Начало Стэнли Кубрика

Выпуск 106. Добавлен 2016.06.15 14:13

Здравия всем!

Наверное в это трудно поверить, но даже Стэнли Кубрик – кинобог – когда-то был ребёнком. Он ходил в школу, работал фотографом, женился, пробовал снимать фильмы (иногда даже на заказ), разводился и снова женился – и так пока не стал тем самым Стэнли Кубриком, которого все мы боимся. Не зная детства режиссёра, не зная как он пришёл в кино и какие малоудачные фильмы снимал на первых порах – нельзя понять его зрелый период творчества, его отношение к жизни, его мизантропию и отчуждённость. Что ж, отправляемся в прошлое по следам Стэнли Кубрика!

Chet Baker – Born To Be Blue

Официальная версия гласит: Стэнли Кубрик родился 26 июля 1928 года в Нью-Йорке. Он прожил долго, умер в семьдесят лет, в Англии. Но мы-то с вами знаем, что всё это – несусветная ложь. На самом деле Кубрик был всегда и есть до сих пор. Буквально неделю тому назад его видели на одном лондонском рынке, в чёрных очках и женском платье, чтоб никто не узнал. Кажется, он покупал какую-то птицу. И та нелепость, что Кубрик родился в ХХ веке!.. Кто поверит в такую чушь?! Ведь ещё в ветхозаветной книге Иова писалось: «Можешь ли ты удою вытащить Кубрика и верёвкою схватить за язык его? вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его? будет ли он много умалять тебя и будет ли говорить с тобою кротко?» Кубрик наводил ужас на людей со времён Великого потопа! Мутант Апокалипсис из «Людей Икс» списан как раз с него. Но мы – так уж и быть – будем придерживаться официальной версии… Всё-таки «Киноведы» – это серьёзная передача, а не абы что. Тут не место для догадок.

Итак, очередная реинкарнация Кубрика произошла в конце двадцатых годов ХХ века. Кубрикомановед Джеймс Нэрмор пишет: «О юности Кубрика писали неоднократно, поэтому упомянем лишь основные факты. Он родился в семье нерелигиозных евреев, его отец был врачом в Бронксе. Кубрик был единственным сыном, родители его очень любили и во всём, можно сказать, потакали. Еврейское происхождение, несомненно, повлияло на его творческое становление, но не менее важно то, что он пользовался неограниченной свободой, гулял по городу и занимался тем, что ему было интересно. В старших классах с учёбой у Кубрика было неважно, он играл на ударных в школьном свинг-оркестре и одно время мечтал стать джазовым музыкантом (он учился в одном классе с Эйди Гормѐ). Он был завсегдатаем кинотеатров, причём – любых, от Музея современного искусства до грайндхаусов. Также юный Стэнли уделял много времени занятиям, в которые его посвятил отец, – шахматам и фотографии. К фотографии у мальчика обнаружился несомненный талант. В 1945 году журнал «Look» купил у семнадцатилетнего Кубрика снимок нью-йоркского продавца газет, опечаленного смертью Франклина Рузвельта. Получив должность штатного фотографа, Кубрик исколесил все Штаты и Европу и за свою карьеру опубликовал более девятисот работ». И вот на этом всём остановимся подробнее. А начнём – с песни Эйди Гормѐ.

Eydie Gormé – Alright, Okay, You Win

Родители Кубрика, Якоб и Гертруда, неустанно заботились о своих детях. Сестра Кубрика вспоминает: «Стэнли всегда ходил с книгой, всегда читал. И мама наша много читала. Она поощряла всё, чем занимался Стэнли, и всегда была рядом с ним. Она была замечательной матерью». А вот что вспоминает Википедия: «Отец Стэнли научил его игре в шахматы в возрасте двенадцати лет, и этой игрой он оставался одержим на протяжении всей своей жизни. Кроме того, отец купил для сына фотокамеру фирмы «Graflex», когда тому было тринадцать лет, что повлияло на дальнейшее его увлечение фотографией. В старших классах Кубрик играл на ударных в школьном свинг-коллективе и одно время мечтал стать джаз-музыкантом. Родители очень любили Стэнли и предоставляли ему большую свободу: он гулял по городу и занимался тем, что ему было интересно». Психолог Януш Твардовски пишет: «Психологический портрет  Стэнли Кубрика довольно прост. Родители ничего ему не запрещали. Из этого следуют два заключения: 1) режиссёр вырос самостоятельным и умным человеком, который умело и ловко приспосабливался ко всему, что встречалось ему на пути; 2) по этой же причине он – возможно – испытывал недостаток в радостях и горестях коллективной семейной жизни, то есть был лишён активного участия в семейных делах, воспринимая семью не как целостную структуру, частью которой является, но как набор индивидуальных субъектов, не представляющих единого целого. Такие дети-одиночки часто становятся холодными по отношению к реальности и – вырастая – превозносят культ семьи, рано вступая в брак и обзаводясь большим потомством. Они стараются извлечь из своего семейства то, чего были лишены в детстве, оставаясь недоверчивыми ко всем остальным членам общества, которых считают или враждебными, или не представляющими никакого интереса. У таких людей формируется узкий круг друзей, с которыми они поддерживают активные отношения, но за рамки этого круга они почти никогда не выходят».

Говоря человеческим языком, юные годы Кубрика прошли за чтением книг, фотографией, шахматами, плохой учёбой и походами в кино, всего понемногу. Будучи предоставленным самому себе, он ринулся в улицы Нью-Йорка и растворился в них без следа. Не знаю что̀ именно хотел сказать Джон Бакстер, но он сказал так: «В отрочестве Кубрик предпочёл жизнь глаза и разума жизни души и духа». Сайт «Киномания» изъясняется куда проще: «Кубрик почти профессионально играл в шахматы и невероятно много читал». А Кубрик вносит коррективы: «Я ничему не научился в школе и не прочитал ни одной книги с удовольствием до тех пор, пока мне не исполнилось девятнадцать лет». Да, умный свободный мальчик, который не любит школьной рутины – это такая кипучая смесь, которая просто не могла не взорваться «Заводным апельсином» и «Сиянием»! Возможно, именно отсюда выросли ноги у злости и безумия Стэнли Кубрика – его тайных психочерт, которые покоились в глубине кубриковского сердца и периодически – особенно во время сьёмок – вырывались наружу. Вы только послушайте самого Кубрика: В молодости я выглядел как тот ещё п***к. И кстати, жутко ненавидел женщин. Я часто водил девушек на первое свидание в кино и прямо у кассы демонстративно говорил: «Я не буду платить за твой билет, потому что мы с тобой не спим». Сейчас это, наверное, не так уж и дико, но тогда за такое поведение могли подать в суд по статье «Оскорбление». В молодости я вообще был придурком. Один раз на свидании я нежно провёл девушке рукой по щеке и после этого сказал, что стану платить за её салат, только если смогу после этого так же провести своим ****… До сих пор помню, как с выражением презрения на лице, она начала искать деньги в своей сумочке. И как испугалась, когда не нашла. Правду говоря, своего я в итоге так и не получил. Видимо неправы те, кто говорят, что женщинам нравятся грубые мужики». И так далее в том же духе. И вот теперь – после такого – скажите: стоит ли считать Кубрика излишне мягким и добрым человечком, фильмы которого оптимистичны и глядят в светлое будущее? Навряд ли.

Jemina Pearl & Iggy Pop – I Hate People

Виктор Педров пишет: «У Кубрика была плохая успеваемость в средней школе, всего лишь 67 баллов из 100 в среднем. Школу он окончил в 1945 году, но из-за плохих знаний не смог поступить в высшее учебное заведение. Позже Кубрик пренебрежительно отзывался о своём воспитании и образовании, утверждая, что ничего в школе его не интересовало». Это правда. Кубрик так и говорил: «Мне кажется, половина учителей отлично понимали, как им не повезло в жизни и старались это компенсировать напускной строгостью. Я, кроме всего прочего, был худшим учеником в школе. Абсолютно не мог заставить себя сосредоточиться на такой скучной штуке, как уроки. Учителям это было заметно, так что они всё время меня травили. Могли при всём классе назвать меня глупым. Либо ударить линейкой по рукам. Больше чем мне доставалось только чёрным. Помню, был один чёрный мальчик, имя которого мы даже не знали, потому что учителя всегда называли его «чёрной меткой». Даже в школьный журнал он был записан так же. Учился мальчик вроде бы неплохо, но на экзаменах его, как и всех чёрных, заваливали. Так что очень скоро он был отчислен из школы. Потом, кстати, пошёл слух, что отец застрелил его с горя. Не знаю только, правда ли это». Вот видите, даже когда Кубрик рассказывает о «поре юности своей», получается у него это как раз в духе «Барри Линдона» или «Заводного апельсина»: бездушно, уныло и страшно. Но при этом нельзя перестать слушать! Такое ощущение, что Кубрик учился в школе, которую изобразили в пинкфлойдовском музыкальном фильме «The Wall». Кстати, представляете каким бы получился этот фильм, если бы его снимал Стэнли Кубрик?.. Лучше об этом не думать. Посмотрев такое кино, Махатма Ганди и мать Тереза набросились бы друг на друга, стали бы биться до смерти и кричать всякую брань, а Будда и Лао-цзы впали бы в депрессию, заливая горе алкоголем. Ох, нелегко живётся нигилистам!..

TrickySchool Gates

Начинал Кубрик с фотографии, а потом – постепенно – дошёл до киносъёмок. Виктор Педров: «Ещё в средней школе Стэнли был выбран на год официальным школьным фотографом. В 1946 году он часто посещал вечерние занятия в Городском колледже Нью-Йорка, но затем их бросил. В конце концов он начал искать работу в качестве независимого фотографа и подыскивать место для учёбы. Так он стал подрабатывать фотографом для известного журнала «Look», а затем и попал к ним в штат. Кроме того Кубрик зарабатывал игрой в шахматы в Вашингтон-сквер и в различных шахматных клубах Манхэттена». Фотографии Кубрика до сих пор выставляются по всему миру. Их можно легко найти в Интернете. Кубрик считался – да и считается – нехилым нью-йоркским фотографом, одним из видных талантов своего времени. Справедливо замечают: «В его фотографиях есть что-то от кинематографа, а в его фильмах есть многое от фотографии». Знаменитые «идеальные кадры» Кубрика – что это, как не результат опыта фотографа, который научился ловить момент и добиваться визуальной выразительности? Джек Торренс прорывается в ванную комнату, космический ребёнок парит над Землёй, Барри Линдон марширует на войну, Алекс месит тесто из своих прихвостней, Билл Харфорд прогуливается по дому разврата, и так далее… Фильмы Кубрика – как ни у какого другого режиссёра – полны запоминающихся сцен и знаковых кадров. Нажми кнопочку «Стоп» в любой момент кубриковского фильма – и ты оказываешься в художественной галерее или на фотовыставке. Кубрик – это великий фотохудожник кино. В этом – один из его гениальных козырей, секрет таланта.

И опять – Виктор Педров: «С сорок восьмого года Кубрик начал активно посещать показы фильмов в Музее современного искусства и кинотеатрах Нью-Йорка. Он был особенно вдохновлён творчеством Макса Офюльса, чьи фильмы впоследствии повлияли на визуальный стиль Кубрика». А вот сам Кубрик: «Идея стать режиссёром пришла мне в голову в одиннадцать лет. Просто казалось, что ничего проще и при этом выгодней в природе не существует. Тем более, что работа режиссёра тогда была чисто механической. Визуальный стиль фильма определялся, по большей части, командой монтажа. А режиссёра могли даже не пригласить на премьерный показ. Я даже и предположить тогда не мог, сколько мне придётся вложить труда в свои фильмы! Слава богу, что в процессе изучения кинематографии я успел по-настоящему заинтересоваться этим делом. С таким отношением, как в одиннадцать лет, я бы давно сошёл с ума». И тут Кубрик как-то странно смеётся: «Ха-хы-ха-хы…»

Так вот началась карьера великого и ужасного Стэнли. И кто бы мог подумать, что из него получится не просто хороший, а выдающийся кинорежиссёр? Даже Кубрик не мог! Величайший из гениев пришёл в мир кино как бы невзначай, понарошку. Как говорил режиссёр: «В большинстве фильмов просто куча болтовни, три-четыре площадки да и всё. Смотреть особенно не на что, и все ждут, когда же начнётся пиф-паф». Вот у Кубрика получилось абсолютно иначе.

R.E.M. – Bang And Blame

И – Джеймс Нэрмор: «Как художник, Кубрик сформировался в модернистской среде Нью-Йорка конца сороковых и начала пятидесятых годов, когда в американской культуре господствовали чёрный юмор и театр абсурда». Это, кстати, ещё одно место, откуда растут ноги злости и безумия Стэнли Кубрика. Режиссёр вырос в конкретной нью-йоркской тусовке, своеобразном царстве абсурда и психопатического юмора. Это не могло ни повлиять на его фильмы! К тому же – о чём говорилось выше – Кубрик был начитанным малым. Говорят: «Он очень много знал. Он был очень любопытен, интересовался вещами, о которых многие и не подозревают. Он был одержим тем, что делал, буквально вникал во всё. Был погружён в свою жизнь, в свою кухню». И всё это – причины становления Стэнли Кубрика в качестве одного из величайших режиссёров второй половины ХХ века. Нью-йоркская богема, книги, педантичность и трудолюбие Кубрика, его способности к фотографии и шахматам, синефилия, желание учиться во что бы то ни стало – вот что сделало Стэнли «большим Стэном». Точно как и большинство других режиссёров, которых принято называть «гениальными», Кубрик посвящал всё своё время обучению делу, то есть с интересом и любовью учился кино. Он рассказывает: «Я хотел смотреть всё. На самом деле, именно плохие фильмы вдохновляли меня на то, чтобы снимать свои собственные. Я смотрел всякую дребедень и говорил себе: «Я, конечно, ничего не знаю о том, как делать кино, но ничего хуже этого сделать не смогу при всём желании»». И вот так: «Я стараюсь смотреть все выходящие фильмы. У меня есть кинопроектор: картины, копии которых удаётся раздобыть, смотрю дома, если нет – иду в кино. Но в любом случае я стараюсь смотреть всё». Или как писал Геннадий Бросько – в «Письмах к жене»: «Милая, ты ведь понимаешь, что для того чтобы выработать хороший вкус, нужно пробовать разные блюда. Как мы можем оценивать тонкости мясной кесадильи, если никогда не ели гамбургеров?» И это правило касается всех культур. Такие фильмы, как «Роковая женщина» Брайана Де Пальмы или «Жаркое американское лето» Дэвида Уэйна – да-да-да! – могут оценить только самые опытные и всезнающие киноманы, те, которые закалились артхаусом и мейнстримом, блокбастерами и авангардом, Бунюэлями и Спилбергами. Фильмы такого рода – не попадающие ни под одну категорию, мейнстримово-независимые – слишком утончённы и слишком сложны для восприятия. Вот Кубрик – это очевидная мощь, авторское кино, а – какой-нибудь – Майкл Бэй – очевидный «купи-продай», безголовый мейнстрим. Но есть фильмы, выпадающие из этих категорий, те, которые как бы между – или даже вовне – всяких классификаций. Чаще всего публика отказывается понимать такое кино, в котором всё странно и непривычно для глаза. Вот что такое «Роковая женщина» Де Пальмы?.. Эротический детективный боевик а-ля «Миссия невыполнима» или экспериментальная синефильская картина, изобилующая киноцитатами? Смотрите, Кубрик «наелся гамбургеров», насмотрелся Бергманов и Уэллсов – и в итоге выработал хороший вкус. А может и мы так сможем? Сможем, конечно! Всё, бежим в закусочную! А потом – в ресторан японской кухни!

Lou Reed – Good Taste

Кубрик: «Когда я снимал свой первый фильм, мне больше всего помогло то, что в начале 1950-х годов люди считали это чем-то невероятным. Они думали, что невозможно просто пойти и снять фильм. Но всё ужасно просто. Всё что нужно, чтобы снимать кино, — это камера, плёнка и немного фантазии». И этого у Кубрика имелось в достатке. Интервьюер как-то спросил режиссёра: «Сколько вам было лет, когда вы пришли в кинематограф?» И Кубрик поведал правду: «Где-то двадцать один год. Я работал в «Look» ещё с семнадцати лет. Меня всегда интересовало кино, но я никогда не думал, что смогу сам делать фильмы, пока однажды не пообщался с приятелем по школе, Алексом Зингером, который сам хотел стать режиссёром (и впоследствии стал), и который собирался снимать киноверсию «Илиады». Алекс тогда работал курьером в «The March of Time» и сказал мне, что они потратили сорок тысяч долларов на десятиминутный документальный фильм. Я быстро подсчитал, что десятиминутный фильм я могу снять за полторы тысячи. Это дало мне финансовую уверенность, чтобы снять свой «День поединка»… Но со сметой я оказался слишком оптимистичен. Фильм обошёлся мне в три тысячи девятьсот. Я продал его «RKO» за четыре тысячи и заработал сто долларов. Они сказали мне, что это максимум, который они когда-либо платили за короткометражку. Потом я сделал ещё одну короткометражку для «RKO», «Летающий падре», на которой по деньгам я еле-еле вышел в ноль. С этого момента я формально перешёл в кинематограф, и ушёл с работы из «Look»». Как видите, всегда одна и та же история: несмотря на отсутствие денег и признания, люди, которым нравится делать своё дело, всё равно его делают. Первые короткометражные документальные фильмы Кубрика – с нашей точки зрения – мало чем интересны. Его «День поединка» – история одного дня из жизни боксёров, – его «Летающий падре», – история про священника на самолёте, – его «Мореплаватели» – заказная история о международном профсоюзе моряков – все эти фильмы могут привлечь внимание только самых заядлых кубрикомановедов, которым нечем заняться в пятницу вечером. С ними – а точнее, на них – Кубрик набивал руку. А потом перешёл в художественное кино. Он вспоминает: «После всех моих документальных фильмов мне удалось найти десять тысяч долларов, чтобы снять свой первый игровой фильм «Страх и желание»». Кстати, название кинокартины точно воспроизводит её суть. Страшно представить себе такого человека, который будет желать досмотреть этот фильм до конца. Опять же, только заядлые киноманы покусятся на этот «гниловатый фрукт». Часовой «Страх и желание» скучен, вял, примитивен и однообразен, что не единожды признавалось самим Кубриком. «Это претенциозный, неумелый и скучный фильм», – говорил режиссёр. – «Юношеская ошибка стоимостью в баснословную сумму денег». Не можем не согласиться с мастером! Тем не менее, многие исследователи кубриковского творчества обожают его анализировать, видя в «Страхе и желании» «первообраз, упрощённую схему, зачин будущих фильмов Кубрика». И так оно и есть. Этот фильм предвосхитил не только культовую «Цельнометаллическую оболочку» Кубрика, но и всю его кинофилософию. Это по содержанию больное кино с больными персонажами, которые изувечены войной, психически надломлены. Таковы кубриковские герои – не все, но многие. Они больны, их душа разбита. Кубрик – это всегда психология, психология безумия и отчуждённости. Одна только фраза капитана из этого фильма – «Ничто так не освежает, как оказаться средь бела дня на вражеской территории!» – заключает в себе всего Кубрика, его виденье мира и человека. Это и юмор, и кошмар в одной тарелке.

«Страх и желание» дался Кубрику очень нелегко. Бедолага никак не мог найти на него денег. И в итоге, отец Кубрика специально отказался от страховки, чтобы передать ему нужную сумму. Фильм не окупился, а по прошествии некоторых лет Кубрик настолько его возненавидел, что – по слухам – выискивал любые его копии и уничтожал их на фабрике Третьесортного Искусства в Тайване. Долгое время «Страх и желание» считался утерянным, но… К несчастью для Кубрика, его всё-таки откопали и обнародовали. Так что теперь мы все имеем возможность насладиться самым неудачным художественным фильмом великого Стэна. Но ничего! Это было только самое-самое начало…

Tame Impala – Desire Be Desire Go

Интервью продолжается. Господин журналист задаёт вопрос: «После того как «Страх и желание» не окупился в прокате, как вам удалось найти деньги на следующий фильм «Поцелуй убийцы»?» Кубрик отвечает: ««Страх и желание» финансировали в основном мои друзья и родственники, которым, разумеется, я позднее вернул все деньги. Средства на «Поцелуй убийцы» давали мне разные люди. Он тоже оказался убыточным, примерно на половину своего бюджета. В последствии я расплатился и с этими людьми тоже». Кубриковский «Поцелуй убийцы» – это переломный пункт в его творчестве. Фильмы до «Поцелуя» были разминкой, а после – стали настоящим искусством. «Поцелуй» тоже скучен и невнятен. Это слабое и неуверенное в самом себе кино, в котором есть несколько важных для понимания стиля Кубрика сцен, например, танец балерины и битва среди манекенов. Но что до этого? Какой бы ловкой с точки зрения режиссуры ни была эта картина, она всё равно – и это самое важное – утомляет зрителя. Вот нам кажется, что сравнение «Поцелуя убийцы» Кубрика с «Леди из Шанхая» Уэллса – очень правильно. Оба этих фильма считаются интересными в плане формы, а их финальные сцены даже чем-то странно похожи. И также – «Поцелуй» и «Леди» одинаково наводят скуку. Сценарии этих фильмов слишком банальны и неубедительны, чтобы вызвать у зрителей хотя бы мало-мальский интерес. Сам Кубрик говорил: «Поначалу я очень плохо работал с актёрами. И в «Страхе», и в «Поцелуе». Оба этих фильма – любительство. Но я очень многому на этих фильмах научился, я получил опыт, который впоследствии мне очень сильно помог. Лучший способ чему бы то ни было научиться – делать это, и весьма немногие могут себе позволить хотя бы одну попытку. Также мне сильно помогли книги Станиславского, и отличная книга о нём самом – «Станиславский – режиссёр», в которой есть много наглядного материала о том, как он работал с актёрами. Опираясь на эти книги и свои собственные болезненные ошибки, я набрал необходимый базовый опыт для того, чтобы начать успешно работать самому». И Кубрик начал успешно работать! Его первый полноценный художественный фильм-шедевр «Убийство» 1956 года – это уже тот самый Кубрик, к которому мы привыкли. На следующий год режиссёр снял – вероятно – лучший свой фильм – да-да, не кидайтесь в нас помидорами! – «Тропы славы». А потом – по многим причинам – Кубрик ещё один раз оступился. В последний раз, и вины его в этом нет! Он снял «Спартака», исторический блокбустер с Кирком Дугласом в главной роли. Отношения Дугласа и Кубрика – отдельная тема. Они вместе состряпали неповторимые «Тропы славы», но – по полной – облажались на «Спартаке». Помните дебютный фильм Серджио Леоне «Колосс Родосский», который Леоне называл «своим стыдом и позором»? Так вот, если вы не забыли – мы обсуждали это в одной из передач про Леоне – итальянский режиссёр назвал «Спартака» «первым серьёзным пеплумом в истории кино», то бишь первым нормальным античным боевиком, от которого – по крайней мере – не сильно тошнит. Леоне знал толк в пеплумах, он начинал в этом жанре. И в «Спартаке» – иногда – действительно происходит нечто увлекательное. Но только иногда. Причина тому – потрясающая игра актёров, вроде Лоренса Оливье или Чарльза Лоутона. Так случается, что – местами – они вытягивают это кино. Но только на пару-тройку минут, чтобы потом всё снова обрушилось в пучину безвкусицы.

Итак, в чём же причина провала «Спартака»? А всё очень просто. Это не авторский фильм, а наоборот: на сто процентов голливудское кино, продукт студийной системы. У бедного Кубрика – хотя он до последнего отбивался – руки были связаны по рукам и ногам. Как правильно писал Бросько: «В «Спартаке» нет никакого Кубрика». Позже Кубрик пояснял: «Это был мой единственный фильм, в котором я не был полновластным хозяином. Несмотря на то, что я был постановщиком, мой голос был лишь одним из многих, к которым прислушивался Кирк Дуглас. Я разочарован фильмом. В нём всё хорошо, кроме сценария». Тем не менее, как бы трудно ни приходилось Кубрику, ему таки удалось придать «Спартаку» кое-какую живость и пристойный вид. Всё-таки в этом фильме снимались крутейшие для своего времени актёры! Так что благодаря им – и некоторой режиссёрской свободе Кубрика – «Спартак» сумел подняться чуть-чуть повыше остальных фильмов о «мечах и сандалиях». Джон Бакстер, кубрикоман, пишет: «Тони Кёртис, один из ведущих актёров фильма, вспоминает: «У Кубрика был собственный подход к кинорежиссуре. Он хотел видеть лица актёров. Ему не нужны были постоянные широкие планы с расстояния в десять метров, он хотел снимать крупные планы, хотел заставить камеру двигаться. Таков был его стиль. При этом все подгоняли Стэнли: «Давай быстрее, Стэнли… Нет, так снимать не надо!» А Стэнли отвечал: «Я хочу именно так». Что раздуло фильм и бюджет на порядок, так это идеи Кубрика относительно интересных мизансцен. Ему хотелось снимать только два плана в день, а студия хотела, чтобы он снимал до тридцати двух, поэтому Кубрик пошёл на компромисс, согласившись на восемь. Он хотел делать дальние панорамные съёмки с большим количеством участников и при этом следить за ведущим актёром. Если вы внимательно посмотрите фильм, вы заметите, что он этого добился»». Мы внимательно посмотрели фильм. И мы констатируем, что «Кубрик этого добился». Однако же сценарий «Спартака» не становится от этого лучше. Важно только одно: на этом фильме Кубрик окончательно определился со своими желаниями: он хочет оставаться независимым режиссёром, снимая дорогостоящее кино. Казалось бы, это неосуществимо! Ан нет, всё именно так и произошло! Говорят, что после всех злоключений со «Спартаком», Кубрик произнёс такие слова: «С сегодняшнего дня я хочу снимать фильмы, в которых последнее слово будет оставаться только за мной». Кремень!..

И последнее. Стэнли Кубрика часто спрашивали о том, что же в Голливуде такого страшного и чем он отталкивает многих режиссёров. Кубрик ответствовал: «Вы читаете книги и смотрите фильмы, в которых рассказано о людях, повреждённых голливудской системой, но это не главное. Для меня главный недостаток Голливуда — это кошмарное ощущение ненадёжности. А ещё — условия разрушительной конкуренции». Всего этого – почти что – Кубрику удавалось избегать до конца своих дней. Каким образом? Он – всего-навсего – сам всё контролировал и никогда самого себя не обманывал. Или как пишут на киевских заборах: «Даёшь свободу режиссёрам!»

До свидания!

 

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь