Музыкальная комната

Выпуск 128. Добавлен 2016.11.16 14:00

Здравия всем!

Наконец-таки, после двух с половиной лет ожидания, мы поговорим на тему, ради которой создавались «Киноведы»!.. Озадачены, правда? Как писал неизвестный слушатель нашей передачи: «А я уже давным-давно понял, что «Киноведы» – это музыкальная программа». Музыка! Величайшее из искусств, красота Вселенной, голос Бога. В одном древнем даосском трактате сказано: «Музыка – это то, что выражает гармонию Неба и Земли, согласованность Инь и Ян… А «великая музыка» – это та, которая приносит радость и веселье (всем) – государю и подданным, отцам и сыновьям, старым и малым. Радость порождается спокойствием, а спокойствие происходит от соблюдения Дао». Ну и кроме этого – надо же как-то привязаться к кинематографу, в качестве предлога – мы поговорим о совершенном фильме Сатьяджита Рая «Музыкальная комната». Держите уши шире!

The Kinks – You Can’t Stop The Music

«Музыкальная комната» – это третий фильм Сатьяджита Рая, снятый бенгальским режиссёром между второй и третьей частями знаменитой «трилогии об Апу» в 1958 году. Собственно, между «Непокорённым» и «Миром Апу» Рай успел закончить две картины: один из слабейших – как все единодушно считают – фильмов «Философский камень» и величайший – как все единодушно признают – шедевр «Музыкальная комната». Для того чтобы оценить «Музыкальную комнату» адекватно и объективно, нашего ума мало. Заручаемся помощью ведущих мировых кинокритиков. Полин Кейл: «Это великий и сводящий с ума фильм. Его трудно принять, но невозможно забыть. Часто он сыроват и плохо построен, но, в любом случае, «Музыкальная комната» – это грандиознейший опыт. Этот фильм напомнил мне «Короля Лира»». А вот – Дерек Малкольм: ««Музыкальная комната» не оставляет никаких сомнений: сердце Сатьяджита Рая принадлежит индийскому народу. Это совершенный фильм». Джон Рассел Тейлор: «Этот фильм – как изысканное лакомство. Он вводит зрителя в гипноз и предлагает ему неописуемое удовольствие. Безусловно – это блестящий шедевр Сатьяджита Рая». И самый важный из всех – Роджер Эберт: «Это – один из самых запоминающихся фильмов Рая».

Gonzales – Real Motherf*** in’ Music

Интересна история создания «Музыкальной комнаты». Поговаривают, что идея заняться этим фильмом пришла в голову Рая в тот момент, когда он был вынужден валяться в постели из-за сломанной ноги. Сильно разочарованный финансовым провалом «Непокорённого» – любой художник, и это естественно, переживает за своё детище, – он твёрдо решил, что должен взяться за съёмки такого фильма, который непременно окупится в прокате и окажется привычным для бенгальской аудитории: с музыкой и с танцами, с динамичным сюжетом и с запоминающимися героями. Другой бы его на месте снял – как говорят сегодня – коммерческое мейнстримовое кино, «что-то попроще, чтоб уж наверняка». Но Рай совсем не таков. Он поставил перед собой колоссальные художественные задачи, решил дотянуться до Луны (с его-то ростом это вполне возможно). И – прогадал. Его ошибка – кстати, её совершают почти все начинающие творцы – заключалась в том, что Рай, обладая скудными финансовыми и техническими средствами, решил взяться за проект, который не мог себе позволить. Ну, что-то вроде: «Ага! Я уже снял два фильма! Пора мне взяться за настоящее дело! У меня в кармане есть несколько серебряных монет… С чего бы начать?.. Переснять «Космическую одиссею» Кубрика? Или поставить фильм с тысячей ведущих актёров? А может мне снять десятичасовую «Сагу о Форсайтах»? Наверное, возьмусь за всё сразу…» Рай не провалил фильм. Наоборот, он снял шедевр. Но – как сам пишет – столкнулся с миллионами трудностей во время работы, которых можно было бы избежать, будь Рай немного осмотрительней. Вот – одна зарисовка из рабочих будней Рая. Интереснейшая история! Рай вспоминает: «Для режиссёра балансирование между целями и средствами – процесс нелёгкий, и подчас именно нетерпение заставляет режиссёра браться за темы, явно находящиеся за пределами его возможностей. Так случилось с моим третьим фильмом – «Музыкальной комнатой». К тому времени я устал от деревенских пейзажей и решил снять сюжет об умирающем феодализме. По сюжету для натурных съёмок нам требовался полуразвалившийся дворец XIX века, который мы и нашли в Муршидабаде, прямо на берегу реки Падмы. Но нам предстояло снять ещё и интерьеры, которые, как мы поняли позже, мало подходили для съёмок, ибо, как и весь дворец, являли собой жалкие развалины. В результате мы всё время оказывались в такой ситуации, когда на всё, за что бы мы ни брались, у нас не хватало средств. Сама музыкальная комната, где её владелец давал свои вечера, оказалась наиболее сложным павильоном, который мы когда-либо создавали, и, создав его, мы обнаружили, что он требует съёмки с операторского крана. На нашей киностудии крана не было. Я тогда только что получил премию в Каннах и с полным правом запросил кран с большой киностудии на другом конце города. Когда эта громадная штуковина прибыла на грузовике, нам сообщили, что ею можно пользоваться только неделю. В конце недели, сняв всё что нужно, я попросил отправить кран обратно… Грузовик приехал к вечеру. При слабом свете сумерек я наблюдал, как кран затаскивали в кузов по двум брёвнам, и вдруг, прежде чем я успел сообразить, что произошло, одно из брёвен поднялось, кран покачнулся и всей тяжестью рухнул вниз, одного кули придавив насмерть, а второго сильно покалечив. Я так и врос в землю – всего в десяти футах от происшествия, потрясённый внезапностью и последствиями катастрофы. Прошло некоторое время, прежде чем я понял, что всего этого могло и не произойти, если бы мне не пришли в голову эти планы, взятые сверху».

Bee Gees – Somebody Stop The Music

Но что бы ни случалось на съёмочной площадке, «шоу должно продолжаться». А вернее – «культура должна жить». Рай закончил съёмки великого фильма и представил его на суд публике. И обратите внимание, что «Музыкальная комната» хотя и полна плясками и песенками, но не имеет ничего общего с типичными для индийского кинематографа «джимми-джимми-ача-ача»-фильмами. В «Комнате» музыка и танец гармонично вписываются в сюжет, являются частью повествования, они обоснованы историей фильма Рая. Проще говоря, персонажи его картины не танцуют и не поют без повода. Музыка и танец – это темы «Музыкальной комнаты», а не просто способ для привлечения аудитории. На инструментах в раевском фильме играют профессиональные музыканты, а танцуют и поют – профессиональные танцовщицы и певцы. Прав Тейлор: «Фильм доставляет неописуемое удовольствие». Каждая музыкальная сцена снята превосходно: с чувством ритма, с пониманием, с любовью к музыке. Я не могу себе представить, как может устареть такое динамичное и живое кино, каким бы – вот уж простите – индийским оно ни было!..

Вот что пишут: «В начале шестидесятых годов «Музыкальную комнату» выпустили в европейских и американских кинотеатрах. Фильм ожидал грандиозный финансовый успех и самые высокие оценки критиков. Но ещё в 1958 году Рай говорил, что не думает, что его фильм может быть успешен на зарубежных рынках». А не думал так Рай потому, что «Музыкальная комната» –  уж слишком бенгальская кинокартина, даже покруче, чем «Песнь дороги» и «Непокорённый». Рай был убеждён, что западный зритель просто не проявит интереса к фильму, который на 100 % завязан на всём индийском. Как показала практика, он всё же ошибся. Какой-то там интервьюер спрашивал Рая: «Что вы можете сказать о реакции западной публики на ваш фильм? Его приняли на Западе?» Рай ответил: «С этим трудно определиться. Когда я снимал «Музыкальную комнату», то и не думал, что буду показывать её на Западе. Я снимал её для своей собственной аудитории. Нашей целью было снять хорошее кино и минимально окупиться в прокате, чтобы те деньги, которые были вложены в фильм, вернулись обратно. Так и случилось. Когда же фильм представили на Западе, то первые шесть или семь недель он имел головокружительный успех, а потом всё просто затихло. Мне кажется, что публика была немного не готова к такого рода фильмам. В нём много индийской музыки, а ситар не привычен для западного уха. Но сегодня, безусловно, это уже не так. Сегодня «Музыкальная комната» в состоянии привлечь гораздо большую аудиторию». Что ж, господин Рай, чтоб не разбрасываться словами впустую, давайте посетим урок индийской музыки от ситариста Рави Шанкара. Будет ситар нам привычен или нет?.. Итак, уши, приготовьтесь!

Ravi Shankar – An Introduction To Indian Music

Киномановедосинефил Жак Лурселль пишет: ««Музыкальная комната» – это впечатляющая перемена интонации по сравнению с космическим и биографическим лиризмом двух первых картин Рая («Песнь дороги» и «Непокорённый») и сатирой его «Философского камня». Этим фильмом Рай демонстрирует колоссальную эклектичность в области формы, при том что единство и цельность его творчества неоспоримы. Роскошное чёрно-белое изображение, использованное утончённо и не напоказ (такого теперь уже не увидишь); медленные движения камеры, позволяющие заглянуть в самую душу персонажа, словно в разорённый, но по-прежнему завораживающий город; игра актёра Чхаби Бисваса – всё это доказывает, что Рай находится на пике формы. Финальные сцены фильма (последний концерт, ночная попойка героя и падение с лошади) – среди лучших сцен, снятых Раем». А вот – индийский критик и литературовед Вадьянатхан: «Работы Рая, как и любого великого художника, необыкновенно широки по диапазону. Он не ограничился показом деревенской жизни. Вняв зову времени, режиссёр в таких фильмах, как «Музыкальная комната», «Большой город» и «Чарулата» сделал нас свидетелями борьбы между старым и новым, борьбы, как всегда, болезненной. Это так называемые фильмы «переходного периода» в творчестве режиссёра. В них явно ощутим «чеховский» аромат, особенно в «Музыкальной комнате». Рай исследует предел неуверенности человека в своём будущем и показывает, как растёт эта неуверенность под давлением проблем сегодняшнего дня». Что за проблемы? О чём тут идёт речь? Давайте разбираться.

«Музыкальная комната» – это фильм о прошлом, на которое свалилось будущее. История бенгальского аристократа, некогда зажиточного, а теперь почти нищего, что живёт затворником в гигантском, запыленном и полуразваленном а-ля «Гражданин Кейн» Ксанаду. Ему нет дела ни до чего, кроме музыки – он страстно любит это искусство – и своей феодальной чести, своей – как он говорит – «крови», своей принадлежности к древнему славному роду Роев. Сильнейший персонаж, действительно «чеховский», прекрасно сыгранный актёром Чхаби Бисвасом! Судьба этого героя – трагична. Он теряет ж**у и с**а, становится беднее с каждым днём, почти что сходит с ума, стареет… Рай часто говорит, что на его фильмы – на сам их строй и вид – влияет художественная литература. В «Музыкальной комнате» это особенно заметно. Рой, вымирающий вид индийских аристократов – прямо-таки герой из романа Толстого или Бальзака. Прописан – то есть, снят – до последней мелочи. Как будто великий художник-литератор, знаток человеческих душ и характеров, работал над «Музыкальной комнатой». И видно так оно и есть. Рай – гений-человекознавец. Его фильмы – как сама жизнь. Его герои – как живые люди. Уже нельзя отличить кино от реальности, невозможно понять, чем такого рода фильмы отличаются от нашей с вами жизни. И в этом – величайшая ценность художественных кинопроизведений, потому что они правдивы, в них содержится истина. Каждый, кто посмотрит – ну и поймёт – «Музыкальную комнату» узнает для себя кое-что очень важное: о мире, о людях, о страстях. Это ли не подлинное знание? Не это ли позволяет нам сказать, что творчество Сатьяджита Рая – это вершина киноискусства ХХ века? Мы отвечаем утвердительно.

Ray CharlesMusic, Music, Music

Пишут: «Восхитительно, как ещё в «Музыкальной комнате» в конце 50-тых годов предугадывает Рай тему красивого утончённого упадка аристократии и интеллектуальной элиты, которую будут воспевать потом и Лукино Висконти, и Джозеф Лоузи». Рангунвалла: ««Музыкальная комната» – это глубокий, мрачный, безутешный фильм о медленном уходе из жизни старика, богатого землевладельца. Актёр Чхаби Бисвас блистательно раскрыл образ главного героя, представителя старого феодального мира, на фоне нуворишей». Соболев: «Реальная жизнь и искусственный мирок старого музыканта существуют, не соприкасаясь друг с другом. «Музыкальная комната» элегична, это бесспорно, но это вместе с тем фильм о жизни призрачной, лишённой почвы, обречённой на исчезновение». Вайсфельд: «В фильме «Музыкальная комната», отмеченном премией на Московском международном кинофестивале в 1963 году, рассказывается о том, как в старинном дворце после смерти ж**ы и с**а герой живёт замкнутой жизнью, оставаясь наедине только с одним – с музыкой. Казалось бы, «просто» музыкальная композиция, «просто» однолинейный, одноплановый рассказ о герое, изолировавшем себя от окружающей среды, от людей. Но сам Рай трактовал «Музыкальную комнату» как фильм, раскрывающий черты феодального мира, ушедшего в прошлое как социальное явление, как эпоха в развитии общества и, однако, продолжающего существовать в реальности событий фильма». Да, Рай правда именно так и трактовал свой фильм. Вот как он говорил: ««Музыкальная комната» – это серьёзный рассказ о распадающемся феодализме, украшенный музыкой». На смену феодалам-помещикам и богатым аристократам, чей авторитет и влияние считались в Индии незыблемыми на протяжении тысячелетий, приходят ростовщики и дельцы, которым часто нет дела до благородства, традиций и культуры. При этом Рай не идеализирует Роя. Рой – эгоист и лентяй, но также – добрый человек, не лишённый приличных манер. Всё дело в том, что он – тут мы цитируем братика свинки Пеппы – динозавр. В фильме есть такая сцена. Рой выходит из поместья и вдруг, как бы совершенно неожиданно для зрителя, видит перед собой мчащийся автомобиль. Автомобиль явно не к месту. Всё в «Музыкальной комнате» напоминает Средневековье, эпоху феодализма. А тут – машины, электрическое освещение, ростовщичество… Современный мир обрушивается на Роя, сметая весь его аристократизм, всё его благородство и все его хорошие манеры. Неудивительно, что «Комната» заканчивается так трагично. Сам Рок велит оборвать жизнь Роя, у него нет другого пути, иначе быть не может. И зритель это понимает, о чём, кстати, рассказывал Сатьяджит Рай, Фриц Ланг и некоторые другие режиссёры. О том, что зритель ждёт трагедии, он её предощущает, даже хочет её. Когда весь фильм напряжение нарастает, усугубляется драматизм, накаляются страсти – зритель предчувствует неизбежную трагическую развязку. Неизбежную не в смысле жанра фильма, а в смысле самой истории, её драматического сюжета. Рой обречён. Но – и тут мы снимаем шляпу перед Раем – режиссёр не показывает Роя только с одной стороны, хорошей или плохой, не рассказывает банальную историю о «павшем величии». Он даёт нам человека, который встречает свою судьбу, встречает смену эпох не со слезами отчаяния, но как подобает человеку такого рода и положения. Аристократизм Роя – это не титул или богатство. Это осанка, властность, сила характера, ум! Рой, отказываясь принять новый мир, погибает вместе со старым. И в этом – весь спектр эмоций, вся палитра смыслов. В этом есть и негативное, и положительное начало. В этом – и великое, и низменное. И вот именно благодаря всей этой неоднозначности и многоосмысленности фильм Рая считается шедевром гуманистического кино. Как говорит Рой: «Светильники всегда гаснут». И в одной только этой фразе можно утонуть умом.

А вы думали!.. Мы тут не в игры играем. Мы обсуждаем музыку… То есть, кинематограф. Конечно же…

Cornelius – Music

В «Музыкальной комнате» множество символов. Это люстра, буря, разваленный дом, конь, украшения, шербет, зеркало, небо, земля, воздух, штаны, всё… Соболев правильно пишет: «В творчестве Рая есть самые разнообразные по форме произведения, в том числе и с усложнённой символикой». А вот – Рай: «Мне кажется, что фильм получился очень символичным. Главный герой – это не просто человек, но архетип умирающего феодализма». Но, как заповедовал Орсон Уэллс, мы не рекомендуем заигрываться с символизмом фильма. Ведь на самом деле всё очень просто. Не стоит искать дополнительного смысла там, где всё и так очевидно. А то – вы же наверняка сталкивались с такими синефагами – часто любят писать о «межинтернальных нарративах» и «бессознательном побуждении к дихотомической рефлексии сексуальной релятивации». Люстра – это люстра. Она гаснет. Гаснет – значит умирает, как должно умереть всё живое. Как должна уйти аристократия. И Рой это понимает. Понимает – и гаснет. И вот и всё. Когда Раю сказали: «Мне кажется, что «Музыкальная комната» – это единственный ваш фильм, в котором главный герой не способен измениться, не замечает перемен», то он ответил: «Да, это так. Но когда я снимал фильм, то не знал этого. Я был увлечён – пятьдесят на пятьдесят – музыкальным аспектом фильма и раскрытием психологии главного персонажа». Музыка и психология – это и есть «Музыкальная комната». Не надо приписывать лишнего.

А теперь – нежданно-негаданно – проникновенная цитата театрального режиссёра и актрисы, а также профессора английской литературы в Бомбейском университете Нишы да Куны: «Постепенно, смотря его, мы начинаем постигать о чём «Музыкальная комната», с пронзительной красотой её обветшалых комнат и старых ковров, старинных бокалов и многолетнего вина, старика и старинной музыки. Фильм – это думы, вновь одолевающие старика, прожившего здесь жизнь и всё ещё живущего – дряхлого, высохшего в ожидании дождя. В двух эпизодах, навеянных «Королём Лиром», мы сталкиваемся со смертью. Но ничто не завершается со смертью. Над безжизненным телом не умолкая звучит музыка, и, когда умирает старик, остаются его дом и его музыка. Это безутешный фильм. Сам воздух в нём иногда разрежается до мучительной терпкости, как переслащенное вино, а иногда сгущается до удушающей сухости… На мой взгляд, это величайший фильм Сатьяджита Рая».

The Lucksmiths – The Music Next Door

Венец «Музыкальной комнаты» – музыка. На самом деле, толковых музыкальных фильмов – уже тут можно спорить о значении слова «музыкальный» – совсем не так много, как принято думать. Бытует мненьице: кино снимается не для музыки. Визуальное начало должно преобладать или же полностью вытеснять звуковое. Однако есть такие фильмы, в которых звучит исключительная музыка. Это «Брат Солнце, сестра Луна» (музыка самого Донована), «Мертвец» (музыка Нила Янга), «Выпускник» (музыка Пола Саймона и Артура Гарфанкела) и так далее. «Музыкальная комната» особенно примечательна тем, что её режиссёр – это ещё и музыкант! Рай разбирается не только в кино, но и в музыке! А значит оба начала – киношное и музыкальное – могут быть на достойном уровне.

Интервьюер спрашивает Рая: «Вы музыкант?» Он отвечает: «В общем, да; поскольку я сейчас сочиняю музыку, то могу назвать себя музыкантом. Музыка была моей первой любовью, я полюбил её раньше, чем кино, ещё будучи на школьной скамье. И западную классику, и индийскую классическую музыку. Уж я-то знаю, что такое музыка в кино!» И добавляет следующее: «Учась в университете Рабиндраната Тагора, я стал большим поклонником Рави Шанкара, он тогда был очень хорош. В начале сороковых годов я выработал у себя привычку регулярно посещать его концерты и открывать большие богатства во всех видах вещей». Умные слова – грех не повторить! Открывать для себя большие богатства во всех видах вещей – вот она, задача благородного мужа! Почему фильм не может быть ещё и музыкально красивым, а не только визуально привлекательным? Почему мы придумываем какие-то ограничения? Почему ни искать – и ни находить! – истину во всём, что есть в мире? Говорят же: «Дао содержится в каждой крупице бытия». А значит музыку можно визуализировать, а кино – в свою очередь – снимать музыкально. Некая Таня Карасева пишет: «Рай снимает музыкантов так, что каждое их движение, каждый их взгляд кажутся безумно важными и навсегда остаются в памяти. В этих кадрах видишь людей, не актёров, в данную секунду полностью поглощённых своим делом, и одновременно – режиссёра, смотрящего на них с огромным интересом. То, к чему так часто стремятся режиссёры, работающие на стыке документального и художественного кино, удаётся Раю без видимых усилий, без какой-либо претензии на документальность… Фильм Рая музыкален не только своей темой. Он и сам – музыка: он не рассказывает, а скорее течёт, его можно слушать внимательно, восторгаясь каждой нотой, можно слушать рассеянно, думая о чем-то своём, а когда он заканчивается, его сразу же хочется переслушать». Или как говорила одна слепая девушка в фильме Джима Джармуша: «Иногда я хожу в кино, чтобы его послушать».

Noriko Tujiko – White Film

Рай: ««Музыкальная комната» – это камерный музыкальный фильм, который буквально выпрашивает музыку, требует её. А всё дело в том, что в фильме предусматривалось много безмолвных молчаливых сцен. Я ставил перед собой задачу наполнить «Комнату» символами, но сделать это так, чтобы никто ничего не говорил. Тут мне помогла музыка. Она дополняет те сцены, в которых царит молчание». Известно, что поиски Раем музыкантов надолго затянулись. Для фильма он хотел найти лучших из лучших. Но на этом его проблемы не кончились. Ведущий актёр фильма Чхаби Бисвас, исполняющий роль тонкого ценителя бенгальской музыки, в жизни оказался абсолютно к ней равнодушен! Треть картины Бисвас должен был изображать благоговение и упоение перед величайшим из искусств, по отношению к которому он не испытывал ни малейших эмоций! Рай смеётся: «Довольно поздно я обнаружил, что Чхаби Бисвас ничего не смыслит в музыке. Он не знал ни одной ноты! Он говорил мне: «Я ничего не знаю о музыке. Я не могу реагировать на неё так, как вы». Тем не менее, с небольшой посторонней помощью, он сыграл очень убедительно».

И вот что пишут-говорят! Безымянный киномановед: «Насколько же иначе, чем приевшиеся, готовые вызвать тошноту номера из индийских фильмов, принимаются нами изумительные музыкально-танцевальные интермедии в этой ленте!» Босли Кроутер: «Индийская музыка в этом фильме невероятно красноречива». Вайсфельд: «Музыка и танцы в фильмах Рая перестали быть вставными, концертными номерами, как это принято в индийских коммерческих картинах. Они не аккомпанемент к чему-то главному, но формообразующее начало. Особенно отчётливо это проступает в «Музыкальной комнате». Эмоциональный смысл, ритмы музыки небезразличны оператору и актёрам. Создаётся впечатление, что они в ходе съёмок слышат музыку фильма, живут ею даже тогда, когда с экрана она не звучит. Отсюда и проистекает особая ритмичность всего образного строя произведения Рая». И наконец – госпожа Ниша: «Музыкой пропитан весь фильм Рая. Она звучит даже тогда, когда вокруг надолго воцаряется тишина, когда жизнь останавливается и везде – огромная, безжизненная пустыня, а музыка так прекрасна, что ощущением красоты перехватывает дыхание… Ритмы и темы музыки и танцев выходят за рамки сюжета и характера, хотя и обусловлены ими, возникая в фильме именно тогда, когда пережиты, преодолены банальности и мелочи повседневной жизни. В свойственный фильму событийный хаос музыка привносит дисциплину, упорядоченность и стройность. Её темы – это время и смерть, красота и её увековечивание в искусстве».

И последнее. Заключительный музыкально-танцевальный номер в «Комнате» Рая, с плясками девушки в штанах и платье – это удивительной красоты режиссёрская и сценическая постановка, по праву считающаяся вершиной такого рода искусства в кино. Можете по тысяче раз его пересматривать и ловить каждое движение девушки – похоже, что она жестами рассказывает какую-то историю о любви! – можете утопать в мелодичных звуках бенгальских инструментов или рассматривать костюм танцовщицы, изучая каждую его мелочь, – а всё равно это невообразимо прекрасно, всё равно танцы и музыка не надоедают. Вот оно – настоящее искусство.

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь