Пробег Дзиги Вертова в направлении советской действительности

Выпуск 156. Добавлен 2017.05.31 14:40

Здравия всем!

«Внимание! Внимание! Необходимое предупреждение! Всё, что вы услышите в сегодняшней передаче, является авторским мнением! Повторяем: авторским мнением! Мы не претендуем на знание абсолютной истины. Мы высказываем свою точку зрения, основанную на жизненном опыте, размышлениях и просмотре всех фильмов документалиста Дзиги Вертова!»

Что же такого страшного ожидает Вас в сегодняшних «Киноведах»? Мы и признаться боимся! Давайте так. Нам предстоит обсудить очень непростую и противоречивую тему, название для которой было взято нами из одного пропагандистского документального фильма товарища Вертова: пробег Дзиги Вертова в направлении советской действительности. Максимально объективно – хотя никакой объективности тут быть не может! – мы попытаемся понять суть творчества Вертова, разглядеть – с чем справится даже слепой – посыл его фильмов и честно, но с пристрастием допросить его картины: прижать к стенке «Кино-Правду», «Кино-Глаз», «Симфонию Донбасса», «Три песни о Ленине», «Колыбельную»… А ещё – поговорить о киноках, лжи, пропаганде, Ленине и Сталине, советских женщинах и пионерах, фиксации фактов и азбуке кинематографического языка. Всё это – то, чем занимался и жил Дзига Вертов. Я предлагаю обратиться к плодам его дел. Узрим же плоды!

Lucinda Williams – Fruits Of My Labor

В жизни и творчестве Вертова многое значила теория. Вертов любил писать статьи и манифесты, часто выступал перед публикой (особенно, если это была публика его почитателей), разъяснял свой стиль, объяснял принципы работы, спорил об игровом и неигровом кино. В результате – с именем Вертова связывают несколько замысловатых киноведческих терминов, вроде «киноков», «киноглаза» и «жизни врасплох», которыми Вертов сыпал налево и направо. На самом же деле нет никакой нужды во всё это вникать, чтоб понять так называемую «мето̀ду вертовского кина̀». Достаточно посмотреть пару-тройку его документальных «киноправд» – имеются в виду все фильмы Вертова, а не только киноальманахи-периодики – и:

Станет ясным всё, что можно.

Секрет откроется простой:

картины сняты виртуозно,

картины сняты с головой.

И всё же наша передача носит гордое и, кстати, двусмысленное название «Киноведы». А значит – хочу я того или нет, – мы просто обязаны окунуться в теорию Вертова. Но – и это главное условие нашей передачи – сделаем мы это жизненно, с юмором и так, чтобы Вам не было скучно.

Лев Рошаль пишет: «Вертов никогда не ходил в учениках, но никогда не забрасывал учения. Вертов всю жизнь учился». А вот слова самого Вертова (его запись в дневнике, датированная 16 сентябрём 1944 года): «Я всё ещё учусь. Многие другие не учатся, а учат. Уже всё знают». Возьмите себе на заметку: настоящие мастера никогда не прекращают учиться. Орсоны Уэллсы, Фрицы Ланги, Марсели Карне, Луисы Бунюэли, Сатьяджиты Раи, Билли Уайлдеры и прочие – все они учились кино и любили кино до последнего своего вздоха. Так и Дзига Вертов. Его можно во многом упрекнуть – от советской пропаганды до излишнего теоретизирования в фильмах, – но его нельзя упрекнуть в том, что он не учился, не познавал, не шёл дальше других. Вертовское дерзновение было всем дерзновениям дерзновение. Вокруг Вертова возникла целая киношкола из операторов, монтажёров и режиссёров-документалистов. Для них он подобрал удачное – как и свой псевдоним – название киноки.

Desmond Dekker – Labour for Learning

Лев Моисеевич Рошаль: «Собравшихся вокруг Вертова в начале двадцатых годов кинематографистов он назвал «киноками»… Загадочные «киноки» в общем-то расшифровывались просто. Они произошли от слияния двух слов: «кино» и «око». Назвав группу объединившихся вокруг него кинематографистов «киноками», Вертов всю сумму своих теоретических воззрений и вытекающих из них практических методов чаще всего определял формулой, состоящей из сочетания тех же слов – Кино-Глаз. ««Кино-Глаз» или «кино-око». Отсюда «киноглазовцы» или «киноки»», – вспоминал начало своего пути Вертов». А вот – Николай Абрамов: «В работе над выпусками «Киноправды» Вертов не одинок. Вокруг него складывается группа его единомышленников и соратников, называющих себя киноками, в число которых входили Кауфман, Свилова, Беляков, Лемберг, Копалин, Зотов и другие». И вот тут начинается настоящая мистика. Кружок Вертова – в некотором смысле – был кружком каких-то розенкрейцеров или тамплиеров, служивших высшей сакральной идее, недоступной для понимания большинства людей. Только вместо Священного Грааля и образов розы и креста у киноков были: кинокамера, монтаж и «жизнь как она есть». Послушайте, что пишет Абрамов. Вот ей-богу, словно бы речь идёт о средневековом ордене: «Кинообъектив, киноглаз, казался Вертову наделённым высшей, универсальной силой. Отсюда рождается термин «кинок» – кинооко, то есть человек, который разделяет убеждение в абсолютной силе кинокамеры, киноглаза, способного видеть и показывать мир с неизвестной до того яркой и необычной силой изображения». Вертов – в буквальном смысле – считал кинокамеру чем-то вроде следующего витка эволюции человечества. Вот есть мир, вот есть наши глаза и ум, анализирующий увиденное, а вот есть камера-Грааль, которая позволяет человеку увидеть то, что он не в силах увидеть собственными глазами, без её помощи, без «кина». Для этого, для воспроизведения «подлинной жизни», киноки применяли теорию «жизни врасплох», положившей начало – впервые за всю историю кино – съёмкам «скрытой камерой». Абрамов пишет: «Согласно теории «жизни врасплох», кинодокументалисты должны были снимать неорганизованные стихийные события повседневной жизни, «жизни как она есть», по возможности так, чтобы кинооператор не был замечен людьми, которых он снимает. По мнению киноков, таким путём можно было обеспечить фиксацию кусков подлинной жизни, из которых впоследствии предполагалось создавать документальные фильмы». После съёмки следовал ритуал монтажа, о котором Абрамов пишет так: «Киноки придают монтажу иное значение и понимают монтаж как организацию видимого мира».

Итак, мы разобрались с киноками и «жизнью врасплох». Осталось понять, что такое «киноглаз». Слово даётся товарищу Вертову: «Что такое киноглаз? Это прежде всего стремление лучше увидеть, стремление разъяснить убегающее видимое при помощи киноаппарата, стремление углубиться в жизнь до такой степени, чтобы понятие «интимное» перестало существовать». Хм, трудновато… Давайте так: «Исходным пунктом тут является: использование киноаппарата как Кино-Глаза, более совершенного, чем глаз человеческий, для исследования хаоса зрительных явлений, наполняющих пространство». Не менее трудновато.. Давайте лучше своими словами. Киноглаз – по вертову мнению – это реализация почти бесконечных возможностей камеры на практике. Ведь благодаря кинокамере, думает Вертов, можно снять «всё», можно показать «всё» и можно «всё» выявить. Вот в чём заключалась теория Вертова: при помощи кинокамеры – и тут правда ощутима некоторая мистика – можно докопаться до сути природы и жизни человека. Вертов чувствовал себя эдаким кинохирургом, вскрывающим оболочку жизни, за которую не может проникнуть обычный человеческий глаз – точно так же, как он не может увидеть митохондрии или атомы, – но которая не является препятствием, которая может быть превзойдена при помощи всемогущей кинокамеры, киноглаза, которым вооружались ученики Вертова, киноки, чтобы снимать пролетарский быт и социалистическую правду, заставая «жизнь врасплох», хватая жизнь, какой она есть на самом деле. Всё это можно определить как сверхреализм, сверхправду и сверхдокументалистику. У Дзиги Вертова было одно желание: обойти всю возможную неправду, избавится от лоска художественного кино, максимально приблизиться к сути самой жизни, как приближаются к ней физики-ядерщики или астрономы. Так что игровое кино представлялось ему, мягко говоря, фальшью, бредом и злом. Что, правда, совершенно ему не мешало брать на вооружение советскую идеологию, которая мало того что максимально оторвана от жизни, так ещё и попросту бесчеловечна. Вертов писал: «Кинодрама – это опиум для народа. Кинодрама и религия – это смертельное оружие в руках капиталистов… Долой буржуазные сказки-сценарии! Да здравствует жизнь как она есть!» И жизнь как она есть была для Вертова советской. Вот почему говорят, что теоретические открытия Вертова имели непреходящее значение для кинематографа, однако же практическая реализация этих доктрин – съёмка пропагандистского советского кино, выходящего за всякие рамки здравого смысла – не делает Вертову особой чести. «Одиннадцатый» и «Человек с киноаппаратом» – лучшие фильмы Вертова – тут не в счёт. А всё остальное – в смысле содержания – это наглая и безобразнейшая пропаганда… И вот об этом мы и поговорим. О наглой и безобразнейшей пропаганде фильмов Дзиги Вертова.

The Exploited – Propaganda

Названия альманахов Вертова, созданных режиссёром между 1918 и 1924 годами – это «Кино-Неделя», «Кино-Правда» и «Кино-Глаз». Вы слышите, какой в них звучит пафос и сколько во всём этом со-ветчины̀? Вот «Кино-газета» 1926 года: «Кто же усомнится, что Вертов – эпический реалист нашего времени – подлинный сын Октябрьской эпохи?» Да никто не усомнится, это ж очевидно! Многое в фильмах Вертова просто-напросто страшно. Советская эпоха – ну, как минимум идеологически – была кошмарным временем. Некоторые эпизоды документальных фильмов и альманахов Вертова даже неприятно и больно смотреть. Ну а такие выражения, как «комсомольское рождество» или «молот правды» по-настоящему наводят ужас. Страшно представить, что вся эта оруэлловщина когда-то была реальностью. И вот как только люди могут поддерживать тоталитарную власть, убийства, грубую как мужицкая рука пропаганду, оправдывать Сталина и – ужасное слово – понимать Ленина? Альманахи Вертова и такие его фильмы, как «Энтузиазм (Симфония Донбасса)», «Три песни о Ленине» или же «Колыбельная» – суть их – кошмар и мракобесие. Это ужас, непередаваемый словами! Как я и говорил, сегодня мы будем максимально объективны…

Сплошь и рядом у Вертова – такие нелепости. Смотришь его фильм – например, «Киноправду», – а там плакатик на стене висит с надписью: «Да здравствует красный террор!» Вот цитата крестьянина из двадцатого выпуска «Киноправды» (разумеется, в титрах, поскольку все ранние фильмы Вертова немые): «Кто работает, тот – Ленин! А кто не работает, тот – лень!» И даже не знаешь, что тут лучше: лень или Ленин… Вот цитата из двадцать первого выпуска (на болезнь Ленина): «Железный вождь болен!» А вот – на его смерть, подобную смерти Геркулеса или Кухулина: «Ленина нет, но сила его с нами». Вообще, всё что касается хроники Вертова – в ней царит сплошное безумие. Ленин приравнивается к богу, ко Христу, Будде и Аллаху – всем и сразу. Есть в «Киноправде» такой эпизод: люди смотрят на мёртвое тело Ленина (простите, на его священную плоть!) и с таким неподдельным удивлением как бы говорят (опять же, не забывайте, что всё это – интертитры в немых киноальманахах): «Ленин – а не движется! Ленин – а молчит!» Мол, как же так, чтоб Ленин – этот бодренький человечек – не двигался и не вещал правду-матку? Двадцать вторая «Киноправда»: «Ленин оставил нам завет – смычку!» Вот такого рода всякие дурацкие советские термины – смычка, пятилетка, прочее – в документальных работах Дзиги Вертова возводятся до уровня тибетских мантр, одно только произнесение которых приближает советского человека к достижению нирваны. Абсолютно правы, кто говорят, что в тоталитарном государстве – пусть даже атеистическом – не может не быть религии. Всегда должен быть вождь-мессия, некто совершенный, безгрешный, умный, добрый и суровый хозяин Всея Всего – по крайней мере, на портретах. Как воспринимать такие слова: «Сегодня годовщина смерти Великого Ленина. В сердце каждого рабочего Ленин жив. Ленин – в сердце каждой работницы»? А вот эти потрясающие слова, якобы воспоминание одного из очевидцев: «Ленин здесь, в Москве, прикладывал ухо к земле, и слышал, слышал, что требует, что хочет крестьянин»? Для пущей же убедительности необходимо привлекать детей-пионеров, которые – вспоминаем знаменитую сцену «Папы в командировке» Кустурицы – заучат нужный текст и произнесут его с таким пылом и с такой страстью, что уже не останется месту сомнениям: Сталин – настоящий мужик, совершенный любовник и вообще – это о нём надо было писать в Коране. Вот цитата из «Колыбельной» Дзиги Вертова (1937 год): «Небывало радостными стали каждый час учёбы, и досуг, потому что наш великий Сталин нам, ребятам, самый лучший друг!»

И Вы знаете, всё это совсем не смешно. Это страшно и жутко. Не дай нам Бог так жить. Не дай нам Бог снова вывернуть не туда.

Micah P. Hinson – Sons Of USSR

Из писем Вертова: «Нашу линию мы рассматриваем как ленинскую линию в кинематографии. Основой нашей программы является не увеличительно-доходное кинопроизводство, а киносвязь между народами СССР и всего мира на платформе коммунистической расшифровки действительно существующего… Наша борьба за «Киноглаз» – есть борьба за ленинскую теорию в кинематографии». А вот он – в 1925-1926 годах: «Основной темой всех моих предыдущих работ, настоящей работы и ближайших предстоящих работ неизменно является строительство СССР… И «Ленинская киноправда», и «Шагай, Совет!», и «Шестая часть мира»… всё это как бы отдельные составные части одного и того же громадного здания: СССР». И ещё: «Какую бы киноработу я ни делал, я посвящаю её СССР в целом». И вот так: «Простейшая формула киноков – увидеть и показать мир во имя мировой пролетарской революции». И, наконец, так: «Я, слуга рабочего класса, отдаю все силы без остатка на службу этому классу не по принуждению и не по обязанности, а сознательно и добровольно».

The Dillinger Escape Plan – Hero of the Soviet Union

Да, Вы не удивляйтесь тому, какая у нас в последнее время убойная звучит музыка. Как нам видится, «Dillinger Escape Plan», «Undertones», «Death Grips» и «Idlewild» – это именно те группы, которые лучше всего передают суть и смысл документальных пропагандистских фильмов Вертова. А как ещё прикажете говорить об ужасе и кошмаре?.. Только через тяжёлый рок и «мёртвый металл»! Вообще, складывается такое впечатление, что Вертов, когда монтировал «Кино-Правду» и «Кино-Неделю», слушал именно такую музыку. Сидел у себя в той маленькой, грязной, холодной комнатушке вместе со Свиловой – и слушал панков!

В одной из «Кино-Правд» Дзиги Вертова сказано, что завет всего советского режима можно выразить в двух словах: «трудиться и бороться». На деле же, как Вы знаете, было иначе: «перетруждаться и погибать». В этом и состоит весь абсурд и вертовских фильмов, и советской системы, и любой пропаганды, тоталитаризма и человеконенавистничества вообще: говорится одно, а делается совершенно другое. Прав Блейман: «Вертов уходит от провозглашённой им же документальности и насаждает чуждый ей патетический ораторский стиль». Даёшь пятилетку! Даёшь борьбу за коммунизм! Даёшь электричество в каждой деревне! Скажите, чем это похоже на «жизнь как она есть»? Скорее это похоже на «жизнь, которую мы пытаемся протолкнуть, а она, собака, всё никак не проталкивается». Демагогия – вот самое удачное название для подобных выкриков. И демагогия касалась всех сторон жизни: от рождения до смерти «праведного коммуниста», от девчонки до бабы, от мальчонки до деда.

Вот, например, тема советской женщины (если она Вам интересна, можете отыскать документальный фильм Салли Поттер с Кирой Муратовой в роли Женщины). Абрамов, верный сын своего времени, пишет так: «Вертов показывает нам раскрепощение женщины в Советском Союзе, где выполняются заветы Ленина». В чём заключается это раскрепощение нам лучше и не знать. Вот вам цитата одной такой советской женщины из «Колыбельной» Вертова, уже звукового фильма. Свой патетический текст она произносит с таким безумием и с таким остервенением, что становится страшно за её душевное здоровье. Голос, переходящий на ультразвук. И глаза, исполненные неподдельной любви к товарищу Сталину. Кажется, что она была бы готова прямо вот здесь и сейчас зачать от него ребёнка хотя бы уже ради того, чтоб продолжить генофонд сверхлюдей, к которым – без всякого сомнения – относится богоравный вождь Советского Союза с подходящим мессианским именем Иосиф. Женщина – нет, советская женщина! – кричит: «Мы, женщины, помним и знаем, что нашей новой счастливой жизнью мы обязаны партии большевиков, партии Ленина-Сталина и герою героев, тому, кто ведёт нас от победы к победам, тому, кто завоевал нашу бесконечную любовь и преданность, великому родному Сталину». А вот Вам лучшая характеристика советской женщины из девятнадцатого выпуска «Кино-Правды»: «Женщина. Крестьянка. Работница». Всё!

Абрамов продолжает нести чушь: «Значение новаторства Вертова заключалось не в поисках только формы, хотя и в этой области его достижения значительны, и не только в создании документального фильма в его современном виде, но в первую очередь в том, что он стремился отобразить события Октябрьской революции и идеи Ленина в талантливых художественных образах». Да, великое достижение…

Короче, как говорилось в «Кино-Правде»: «На всех порах по рельсам ленинизма!» И может быть правы те, кто пишут: «Не обращайте внимания на всю эту пропаганду. Ну что тут поделать! Вертов был человеком той эпохи, мира СССР. Он был пропагандистом, он искренно верил в марксизм-ленинизм и прочее. Обращайте внимание на красоту его фильмов, на потрясающий монтаж и технику съёмки! Нельзя судить Вертова за то, что он жил в столь неоднозначное историческое время…» Может и правильно: нельзя судить. Тут мы согласны. Однако же фильмы Вертова – судим мы его или нет – от этого ничуть не меняются, не становятся менее злыми и – да-да-да! – глупыми. Вот вы только послушайте. Из воспоминаний Копалина, одного из киноков Вертова: «1925 год. После шестилетнего пребывания в армии наступил момент моей демобилизации. Вертов всё настойчивее напоминал мне о своём предложении идти работать в группу «киноков». Но я думал: кем я буду работать? Они режиссёры, операторы. А кто я? Что я буду делать в этой группе? К тому же я учусь уже на третьем курсе Механико-электротехнического института. И вот один из просмотров фильмов Вертова решил всё. Я смотрел «Ленинскую киноправду» и «В сердце крестьянина Ленин жив». Трудно описать волнение, которое охватило меня. После этого для меня перестал существовать вопрос, идти работать в кино или нет. Было только одно препятствие: как к этому отнесутся родители. Вертов нашёл выход. Он сказал: «Пусть они посмотрят фильмы о Ленине». Это было действительно блестящее предложение. Моя мать приехала из деревни в Культкино, и Вертов показал ей два номера «Киноправды», посвящённые Ленину. Мои опасения, поймёт ли их мать, испарились с первых же минут просмотра. Она как заворожённая смотрела на экран, изредка вытирая слёзы. Когда кончились фильмы, она встала, подошла к Вертову, поцеловала его и, обращаясь ко мне, сказала: «Да, сынок, если вы будете делать такие картины, то иди работать в кино»». И вот скажите, как к этому прикажете относиться?! Можно ли это «проглатывать»? Нет! Я искренно полагаю, что пропаганда вертовских фильмов вредна для физического, психического и душевного здоровья человека. А ещё это – ложь. Как лжива ленинская поэма Маяковского о «самом человечном человеке». Насколько бы искренно и любовно она ни была написана, это не отменяет её лживость. Как лживы и эти строки:

Мы смело в бой пойдём

за власть Советов

и как один умрём

в борьбе за это!

Это – неправильно. Именно так и говорят те, кто хочет н*****ь других.

БГ – Нас С Тобою Н*****и

Ранняя кинопериодика Вертова – была у него такая пятилетка, от 1919 до 1924 года – «Кино-Неделя», «Кино-правда», фильм «Кино-Глаз» – была агитационной и пропагандистской до предела. Если и говорить об их достоинствах, то с точки зрения формальных и теоретических достижений режиссёра. Вот слова Вертова о «Кино-Правде»: «Журнал этот… был особенный, так как находился в непрерывном движении, в непрерывном изменении от номера к номеру. Каждая следующая «Киноправда» отличалась от предыдущей. Менялся способ монтажного изложения. Менялся подход к съёмочному процессу. Менялись характер и способ применения надписей. «Киноправда» старалась говорить правду кинематографически выразительными средствами… Медленно и упорно в этой своеобразной лаборатории стала складываться азбука кинематографического языка». Да, всё в этих лентах – в буквальном и переносном смысле – было революционным, вплоть до надписей, титров, которые использовал Вертов. Вот Рошаль не ошибается: ««Кино-Правда» была журналом политически и социально предельно заострённым». В ней можно было увидеть вот такую правдивую сцену. До сих пор не могу её забыть. Врезалась в память навеки вечные! Восемнадцатый выпуск. Смотрим на титры: «Сегодня Здесь в мастерской состоится обряд введения в гражданство нового члена». Далее – собственно религиозный обряд. И суть его в следующем: только что новорождённого ребёнка передают из рук в руки. Объяснение – в титрах: «от матери – пионеру, от пионера – комсомольцу, от комсомольца – коммунисту, от коммуниста – обратно к матери». Священное таинство завершено! Давайте-ка додумаем сцену: вся семья раздевается догола, пляшет вокруг портрета Ленина и закалывает агнца-буржуя на колхозском алтаре во имя Всемирного Коммунизма. На самом же деле сцена заканчивается обращением к ребёнку: «Будь здоров, товарищ!»

И вот – полнометражный документальный фильм 1924 года «Кино-Глаз»! Дзига Вертов разрастается. Абрамов: «В этот период своей главной задачей Вертов находил фиксацию нового быта». Вертов, как обычно, вещает памфлетами и манифестами: «Кино-глаз – не теченье левое или правое, но движенье за киноправду». И: ««Киноглаз» – это непрерывно нарастающее движение за научное исследование видимого и также невидимого невооружённым человеческим глазом мира». И: ««Киноглаз» – это смычка науки с кинохроникой для борьбы за коммунистическую расшифровку мира, за раскрепощение зрения пролетариата». И дальше по тексту. Рошаль: «После Парижской выставки картина Вертова стала известна в мире. Под её влиянием элементы документалистики начали проникать в различные жанры искусства. Американский писатель Дос-Пассос написал роман, в котором вымышленное повествование периодически прерывали блоки документов – рекламные объявления, сообщения газет и так далее. Блоки открывались одним и тем же заголовком: «Кино-Глаз»». Теперь – Лисицкая-Копперс: ««Киноглаз» – первый полнометражный документальный фильм – привлёк большое внимание. Он был с огромным успехом показан в Париже и удостоился премии на выставке в 1925 году. С тех пор коллектив «киноков» неутомимо работает над созданием этих «неинсценированных фильмов»». 1926 год – «Шагай, Совет!» и «Шестая часть мира». 1928 – «Одиннадцатый». 1929 – «Человек с киноаппаратом». В тридцатых годах – «Симфония Донбасса», «Три песни о Ленине» и «Колыбельная». После «Колыбельной» творчество Вертова – как и он сам – пошло на спад. Ничего значительного он больше не создал. И сколько бы запросов о съёмках он ни отправлял в советские инстанции, ему отвечали одно: «Не одобряем-с. Не разрешаем-с. Этого не снимать. Фу, бяка!» И Вы знаете, можно было бы сделать отдельные выпуски нашей передачи о «Симфонии Донбасса» или о «Трёх песнях о Ленине», но только я этого не хочу. Мне – прости меня, Вертов – отвратительны эти фильмы, их пафос, их ложь, их безумие, злоба и одержимость. Да, все помнят о знаменитом письме Чаплина (17 ноября 1931 года), когда он посмотрел «Симфонию Донбасса»: «Я никогда не мог себе представить, что эти индустриальные звуки можно организовать так, чтобы они казались прекрасными. Я считаю фильм «Энтузиазм» одной из самых волнующих симфоний, которые я когда-либо слышал. Мистер Дзига Вертов – он музыкант. Профессора должны у него учиться, а не спорить с ним. Поздравляю!» Всё это верно, мы не спорим. Но для нас также верно и замечание из «Морнинг Пост»: «Картина является определённым прославлением пятилетки и выполнена так драматично и живо, что поднимает энтузиазм убеждённых коммунистов и убеждает колеблющихся… Правительства других стран должны тщательно изучить этот фильм как образчик пропаганды, потому что он представляет собой первоклассное пропагандистское произведение, будучи вместе с тем одним из интереснейших экспериментов в области новой техники звукового кино». Да, Вертов в этом первом для себя и всего СССР звуковом фильме ещё и звук довёл до совершенства, показал класс, как с ним можно играться… Но!.. Вот послушайте, что пишут о «Трёх песнях о Ленине», абсолютно безобразном фильме, который – конечно! – превозносили до небес из-за того, что в нём говорится… о Нём, об Иисусе Христе! Лев Рошаль: «Вертов не был коммунистом, но, как писал сам, беспартийным себя не считал, хотя и не имел партбилета. Спустя четыре года своим партбилетом он назовёт «Три песни о Ленине»». А вот – мнение раскрепощённого Вертова: «Фильм «Три песни о Ленине» уходил корнями в глубины народного творчества. Ленин-гигант и любимый Ильич, близкий друг и великий вождь – вот как рисовался и рисуется образ Ленина раскрепощённому человеку». Ну и вершина маразма – от Абрамова: «Задумка Вертова требовала большой работы по сбору народных песен, легенд и сказаний о Владимире Ленине». Вертов реально ездил по СССР и собирал «народные песни о товарище Ленине». Вот кто вообще сегодня может сознательно смотреть такое кино не в целях культурологического просвещения или же любви к кинодокументалистике, но просто так, от нечего делать?.. Мне очень трудно такое представить.

Ладно, следует положить этому конец. Вы знаете, а ведь Вертов – мы уверены в этом – был во многом несчастным человеком. Тут подходит шуточная фраза, придуманная Рошалем: «Страдания юного Вертова». Когда о Вертове забыли, когда его «списали», как списывали миллионы других, он приуныл и осунулся. Пишут, что его можно было встретить на улице, и там он производил впечатление человека, которому крайне одиноко. Всё это – результат того зла, той пропаганды, той действительности, которой Вертов служил, которая Вертова никогда не любила и с которой лучше всего было стараться не связываться. Нам кажется, что Вертов – жертва, что его нужно пожалеть, понять его, а не только ругать его фильмы и объявлять пропагандистом. Вот в этом – главное. Вертов однажды сказал: «Я сам уже не знаю, живой ли я человек или схема, выдуманная критиками». Разве скажет такое счастливый человек?

Александр Башлачёв – Чёрные дыры

Не суди – и не судим будешь. Абрамов пишет: «В фильмах Вертова отразились основные тенденции и противоречия искусства тех лет». Так оно и было. Мы можем оспаривать посыл фильмов Вертова, но гнать бочку на художника – честного или продавшегося, волевого или бессильного, правого или неправого – нет, мы не вправе. В конце концов, Вертов искренно любил кино, он старался ради него и всю свою жизнь положил на то, чтобы снимать «формально совершенные и виртуозные документальные фильмы». Вертов говорил: «Я не работаю ради денег. Это необходимо понять. Если бы я работал ради денег, я не зарабатывал бы в среднем меньше всех режиссёров. Меньше, пожалуй, ряда монтажниц. Для меня выпускаемый мною фильм – мой ребёнок. Никто не может больше болеть и тревожиться о здоровье и судьбе ребёнка, чем это делает мать». Но также он говорил: «Правда – мой крест». И как добавлял Рошаль: «Правда у Вертова была неотделима от коммунистической расшифровки мира».

Вот такой это был человек. Человек, который снял «Одиннадцатого» и «Человека с киноаппаратом», за что мы уже готовы ему простить всё остальное.

Будьте правдивы. До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь