Луис Бунюэль

Выпуск 024. Добавлен 2016.04.27 17:08

Здравия всем!

Рано или поздно это должно было случиться. Настало время поговорить – ох, Господи! – про одного из самых гениальных кинорежиссёров во Вселенной. И это – Луис Бунюэль!

Fleet Foxes – Battery Kinzie

Итак, светозарный Луис Бунюэль Портолес. Гений-кинематографист, мастер сюрреализма, обманщик и провокатор, человек-пирожок, хозяин табачного дыма и начальник алкоголя, авангардист, генератор чудесных идей, юморист и проказник, гражданин мира, ровесник двадцатого века, «атеист милостью Божьей» и просто потрясающий человек. На его фильмах выросло не одно поколение, а все десять. Он – классик, икона для всех и каждого. На него равняются, ему подражают, на нём учатся. Практически всякий фильм этого мастера – всего Бунюэль выпустил тридцать две картины – становился знаковым. Режиссёр как-то заметил, что, хотя ему и глубоко наплевать на своё творчество, тем не менее, он может с уверенностью заявить, что за всю свою жизнь не снял ни одного кадра, который бы он не любил и которым бы он не гордился. И судя по его фильмам – это сущая правда. Картины Бунюэля шокируют, поражают и удивляют зрителей до сего дня. Мало кто может вытерпеть начало «Андалузского пса» и не отвернуться. А ведь этому фильму почти девяносто лет! Испанская актриса Анхела Молина, которая сыграла в последнем фильме Бунюэля «Этот смутный объект желания», вот так говорила о режиссёре: «Он хотел взбудоражить людей, заставить их думать и задавать вопросы, получая при этом удовольствие». Вот это удавалось Бунюэлю лучше всего. Он действительно умел взбудораживать и заставлять думать. Он – человек безграничной фантазии, сюрреалист, который никогда не играл по правилам. Большинство его фильмов – «Дневная красавица», «Симеон-столпник», «Виридиана», «Попытка преступления», «Назарин», «Скромное обаяние буржуазии», «Тристана», «Золотой век», «Забытые», «Смерть в этом саду», «Ангел истребления» и многие другие – вошли в золотой фонд кино. Без него немыслим кинематограф, как немыслима литература без Сервантеса или живопись без Гойи.

В общем, объяснить что такое Бунюэль не представляется мне возможным. Этот человек давным-давно стал легендой, а его фильмы – культовыми. Одни обзывают его безбожником, а другие считают его искренним христианином. Одни говорят, что он аморален, что он эротоман и порнограф и что его фильмы следует сжечь, а другие, что он наивен, как дитя, и что его фильмы – сама доброта и невинность. И разумеется, правда, как ей и пристало быть, заключается ни в том, и ни в другом. «Мне нравится показывать на экране мгновенные образы и явления, которые возникают в моём сознании», – говорил Бунюэль. – «Я, конечно, могу критиковать эти явления, но они всё равно кажутся мне очень и очень важными. Я не принадлежу ни к одной религиозной или политической группе. Я просто показываю то, что показываю, потому что мне это нравится. Вы можете мне сказать, что это не нравится другим. И я это принимаю. Можете сказать, что нравится. Я принимаю и это. Но я не стремлюсь ни к эротизму, ни к ниспровержению чего-либо. Я просто такой, какой есть, и делаю то, что мне хочется».

David Byrne – The Other Side Of This Life

Луис Бунюэль – испанец. Он родился на севере этой прекрасной страны в городе Каланда, где было менее пяти тысяч жителей, 22 февраля 1900 года. Позже он любил повторять: «Я был ровесником двадцатого века и, по сути, всего кинематографа».

Родители Бунюэля были одними из самых обеспеченных людей Каланды, так что малыш Луис ни в чём не нуждался. У него было четыре сестры и два брата, с которыми он прекрасно ладил и провёл всё своё детство.

В возрасте семи лет его отправили учиться наукам и богословию. Место для этого было выбрано самое подходящее – колледж иезуитов. Воспитанием молодого Бунюэля занялись монахи этого ордена, что отложило отпечаток на всю его дальнейшую жизнь. Наверное, каждый фильм режиссёра, в большей или меньшей степени, изобилует римско-католическими символами: аллюзиями на Священное Писание, атрибутами церкви, чудесами и обрядами. Иногда в них появляется сам Христос, а иногда – христианские святые. И как я уже говорил, одни считают Бунюэля чуть ли не антихристом, а другие – проповедником истинного христианства. По этому поводу отлично высказался Орсон Уэллс, этот титанище американского кино. Он сказал так: «Я отношусь к Бунюэлю с огромным уважением. Он – интеллектуал и католик. Глубоко верующий человек, который ненавидит Бога так, как может ненавидеть его только христианин, да ещё и испанец до мозга костей. Я считаю его самым религиозным во всей истории кино режиссёром. Превосходный, наверное, человек. Его все любят». А вот слова сына Бунюэля, Хуана Луиса: «Он родился и был воспитан в очень религиозной стране. Его это интересовало так же, как насекомые или оружие. Религия была частью его мира. Однако его интерес к ней был, как бы это говоря, этнографическим. И да, он совершал поступки против этой организованной религии».

С самого детства и до самой смерти Бунюэль вёл себя не как все. Он как будто родился сюрреалистом. Его сестра Кончита вспоминает, что их детские годы, благодаря выдумкам Бунюэля, были самыми странными, какие только можно себе представить. Они коллекционировали живых насекомых, гуляли по кладбищу и в лесу, среди диких животных, которые никогда их не трогали, ставили безумные спектакли, пугали нянюшек, на спор ели какие-то немыслимые вещи, обпивались вином, переодевались в других людей и всё в том же духе. Мне так кажется, что все эти невинные детские проделки были для юного режиссёра чем-то вроде прелюдии перед теми фантасмагорическими безумствами и трюками, которыми Бунюэль любил заниматься больше всего на свете. И дня не проходило, чтобы режиссёр не выкидывал какую-нибудь штуку, причём, что в двадцать, что в семьдесят лет. Об этом рассказывал Жан-Клод Каррьер, сценарист некоторых фильмов Бунюэля: «Бунюэль говорил, что день без смеха – это потерянный день. И он имел в виду настоящий смех».

Big Mama Thornton – Laugh, Laugh, Laugh

В семнадцатилетнем возрасте Луиса Бунюэля отправляют учиться в столицу. Благодаря рекомендациям знакомого его поселяют в Студенческой резиденции Мадридского университета, эдаком студгородке, где люди молодого возраста общались и жили друг с другом якобы для того, чтобы лучше учиться. На деле же это была абсолютная и никем не контролируемая свобода, именно то, чего так хотел Бунюэль. «Мои воспоминания об этом периоде столь насыщенны и богаты», – вспоминал как-то режиссёр, – «что я могу безошибочно сказать: без Резиденции моя жизнь стала бы совсем иной».

Что только не выпадало на долю Бунюэля за это время! Между семнадцатым и двадцать пятым годами произошли тысячи событий. Ну, во-первых, он познакомился с двумя гениями, такими же безумными, как и он, Сальвадором Дали и Гарсиа Лоркой. Эти трое долгое время дружили и были не разлей вода. Остаётся только гадать, кто из них на кого повлиял сильнее. Дали рисовал картины, Лорка писал поэмы, а Бунюэль занимался то тем, то другим, периодически меняя свои предпочтения. Далее – Бунюэлем был организован Толедский орден, тайное общество, совершенно сумасшедшее, куда попадали самые разные деятели культуры, но только после того, как проходили инициацию – обряд посвящения. Выдержать её, разумеется, мог далеко не каждый. Нужно было иметь горячую голову и крепкий желудок. Далее – Бунюэль обучился гипнозу, и не абы какому, а самому настоящему. Он умел усыплять людей и приказывать им выполнять свои поручения. А однажды, оказавшись на спиритическом сеансе, Бунюэлю удалось поднять в воздух массивный стол при помощи одной мысли. Такие вещи режиссёр всегда называл обыкновенными и никогда не относился к ним, как к чему-то особенному.

В общем, до двадцати пяти лет будущий классик кинематографа занимался чем попало и как придётся. Он писал стихи, обучался медицине, увлекался спортом, учился на инженера, побывал в армии, познакомился со всей мадридской богемой, пытался рисовать, играть джаз и всё такое прочее.

А потом – пришёл Париж. В двадцать пятом году Бунюэль отправился в столицу культуры, на родину авангарда и кинематографа. Там он оказался весьма кстати: в то время Париж кипел культурными действами и прямо-таки нуждался в таких людях, как Бунюэль. И первым его увлечением становится театр. Бунюэль ставит несколько абсурдных спектаклей, но далеко это не пошло. И вот как раз тогда, причём совершенно неожиданно, с ним случилось магическое превращение. В жизнь Бунюэля, как буря или как смерть, ворвался он – господин сюрреализм.

David Bowie – If You Can See Me

Бунюэль называет своё знакомство с сюрреалистами главным событием в жизни. Это были художники и писатели, актёры и балетмейстеры, сценаристы и критики – в общем, разные люди, которых объединяло одно. Правда, чем было это «одно» до сих пор так и не выяснили. Для каждого из сюрреалистов был свой сюрреализм, каждый находил в этом культурном движении что-то своё. Из-за этого между сюрреалистами часто случались ссоры, в движении не раз происходил раскол, что приводило к появлению отдельных сюрреалистичных групп со своей идеологией и виденьем сюрреализма. Но что же такое сюрреализм? Всезнающая Пифия, Википедия, сообщает нам: «Сюрреализм – это направление в искусстве, которое зародилось в начале двадцатых годов во Франции. Основное понятие сюрреализма, сюрреальность – совмещение сна и реальности. Сюрреалисты были вдохновлены радикальной левой идеологией, однако революцию они предлагали начинать со своего сознания. Искусство мыслилось ими основным инструментом освобождения». А вот сам Бунюэль: «Когда мне задают вопрос, что такое сюрреализм, неизменно отвечаю: это поэтическое, революционное и моральное движение». Сюрреалисты уважали психоанализ, коммунистические идеи, эпатаж и свободу. Было и такое, что они терпеть не могли. Это буржуазные ценности, расхожая мораль, консерватизм, власть денег. Начальником сюрреализма считается Андре Бретон, писатель и поэт, автор «Манифеста сюрреализма». По сути, всё это движение росло и крепло вокруг него. Вот имена наиболее знаменитых сюрреалистов: Луи Арагон, Сальвадор Дали, Жан Кокто, Макс Эрнст, Жорж Садуль, Рене Магритт, Поль Элюар, сам Луис Бунюэль и ещё многие другие.

Итак, Бунюэль стал сюрреалистом. Чем это для него обернулось? Ещё с детства ему полюбилось кино. Бунюэлю нравилось посещать киносеансы и познавать это удивительное магическое искусство – кинематограф.

Он пишет: «Именно после просмотра «Трёх огоньков» Фрица Ланга (в другом названии – «Усталой смерти»), я отчётливо понял, что тоже хочу делать фильмы. В фильме Ланга что-то глубоко меня затронуло, осветив мою жизнь. Это чувство укрепилось после того, как я увидел другие фильмы режиссёра, «Нибелунгов» и «Метрополис»». Бунюэль начал писать кинорецензии, познакомился с некоторыми режиссёрами, но никогда не мог и  подумать, что ему выпадет шанс самому снимать фильмы. Во Франции он сошёлся с Жаном Эпштейном, одним талантливым французским режиссёром, и поступил на его курсы по актёрскому мастерству. Три недели Бунюэль обучался актёрству, а потом сам Эпштейн предложил ему маленькую роль в кино. Потом ещё одну, и ещё, а потом сделал своим ассистентом. Всё это стало для Бунюэля своеобразной кинематографической школой. И вот после всего этого Бунюэль ныряет в пучину сюрреализма и, как-то перекинувшись парой словечек с Дали, принимает решение снять свой фильм, свою сюрреалистическую драму, основанную на снах и фантазиях. Он одалживает денег у матери и приступает к съёмкам короткометражного фильма «Андалузский пёс», того самого, который сюрреалисты назовут «гениальнейшим творением ума человеческого». Во Франции разразится скандал, фильм попытаются запретить, но вместо этого Бунюэль выпустит «Золотой век», пятидесятиминутный сюрреалистичный коллаж из образов и видений, картину, равной которой в кинематографе просто нет. Два этих фильма, «Андалузский пёс» и «Золотой век», снятые в двадцать девятом и тридцатом году, сегодня считаются шедеврами сюрреализма и до сих пор не утратили своей актуальности и внутренней силы. Даже трудно себе представить, сколько режиссёров по всему миру вдохновлялись двумя этими картинами и решили снимать кино благодаря сюрреалистичным экспериментам Луиса Бунюэля.

David Lynch – So Glad

«Золотой век» запрещают во Франции. Он оказывается слишком вызывающим, слишком вульгарным, короче, слишком во всём. Однако, нет худа без добра. Бунюэль пишет: ««Золотой век» увидел представитель «Метро‑Голдвин‑Майер» в Европе. Придя к нему в кабинет, я услышал следующее: «Я видел «Золотой век», он мне совершенно не понравился. Я лично ничего в нём не понял, но всё равно нахожусь под впечатлением. Я предлагаю вам поехать в Голливуд и заняться там освоением лучшей в мире американской техники. Я посылаю вас туда, оплачиваю дорогу, вы пробудете там полгода, получая по двести пятьдесят долларов в неделю (в то время сумма немалая). Перед вами стоит задача: смотреть, как снимаются фильмы. Потом мы подумаем, что с вами делать». Конечно же, Бунюэль согласился.

В Америке он познакомился с Чарли Чаплином, Жаком Фейдером, Штернбергом, Эйзенштейном. Ему предлагали второстепенные роли в кино или просто просили следить за процессом съёмок. Иногда он работал с испаноговорящими актёрами и посещал всякие серьёзные мероприятия. В конце концов, эта забавная одиссея завершилась скандалом – Бунюэль обозвал актрису Лили Дамит одним нехорошим словом – и режиссёр опять вернулся в Европу. Тогда был тридцать первый год.

В тридцать втором году Бунюэль порвал с сюрреалистами. На то было много причин, но главная из них – это политические разногласия и снобизм, поразивший сюрреалистов. Их творческая деятельность, эпатажные выходки и чудачества лишались былой прелести и всё больше становились похожими на обыкновенный пиар. Бунюэлю это пришлось не по душе и он предпочёл двигаться дальше. Он приезжает в Испанию и ему приходит на ум идея документального фильма про урдов – беднейших жителей одной отдалённой испанской провинции. Фильм получил названием «Лас Урдес. Земля без хлеба» и был полностью снят на деньги друга Бунюэля. В нём много откровенных сцен, пугающих своим реализмом. Весьма советую посмотреть.

Далее. Бунюэль становится мадридским продюсером. Он продюсирует самые разные фильмы, большая часть из которых становятся коммерчески успешными, но, с точки зрения самого Бунюэля, не представляют ни малейшего интереса.

В тридцать шестом году в Испании начинается кровопролитная гражданская война, которая чуть было не стоила Бунюэлю жизни. А потом наступает Вторая мировая – и становится ещё хуже. И в той, и в другой войне режиссёр принимает активное участие. Он ведёт партизанскую деятельность, отправляется в Америку и оттуда помогает солдатам. Но все войны, какими бы страшными они ни были, когда-нибудь да заканчиваются. После Второй мировой, в сорок четвёртом, дела Бунюэля в Соединённых Штатах стали совсем уж печальными, так что он принимает решение уехать в Мексику, где режиссёр останется жить на долгие годы и где снимет аж двадцать художественных фильмов. Этот период, между сорок шестым и шестьдесят пятым годами, пребывая в изгнании после Испанской Гражданской войны, Бунюэль будет трудиться над низкобюджетными, но от этого ничуть не плохими фильмами. За это время он снимет множество шедевров – это «Забытые», «Дочь обмана», «Зверь», «Бездны страсти», «Попытка преступления», «Смерть в этом саду», «Назарин», «Лихорадка приходит в Эль-Пао», «Ангел истребления» и последний мексиканский фильм Бунюэля, великий «Симеон-столпник». И  только в начале шестидесятых годов Бунюэлю позволят вернуться на Родину и даже разрешат поставить свой фильм. Правда от режиссёра – и это невозможно понять – ожидали чего-то более или менее вразумительного, хотя бы пристойного, но Бунюэль предпочёл остаться Бунюэлем. Несмотря на действующую цензуру, режиссёр снял «Виридиану» – одну из самых скандальных своих картин, награждённую Золотой пальмовой ветвью. Ну и конечно же, этот фильм запретили. Католическая Церковь раскритиковала картину, критики обозвали Бунюэля «самым жестоким в мире режиссёром», а испанские власти были просто в бешенстве, из-за чего Бунюэлю опять приходится вернуться в Мексику. Короче говоря, фильм удался на славу. Как подмечал Капитан Бычье Сердце: «Я буду делать то, что хочу, и никто мне не указ!»

Captain Beefheart & The Magic Band – Hot Head

В Мексике Бунюэль закончил «Ангела истребления» и «Симеона-столпника», а между ними выпустил «Дневник горничной», фильм, снятый им во Франции.

После «Симеона-столпника», который завершил мексиканский период творчества режиссёра, Бунюэль продолжил снимать в Европе. Франция, Италия, Испания – он работал в самых разных местах. В его фильмах снимались Жанна Моро, Катрин Денёв, Фернандо Рей, Сильвия Пиналь, Мишель Пикколи, Жан-Пьер Кассель, Франсиско Рабаль, Франко Неро, Моника Витти и Лоран Терзиефф, тот, что играл Алена в «Обманщиках». Все эти актёры были самого высокого мнения о Бунюэле и называли его не иначе как гением, самым оригинальным режиссёром современности. Шесть фильмов Бунюэля после «Симеона-столпника» доказали, что он не потерял хватку и остался всё таким же дерзким, смелым и талантливым, каким был всегда. Годы нисколько не изменили этого необыкновенного человека. В отличие от многих его коллег-режиссёров, он никогда не шёл на уступки и всегда оставался верен себе и своим идеалам. И эта честность перед собой, по моему мнению, является главным достоинством Бунюэля. Он просто не знал что такое компромисс. Для него не было ничего дороже собственной совести, и эта совесть, как верный штурман, всегда указывала Бунюэлю правильное направление. Отойти от неё – значило изменить самому себе и стать лицеприятным для других. Но он этого не сделал. И хотя многие люди так и не смогли понять этого режиссёра, оценить его вклад в культуру и оригинальность его идей, главное, что он ни перед кем не прогнулся и полностью выполнил свою задачу: подарил миру новую красоту.

Cornelius – Toner

«Я не философ, я никогда не был склонен к абстракциям», – писал режиссёр. – «Я лишь старался быть как можно понятнее. Испанский философ Хосе Гаос, умерший не так давно, писал, как и все философы, на невероятном жаргоне. Однажды он так ответил человеку, который упрекнул его за это: «Тем хуже для вас! Философия предназначена для философов!» На что приведу фразу Андре Бретона: «Философ, который мне непонятен – негодяй». И я полностью с ним согласен, хотя подчас не без труда понимаю, что говорит сам Бретон».

Да уж, как только не называли Бунюэля: философом, фрейдистом, эротоманом, аморальным циником, тем же сюрреалистом или безумцем. Но все эти ярлыки, по счастью, к нему не пристали. Бунюэль неуловим для критики. Сколько не разбирай его фильмы, сколько не читай его популярную автобиографию «Мой последний вздох», его нельзя поймать. Он говорил, что в жизни ему дороже всего любовь и свобода. И писал: «Одна из анкет сюрреалистов начиналась таким вопросом: «Какие надежды приносит вам любовь?» Лично я ответил так: «Если я люблю, то всё – надежда. Если нет, то нет и надежды». Любовь необходима для жизни, для любого поступка, для всякого поиска». И Бунюэль до самой своей смерти, которая наступила 29 июля 1983 года, руководствовался только этим правилом. Его фильмы, сколь бы извращённы, странны или необъяснимы они ни были, полны любви, а этого в магазине не купишь.

Спасибо тебе, Бунюэль! А Вам – до свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь