Метрополис

Выпуск 063. Добавлен 2016.04.27 17:31

Здравия всем!

Выдающийся древнеримский поэт Гай Валерий Катулл страсть как любил «Метрополис» Фрица Ланга. После просмотра фильма Катулл – в порыве вдохновения – написал небольшое двустишие, всего четырнадцать слов, но этот стих стал невероятно популярен в народе. Многие кинокритики придерживаются мнения, что если бы не Катулл, тогда бы «Метрополис» вообще остался незамеченным и никогда бы не смог достигнуть статуса «самого дорогого и знаменитого немого фильма в истории». Поэт, как никто другой, выразил самую суть этого противоречивого и зрелищного фильма. «Метрополис» именно таков, каким увидел его Катулл. Он написал:

Да! Ненавижу и всё же люблю! Как возможно, ты спросишь?

Не объясню я. Но так чувствую, смертно томясь.

Gus GusLove vs. Hate

«Метрополис» – эпический немой фильм-антиутопию двадцать седьмого года – можно только любить и ненавидеть. Ни одно из этих чувств не превозмогает другое, потому что в «Метрополисе» одновременно есть и красота, и безобразие, и великое, и ничтожное. Этот фильм одинаково прекрасен и смешон. Он и нравится, и не нравится. Как раз поэтому о «Метрополисе» пишут и говорят так противоречиво. С одной стороны, критики называют «Метрополис» достижением немецкого кино, но с другой – над ним просто смеются. Например, так: ««Метрополис» был концом и вершиной немецкого послевоенного кино, как и фактически творчества Фрица Ланга немого периода. Между двадцатым и двадцать пятым годами немецкое кино, глубоко национальное, отражало в гигантском кривом зеркале потрясения побеждённой страны. В нём работали исключительно даровитые люди – сценаристы, режиссёры, декораторы, актёры, операторы; оно шло во главе прогресса. Его значение было огромным. Его влияние ощущается и поныне. Показательно, что возврат к экспрессионизму нашёл свой отзвук в творческих поисках мастеров Голливуда, таких, в частности, как Орсон Уэллс, тогда как во многих произведениях Джона Форда или Марселя Карне влияние каммершпиле – особого немецкого жанра, что возник в качестве антипода киноэкспрессионизма – оказалось решающим». А вот мнение Герберта Уэллса, видного и влиятельного фантаста: «Невозможно было снять фильм глупее, чем «Метрополис»». То есть фильм Фрица Ланга странным образом покорил и разочаровал зрителей, влюбил в себя и вызвал негодование. Почему так случилось, из-за чего «Метрополис» – с моей точки зрения – проигрывает предыдущим фильмам режиссёра – «Усталой смерти» и «Нибелунгам» – вот это мы и попытаемся выяснить. Всю свою жизнь Фриц Ланг уверял, что «Метрополис» – неудачный фильм, фильм, в который нельзя поверить, который попросту глуп. Трудно с этим не согласиться, поскольку история «Метрополиса» – Молох, Новая Вавилонская Башня, экзальтированные персонажи, дурацкие страсти, любовь, и – вершина кошмара – соблазнительный танец вавилонской блудницы – всё это выглядит абсолютно неестественно и примитивно. И всё-таки, за этим бездарным фасадом сокрыто кое-что иное, неуловимое на первые взгляд, непривычное глазу. Как верно подметил кинокритик: ««Метрополис» насыщен скрытым содержанием, которое тайком пересекает границы сознания». Ну что ж, попробуем выйти за границы сознания.

Gottfried HuppertzThe Metropolis Theme

После «Нибелунгов» – двухсерийного фильма Ланга о драконоборце Зигфриде и его жене Кримхильде – полюс интересов режиссёра переместился из прошлого в будущее. От древнегерманского эпоса – к научной фантастике. «Пророческий гимн будущей Германии», – именно так охарактеризовал «Метрополис» один критик.

Теа фон Харбоу – незаменимая подруга Фрица Ланга – как раз работала над фантастическим романом «Метрополис». Было принято решение – одновременно с книгой – взяться за киносценарий, адаптировать ещё не законченный роман под фильм. Как обычно, Ланг всячески помогал Харбоу. Они работали вместе. Киновед Жорж Садуль сообщает: «В качестве эпиграфа к своему роману Теа фон Харбоу выбрала такие слова: «В этой книге нет ни настоящего, ни будущего. Ни точного места, ни тенденции, ни партии, ни класса. Но в ней есть мораль, она покоится на фундаменте вечной истины – посредником между мозгом и мускулами должно быть сердце». Этими же словами начинается и заканчивается художественный фильм: «Посредником между головой и руками (в других вариантах – Капиталом и Трудом, или же – действием и помыслами) должно быть сердце». Невероятно высокопарная и – по сути своей – бессмысленная фраза, которая всегда раздражала Фрица Ланга.

А вот как задумывался фильм. Ланг вспоминает: ««Метрополис» – архитектура и главная идея фильма – родился после того, когда я впервые увидел нью-йоркские небоскрёбы в октябре двадцать четвёртого года. Киностудия «УФА», на которой я тогда работал, отправила меня в Америку изучать иностранные методы кинопроизводства. Так вот, стояла ужасная жара. Во время посещения Нью-Йорка я почувствовал, что этот город был горнилом многочисленных запутанных человеческих сил, полный слепцами, карабкающимися вокруг в непреодолимом желании эксплуатировать друг друга, слепцами, живущими в постоянной боязни. Весь день я гулял по улицам. Здания казались мне прозрачными, лёгкими, бесконечными и величественными на фоне серого неба. Они меня удивляли и гипнотизировали. Полуночный Нью-Йорк казался каким-то иллюзорным, нереальным. В тот момент я понял, что должен снять фильм, который бы передавал это самое ощущение. Я был полон энергии. По возвращении в Берлин Теа фон Харбоу и я принялись за сценарий. Мы представляли себе нерабочий класс, живущий в большом городе, благодаря подземной работе тысяч людей, которые вот-вот готовы восстать против эксплуататоров. На эту борьбу их ведёт дочь из народа. Чтобы предотвратить восстание мэр города просит учёного изобрести робота в образе той самой девушки, которая встала во главе бунта. Её зовут Мария. В общем, робот в облике Марии подстрекает рабочих уничтожить машину, которая является сердцем всего города Метрополиса, машину, которая контролирует его и даёт ему жизнь». И ещё: «Главная тема «Метрополиса» – это развитие техники в грядущие годы. Можно сказать, что это продолжение моего фильма «Доктор Мабузе, игрок». Если в том фильме я поставил перед собой цель обрисовать портрет нашей эпохи со всеми её рискованными случайностями, то уже в новой картине я старался отразить лихорадочный ритм фантастического прогресса цивилизации. Быть может, в «Метрополисе» мне удастся сделать больше, чем в «Докторе Мабузе»… доказать то, что так часто оспаривалось: что кино в состоянии обнажить процессы, происходящие в человеческом мозгу. И тогда перед нами раскрылась бы психологическая сущность происходящего».

Holger Czukay & U-She – Metropolis

Вероятно что это самое желание Ланга «раскрыть психологическую сущность происходящего» и стало причиной, из-за которой «Метрополис» «пересекает границы сознания» и – несмотря на идиотский сюжет – всё ещё завораживает и впечатляет. Вот судите сами, какова история «Метрополиса». Главный герой – Фредер, сын мэра-создателя Метрополиса, Йо Фредерсена. Папа – злой, сынишка – добрый. Более того, Фредер – хоть руки мне ломайте – персонаж просто невыносимый: слащавый, чувствительный и до противности добрый и честный. Будь он персонажем поэмы Байрона или героем «Белых ночей» Достоевского – куда ни шло, но для двадцатого века такой вот Фредер – это уже слишком. Сентиментальный юноша, готовый рухнуться в обморок при первом удобном случае. Так вот, Фредер – «наивный юноша-телёнок» – резвится в «чудесном Вечном саду», как вдруг… Мария! Девушка необыкновенной красоты и добродетели. Фредер влюбляется с первого взгляда. Он следует за ней – и оказывается на дне Метрополиса, в городе рабочих, мрачном подземном мире, где тысячи тысяч трудяг обслуживают машины мегаполиса, которые дают свет, тепло, еду и всё прочее. Фредер узнаёт страшную вещь: оказывается, что он принадлежит к элите Метрополиса, которая ничего не делает, только ест, пьёт и веселится, а здесь, в этих бункерах, рабочие-рабы умирают ради комфорта аристократии. Это открытие повергает Фредера в обморок. Перед ним – видение, или галлюцинация, как вам угодно. Ему мерещится, что гигантская машина превратилась в библейского Молоха – жуткое языческое божество, которому приносили человеческие жертвы. В итоге, Фредер ссорится с отцом и ещё раз опускается в подземный город. Там он посещает проповедь Марии, которая рассказывает рабочим историю о строительстве Вавилонской башки – впечатляющая сцена, в которой была задействована тысячная массовка гладковыбритых статистов – и объявляет, что со дня на день ожидает прихода некоего Мессии, посланника, что примирит между собой богачей и рабочих. На этом собрании – тайно – присутствует Йо Фредерсен, отец Фредера, и его чокнутый друг, изобретатель человеко-машины, профессор Ротванг. Дальше – просто. Фредерсен заказывает Ротвангу человеко-машину в облике Марии, «дабы подорвать её авторитет в народе», но Ротванг – по личным соображениям – приказывает лже-Марии разрушить город руками самих рабочих. Начинается бунт. Народ, возглавляемый коварным роботом, разрушает Машину-Сердце, центральный механизм Метрополиса. Результат: город рабочих затапливается. И если бы не настоящая Мария и Фредер, которые сумели вывести женщин и детей из нижнего города, тогда бы семьи рабочих погибли в воде. В финале картины рабочие, которым кажется, что их родные погибли, во всём обвиняют Марию, но – по ошибке – сжигают не её, а робота. Ротванг борется с Фредером и погибает. Всё заканчивается счастливо. Йо Фредерсен и главный рабочий Метрополиса, немного дуясь друг на друга, всё-таки пожимают руки. Посредником между ними выступает – угадайте! – Фредер, Мессия и красавец. В общем, как говорил Фриц Ланг: ««Метрополис» – это история двухтысячного года. Рабочие живут на десяти этажах под землёй, а хозяева – наверху… Всё это было очень символично». Да, в том-то и дело, что «Метрополис» чрезмерно символичен, до безобразия условен. Ему нельзя поверить, слишком уж он наивен и даже примитивен. Когда я впервые смотрел этот фильм, то мне думалось приблизительно так: «Странно! «Метрополис» невероятно красив, визуально совершенен, но сюжет – просто караул. Может, дальше будет лучше? Надо ещё чуть-чуть подождать. Может, это только начало такое скомканное, а дальше будет сказка?..» Но когда я увидел танец блудницы – это робот в образе Марии пытается соблазнить аристократов Метрополиса, выделывая самые невероятные кренделя на сцене борделя, – то понял твёрдо и окончательно: ««Метрополис» – это именно то немое кино, из-за которого сегодня смеются над целым жанром. «Усталая смерть», «Нибелунги», «Последний человек» Мурнау, «Малыш» Чаплина или же «Патси» Кинга Видора – люди вряд ли когда-нибудь захотят посмотреть все эти великие немые фильмы, если прежде их заставят высидеть «Метрополис». Вот в чём беда! Этот фильм скомпрометировал жанр немого кино».

Gottfried Huppertz – The Dance Of The Whore Of Babylon

Именно, если бы не неудачный сценарий «Метрополиса», тогда, возможно, зрители не сочли бы немое кино «примитивным и недалёким». Что-то вроде: «Если уж самый крутой немой фильм – такой, тогда зачем вообще смотреть немое кино?» Трудно с этим поспорить. И хотя «Метрополис» завораживающе красив иной своей стороной – визуальной, – но разве это так важно для большинства зрителей? Вспомним слова Бунюэля: «Сценарий и ещё раз сценарий. Это – самое важное. Это то, на что все обращают внимание». Критик пишет: «Сюжет «Метрополиса» не так существенен, как его пластические черты, что преобладают в изображении событий». Крайне удачно – просто не в бровь, а в глаз – писал об этом Жак Лурселль. Читаю всё как там есть: ««Метрополис» – это не только один из самых удивительных образцов немецкого экспрессионизма в кино (его бюджет был самым крупным за всю историю «УФА» – 5 млн марок), но и один из редчайших немых фильмов и по сей день представляющих интерес для широкой публики, не интересующейся кинематографом пристально. Этот интерес связан с пессимистическим взглядом Ланга на архитектурное и социальное будущее человека. Этот взгляд выражается, прежде всего, пластическими средствами, и, к слову, именно пластическая, изобразительная сторона фильма производит незабываемое впечатление. «Метрополис» – редкий случай несовершенного фильма Ланга именно из-за того, что пластическая сторона преобладает в нём над драматургической. Драматургия фильма, за которую в большей степени следует винить сценаристку Теа фон Харбоу, с самого начала не выглядела убедительной, особенно в развязке. Посыл сюжета (рождение нового общественного договора между Капиталом и Трудом после драматических эпизодов, богатых событиями и конфликтами) и посыл изображения никогда не достигают совершенного симбиоза. И именно изображение несёт в себе подлинную мысль Ланга. Эти образы, чаще всего порождённые каким-либо архитектурным концептом (Ланг говорил, что идея фильма пришла к нему при созерцании небоскрёбов Манхэттена), всегда сводятся к хореографии масс – при этом понятие «массы» в данном случае применимо не только к толпам и группам людей, но и к объёмам и объектам». Жак Лурселль тем самым хочет сказать, что сюжет фильма и его картинка – две противоположные вещи. «Метрополис» красив постановкой и безобразен содержанием. Сюжет, актёрская игра, посыл – всё это блекнет по сравнению с грандиозной архитектурой и незабываемыми кадрами. Истинный «Метрополис» Фрица Ланга – это режиссура, операторская работа и декорации. Остальное – ничто. И вот две эти противоположности – назовём их «Ланг» и «Харбоу» – вступают в противоречие друг с другом и никак не могут слиться воедино. И правда, словно бы у фильма – два противоборствующих начала, абсолютно несовместимых по своей природе. «Я не люблю «Метрополис»», – признавался Фриц Ланг. – «Он фальшив, и выводы в нём фальшивые. Я не понимал этот фильм ещё тогда, когда я его снимал». И вот ещё что: «Главный тезис этого фильма был сформулирован Теа фон Харбоу, но я несу ответственность – по меньшей мере – на пятьдесят процентов, потому что я снимал этот фильм. Нельзя же с полной социальной ответственностью заниматься фильмом, в котором говорится, что посредником между действиями и помыслами служит сердце. Всё это, конечно, глупости. Ведь эта проблема социальная, а не нравственная. Но меня интересовали машины. Скажем прямо, сам фильм мне очень не нравился, я считал его идиотским». Однако, хотя смысл фильма и был идиотским, Ланг-то всё равно оставался Лангом. После «Усталой смерти», «Доктора Мабузе», «Нибелунгов» он просто не мог снять проходное кино. Великий архитектор кинематографа – плевать, что идея ни на что не годна – выразил себя посредством величественных образов и грандиозной постановки. «Я – визионер», – так говорил о себе Фриц Ланг. – «Я ощущаю глазами и никогда, разве что совсем редко, к моему сожалению, ушами». Вот потому-то фильмы Ланга и называют «архитектурным балетом». Как говорили древние: «Позволяйте своим глазам видеть красоту. Не препятствуйте им!» Немые фильмы Ланга служат именно этой цели. Короче, если не задумываться над сюжетом «Метрополиса» и не особенно придираться к актёрской игре, тогда вашим глазам откроется живописная красота архитектурного таланта Фрица Ланга. Имеющий глаза – да увидит!

И всё-таки жалко уши. Чем же они виноваты? Чем они хуже глаз? Сказано ведь: «Не бывает низкого и высокого, важного и не важного. Всё едино перед лицом вечности». А посему мне хочется поставить для вас одну песню, в названии которой хотя и присутствует слово «Метрополис», однако оно имеет отношение совсем не к Фрицу Лангу, а к его близкому товарищу, которого Ланг – без шуток, серьёзно – просто обожал. Имя этого героя, известного жителя Метрополиса – Супермен. И когда Ланг переехал в Америку, он до утра зачитывался комиксами об этом супергерое. Что ж, Суфьян Стивенс поёт о том, как человек из Метрополиса похищает наши сердца. Вот вам и уши!

Sufjan Stevens – The Man of Metropolis Steals Our Hearts

В поисках интересной информации о «Метрополисе» Ланга я натолкнулся на критическую статью – вы не поверите – Луиса Бунюэля. Когда-то он был молодым корреспондентом мадридской газеты, писал рецензии на фильмы. И вот его рецензия на «Метрополис». Эх, если бы все кинокритики – ну, или хотя бы половина из них – выражались так, как это делал Бунюэль! Воистину, если во главе угла не стоит любовь – всё попусту.

Итак, Луис Бунюэль – о «Метрополисе» Фрица Ланга:

««Метрополис» – фильм не цельный. «Метрополис» – это целых два фильма, склеенные в его чреве, но раздирающие его принципиальным противоречием. Те, кто видят в кино безмолвный рассказ историй, глубоко разочаруются, увидев «Метрополис». То, что нам в нём рассказывают, тривиально, выспренне, педантично и взято из старомодного романтизма. Но если анекдоту мы предпочтём пластико-фотогенический фон фильма, тогда «Метрополис» удовлетворит, очарует нас как самый блистательный альбом иллюстраций, какой лишь можно себе представить. Итак, «Метрополис» состоит из двух антиномических элементов одного и того же значения в зонах нашей восприимчивости. Первый из них, который мы можем назвать чисто лирическим, превосходен; второй, анекдотический, или человеческий, раздражающ…

По нашему мнению, основной порок фильма заключается в том, что его автор не последовал идее, воплощённой Эйзенштейном в его «Броненосце «Потёмкине», забыв о единственном актёре, который мог бы внести свежесть и который обладает неисчерпаемыми возможностями, – это масса. А тема «Метрополиса» давала для этого повод. Нам же с вами пришлось терпеть целую серию персонажей, произвольно наделённых вульгарными страстями, нагруженных символизмом, на который они совсем не рассчитаны. Это не означает, что в фильме нет человеческой массы, но введена она, скорее всего, для задач декоративных, ради создания гигантского «балета». Толпы людей нужны более для того, чтобы воздействовать на нас пластическим, выверенным передвижением в пространстве, но не чтобы услышать их душу, их истинные мотивы, более человеческие и объективные. Но есть в фильме и моменты, где обе крайности нашли великолепное воплощение, – Вавилонская башня, восстание рабочих, преследование робота в финале.

Но надо ли расстраиваться тем, что, располагая такими средствами, Лангу не удалось создать образец совершенства? Сравнивая «Метрополис» и «Наполеон» Абеля Ганса (самые крупные произведения современного кино) с другими, более скромными, но и более совершенными, чистыми фильмами, приходишь к полезному выводу: деньги не есть самое главное в современном кинематографическом производстве. Сравните фильм «Только время» Альберто Кавальканти, стоивший всего 35 тысяч франков, с тем же «Метрополисом»! Прежде всего – трогательность. Прежде всего – ум. А всё остальное, включая деньги, – потом!»

Не правда ли, это слова подлинного знатока?

Kraftwerk – Metropolis

А теперь – чтобы разобраться, почему «Метрополис» считается самым дорогостоящим проектом за всю историю кинематографа – немного статистических данных: «Для съёмок «Метрополиса» было израсходовано 620 тысяч метров негатива. В фильме было занято 8 актёров на главных ролях, 750 – на второстепенных, 25 тысяч статистов, 11 тысяч статисток, 1100 лошадей, 750 детей, 100 африканцев и 25 китайцев. Зарплата актёров составила 1,6 миллиона марок. На изготовление костюмов затрачено 200 тысяч марок, вдвое больше – на изготовление декораций и оплату электроэнергии». Да, Спилбергу такое и не снилось! Неудивительно, что киностудия «УФА», которая спонсировала «Метрополис», практически обанкротилась за время его съёмок. Эрих Поммер, продюсер фильма, писал, что денег катастрофически не хватало и руководству студии пришлось пойти ва-банк: или прекратить съёмки фильма и смириться с потерей нескольких миллионов или же – наоборот – найти дополнительное финансирование и закончить картину в надежде получить долгожданную прибыль. Всё кончилось тем, что деньги нашли, но «Метрополис» – в финансовом плане – не принёс администрации «УФА» тех денег, на которые оно рассчитывало. Руководство студии даже предприняло отчаянный шаг: заявило, будто бы бюджет «Метрополиса» составил не пять, но семь миллионов марок, что – на самом деле – было выдумкой. Таким образом «УФА» старалось привлечь дополнительных зрителей, эдакий хитрый и подлый рекламный ход. Но Фриц Ланг не одобрил таких махинаций. Он грозил киностудии судебным иском, если та не опубликует  реальные данные о расходах. Чем закончилась история – не суть важно. До суда дело так и не дошло. В любом случае, затраты на «Метрополис» оказались неоправданными.

Но это только в финансовом смысле. Что же касается зрелищности фильма, его спецэффектов – тут всё оправдалось. Как пишет критик: «Когда вы видите город будущего с высотными зданиями башенного типа, с его мостами и дорогами, самолётами и автомашинами, с его подъёмниками и цехами, с массами людей, что задыхаются в облаках паров и газов… когда вы видите эту колдовскую игру огней и машин… когда рождается человек-робот, – вы прежде всего ослеплены, потрясены, заворожены». Ланг рассказывает, что только на одну двухминутную сцену пейзажей Метрополиса было потрачено шесть дней съёмок, в течение которых трудились профессиональные декораторы. Автомобили, что ехали по магистралям Метрополиса, перемещали вручную, а потому, как говорит Ланг, эта сцена снималась «дюйм за дюймом, кадр за кадром». Всего – шесть дней работы. А когда плёнку проявляли в фотолаборатории, негатив – по вине одного из работников – оказался испорченным. Всю эту сцену пришлось переснимать заново. Ещё шесть дней! Как вспоминал Фриц Ланг: «В такие моменты я стараюсь сохранять спокойствие. Помню, я тогда сказал: «Такие вещи случаются, дети мои. Давайте начнём сначала»». Вот что значит снимать кино! Это – тяжелейший труд.

А помните легендарную сцену с роботом? Когда полоумный Ротванг запускает человека-машину? Ланг рассказывает: «Концентрические кольца света, которые окружают робота Марию и двигаются сверху вниз, на самом деле были маленькими шариками из серебра, быстро вращающимися по кругу и снятыми на фоне чёрного бархата». В общем, заумные технологии. Куда ни плюнь в «Метрополисе» – всё «Звёздные войны».

И вот когда фильм закончили и даже показали на большом экране, руководство киностудии «УФА» – под давлением американских партнёров, чьи деньги тоже попали в картину – решили, не советуясь с Лангом, перемонтировать фильм. Американцы, знаете ли, были крайне недовольны сюжетом картины. Но их волновало не то, что он идиотский, а то, что в «Метрополисе» чересчур попахивало коммунизмом. И в результате, долгие-долгие годы этот фильм кочевал по миру в сотнях вариантов. «Каким же был первоначальный «Метрополис»?» – вот что всех волновало. – «Как он выглядел?» И только совсем недавно обнаружилась старейшая его копия в музее Буэнос-Айреса. Так что мы с вами, дорогие мои современники, удостоены чести лицезреть ну почти что подлинный «Метрополис», такой, каким задумывал его режиссёр. К тому же, специально для «Метрополиса» не раз и не два записывались музыкальные сопровождения, от симфонической до рок-музыки. Говорят, что этот немой фильм нельзя смотреть в тишине. Говорят, что он музыкален, что саундтрек «Метрополиса» невероятно важен для фильма, что он его дополняет. Что-то вроде музыки Эннио Морриконе к фильмам Серджио Леоне: она как бы часть самой картины. И с «Метрополисом» – также.

Вот так вот и получается, что я люблю-ненавижу «Метрополис». И что тут поделать? Такова жизнь!

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь