Однажды в Америке

Выпуск 050. Добавлен 2016.04.27 17:21

Здравия всем!

Лапша – гангстер и бутлегер – как-то сказал: «Победителей всегда видно на старте». Вот точно также, с первых кадров фильма «Однажды в Америке», становится понятно, что это – великий фильм. Возможно, что лучшее гангстерское кино, когда-либо снятое в Штатах. Последняя работа Серджио Леоне, римского Колосса, его самый грандиозный и сложный проект. В общем, эпическое и невероятно стильное кино, достойное только похвал и ничего более. «Однажды в Америке» – это фильм-легенда.

Ennio Morricone – The Tomb Monument

Верный ученик итальянского режиссёра, Тарантино, сказал так: «Леоне снял трилогию «За пригоршню долларов» и казалось, что лучше не снять. Но он снял. «Однажды в Америке» – это вершина». И эта вершина оказалась настолько крутой, что зрители и критики не сразу сумели оценить фильм по его достоинству. Правда, на то были причины. Понимаете, «Однажды в Америке» – это не просто полуторачасовая картина, которую вы можете посмотреть на досуге, с друзьями, от нечего делать. Нет, это – четырёхчасовое монументальное полотно, эпос, вроде «Энеиды» Вергилия, или эпопея, вроде «Мёртвых душ» Гоголя. Последний фильм Серджио Леоне – это капитальный труд на тему американской истории двадцатого века, хотя и не столько истории достоверной, сколько мифической, вымышленной, стереотипной. Серджио Леоне рассказывает: «Это история о ностальгии, о прошлом, о поисках потерянного времени, практически по Марселю Прусту. Это фильм о той Америке, которая меня восхищает. Я хотел подчеркнуть два ключевых периода в истории этой страны: от двадцать второго до шестьдесят восьмого года. Это были годы антирепрессий, «сухого закона», его отмены, а также протестов. Однако же мой фильм ничуть не о политике, это просто совпадение». И вот: «Я не могу видеть Америку иначе, как глазами европейца. Очевидно, это завораживает и ужасает одновременно». Итак, фильм Леоне – работа сложная и серьёзная. Рядовому зрителю – хотя, не подумайте, что я оскорбляю рядового зрителя, ни в коем случае, – всё-таки может быть сложно «проглотить» такое кино. Ну, многие ли из нас от начала и до конца прочитали «Улисса», «Войну и мир» или Новый Завет? За такие книги просто так не возьмёшься. Тут нужен или неподдельный интерес – редчайшее сокровище в наши дни, – или не абы какая сила воли. Так вот, «Однажды в Америке» – именно такой фильм. Обыкновенному зрителю он может оказаться не по зубам, а это значит, что картине не было суждено стать массовой и популярной. И хотя сегодня – спустя тридцать лет после премьеры «Однажды в Америке» – этот фильм стал культовым и считается классикой, я всё равно уверен в том, что смотрят его – от начала и до конца – только немногие. Так всегда бывает. Как говорил классик: «Красота не даётся просто так. За неё надо бороться». Итак, главные причины непопулярности «Однажды в Америке» – это безмерный хронометраж, это затянутость фильма и его сложность для восприятия. Я же считаю, что все эти преграды – мнимые, их очень просто обойти. Фильм сложен для восприятия? Ничего. Это здорово. Разовьёт мышление, укрепит память, взбудоражит фантазию. Четырёхчасовой – в другом варианте, трёхчасовой – фильм кажется вам затянутым? Но вот что говорит Леоне: «Люди, которые смотрели фильм, говорили, что три часа пролетели для них очень быстро. Мне кажется, что только скучные фильмы кажутся затянутыми. Три часа могут пройти как одна минута, а если фильм плохой, то полтора часа покажутся вам вечностью». Так что дело только в нас самих. Расслабьтесь. Запритесь в квартире, выключите свет, выбросьте мобильный телефон в окно, запаситесь едой и терпением. Четыре часа и одиннадцать минут – именно столько длится режиссёрская версия фильма – вот то время, которое понадобится вам для того, чтобы влюбиться в это чудо. Жестокая драма, сюрреалистичный сон, мир, созданный Серджио Леоне – он сам проглотит вас, вы даже пикнуть не успеете. Да, «красота никогда не давалась легко».

Аквариум – Нога Судьбы

Всё верно: «На х***а нам враги, когда у нас есть такие друзья?» Но не будем забегать наперёд…

Серджио Леоне – где-то году в восьмидесятом – пригласили на одну развлекательную телевизионную программу. «Над каким фильмом вы трудитесь?» – спросил ведущий. Леоне ответил: «Это – финал трилогии, которая началась с фильма «Однажды на Диком Западе», затем последовал «За пригоршню динамита», а заключительной частью станет «Однажды в Америке». Этот проект значит для меня очень много. Я много лет вынашивал идею «Однажды в Америке». Думаю, это будет нечто потрясающее. В отличие от остальных режиссёров, я всегда относился к своим проектам скептически, но это особый случай. Это моя самая зрелая картина». Да, снять фильм о гангстерах, об Америке, о временах «сухого закона» Леоне мечтал давным-давно, ещё во времена «долларовой трилогии». Когда-то ему попался на глаза автобиографический роман Гарри Грея – бывшего гангстера –  под названием «Братва». Роман произвёл на Леоне впечатление. Он всё чаще подумывал о том, чтобы экранизировать книгу, но в те времена – в конце шестидесятых – не сложилось. После «Хорошего, плохого, злого» – своего мега-пупер-трупер-фильма – режиссёра пригласили в Голливуд снимать американское кино на американские деньги. Уже тогда Леоне грезил гангстерами. Однако на студии – кто будет рисковать? – приняли решение финансировать очередной вестерн итальянского режиссёра, жанр, в котором тот преуспел и который сулил барыши. Иными словами, все знали, что Леоне – великолепный ковбой, а вот какой он гангстер – этого не знал никто. И так как авантюр на киностудиях не любят, то режиссёра поставили перед фактом: «Или ты снимаешь для нас вестерн, или ты ничего не снимаешь». Леоне пожал плечами и принялся снимать вестерн. В общем, спасибо тебе, кинокомпания «Paramount Pictures»! Ведь если бы не ты, не видать нам «Однажды на Диком Западе» как своих ушей.

Но идея фильма о гангстерах не пропала даром. Леоне пестовал и хранил её на протяжении многих лет, пока однажды, в Каннах, не произошла случайная встреча. Я уже рассказывал вам о красивой легенде, согласно которой Серджио Леоне на протяжении одиннадцати лет сидел на террасе отеля «Карлтон», у каннского берега, и ждал принца на белом коне, то есть продюсера, который узнает его и соизволит профинансировать «Однажды в Америке». И такой продюсер – точно как в сказке – нашёлся. Да что там нашёлся! Этим продюсером оказался сам Арнон Милчен, будущий мультимиллиордер, один из самых значительных представителей голливудского кинобизнеса, друг Терри Гиллиама, Оливера Стоуна, Романа Полански и Мартина Скорсезе. Необыкновенный человек. Он продюсировал колоссальное количество фильмов, от «Бразилии» до «Бёрдмена». Но всё это было потом, после «Однажды в Америке». В восьмидесятых Арнон Милчен только начинал свой бизнес. Вот что он рассказывает об этой судьбоносной встрече: «Прогуливаясь по каннскому берегу, я случайно увидел Серджио Леоне на террасе отеля «Карлтон». Его лицо ни с кем не спутаешь. Я подумал: «Боже, это же сам Леоне!» Но тогда я ещё не знал, что на той террасе он просидел одиннадцать лет, ожидая, чтобы хоть кто-то к нему подошёл, представился и сказал: «Позвольте выписать чек и профинансировать ваш фильм». Он очень обрадовался. Предложил присесть, выпить кофе. После чего рассказал всю историю своего будущего фильма «Однажды в Америке». Кадр за кадром, буквально, в реальном времени. За три часа сорок семь минут. И я как будто увидел фильм. Встал, обнял его и сказал: «Будем работать!»»

Вот так всё и началось.

Ennio MorriconeFriend Reprise

Предоставим слово Серджио Леоне: «Работая над фильмом «Однажды в Америке», я не отдавал себе отчёта в том, что мне пятьдесят пять лет. Я хотел отдать дань всем тем вещам, которые я любил, будучи молодым, поэтому я был уверен, что большую часть аудитории составят мои ровесники.  Так и вышло. Им всё понравилось. Но именно молодые люди пересматривали фильм множество раз. Именно они присвоили ему статус культового». Но чему же отдавал дань Серджио Леоне? Что он любил? Эпоха гангстеров – так же, как и эпоха ковбоев – была для итальянского режиссёра чем-то вроде «идеи фикс». И в этом он не был одинок. По всему свету были и есть писатели, музыканты, историки, режиссёры, которые называют двадцатые-тридцатые годы прошлого века в Америке романтическими временами. Всё это годы «сухого закона», пистолета-пулемёта Томпсона, дорогих костюмов, «грязных» денег, продажных копов и так далее. Очередной миф, ещё одна сказка, благодаря которой родился целый кинематографический жанр – гангстерское кино. Не будь итальянской мафии, Аль Капоне или Фрэнка Костелло – на свет никогда бы не появились такие фильмы, как «Лицо со шрамом» или «Крёстный отец». И уж тем более – «Славные парни» Мартина Скорсезе. Говорят, что сами гангстеры обожали ходить в кино и смотреть там на свои утрированные копии, на голливудских актёров, строящих из себя крутых парней, размахивающих пистолетами, курящих сигары. И ещё говорят, что после таких фильмов – кстати, это могла бы быть отличная тема для книги Жана Бодрийяра – реальные гангстеры старались во всём походить на персонажей из «Маленького Цезаря» или «Врага общества». Фильмы, основанные на образах бандитов, влияли на образы бандитов. Отражение в отражении. Реальность в реальности. Интересно, а что влияет на нас? Почему мы такие, какие мы есть? И что если все мы – персонажи из фильма?..

Лучше об этом не думать… Итак, Серджио Леоне перешёл от одного мифа к другому: от Дикого Запада конца девятнадцатого столетия к дикому Нью-Йорку начала двадцатого, от Мужика-Без-Имени и Гармоники к Максу и Лапше. Вот что интересовало итальянского режиссёра – мифы, сказания, легенды, которыми богата не только древнегреческая или средневековая история, но и прошлый век. Уж тем более, если дело касается такой мифической страны, как Соединённые Штаты Америки. «Америка всегда привлекала меня», – говорит Леоне. – «Понимаете, эта страна полна противоречий. Вот Франция – это только Франция, Германия – Германия, но Америка – это континент, который вмещает в себя целый мир. И одно из таких противоречий – я его обожаю – в том, что два чуть ли не самых кассовых фильма за всю историю Америки – это «Мэри Поппинс» и «Глубокая глотка». Эти фильмы абсолютно противоположны друг другу, однако же их посмотрели одни и те же люди».

Вот точно также можно сказать про фильм «Однажды в Америке». В этой четырёхчасовой картине есть всё и сразу, то есть вещи, абсолютно противоположные, но при этом не исключающие друг друга: жесточайшие сцены насилия и нежные признания в любви; преступная низость и благородные поступки; сновидения и явь; реальность и сюрреальность. Трагические и комедийные эпизоды, как волны океана, сменяются один за другим. Вот убивают малыша Доминика, а ведь он почти дитя – вам хочется плакать. Вот гангстеры учиняют переполох в роддоме – и вам хочется смеяться. Вот один из мальцов покупает пирожное для своей подружки, чтобы стать с ней мужчиной – и снова подступают слёзы, снова жалеешь всех этих исковерканных, брошенных детей, что живут так плохо, так неправильно, так равнодушно. Но потом, вот этот самый мальчик, не дождавшись девочки, сам съедает десерт, кусочек за кусочком – и тогда уже льются слёзы радости. Так это трогательно, нежно. Вся режиссёрская мощь Леоне, вся его сила – в этих сценах, которые – как в книжке с картинками – медленно и неспешно перелистываются до печальной трагической развязки. Лапша – главный герой картины – стареет. И мы стареем вместе с ним. Его жизнь – от юных лет до седин – проходит перед нашими глазами, и в ней полно печального и смешного, кошмарного и забавного. Леоне объясняет: «Когда я начинаю придумывать фильм, то не могу предугадать, каким он будет: пессимистичным или оптимистичным. Мне кажется, что история фильма сама по себе постоянно меняется. Она то печальная, то смешная, в зависимости от происходящих в ней событий». И вот скажите мне, много ли таких фильмов, в которых добро сменяется злом, а слёзы – любовью?

David Byrne – Good And Evil

Но сколько можно тянуть резину?! Давайте поговорим о самом фильме.

«Однажды в Америке» – это история мальчишеской банды. Несколько юношей, живущих по принципу «один за всех и все за одного». Лапша, Макс, Простак, Косой, Толстяк Мо и малыш Доминик – вот так их зовут. Они промышляют «грязными» делишками, в основном – воровством. И у них общая касса. Половину выручки ребята прячут в сейф, откладывая на потом. И так они живут-здравствуют, пока не происходит одна оказия, из-за чего Лапшу сажают в тюрьму. Там он проводит не меньше десяти лет. А когда он выходит, то мы видим, что Лапша стал совсем взрослым, Робертом Де Ниро. И встречает его повзрослевший Макс – Джеймс Вудс. Тогда-то и начинается самое интересное – гангстерская эпоха. «Сухой закон», бутлегерство… Ребята процветают. Их подпольный бизнес – они торгуют спиртным – идёт в гору. Однако же, как говорил Будда: «Ничто не вечно, всё подвержено переменам». «Сухой закон» отменяют. Гангстерам приходится менять род деятельности. И вот тут – профсоюзы, политики, шантаж, убийство… Макс мечтает ограбить банк, Лапша его отговаривает. И так далее.

Пересказывать сюжет «Однажды в Америке» – глупая затея. Во-первых, зачем?.. А во-вторых, сюжет этот настолько спутан, сложен, порезан методом Бэрроуза, что нет смысла даже стараться распутать сценарный клубок Леоне. Есть несколько важных, осевых моментов, вокруг которых крутится вся история. Общая касса в сейфе, который непонятно кто обчистил – это раз. Возлюбленная Лапши, Дебора – это два. Дружба Лапши и Макса, их приязнь и вражда – это три. Опиумный притон, где Лапша вспоминает всю свою жизнь – это четыре.  Вот они – столпы «Однажды в Америке», на которых зиждется весь сюжет этого колоссального эпоса. Итак, по порядку…

Общая касса. Лапша – после ужасной неразберихи с полицией и бандитами – приходит за деньгами. Но денег там нет, только порезанные газеты. Кто же их забрал? Кто его обманул? Лапша сбегает из города, так и не узнав тайны. И через тридцать пять лет, вернувшись обратно, он снова заглядывает в ячейку… Всё это страх как интригует. Тема исчезающих и появляющихся денег двигает сюжет, ломает зрителю голову. «Кто же затеял эту игру с Лапшой? И зачем? Кто украл деньги, а потом вернул их?» – вот такие вопросы не дадут вам покоя, пока вы не досмотрите фильм до конца.

Далее. Дебора. Муза Лапши, его наваждение, его любовь, его ангел. Собственно, отношения Деборы и Лапши – за некоторыми исключениями – это самые трогательные моменты фильма. Хотя, не будем забывать про то, что Лапша – тот ещё подонок. Иногда он поступает с Деборой просто отвратительно. Короче, гангстер – он и есть гангстер. Чего от него ждать? Говорят, что настоящий бандит не может любить женщину, но может быть добрым другом. И вот тут появляется Макс, верный как пёс, друг Лапши. Весь фильм несчастный Лапша словно разрывается между Деборой и Максом. Как будто они – две стороны его личности – светлая и тёмная, – и Лапшу тянет к обеим.

Но всё это – только цветочки. Общая касса, Дебора, Макс. А что если «Однажды в Америке» – это сон, опиумный дурман, неясная грёза?

The Smiths – Last Night I Dreamed That Somebody Loved Me

Леоне однажды прокололся. Он сказал: «Мой фильм «Однажды в Америке» не о бандитах, он совсем о другом. Это не реалистичная, но сюрреалистичная картина… Лично я думаю, что Лапша так и не выбрался из 1933-го года. Ему все пригрезилось. Весь фильм – с моей точки зрения – это опиум­ные грёзы Лапши, сквозь которые я вижу призраки  кинематографа и американского мифа». Вот так дела. Давайте разбираться.

Вы наверняка заметили, что «Однажды в Америке» начинается и заканчивается одной и той же сценой – сценой в опиумном притоне. Это не просто так. Лапша, одурманенный наркотиком, вспоминает свою жизнь. И откуда нам знать, насколько достоверны его воспоминания? Мне кажется, что иногда фильм становится сном, кошмарной фантазией, чем-то именно сюрреалистичным. Или чересчур романтичным. В общем, местами этот фильм странен и жутковат. Его насилие, его атмосфера… Уверен, здесь не обошлось без опиума. Вряд ли, что во Вселенной Лапши всё произошло именно так, как мы видим это в его снах. А что если это всё-таки он украл деньги? А что если он никогда больше не встречал Деборы? Что если его попросту замучила совесть, и его сны – это всего только жалкая попытка оправдаться перед самим собой? Что если он всё-таки предал своих друзей? Гадать можно без конца. «Однажды в Америке» – вроде «Малхолланд Драйв» – это фильм-загадка, ребус, что, быть может, не имеет решения. Явь, сон… Откуда мы можем знать! И хотим ли мы знать?

В документальном фильме «Однажды: Серджио Леоне» один из трёх сценаристов «Америки», некий Лео Бенвенути, рассказывает интересную историю: «После первого показа фильма в Риме, зрители выходили из зала очень медленно, находясь под впечатлением. По прошествии трёх часов сорока пяти минут они чувствовали себя удовлетворёнными, как после сытного обеда. Леоне встал на противоположной стороне улицы, чтобы посмотреть на лица выходящих. Кто-то из них узнал мастера. Я тоже был рядом. И этот человек сказал ему: «Синьор Леоне, поздравляю! Как я приятно провёл эти три часа! Но объясните, в чём смысл улыбки Роберта Де Ниро в конце?» «Понимаете», – отвечает Леоне, – «фильм начинается со сцены в опиумной курильне и заканчивается там же. Так что, возможно…» И прежде чем он успевает ответить, тот зритель восклицает: «Нет, синьор! Нет, не говорите!» И уходит. Наверное, он не хотел услышать, что, возможно, это всего лишь сон или фантазия, навеянная наркотиком». Вот она – сила кино.

Bryan Ferry – Don’t Want To Know

В общем, «Однажды в Америке» – это чудесный странный фильм, который обязательно стоит увидеть. Нелинейный сюжет, сюрреализм, потрясающие актёры, впечатляющая история, гениальная режиссура – чего ещё ждать от Серджио Леоне? И пускай фильм в очередной раз испортили монтажом. Боязливые американские прокатчики испугались четырёхчасовой картины. Урезали до трёх с половиной. Но, слава Богу, совсем недавно «Однажды в Америке» отреставрировали, нашли потерянные сцены и – более-менее верно – собрали картину заново. Что Серджио Леоне, что Орсон Уэллс – кому только не мешал Голливуд! Диву иногда даёшься, как они любят испортить порядочный – даже культовый – фильм.

Однако эпос «Однажды в Америке» – как и все прочие фильмы режиссёра – стал популярен не только по причине своих кинематографических достоинств. Любому ежу ясно: у Серджио Леоне звучат самые дивные саундтреки на Земле. Почему? Да потому что их писал Эннио Морриконе. Критики пишут: «Для фильмов Леоне характерны три особенности: замедленный темп повествования, использование точных копий исторического оружия и музыка Эннио Морриконе, которую композитор писал до начала съёмок. Леоне говорит, что это помогает ему правильно распределить тишину, которая является настоящим саундтреком к его фильмам». А вот Квентин Тарантино: «Леоне – это человек, который первым подчеркнул важность музыки в кино».

Вот и в «Однажды в Америке» звучит ещё одна популярная тема. «Серджио попросил меня написать лёгкую, простую для восприятия музыку», – вспоминает Эннио Морриконе. – «С фольклорными мотивами. Только годы спустя я убедился в его правоте». Эта тема – тема Косого – как замечает один синефил: «стала хитом московских ларьков в постперестроечную эпоху». Видимо, что Морриконе сумел отыскать ноту, которая тронула славянского человека, мёрзнущего у пивного ларька. Но, если серьёзно, то Морриконе всегда говорил: «В душе я классический композитор. И я не писал музыку для вестернов. Я писал для фильмов Серджио Леоне, киношедевров, которые использовали новый художественный язык как по отношению к американским, так и итальянским вестернам». А вот что рассказывает сам Леоне: «Морриконе никогда не читает сценарий фильма перед тем, как берётся записывать музыку. Много раз он сочинял мелодии ещё до того, как сценарий вообще был написан. Я могу прийти к нему, рассказать идею будущего фильма или описать нескольких персонажей, и этого будет достаточно. Иногда он выдаёт по пять музыкальных тем для одного героя. И ещё пять – для другого. А я потом перемешиваю их в произвольном порядке». И ещё: «Я всегда считал, что музыка выражает значительно больше, чем диалог. Поэтому и говорю, что именно Эннио Морриконе – автор сценариев для моих фильмов».

Ennio MorriconeCockeyes Song

Джеймс Вудс, исполнитель роли Макса, рассказывал: «Серджио всегда знал, что именно ему нужно и добивался своего, хотя он не был против того, чтобы мы, актёры, предлагали ему какие-нибудь идеи. В итоге, это однозначно пошло на пользу картине. Хотя, конечно, чаще всего придумать лучше, чем придумал Леоне, было уже нельзя». Вот такой он был режиссёр. Выдумщик и фантазёр. При этом, многие критики Леоне писали о том, что режиссёру уж больно нравится насилие, кровь, жестокость… Вы уже знаете, что это полная чушь, но в поисках ценной информации для «Киновед» я натолкнулся на вот такую фразу: «Леоне никогда не был связан с криминальной средой. Он принадлежал к культурной элите Италии». Это и правда был интеллигентнеший и добрейший человек, весельчак и хохмач, которому от всей души нравилось снимать фильмы. Вы посмотрите на его фотографии! Сразу видно, что Леоне – добрый дедушка, а никакой не садист.

«Диверсант-разрушитель жанрового кино», как о нём пишут, мастер спагетти-вестернов, отец крутого кино. А вот сам итальянский режиссёр заявлял, что всё своё творчество он посвятил разработке «мифов и стиля американских фильмов». И что нам со всего этого? Фильмы Леоне куда важнее.

Он мечтал снять кинокартину о Советском Союзе, о блокаде Ленинграда. По задумке Леоне это должен был быть эпический масштабный фильм, самый-самый-самый серьёзный проект за всю его жизнь. «900 дней» – «любовная история между американским репортёром и русской девушкой в аду блокады Ленинграда». Фильм задумывался в качестве акта примирения между Америкой и Россией, экранизация книги одного американского журналиста Гаррисона Солсбери. Но…

«Леоне ушёл из жизни 30 апреля восемьдесят девятого года, приехав в родной город Рим, вследствие очередного сердечного приступа. Причём смерть пришла за мэтром вечером, когда тот смотрел вестерн под названием «Не хочу умирать»». Ещё одного гения не стало. Каждому уготован свой срок, и – как мне кажется – Серджио Леоне прожил свой сполна. Его фильмы, его добрые красивые дети, навсегда останутся с нами. Они удивительно прекрасны. И добавить к этому нечего.

«Возлюбленный мой бел и румян. Кожа его – чистое золото. Щёки его – цветник ароматный, хотя он не мылся с прошлого декабря. Глаза его – как глаза голубя. Тело его – из яркой слоновой кости. Голени его – мраморные столбы… в таких грязных штанах, что они бы могли стоять сами. И весь он просто прекрасен. Но он всегда будет мелким хулиганом. И не быть ему моим возлюбленным. Как жаль!»

Итак, не будьте мелкими хулиганами, а то кончите как Лапша и загубите свою любовь! Не дай Бог!

До свидания!

The Temptations – You’ll Lose A Precious Love

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь