли, ну и фильмами о боевых искусствах. Жизнь казалась простой и лёгкой. И вдруг – «Самурай» с Аленом Делоном!.. Этот фильм повлиял даже на моду. Вот я, например, был хиппи, носил длинные волосы… Но как только я посмотрел «Самурая» Мельвиля, тут же коротко подстригся, чтобы стать похожим на Делона, и начал носить белые рубашки и чёрные галстуки». Как видите, влияние мельвилевского фильма на лицо. И вот сам Мельвиль: «Иногда приходится читать (особенно в критических отзывах на моего «Самурая» и «Армию теней»): «Мельвиль обрессонился». Простите меня, но это Брессон омельвилился, и уже очень давно!.. Между прочим, Робер Брессон не стал отпираться, когда Андре Базен однажды спросил его напрямую, не повлиял ли я на него. Но сейчас об этом уже забыли».

В общем, как Вы уже наверняка поняли, престиж «Самурая» неизменно высок повсюду: и в Пекине, и в Рио-де-Жанейро, и на Камчатке, и в Ивано-Франковске. Осталось только одно – выяснить почему так.

Matthews Southern Comfort – Tell Me Why

Конечно, все ниточки «Самурая» сходятся на Алене Делоне. Мельвиль изначально думал только о нём, писал роль под него, и сегодня поголовное большинство критиков считает, что делоновское амплуа «одинокого самурая» и «загнанного зверя» в фильме Мельвиля определило звёздный статус актёра на многие годы вперёд. К середине шестидесятых годов Делон уже был европейской звездой, но Мельвиль, пригласив актёра-красавца на роль убийцы Жефа Костелло, превратил Делона в мифического героя и придал ему статус живой легенды. И как Мельвиль сотрудничал с Жан-Полем Бельмондо, сняв актёра в трёх фильмах – «Леоне Морене, священнике», «Стукаче» и «Старшем Фершо», – так и с Делоном режиссёр поработал трижды: в «Самурае», «Красном круге» и «Шпике».

Интересно знать, что дружба актёра и режиссёра завязалась не сразу. Мельвиль, ещё давеча, пригласил Делона сняться в его картине, однако Делон ответил режиссёру в письменной форме, поясняя, что его ожидает крайне успешная международная карьера и что у него нет времени сниматься у Мельвиля. Мельвиль, конечно, обиделся… По прошествии некоторого времени они пересеклись на каком-то мероприятии и решили позабыть о былых разногласиях, придя к выводу, что вышел конфуз и взаимная «непонимайка». Мельвиль сказал Делону, что у него имеется сценарий, написанный под Делона. Делон заинтересовался. Дальше – Мельвиль: «Сценарий «Самурая» – ещё давным-давно, в 1963 году – был написан специально под Алена Делона. Он захотел, чтобы я немедленно его ему прочитал. Читали у него дома. Упёршись локтями в колени, закрыв рукавами глаза, Ален слушал не шевелясь – и вдруг поднял голову, посмотрел на часы и перебил меня: «Вы читаете семь с половиной минут, и до сих пор не было ни одной строчки диалогов. Мне этого достаточно. Я согласен. Как называется фильм?» ««Самурай»», – ответил я. Не говоря ни слова, он встал и поманил меня за собой. Мы вошли в его спальню: там была только кожаная кровать, а на стене – копьё, меч и кинжал самурая!»

Lisa Gerrard – Sword Of The Samurai

Делон с ролью Жефа Костелло в «Самурае» справился на отлично. Пишут: «Ален Делон в этом фильме невероятно элегантен». А вот Жан-Пьер Жанкола: «Фильм «Самурай» дал Делону возможность отшлифовать под руководством Мельвиля персонаж холодный, жёсткий, отточенный как лезвие. Персонаж, ставший его эмблемой настолько, что критики всегда упоминают о нём: «Ален Делон верен своему образу одинокого волка, гордого борца, верного в дружбе самурая…»» Сам Делон говорит о том, что Жеф Костелло – это, на самом деле, Жан-Пьер Мельвиль. Вот: «Всё сделано Жан-Пьером, я вылеплен им. Жеф Костелло носит часы на правой руке. Как Жан-Пьер. Шляпа тоже мельвилевская. Мой напряжённый взгляд – это опять взгляд Жан-Пьера. Я сразу схватывал то, что он хотел показать. Дар актёра – в умении быть хамелеоном и менять краски, интонации в зависимости от того, что от него добиваются». Мельвиль отвечает Делону взаимностью: «На площадке между мной и Делоном возникает удивительное взаимопонимание. Однако у всего на свете есть цена, и цена работы с этим актёром – то, что приходится иметь дело с его необычайно сложным характером. Но наше взаимопонимание, наша сопричастность усиливаются за счёт того, что у него очень насыщенная жизнь (и до какой степени!) и он не всегда доступен (по крайней мере для моих фильмов)». Ещё Мельвиль называл Делона «великим самураем киноэкрана» и дал ему, вероятно, самую запоминающуюся характеристику: «Алену Делону свойственно проявлять садизм в отношении других людей и быть мазохистом в отношении самого себя». При этом стоит помнить, что и Мельвиль не был лапочкой – он тоже человек непростого характера. Так что дружба Мельвиля и Делона – непонятно только, человеческая дружба или профессиональная – была основана на взаимном уважении актёра и режиссёра: Делон считал Мельвиля «великим французским режиссёром, который знает про кино всё», а Мельвиль находил Делона «потрясающим актёром, который всегда знает как нужно играть». Вот ещё слова Делона: «Мельвиль – совершенный тип режиссёра. В своих сценариях он фиксировал всё – от «А» до «Я». Он был также продюсером, монтажёром, занимался музыкой к фильмам. Съёмки велись на его студии на улице Женнер. Даже свет в «Самурае» поставлен им. Он пояснял оператору Анри Декаэ, чего добивается. Декаэ был великим оператором на службе мельвилевского кино. Мельвиль хотел, чтобы его фильм был снят, как чёрно-белое кино в цвете! И действительно кажется, будто бы «Самурай» – это чёрно-белый фильм. В нём присутствует доминанта серого и синего цветов, Мельвиль убирал всё красное. Это давало ему нужный блеклый цвет».

Но с другой стороны, находятся и те, кто критикует актёрскую игру Делона в «Самурае». Мол, да разве это можно назвать великой игрой, когда Делон, закутавшись в плащ, напялив шляпу и натянув перчатки, весь фильм ходит с кислым лицом и произносит не более трёх фраз за пять минут экранного времени? Мол, не будь он таким красивым, никто бы и не говорил о делоновских образах и делоновских типажах. В этой связи ценен комментарий Брижит Бардо, которая сказала о Делоне следующее: «Ну, красивый, и что дальше? Мой комод от Людовика XIV тоже красивый». Так оно или нет – решайте сами. Лично нам актёрская игра Делона по душе.

Joe Cocker – You Are So Beautiful

Сюжет «Самурая» Мельвиля с одной стороны прост, а с другой – сложен. Начнём с простого.

Главный герой – человек-загадка, убийца по найму Жеф Костелло. Он не задаёт вопросов. Он не даёт ответов. Он вообще редко говорит. Костелло – человек действия, настоящий профессионал, неуловимый киллер. Убивая, он не оставляет никаких улик, обеспечивая себя надёжным алиби. У него есть отмычка для всех дверей и пистолет на все случаи жизни – точнее, смерти. Сюжет «Самурая» вращается вокруг того, что Жеф получает очередной заказ: убить важную «шишку». Жеф – как всегда – идеально выполняет задачу, но вот незадача – его застукивают на месте преступления. Чернокожая – цвет её кожи важен! – джазовая музыкантша сталкивается с Жефом в коридоре. Они смотрят друг другу в глаза, после чего, не проронив ни слова, убийца молча уходит. И тут начинается! Полицейские гребут десятки людей, Жеф – в списке подозреваемых. Его судьба решится в тот момент, когда музыкантша – пианистка по имени Валери – опознает в нём убийцу. Но Валери говорит, что «не знает этого человека, это определённо не он». Жефа отпускают, и всё-таки следователь уверен, что именно он – убийца «шишки». Кроме этого, в истории замешана симпатичная пассия Жефа (её играет вторая жена Делона, Натали), которая прикрывает Костелло, лжесвидетельствуя в его пользу. Есть ещё таинственные работодатели Жефа, его заказчики, которые то хотят Жефа убить, то не хотят. Есть ещё бармен с таким странным взглядом, что вообще удивительно: кто у него берёт выпить. Есть ещё безымянный дед, который сидит в гараже, меняет автомобильные номера и даёт Жефу оружие. Короче говоря, и понять никогда не поймёшь: то ли этот фильм – действительность, то ли – сплошное надувательство; то ли реальная история, то ли выдумка, жанровое кино от начала и до конца. Всё время кажется, что действие «Самурая» развалится и трансмутирует в сюрреалистичную пьесу, лишённую какого-либо смысла, морали и логики. Взять хотя бы Валери, которая играет в этом фильме непонятную роль. Вообще, недосказанность в поздних мельвилевских картинах – это такой режиссёрский трюк, отличительный признак стиля Мельвиля. Режиссёр говорит: «Жеф Костелло встречает свою Смерть, чёрную женщину в белых одеждах». И сразу начинаешь думать: Валери – обычная пианистка или посланница смерти? Этот фильм может быть чем угодно, его можно трактовать и в качестве необъяснимой мельвилевской фантазии, эдакой гангстерской двусмысленной притчи, и в качестве обыкновенного фильма об убийце и полицейских, что его ловят. Этим «Самурай» и глубок: у него несколько пластов. И в каждом из них – Жеф Костелло.

Тем не менее, Мельвиль даёт подсказку: «Я никогда не стремился к реализму. Я не желаю, чтобы время действия моих фильмов было узнаваемым, чтобы зритель мог догадаться о какой эпохе идёт речь. Вот почему в «Самурае» мои женщины не носят мини-юбок, а мужчины одевают шляпы. Меня не интересует реализм. Все мои фильмы – это фантастика. Я же не документалист. Фильм – это прежде всего мечта, и абсурдно копировать жизнь, пытаясь её точно воспроизвести на экране». Вот чем так хорош «Самурай»! Этот фильм располагает своей собственной Вселенной, Вселенной Мельвиля.

Traffic – Dear Mr. Fantasy

Собственно, все критики, теоретики кино и даже психологи, которые анализируют «Самурая», говорят в один голос: «С Жефом что-то не так». Пишут, что ««Самурай» – это фильм об одиноком тигре». Мельвиль утверждает, что «Костелло – подбитый волк». И даже придуманный Мельвилем эпиграф «Самурая», взятый им якобы из «Бусидо» – и тот посвящён психологическому портрету Костелло: «Нет одиночества более глубокого, чем одиночество самурая, разве что одиночество тигра в джунглях». Мельвиль, кстати, часто использовал в своих фильмах эпиграфы, которые он приписывал какому-нибудь Будде, а на самом деле – придумывал их сам. Он говорит: «Когда фильм вышел в Японии, они оставили эту якобы цитату из «Бусидо». Никто не заметил, что я её выдумал!» Вот такое он хитрое брехло…

Жан-Пьер Жанкола: ««Самурай» – фильм-эпюр, то есть фильм, отличающийся строгостью линий в обрисовке персонажей. Вся картина выстроена вокруг леденящего образа, воплощённого Аленом Делоном». А вот Мельвиль: «Мне очень хотелось начать эту историю с подробного, я бы даже сказал клинического описания поведения наёмного убийцы, который по определению шизофреник. Прежде чем сесть за сценарий, я прочитал всё, что мог, о шизофрении, одиночестве, замкнутости, молчании, уходе в себя… Помнете Ласнера? Делон в «Самурае» похож на Марселя Эррана в «Детях райка» Марселя Карне, и разница лишь в том, что последний работает сам на себя». И вот так: «Жеф Костелло – не вор и не бандит. Он «чист» в том смысле, что шизофреник не осознаёт, что он преступник, хотя преступником является – и по складу мыслей, и по логике поступков». То бишь с точки зрения Мельвиля Жеф Костелло – в некоторой степени – больной человек, с ним не всё в порядке. Критик Михаил Трофименков поддерживает Мельвиля, утверждая, что Жеф Костелло – «шизофреник и зомби». Особенно впечатлённый темой смерти в фильме Мельвиля, он пишет: «У «самурая» нет и не может быть биографии, его «путь» не имеет никаких социальных или психологических подтекстов. «Заказы», которые он исполняет, должны быть абстрактны, чисты, бессмысленны. Жеф – первый в истории кино убийца, убивающий без страсти мстителя, жестокости садиста, истовости фанатика, корысти душегуба. Он не убийца, он — несущий смерть. «Что вам надо?» – угрюмо спросит хозяин ночного клуба у вошедшего без стука в его кабинет красавца в щегольской шляпе и светлом плаще. «Я пришёл убить вас». Смерть прекрасна, как прекрасен молодой Ален Делон, и немногословна». И так: «Несущий смерть Костелло и сам изначально мёртв. Уже потом, в 1970-80-х годах станет общим местом то, что тот или иной герой, «бледный всадник» Клинта Иствуда, «бешеные псы» Тарантино или резвящиеся на побережье Окинавы якудза из «Сонатины» Такеши Китано, мертвы ещё до начала фильма, а пространство, в котором они действуют, чем бы оно ни прикидывалось, – чистилище. Жеф Костелло и в этом был первым. Принимая приглашение присоединиться к игрокам в карты, он походя бросает: «Я никогда не проигрываю». Эта фраза – не свидетельство его самоуверенности, а констатация факта: он не может проиграть, он может только воссоединиться со смертью, которую терпеливо ждёт. Мертвецы не проигрывают никогда. Но и мертвецы умирают». И наконец: «Жеф умирает, словно священнодействует».

The Dead Brothers – Death Blues

А теперь послушаем Джона Ву: «Костелло в «Самурае» напоминает мне типичного средневекового китайского персонажа, бедного, дикого и безжалостного убийцу, которого наняли убить короля». Но тут же Ву переходит к глубинам мельвилевского кино и тем – с нашей точки зрения – обнаруживает самое важное в «Самурае». Как нам кажется, даже Мельвиль не понимал, что он сделал в этом фильме, какую свечу он зажёг. Лучше всех этой идеей проникся Джармуш, реинкарнировав Костелло в образе многомудрого, справедливого и медитативного самурая в «Псе-призраке». Ву говорит: «Мне нравится, как Мельвилю удалось совместить свою собственную культуру с восточной философией. Именно поэтому гонконгская аудитория настолько восприимчива к его фильмам. Мельвиль часто использовал восточные пословицы в качестве эпиграфов в своих фильмах. Он понимал китайскую философию лучше, чем многие китайцы. Я думаю, что настолько увлечён его фильмами именно потому, что его видение человечества основано на принципах восточной философии. Его персонажи – они же не герои! Они люди. В мире бандитов и гангстеров они придерживаются своеобразного кодекса чести, который напоминает рыцарство. В фильмах Мельвиля чувствуется тонкая грань между добром и злом. Его персонажи непредсказуемы. Вы никогда не знаете, что они собираются сделать в следующую минуту, но их поступки – они всегда больше, чем сама жизнь. И вы не можете использовать какую-нибудь формулу, какие-то моральные стандарты, чтоб подвести под них персонажей Мельвиля».

Jóhann Jóhannsson – Meditation

Джон Ву не успокаивается: «Одна из причин, по которой я обожаю фильмы Мельвиля, заключена в моём увлечении философией экзистенциализма. Я читал много экзистенциальных работ пятидесятых-шестидесятых годов. И для меня фильмы Мельвиля – это экзистенциальное творчество. Вспомните его одиноких и покинутых персонажей: Ива Монтана в «Красном круге», Алена Делона в «Самурае». Никто о них не заботится, никто не знает, кто они. Они – одиночки, обречённые трагические фигуры, окончательно потерянные для всего мира в глубинах своего «Я». Однако кроме экзистенциализма, на Мельвиля повлияла древнегреческая трагедия. Мои персонажи, как и в фильмах Мельвиля, печальны и одиноки, почти никак не связаны с реальностью. Они всегда умирают в конце фильма. Но, несмотря на трагическую судьбу его героев, я не думаю, что Мельвиль был пессимистом. Хотя все эти герои выглядят крутыми и самодостаточными, они всё-таки испытывают эмоции и заботятся друг о друге. Ведь самое замечательное в дружбе то, что вы можете любить человека, совершенно не пытаясь ему об этом сообщить. Вы просто делаете для него всё, что можете сделать. Даже если вы умираете в полном одиночестве, это не важно – вы сделали всё, что могли. Персонажи Мельвиля ведут себя именно так, а из этого я делаю вывод, что он был человеком, который всегда заботился о других».

Tracy Chapman – Be Careful Of My Heart

Да, «Самурай» – сплошная загадка. И далеко не все его хвалят. Вот, скажем, критик Серж Даней писал так: «С таким же успехом Мельвиль мог бы снимать рекламные ролики дождевых плащей». С его точки зрения в фильме нет ничего, кроме скучно-бродящего Алена Делона в плаще. Но мы не можем согласиться с Данеем. Дело в другом. Стиль Мельвиля – не каждому по зубам и не каждому по сердцу. Один критик написал: «Этот фильм – снежная королева мирового кинематографа». И вот ещё: «И повествование «Самурая», и визуальный ряд – всё в этом фильме спартанское». И так: ««Самурай» – ни что иное, как сновидение с его собственной навязчивой и причудливой логикой. Эта картина безжизненна, худа и опасна, точно как и её герой». Всё дело – в стиле Мельвиля. Если Вы спросите наше мнение, скажем: по-настоящему этот стиль стал невыносим в трёх последних работах мастера: «Армии теней», «Красном круге» и «Шпике». Мельвиль в своей карьере словно бы двигался от точки «А» к точке «В». Под точкой «А» мы понимаем обыкновенное жанровое кино в стиле Ланга или Хичкока. А под точкой «В» – мир мельвилевского бездействия, безсюжетности, без-вообще-ничего. И вот «Самурай» – это точка «Б», которая расположена строго посередине между пространством типичного фильма и фильма абстрактного. После «Самурая» фильмы Мельвиля совершенно расползлись, потеряли хребет, некую философско-идейную основу, которая чувствуется в «Самурае», но которой нет в «Армии теней». Трофименков пишет так: ««Самурай» – это кинокартина об убийце-перфекционисте, снятая перфекционистом-режиссёром. Гангстерская трагедия, построенная на бергмановских крупных планах. Шедевр, невыносимо медленный и молчаливый, но столь же невыносимый по степени концентрации саспенса». В «Самурае» мельвилевские ингредиенты сошлись в нужных пропорциях, а степень абстрактности оставалась в допустимых нормах, однако потом Мельвиля совершенно засосало в чёрную дыру «анти-кино», фильмов, которые, как мы считаем, крайне утомительны для зрителя.

И последнее. Этот факт всегда был для нас важен. Помните белые перчатки, которые перед убийством одевает Жеф Костелло? Мельвиль рассказывает: «Белые перчатки – моя традиция. Их носят все мои убийцы. Это белые перчатки монтажницы». А смысл тут такой: монтаж – если он коряво сделан – может убить кино. И именно по этой причине в фильме «Выживут только любовники» Джима Джармуша вампиры носят белые перчатки. Джармуш взял это у Мельвиля.

На этом – всё. Я благодарю Вас за внимание и в очередной раз напоминаю о том, что стоящее кино не требует от нас ничего, кроме одного – смотреть себя.

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь