Люмьер и компания

Выпуск 153. Добавлен 2017.05.10 18:55

Здравия всем!

Почему бы нам сегодня не обратиться к истокам кинематографа и не поговорить об отцах-основателях этого прекрасного искусства, о братьях Огюсте и Луи Люмьерах? Послушаем, что говорят и пишут эти братья, что вспоминает внук Луи Люмьера, чем делятся Жорж Садуль, Виктор Божович и Гюстав Леклезио, а ещё – узнаем про необычный экспериментальный фильм 1995 года «Люмьер и компания», объединивший сорок режиссёров со всего света (Вендерса, Линча, Киаростами, Ханеке, Ульмана, Риветта, Коста-Гавраса и прочих), композитора Анджело Бадаламенти, операторов и актёров…

Итак, кино начинается.

Seth Swirsky – Movie Set

Что такого великого сделали братья Люмьер? Во-первых, изобрели (а ещё вернее – усовершенствовали) аппарат для записи и воспроизведения движущегося изображения, названный братьями «синематографом». Во-вторых, братцы Люмьер, вместе с друзьями и коллегами, наснимали сотни короткометражных документальных и постановочных фильмов. Разумеется, задолго до того, как появились сами понятия «документального кино», «короткого метра» или «художественного фильма». В-третьих, братья – не без помощи отца, Антуана Люмьера, – будучи опытными предпринимателями, коммерциализировали синематограф, дабы извлечь максимальную финансовую выгоду из своего изобретения. Братья в короткие сроки завоевали мир: по всему свету, от Америки и Англии до России и Японии, их операторы и механики снимали и проецировали фильмы, удивляя и шокируя публику.

Официальной датой рождения кинематографа (таков ещё один вариант названия киноаппарата братьев) принято считать 28 декабря 1895 года, когда был проведён первый коммерческий показ фильмов Люмьер. Это произошло в Париже, на бульваре Капуцинок, в так называемом индийском салоне – говоря попросту, подвале – заведения «Гранд кафе». Обратите внимание, что именно коммерческий показ, а ни какой-то другой, стал для кинематографа точкой отсчёта. С первого своего дня синема̀ заявило миру: «Зритель, без тебя я не существую! Я есмь дитя масс. Моя судьба – быть единой в двух лицах: в лице искусства и в лице индустрии». В переводе на современный язык это звучит так: «Нельзя снимать кино без денег. Но также его нельзя снимать и ради денег». И уже по первым фильмам братьев Люмьер, этим чудесным документальным зарисовкам быта и красоты нашей жизни, видно, каким есть кино – чудесным и прекрасным дитём, требующим, чтобы мы его кормили.

Sparklehorse – Little Fat Baby

Старший брат Огюст родился 20 октября 1862 года, младший Луи – 5 октября 1864 года. Как известно, братья были очень дружны и много времени проводили бок о бок. Вместе с отцом Антуаном они основали дело по изготовлению фотопластинок, которое, как принято писать в учебниках об успешном предпринимательстве, началось с комнатушки и двух-трёх человек, а потом разрослось до фабрики с сотнями рабочих. Луи, «мозговой центр» семьи, придумал экономически обоснованную технологию производства фотопластинок, которая стала основой успеха их бизнеса. И вообще, так повелось: Луи больше занимался исследованиями-изобретениями, а брат Огюст и отец Антуан, прирождённые менеджеры, решали всяческие организационно-административные вопросы. Тем не менее, Огюст тоже любил поизобретать, а Луи не переставал думать о доходах компании. Внук Луи, Макс Лефранк Люмьер, вспоминает следующее: «Мой дед изобрёл много чего… Всё началось с сухих фотопластин – «голубых этикеток», которые позволяли не мучиться с проявкой сразу после съёмки. Потом – синематограф, автохром, громкоговоритель… И ещё была у него куча изобретений типа защитных очков для электросварщиков. Некоторые мелкие усовершенствования они даже не патентовали. Но самым важным Люмьеры считали, конечно, кинематограф. Я-то вообще думаю, что их изобретение сыграло не меньшую роль, чем изобретение книгопечатания». И вот так: «Они вместе очень много работали. Луи больше интересовался физикой, Огюст – физиологией, медициной и химией: у него много изобретений в фармацевтике, некоторые используются и по сей день. В 1914 году, когда началась Первая мировая война, появилось много раненых с ожогами. Если не класть на ожог повязку, то рана может инфицироваться. Но бинт намертво присыхал к ране, и отдирать его было мучительно. Огюст придумал лёгкую газовую повязку, пропитанную специальным жировым составом, благодаря которому она легко снималась. Сегодня состав пропитки несколько другой, но в названии повязки имя Люмьера осталось. Но это к слову».

Короче, прямо как в романах Жюля Верна. Наука, предпринимательство, авантюризм – братья Люмьер были серьёзнейшими дядьками.

Bill Nelson – Heros De Lumiere

Внук Луи Люмьера, сетуя на то, что капитал семьи утёк сквозь пальцы, исчез просто в никуда, говорит о своём деде с большой любовью: «Меня привозили на каникулы в его дом на берегу Средиземного моря. Он был изобретательным и весёлым человеком. Помню, мне было лет девять. Я нашёл на террасе муравья, который лакомился пчелой. Я попросил у дедушки лупу, он достал её из кармана пиджака. Но перед этим объяснил, что это не простая лупа, а что-то уже на полпути к телескопу. Короче, прочёл мне целую лекцию по оптике. Вообще у него в пиджаке была масса карманов, и в каждом – совершенно неожиданные предметы: отвёртки, лупы, щипчики, кусачки… Просить можно было что угодно – всё находилось». И вот так: «Он прекрасно участвовал в общей жизни. Рассказывал анекдоты, постоянно шутил. Однажды он принёс на стол две бутыли с водой из погреба. Но когда вы пытались из них налить, они вдруг удлинялись, а вода исчезала. При этом с виду бутылка казалась абсолютно нормальной. Такие шуточки у него были, понимаете?»

Именно Луи Люмьеру, в наибольшей степени, приписывают изобретение кинематографа. Конечно, до него были другие великие умы, вроде Эдисона, с которых началась так называемая «техническая история». Об этих долгих и упорных трудах на протяжении десятилетий Вы можете узнать из первых глав знаменитого эпоса Жоржа Садуля «Всеобщая история кино». А мы, не вдаваясь в подробности, поговорим о киноаппарате братьев Люмьер, который, как пишут, «изменил представление людей о времени и пространстве».

Os Mutantes – Time And Space

Вот как всё было. Луи Люмьер: «Я изобрёл кино, потому что заболел гриппом и должен был в течение трёх дней лежать в постели. От нечего делать я стал думать над этим проектом». Огюст Люмьер: «Не без волнения вспоминаю я ту далёкую эпоху, когда кинетоскоп Эдисона стал достоянием любопытной публики. Мы с братом заметили, что было бы интересно попробовать воспроизвести на экране и показать поражённым зрителям живые сцены, в точности изображающие движущихся людей и предметы. Весь короткий досуг, остававшийся у нас от наших дел, мы посвящали этой проблеме. Я придумал какое-то усовершенствование, системы которого сейчас не помню, и однажды утром в конце 1894 года зашёл в комнату к моему брату, который прихворнул и лежал в постели, чтобы рассказать ему о придуманном мной. Он в свою очередь сообщил мне, что не мог ночью спать и, мысленно уточняя условия, необходимые для достижения нашей цели, придумал такой аппарат, который обеспечит все необходимые условия. Дело заключается в том, объяснил он мне, чтобы плёнка двигалась прерывисто. Для этого необходим механизм, действующий аналогично передаче швейной машины, то есть так, чтобы зубцы в верхнем положении входили в отверстия перфорации и тянули бы за собой плёнку, а опускаясь вниз, оставляли бы плёнку неподвижной. Это, несомненно, было открытием, и я сразу понял, что надо отбросить те усовершенствования, о которых думал я. Мой брат за одну ночь изобрёл кинематограф». И Жорж Садуль: «Можно сказать, что изобретение аппарата, который изобретатели назвали именем, принёсшим им богатство и славу, – кинематографом, – сводилось к удачному применению передаточного механизма». И: «Кинематограф многим обязан кинетоскопу Эдисона, и Люмьеры никогда этого не отрицали. А то, что они были обязаны Марэ, видно из названия их первого патента». Ещё: «Понадобилось двадцать изобретателей, чтобы родилась движущаяся фотография. Луи Люмьер взял их изобретения, соединил воедино и развил, таким образом, впервые создав аппарат тройного действия, снабжённый великолепным механизмом и изготовленный промышленным способом. Люмьера, отца движущейся проекции, можно сравнить с английскими фабрикантами XVIII века, которые способствовали рождению текстильных мануфактур, что послужило первым толчком к величайшему из известных в истории переворотов. Заслуга Люмьера, не говоря уже о технических качествах его аппарата, заключается в том, что он применил свой аппарат для съёмки фильмов совершенно нового типа, имеющих большую коммерческую ценность, а также в том, что со свойственной ему деловитостью он организовал во всём мире серию представлений, которые послужили отправной точкой распространения моды на кино». И последнее: «У Луи Люмьера было великолепное «чувство публики», и его главное достоинство, может быть, заключалось не столько в том, что он изобрёл аппарат, с помощью которого можно было проецировать на экран гораздо лучше, чем с помощью аппаратов его конкурентов, сколько в том, что он снабдил свой кинематограф первоклассным репертуаром, не имевшим равного в мире и обладавшим притягательной силой для публики». А ведь это именно то, о чём мы говорили! Успешный репертуар братьев Люмьер, хорошее кино, вот что они придумали, вот чем они удивили публику! Благодаря их усилиям, киноискусство и киноиндустрия, родившись из морской пены, взялись за руки и ступили на землю.

Brad Mehldau – Silent Movie

Выходит, что братья Люмьер не только изобрели синематограф, но также стали снимать и показывать фильмы собственного производства, пользующиеся колоссальной популярностью. Идея братьев, кстати, была весьма и весьма проста. Снимаешь разные красивости, снимаешь людей на улицах, ставишь забавные сценки – и потом показываешь всё это дело за умеренную плату в специально оборудованных залах. Представьте, что вы идёте себе по улице, а тут – человек с какой-то громоздкой штуковиной, крутит ручку, улыбается вам и предлагает прийти вечером по такому-то адресу посмотреть на самого себя. Понятное дело, что вы придёте, и не один, а со всеми своими друзьями. Маркетинг высшего уровня! Жорж Садуль пишет: «В июне 1895 года Люмьер поразил участников Конгресса фотографических обществ Франции, показав им через 24 часа после съёмки два фильма, отражавших отдельные эпизоды этого самого конгресса: «Прогулка участников конгресса по берегу Сены» и «Янсен, беседующий со своим другом Лагранжем, генеральным советником Роны». Можно себе представить удивление и радость моделей, узнавших себя на экране. Люмьер помнил произведённое впечатление и учёл его торговое значение, поручив своим операторам снимать сцены, в которых зрители могли бы сами себя узнать». Следуя хронологии Садуля, скажем, что до 28 декабря 1895 года Люмьеры успели устроить множество показов своих фильмов. И в этом они тоже не были первопроходцами. До них были киноаппараты, до них были показы, до них всё уже было. Но как верно пишет Садуль: «Без сомнения, в организации платных и публичных сеансов движущейся проекции Люмьера опередило множество людей, но ни одно из  представлений этих людей, данных с помощью несовершенных аппаратов, слабых как по качеству проецирования, так и по содержанию фильмов, не имело такого отклика во всём мире, как сеансы Люмьера. Представления в «Гран кафе» имели потрясающий успех, который получил мировой резонанс. Дата 28 декабря 1895 года отмечает конец периода изобретений. Фаза лабораторных исследований закончена». И вот Вам – об этом легендарном показе со слов очевидца, не менее именитого, чем братья Люмьер, о котором мы тоже как-то поговорим – господина Жоржа Мельеса: «Мы находились перед маленьким экраном, похожим на те, которые мы употребляли для проекций Мольтени, и спустя несколько мгновений на нём появилась неподвижная фотография, изображающая площадь Белькур в Лионе. Немного удивлённый, я только успел сказать соседу: «Так это из-за проекций нас потревожили?! Я этим занимаюсь десять лет». Не успел я закончить эту фразу, как лошадь, вёзшая телегу, пошла на нас, а вслед за ней – другие экипажи, потом прохожие – словом, вся уличная толпа. При виде этого зрелища мы сидели с открытыми ртами и остолбенелые от удивления, поражённые донельзя. Потом нам показали «Стену» с облаком пыли, «Прибытие поезда», «Завтрак ребёнка» на фоне деревьев, раскачиваемых ветром, потом «Выход с фабрики Люмьера», и наконец, знаменитого «Политого поливальщика». В конце представления все были в упоении и каждый спрашивал себя, каким образом могли быть достигнуты такие результаты? По окончании сеанса я стал просить господина Люмьера, чтобы он согласился продать мне свой аппарат для моего театра. Он отказал. Тогда я предложил ему 10 тысяч франков, несмотря на то, что сумма эта представлялась мне сверхмерной. Господин Томас, директор музея Грэвен, преследуя ту же цель, предлагал 20 тысяч франков и тоже не получил согласия. Тогда господин Лаллеман, директор Фоли-Бержер, который тоже присутствовал на сеансе, поднял цену до 50 тысяч франков. Напрасный труд. Господин Люмьер оставался недосягаемым и добродушно ответил нам: «В этом аппарате таится большой секрет, я не хочу продавать его. Я хочу сам его эксплуатировать». Мы разъехались восхищённые, но и разочарованные, потому что незамедлительно поняли, какие возможности обогащения заключаются в этом новом открытии». А наиболее удивительное в этой истории то, что братья Люмьер не хотели продавать аппарат по такой причине: они не сомневались, что синеметограф является не более чем новомодной забавой, что интерес к киноаппарату быстро пройдёт, а потому, считали братья, нужно как можно скорее, пока не стих ажиотаж, извлекать выгоду из их изобретения. Но в результате Люмьеры создали бум на киносъёмку, зарядили весь мир интересом к этой «забавной игрушке», у них появились подражатели, аппараты для киносъёмки собирались повсюду и – вуа-ля! – деваться уже было некуда. Кино утвердилось повсеместно. По Садулю: «Завоевание Европы кинематографом осуществлялось в темпах, достойных кампаний Наполеона». Новое искусство, вырвавшись из рук Люмьеров, победоносно обежало весь мир. И вот кто теперь помыслит свою жизнь без кино?

Loudon Wainwright III – Movies Are A Mother To Me

Виктор Божович пишет о первом коммерческом сеансе: «Началу открытых представлений аппарата Люмьер предшествовала, по парижскому обычаю, «генеральная репетиция», на которую были приглашены журналисты, хроникеры, директора театров и мюзик-холлов. Антуан Люмьер встречал приглашённых. В своём вступительном слове он извинился за то, что новое изобретение имеет столь трудно произносимое название – синематограф. И действительно: прохожие, останавливавшиеся перед входом в зал, гадали, что бы могло значить выведенное на афише странное словосочетание «Синематограф Люмьер». Правда, судьба позаботилась о том, чтобы фамилия изобретателей («Lumiere» означает «Свет») соответствовала природе их изобретения – световой проекции движущихся фотографических изображений. Что же касается учёного слова «синематограф», то французские зрители очень быстро упростили его, превратив сначала в «сине», а затем в «синема̀». И только очень серьёзные люди продолжали именовать новое зрелище «синематографом» (или – в других странах – «кинематографом»)».

Charles Aznavour – Eteins La Lumiere

Но что же наснимали братья Люмьер? Благо, с эпохой Интернета добыть все фильмы братьев стало не так уж и сложно. Внук Луи Люмьера говорит: «Вначале был выход рабочих с фабрики, приезд поезда на вокзал Ла Сиота, портового городка. Они отрабатывали технологию. После этого было изготовлено около 150 камер. Их раздали операторам, которых отправили в разные концы земного шара. Изначально идея была проста – дать людям возможность увидеть то, что иначе они не могли бы увидеть. Ну а потом фильмы начал снимать Жорж Мельес, он делал игровое кино, с актёрами, декорациями… Дедушку Луи это не занимало. Если позже он что-то и снимал, то только для себя». А вот – Жан-Мари Гюстав Леклезио рассказывает о двух знаменитых фильмах братьев Люмьер: ««Политый поливальщик» братьев Люмьер вызывал смех потому, что на него взирали издалека, ощущая собственную неуязвимость (то бишь чувствуя себя сухими)». И: «В одном из первых фильмов, навеки запечатлённых синематографом, Луи Люмьер снимает своего брата Огюста в кругу семьи, в саду, когда тот кормит младенца, вкладывая пищу прямо ему в ротик. Это называется «Завтрак ребёнка». В глубине сада по листве кустов пробегает лёгкий ветерок. Прошла сотня лет, но мы испытываем всё то же очарование этой обыденной сценкой, будто это одно из наших собственных воспоминаний, будто мы вот-вот услышим шепоток пробегающего по саду ветра, услышим, как ложка звякает о тарелку, и ещё смех, нежные слова родителей». В этом, воистину, заключена суть кинематографа. Кино – это не техника. Кино – это магия человеческой жизни.

Carlos Santana – Song Of The Wind

И снова – мастер слова и мысли Жорж Садуль: «Несомненно, что сюжеты многих лент Люмьера были заимствованы из репертуара кинетоскопа Эдисона. Например, «Кузнец», «Пожар», «Матч бокса», сцены с пожарными. Но если сюжеты и принадлежат Эдисону, то в претворении их сделан большой шаг вперёд. Диксон довольствовался тем, что давал общее представление о пожаре, зажигая бенгальские огни в «Чёрной Марии»; Люмьер снимал лионских пожарных во время учений и толпу, бегущую за ними, когда они проезжают по улицам. В своём «Кузнеце» Эдисон использовал при постановке чёрный фон и минимальное количество аксессуаров. Люмьер же снял настоящего кузнеца в кузнице своего завода и, сам того не желая, получил «дымовой эффект», который потрясал и восторгал зрителей. Именно потому, что он понял и использовал возможности своего портативного аппарата, снимая «жизнь как она есть», и благодаря самому выбору сюжетов он создавал «захватывающее ощущение движения, жизни», и фильмы его имели громадный успех во всём мире. На этот счет все свидетельства современников единодушны. Выражение «сама жизнь» и «кусок жизни» не сходят с пера, и эта «жизнь» тем более доходит до сердца зрителя, что дело идёт о «маленьких жанровых картинках», которые всем близки и знакомы, например «Кормление ребёнка», «Катание на лодке» или «Партия в экарте», в которых было снято семейство Люмьеров». И вот: «Именно потому, что Люмьер возил свой аппарат повсюду – по городам, лесам, полям, запечатлевая ветер, пыль, солнце, экипажи, играющих детей, озадаченных родителей, – он, повторяя выражение современников, «схватывал жизнь на лету» и тем способствовал прогрессу движущейся фотографии. Люмьер сыграл крупнейшую роль в истории кино не столько потому, что он к хронофотографу Марэ приспособил механизм, подобный механизму ткацкого станка, и перфорированную плёнку кинетоскопа Эдисона, сколько потому, что он снял фильмы, предвещавшие комедии, хроники, путешествия. Ведь мы употребляем слово кино («cinema») как определение нового вида зрелищ, свойственного XX веку, а не как сокращённое обозначение определённого хронофотографического аппарата – кинематографа Люмьера. Лионский промышленник заслуживает также того, чтобы мы подчеркнули его достоинства как оператора и тот значительный шаг вперёд в съёмке, который он сделал. Он умеет «кадрировать» освещение – этому помогает объектив с большой глубиной резкости, который он употребляет. Первые планы у него так же чётки, как дальние. Эти смены планов в результате случайного движения толпы уже предвещают монтаж и открывают ему дорогу. Таких эффектов нет в кинетоскопе, их не будет и у Мельеса. А ведь благодаря им у зрителя создаётся впечатление, что он участвует в действии, что он в толпе, что его того и гляди заденут локтём или сомнут экипажем. Понадобилось ещё несколько лет, чтобы поняли всю важность этого процесса и возобновили его применение в более сознательной и развитой форме, которая приведёт впоследствии к монтажу, одному из важнейших в настоящее время драматических средств кино».

The Pillbugs – 3d Montage

Через сто лет после официального рождения кинематографа, в 1995 году, французы, под руководством некоего Грэга Хьюзона, реализовали интересный проект: из сорока коротких метров именитых режиссёров со всех концов света они собрали киноальманах, названный «Люмьер и компания». Суть проекта такова: берёшь камеру братьев Люмьер (точно такую же, которой они снимали свой первый фильм) и ставишь минутное чёрно-белое кино. Тебе предоставляются три попытки для съёмки. Исключаются какие-либо источники света, кроме естественных. Если фильм звуковой, то звук должен записываться прямо на съёмочной площадке, и прочее. В общем, французы выдали люмьеровский аппарат механику-оператору и отправили бедолагу колесить от одного режиссёра к другому, чтобы помогать снимать «новое старое кино». Отсюда и название фильма – «Люмьер и компания». В картине присутствуют не только экспериментальные работы известных мастеров, но также – их интервью с кураторами проекта, хроника работы на съёмочной площадке и прочее. Как ни странно, смотрится всё это довольно интересно, а некоторые псевдолюмьеровские фильмы (от Линча, Ханэке, Кончаловского) – и вообще превосходны! Вот Вам – мнение об этом фильме от некоторых видных критиков. Джонатан Розенбаум: «Как бы это ни было удивительно, но «Люмьер и компания» получился очень даже неплохим фильмом.» Результаты эксперимента повсюду увлекательные. Моим излюбленным является вклад Аббаса Киаростами, хотя Дэвид Линч тоже привлекает внимание». Роджер Эберт: «Снимать фильмы в стиле Люмьер – всё равно что писать хайку. Короткая форма, глубокое содержание». Будет возможность – посмотрите этот фильм.

А на финал хочется чего-то такого… И вот Вам такое. Слова Рене Клера: «Дух кинематографа всегда будет опережать его технику». Спасибо духу!

До свидания!

Cake – End Of The Movie

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь