Рене Клер

Выпуск 085. Добавлен 2016.04.27 17:42

Здравия всем!

Известный французский режиссёр по прозвищу Рене Клер, любивший говорить без выпендряков, как-то сказал: «Наши фильмы – это наши опыты». Мудрейшая мысль, которая чаще всего остаётся непо̀нятой или даже высмеянной именно в силу своей простоты! Мы частенько любим не обращать внимания на то, что у нас перед глазами, и рассуждаем о том, что не доступно нашему разумению. А вот Рене Клер никогда так не делал. Он – предельно ясный, понятный, простой режиссёр, открытый для каждого зрителя. Никакой зауми, никакого излишнего эстетства, никакого самолюбования. Всё для людей, то есть для нас с вами, обычных смертных. Это чудесно, что находятся такие режиссёры, для которых – вот не постесняюсь сказать! – любовь, доброта и шутка значат больше, чем умничанье, гонорары и слава! И верно, что каждый фильм, который существует в этом мире, является опытом своего создателя. Опыты эти бывают самыми разными, и на этот раз мы поговорим об опыте божественной простоты. Как у Честертона:

Сомненья гнали нас во тьму

По улицам ночным;

И лишь с рассветом в головах

Рассеивался дым.

Мы, слава Богу, наконец,

Пришли к простым вещам…

Итак, тема сегодняшней передачи – Рене Клер. Что может быть проще?

Traffic – Utterly Simple

Забавно, что псевдоним Клера (его настоящая фамилия – Шометт) в переводе с французского означает «ясный». Именно таков был режиссёр, и таковы были его фильмы. Они сняты с расчётом на то, что зритель – не критик, не гений, не писака, а именно простой зритель – полюбит их. Это не значит, что творчество Рене Клера скудоумно и примитивно. Нет-нет, его фильмы – некоторые из них – не менее умны и зрелищны, чем фильмы Марселя Карне, Орсона Уэллса или Луиса Бунюэля. Просто в них напрочь отсутствует то, что – «блаженными анахоретами и вечнозелёными бомжами» – принято называть «засильем интеллекта». Забудьте про Бергмана, Пазолини, Кубрика, Антониони. Все они противоположны Рене Клеру. Их стиль, их язык – это сила интеллекта, сила ума. Рене Клер – настоящее дитя Франции – поклонник чувства, страстей, любви, но ни в коем случае не примитивного, грубого, пошлого. Поэтому говорят: «Фильмы Рене Клера просты и прекрасны». А так говорил сам режиссёр: «Слишком часто причудливый или усложнённый стиль маскирует отсутствие мысли. Те, кому нечего сказать, стараются придать банальности кажущуюся оригинальность, тогда как подлинная оригинальность выражена всегда просто. Ничто не становится условным быстрее, чем антиусловность. Прав Кондийак, полагая, что мания оригинальничания извращает лучшие умы». И вот так: «Ориентироваться только на специалистов – писатель на писателей, а кинематографист на кинематографистов – стало как бы признаком высокого качества. Изощрённость избавляет от подлинных находок. Начните самую глупейшую любовную историю или детективный сценарий серии Ф. с конца, учтите провалы в памяти, используйте тексты листовок и документальные кадры, поразглагольствуйте о языке и изображении как таковых, и все будут кричать об откровении в искусстве, даже о революции, лишь бы только широкая публика – этот недоросль – взмолилась о пощаде». Понимаете о чём идёт речь, верно? И правда, есть такие режиссёры – чаще всего они предпочитают называться мыслителями, – которые только и делают, что мыслят. Их фильмы – или произведения – перегружены символизмом, культурными отсылками, пафосными рассуждениями. Зрителям – которые не читают на ночь Канта и не выписывают философскую периодику – сложно понять такое кино. И не только понять, но хотя бы досмотреть его до конца. Помните, что Стивен Кинг сказал о Стэнли Кубрике после того, как посмотрел «Сияние»: «Это человек, который слишком много думает и очень мало чувствует»? Ну, может быть приводить в пример Кубрика – это не самый разумный ход (он всё-таки кое в чём интересный), но подобные слова можно отнести ко многим другим известным интеллектуальным режиссёрам, вроде Годара или Тарковского, которых принято считать «элитарными творцами». А то, что некоторые их фильмы скучны – так что ж тут поделаешь, это необходимо! Такова цена настоящего искусства! Развлечения – для простаков, но для умных зрителей – это самая презренная вещь на свете. Кино не должно развлекать, не должно веселить! Это же моветон! Кино должно заставлять думать и – тут я почти цитирую Клера – наводить беспросветную скуку. Чем фильм скучнее, шутил Рене Клер, тем он и лучше. «Я не считаю, что каждая басня непременно должна иметь мораль», – говорил французский режиссёр и гордо вскидывал голову. А потом цитировал Вольтера: «В театре следует не доказывать правоту, а будить чувства». Так он и делал: будил чувства зрителей.

The Fratellis – Whistle For The Choir

Но – для правды – следует добавить, что далеко не все фильмы Клера интересны. Геннадий Бросько так писал в своих дневниках: «Если ты видел один фильм Рене Клера, то ты видел их все». Сущая правда! Фильмы Клера – по духу – похожи друг на друга, как сиамские близнецы. Большинство критиков находило в этом повод для осуждения, мол «Клер никогда не говорит ничего нового, а просто повторяет одно и то же». Доля истины тут присутствует: Клер действительно – из года в год – умудрялся снимать одно и то же кино. Это комедийное, сентиментальное, постановочное кино, в котором царит атмосфера «веселья» и «лёгкой грусти». Клер оставался верен этой идее до конца своих дней. Его первый чёрно-белый немой фильм – «Париж уснул» – и его последняя звуковая цветная картина – «Праздники любви», или «Галантный век» – следуют одной и той же тенденции. В фильмах Клера всё просто и ясно: погони, комедии, любовь и немного мелодрамы. Но вот какая штука: хорошо это или плохо, что режиссёр всю свою жизнь эксплуатировал одинаковые приёмы в кино? Советский киновед и много кто ещё Сергей Юткевич писал: «Со стороны некоторых западных кинокритиков Клер заслужил упрёк в «старомодности»». Конечно, как не обвинить режиссёра, который начинал снимать фильмы в двадцатых годах, а закончил в середине шестидесятых, в однообразии и самоповторах, если всё его творчество одинаково? Рано или поздно зрителям может это наскучить. А критикам – и тем более. Представьте себе, на дворе шестидесятые годы, штормит «французская волна», кино меняется, по миру бродят революции, рождается новая литература, музыка, поп-арт… А Рене Клер тем временем – точнее, не тем временем – завершает работу над трагикомедией о провинциальной деревенской жизни и лёгким фарсом – погони да приключения – о XVIII веке. Именно таких режиссёров – «старых мамонтов» – высмеивали молодые и задорные Годар и Трюффо. Критика в адрес Клера всегда базировалось на том, что он не жил в своём времени, а был как улитка в раковине: «Современность не для меня». Вот можно ли с этим согласиться? Отчасти можно. Фильмы Рене Клера – сплошная наивность, даже детскость и несерьёзность. Он – режиссёр такого типа, который не заморачивается политикой, социальщиной, злободневностью, хотя многие его фильмы – скажем, «Всё золото мира» – посвящены актуальным проблемам современности. Тут всё дело в том, как Рене Клер смотрит на мир, каким он видит кинематограф. Для него нет ничего дороже «изящной выдумки», «весёлого сюжета». Он – и тут я скажу самое важное – воспринимает кино точно так, как его воспринимали в десятых годах ХХ столетия. Клер безыскусен в самом лучшем смысле этого слова, но для многих безыскусность и простота – это порок, с чем трудно согласиться. К тому же – и это тоже следует сказать – есть у Клера попросту неудачные, слабые и скучные фильмы, вроде «Под крышами Парижа» или «Ночных красавиц», как бы их ни хвалили. Но то, что Клер всегда одинаков, всегда верен Прекрасной Даме раннего кинематографа – это не недостаток, но всего лишь воплощение убеждений Клера, его виденья кино.

Исследователь творчества Клера, Михаил Юрьевич Блейман, писал об этом: «Если мы обратимся не к биографии Рене Клера, а к его творчеству, то выясним, что он и будучи новатором, и став архаистом, всегда был верен одной своей теме и исходил из единых эстетических принципов». Да, в этом заключается клеровский парадокс: когда он начинал снимать кино, его считали киноноватором, изобретателем новых стилей, но к концу его творчества в режиссёре видели архаиста, приспешника «старой школы». Блейман продолжает: «Рене Клер соглашается с утверждением Мольера, что «нужно сочинять новые стихи на вечные темы». Он так и делает, но «создаёт новые стихи», пародируя старые. Так возникает иное и неожиданное качество». И так оно и есть! В фильмах Рене Клера «возникает иное и неожиданное качество» избитых тем. Ну вот что может быть старее, банальнее, предсказуемей клеровских фильмов, вроде «Нью-Орлеанского огонька» и «Галантного века»? А мне всё равно нравится! Их приятно смотреть. Их лёгкость радует сердце. Многие фильмы Клера – как я это вижу – жизнестойки, они вне времени. Да, они архаичны, они совсем не про сегодня, они просты и безыскусны, но как раз благодаря этому они вечны, их всегда будет приятно смотреть. В принципе, они о том, что всегда было, есть и будет в человеке: о поисках счастья, о разочаровании, о любви, о приключениях, о наивности и глупости. Всё, что делал Рене Клер – не должно быть названо примитивным, хотя – повторюсь – я, как и многие кинокритики, полагаю, что некоторые фильмы Клера, вроде «Под крышами Парижа» и «Свободу нам!», явно переоценивают. Он снимал проходное кино, такое случалось. Но это не значит, что мы должны закрывать глаза на его шедевры: «Антракт», «Миллион», «Последний миллиардер», «Нью-Орлеанский огонёк», «Это случилось завтра», «И не осталось никого», «Красота дьявола», «Порт де Лила», «Всё золото мира» и «Праздники любви». Всё это – так или иначе, в большей или меньшей степени – комедии, но такие, в которых есть и смех, и слёзы, и низменное, и высокое. Воистину, комедии Клера драматичны. И снова-таки: за мнимой его простотой сокрыто многое такое, что поражает воображение.

Jethro Tull – Jeffrey Goes To Leicester Square

«О моём фильме «Молчание – золото»», – пишет Рене Клер, – «говорили, что он относится к низшему жанру, и упрекали его в отсутствии силы воздействия. «Лёгкий, тонкий или тончайший» – вот слова, которые чаще всего употребляются критиками для оценки комического фильма, даже когда они расхваливают его достоинства. Так какой же должна быть комедия? Критика, употребляющего такие прилагательные и доказывающего этим легковесность своих суждений, оправдывает лишь то, что он точно передаёт мнение рядового зрителя, у которого чувство прекрасного пробуждает только трагическое. Слёзы, пробуждаемые даже вульгарными уловками, всегда кажутся благороднее смеха, вызванного приёмами подлинного искусства. Зритель, который никогда не воскликнет «Как это прекрасно!» по окончании лучшего фильма Чаплина, сделает это не задумываясь, просмотрев какую-нибудь мелодраму. Не кажется ли вам, что публика гордится слезами, которые она проливает в кино, и стесняется смеха, который у неё иногда вырывается? Напрашивается сравнение с народами, забывающими миролюбивых королей, при которых они счастливо жили, и благоговейно воздвигающими статуи завоевателям, которые заставили их проливать кровь. Публика, упивающаяся собственными страданиями, не благодарна тем, кто заставляет её смеяться, и благоговеет перед теми, кто заставляет её плакать.

Мы не заходим так далеко, как Поль Леото, который полагает, что хорош только комический театр, но убеждение в превосходстве трагического жанра, на наш взгляд, иногда ошибочно. Серьёзные пьесы всегда превозносятся при жизни их авторов, а комический жанр часто берёт реванш после испытания временем. Мольер сегодня нам гораздо ближе, чем Корнель или даже Расин. Трагедии Вольтера, столь превозносимые в его время, превратились в благородный прах, в то время как произведения Мариво сохранили всю свою свежесть. Современники Гюго и Дюма-сына, наверное, очень удивились бы, если бы им сказали, что из всех драматургов XIX века меньше всего устарели авторы «низкого жанра» – Мюссе и Лабиш».

Frank Zappa – It Just Might Be a One-Shot De

Рене Клер – мастер комедий. Ещё недавно мы с вами обсуждали творчество выдающегося австрийского режиссёра Фрица Ланга, который снимал триллерное, нуарное, пессимистическое кино, полное жутких типов и сомнительных личностей. Вселенная Ланга – это вечное противостояние индивидуального и коллективного, это власть Рока и Смерти, это предвосхищение неизбежного конца. Так вот, Клер – это анти-Ланг. Во всём. Ланг – за исключением одной комедии «Ты и я» – предпочитал такое мрачное безнадёжное кино, хотя и не лишённое доли юмора. Клер же предпочитал снимать кино светлое и оптимистическое, пускай и не лишённое некоторой грусти. Его интересовали комедии, вот его жанр, вот его хлеб и парафия! Не зря же Клер цитировал Александра Арну: «Нет большего греха, чем наслаждение собственной печалью». Эти слова могли бы стать эпиграфом ко всему творчеству Рене Клера. Или эти, где Клер цитирует небезызвестного интеллектуала и режиссёра Ингмара Бергмана: «Нет ничего проще, чем испугать зрителя. Можно буквально привести его в ужас, потому что в душе большинства людей гнездится страх, всегда готовый проявиться. Гораздо сложнее его рассмешить, и рассмешить «наилучшим образом». Легко привести зрителя в состояние худшее, чем то, в каком он пришёл в кинотеатр, и трудно – в лучшее». Вот так он и старался справиться с этой нелёгкой задачей: развлечь зрителей «наилучшим образом», чтобы развлечение – переживание душевной радости и детского веселья – привело их к чему-то большему, чему-то значительному, чему-то душеполезному. Эдакий, если угодно, комедийный катарсис. Виктор Ильич Божович – ещё один исследователь творчества Клера – писал: «Комедия привлекла Рене Клера как популярный зрительский жанр, но также и потому, что в ней наиболее отчётливо проявлялась специфика кино, как он её тогда понимал. Комедия, писал Клер, «допускает любые неправдоподобия, самые поэтические алогизмы»; она в наибольшей степени соответствовала его желанию – создать на экране «лёгкий мир», где сила тяжести заменяется радостью движения». Но также: «Рене Клер стал снимать комедии не потому, что обладал весёлым, радужным взглядом на мир. Скорее наоборот: он ставил кинокомедии, движимый желанием поддержать и ободрить людей в трудное для них время. «Чем сумрачнее эпоха, тем непреложнее юмор, сатира, смех свидетельствуют о нашей свободе» – так говорил режиссёр». И наконец сам Клер: «Приходится сожалеть, что среди множества новых авторов, появившихся в разных странах за последний десяток лет, увы, лишь некоторые отважились на создание комедий. А сколькие заблуждались, создавая произведения мрачные, где использовались возможности детективного жанра (гангстеризм, жестокость, hold-up, suspense и т. д.)! Неспособность или неумение автора легко скрадывалось условностью различных жанров. Но в жанре комическом всякая слабость заметна, всякая ошибка бросается в глаза. Комедия смешна или не смешна. И никакая изощрённость критики не в силах на этот счёт обмануть публику. Вот почему можно серьёзно утверждать, что «серьёзный» мир менее серьёзен, чем комедия».

В этом – суть Рене Клера. Он видел комедию серьёзным жанром, способным повлиять на зрителя с той же силой, что и драма. А почему бы и нет, верно? Кто сказал, что комедии – это несерьёзно? Вспомните такие фильмы, как «Гений, два земляка и птенчик», «Сломанные цветы», «Беззаботная», собственно «Ты и я» Ланга, «Южный парк: большой, длинный, необрезанный», «Монти Пайтон» и всё такое прочее. В них есть и над чем посмеяться, и над чем подумать. У Клера – точно также. Но если бы я попытался охарактеризовать его комедии двумя-тремя словами, я бы сказал так: «юношеская ностальгия по старым добрым денёчкам». Это романтика, авантюризм, простодушие, это сентиментальная любовь и простейшие перипетии сюжета. Рене Клер – лёгок.

EelsThe Good Old Days

Вот что пишут о Рене Клере. Михаил Блейман: «Режиссёр Клер – мастер, повлиявший на французскую кинематографию, своеобразный и умный художник, проницательный и изобретательный, художник со своей темой, со своим отношением к миру и людям, художник, одновременно философствующий и легкомысленно развлекающий». Виктор Божович: «Среди режиссёров, определивших вклад Франции в мировое киноискусство, имя Рене Клера стоит едва ли не на самом первом месте. Во всём мире его остроумные поэтические комедии воспринимаются как яркое воплощение французского духа, французского склада ума». Сергей Юткевич: «Мне кажется, что Рене Клер – это не только самый популярный из французских режиссёров старшего поколения, но и «самый французский» и «самый кинематографичный» из них». При этом, несмотря на такую популярность и критику – были те, кто любили Клера, были и те, кто его терпеть не могли – сам режиссёр всегда держался с достоинством и честью. Он никого не оскорблял, вёл себя как джентльмен и преспокойно, не мня себя гигантом, работал, работал, работал. Казалось бы, комедийный режиссёр, что с него взять! А взять можно многое! Хотя бы привычку Клера разделять свою профессиональную и личную жизнь. Клер не любил таблоиды, он не имел привычки давать скандальные интервью, рассказывать о себе или – на молодёжном сленге – «светиться». Он был «тёмной звездой», самодостаточным человеком. О нём пишут так: «Рене Клер всегда относился серьёзно к искусству, которому служил, и с неизменной долей иронии и юмора – к себе самому. Клер решительно не хотел, чтобы его личная жизнь привлекала чьё-либо внимание… Вот есть такие люди, которым претит душевное самообнажение. И Рене Клер принадлежал к их числу. Его безупречная вежливость, безупречные костюмы и стремление к безукоризненной художественной форме – всё это явления одного порядка». А вот – писатель, театро- и киновед Леон Муссинак: «Клер не переставал защищать свою свободу, которая является и нашей общей свободой… В каждом его фильме каждый француз может узнать частицу себя самого, а иностранец – частицу Франции».

Maurice Chevalier – Ça Sent Si Bon La France

Да, Рене Клер – именно что французский режиссёр. Большего француза чем он – ну, по крайней мере в кино – ещё стоит поискать. Темы фильмов Клера абсолютно французские. Место действия многих из них – это Париж или провинциальная Франция. Когда-то мы обсуждали фильмы Майка Ли, которого – по поводу или без – уличали в «британскости», в излишней привязанности к английским традициям. А Ли говорил: «А я вот всё равно уверен, что я – режиссёр для всех, а не только для англичан». Рене Клер мог бы сказать то же самое. Он – даже в США, с американскими актёрами и на американские деньги – снимал кино в духе «французскости». Его герои – романтические забавные персонажи – озабочены проблемами, в первую очередь понятными французам, а во вторую – всему человечеству. Немые фильмы Клера, его звуковое кино – от «Под крышами Парижа» до «Праздников любви» – все они о Франции и во Франции. У Рене Клера – между сорок первым и сорок пятым годами – был американский период творчества, когда он покинул Родину и отправился работать в Штаты. Там он снял несколько очаровательных фильмов, довольно известных, но даже в них – в этом голливудском кино! – ощущается «французскость» режиссёра. Как замечал Готфрид Бульонский: «Во всём и всегда держись корней». Клер так и делал. От своих корней – стиля, культуры, мировоззрения – он никогда не отказывался. Он оставался французом. Именно поэтому – как я вижу – Клера любили в своей стране, и не только. В СССР ему всегда были рады, показывали его фильмы на разных отечественных кинофестивалях. Правда, дело тут не в одном только таланте Клера, но ещё и в том, что он прекрасно вписывался в культурный пейзаж Советского Союза. Говорят же, что сорок лет назад было почти невозможно достать книгу Фридриха Ницше или какого-нибудь западного фантаста, а вот фильмы Рене Клера – гуманистические, добрые и, по сути, политически нейтральные – ничем не угрожали партийной идеологии. Так что советской литературы о Рене Клере сохранилось предостаточно. Те же Божович, Юткевич, Блейман. Довольно интересно, скажу я вам. Самое занимательное из их книг я обязательно вам прочитаю, можете не беспокоиться, но если вы влюбитесь в Рене Клера, тогда вот краткий перечень книг о французском режиссёре: В. Божович, «Рене Клер»; Рене Клер, «Сценарии и комментарии» со статьёй Михаила Блеймана; Рене Клер, книга эссе «Кино вчера, кино сегодня».

Но самое интересное всё-таки происходило во Франции. Как бы на наших землях ни хвалили Клера, а вот на Родине его ценили по-настоящему. Долой фразу «нет пророка в своём Отечестве»! Это не про Клера. У французов был свой пророк. Пишут: «В пятьдесят седьмом году на гуманитарных факультетах Парижского университета был проведён выборочный опрос; студентам предлагалось назвать своего любимого писателя, композитора, художника и режиссёра. Среди писателей наибольшее число опрошенных назвало Андре Мальро (на втором месте шёл Достоевский), среди композиторов – Баха (второй – Бетховен), среди художников – Ван Гога (второй – Ренуар), среди кинорежиссёров – Рене Клера (второе место поделили Брессон и Хичкок). По мнению организаторов опроса, для студентов Рене Клер уже был «классическим автором»: большинство опрошенных назвало его фильмы 20-30-х годов». И вот ещё одна история: «За год до выхода на экраны фильма «Всё золото мира» Рене Клер был избран в члены Французской Академии, а это – высший знак признания для французского деятеля культуры. В мае 1962 года состоялась официальная церемония чествования нового академика. Клер был первым кинематографистом, удостоившимся этой чести именно как представитель нового искусства. До него в парадном зале Академии («под Куполом», как говорят во Франции) уже заседали Марсель Паньоль и Жан Кокто, не без успеха пробовавшие свои силы также и в области кинорежиссуры. Но всё-таки оба они были в первую очередь писателями. Что же касается Клера, то, как он сам подчеркнул во вступительной речи, своё избрание он расценил не как честь, оказанную ему лично, но как свидетельство того, что искусство движущихся теней отныне признано достойным стать в один ряд со старшими искусствами. Это отнюдь не означает, счёл нужным подчеркнуть новый академик, будто кино приобретает какие-то права на элитарность, никак нет; его задачей по-прежнему остаётся удовлетворение интереса и духовных потребностей максимального количества зрителей, заполняющих кинозалы». Я подчеркну ещё раз: по мнению Клера, задача кино состоит в том, чтобы «удовлетворять интересы и духовные потребности максимального количества зрителей, заполняющих кинозалы». Скажите, ну разве это не благородная цель для – всего только – комедийного режиссёра?

Neville Staple – Time Longer Than Rope

Вот таким человеком, режиссёром и комедиантом был Рене Клер. А как он работал! Пишут: «Рене Клер почти всегда в своих фильмах выступает и как автор сценария. Он доводит сценарий до такой филигранной отделки на бумаге, что классической стала его фраза, которую он произнёс, поставив последнюю точку в рукописи: «Мой фильм готов, осталось только его снять»». И да, может быть у Клера не так много откровений, интеллектуальных вывертов, эстетических прелестей, но не всё же время питаться деликатесами и пить дорогие вина! Иногда хочется простой крестьянской кухни, запаха свежего хлеба, чего-то реального и понятного всем. Иногда хочется посмотреть фильмы Рене Клера и – опять, в лучшем смысле – расслабиться и посмеяться. Есть «Сияние» Стэнли Кубрика, которое поражает архитектурой, композицией, исполнением, а есть «Это случилось завтра» Рене Клера, которое веселит и приободряет. Юткевич пишет: «В противовес так называемой «чёрной серии», которой отдали дань в своём творчестве даже такие режиссёры, как Жак Беккер, Анри Клузо, Ив Аллегре и многие другие, и реакционной философии послевоенных «властителей дум» буржуазной Франции Рене Клер сумел сохранить свою веру в человека, преданность лучшим национальным традициям французского искусства». Вот за это мы его и любим, за преданность самым ясным, самым простым вещам, о которых не так часто говорят в полный голос. А Клер говорил.

Ну так спасибо ему за это! И спасибо вам всем. До свидания!

King Creosote – Something To Believe In

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь