Летающий цирк Монти Пайтона

Выпуск 201. Добавлен 2018.04.11 19:38

Здравия всем!

Это!..

Monty Python’s Flying Circus – Theme

«Летающий цирк Монти Пайтона» – комедийное шоу на «ВВС», выходившее в свет с 1969 по 1974 гг. И вот что о нём говорят! «Первое в мире 30-минутное комедийное шоу, которое снимали в абсолютной тишине, в присутствии зрителей, которые ни разу не засмеялись», «чума на оба Ваших дома», «абсурдистская и сюрреалистическая комедия», «философское шоу, помогающее понять устройство мира», «Лафонтен», «шоу, подорвавшее телевизионные, моральные, социальные и все прочие виды норм», «телевизионное шоу, которое глумится над телевидением», «скандальная, непристойная и волнующая передача», «не просто шоу, а прямо-таки документальная работа», «шоу, попавшее в самое сердце целого поколения», «культовое шоу», «шоу, предназначенное для зрителей от 9 до 60 лет», «шоу, пережившее три поколения поклонников», «самое качественное комедийное шоу за последние полвека», «любимое комедийное шоу Стивена Хокинга», «шоу, переполненное духом приключения», «величайшее юмористическое шоу по версии «Led Zeppelin», «Rolling Stones», «The Beatles», «The Who», «Pink Floyd» и Дэвида Боуи», «основополагающая комедия», «шоу, созданное библиотечными ботанами», «весьма нетрадиционное шоу», «шоу, которое можно или любить всем сердцем, или ненавидеть всей душой», «свободомыслящее шоу» и – наконец – «поток сознания».

Monty Python – The Silly Walk Song

О «Летающем цирке Монти Пайтона» написано и снято столько материала, что из него можно было бы собрать целую Библиотеку по Истории «Питонов» (БпИП). В этом материале можно потонуть. Мы, например, потратили 7 месяцев жизни на то, чтоб пересмотреть всё, что связано с «питонами» (от их совместных проектов до сольного творчества), прочесть о них книги (рекомендуем «Питоны о питонах» и «Гиллиамески»), порыться в Интернете, поискать интервью, посмотреть документальные передачи и т. д. И если говорить кратко – а так просто не получится, – то в творчестве «питонов» следует выделить два, на наш взгляд, главных направления – это абсурд и… А вот со вторым будет труднее. Одного слова не подберёшь. Выход за рамки, сочетание умного и глупого, эксперимент, авангард, критика и сатира… То есть, с одной стороны, «питоны» тяготели к абсурду, а с другой – говорили о конкретных вещах: правительстве, религии, культуре, человеческой жизни. Они как бы и пускались в сумасшедший безудержный пляс, шутили ни о чём, текли сознанием, но также транслировали идеи свободы, равенства, любви, то бишь высказывались по конкретному поводу вполне осмысленно и лаконично, а ещё – старались поменять правила комедии, поиграть с формой. У них есть «изюминка», стержень, соль, что-то высокопрофессиональное и ощутимое. Короче – они классные.

Начнём с абсурда. Гарри Ширер говорит: «Чем были хороши «питоны», так тем, что брали обычную ситуацию, вводили в неё чуждый элемент абсурда и смотрели, как далеко с этим можно зайти». Или Саймон Пегг: «Классический приём «питонов» – это полный абсурд, поданный убедительно и серьёзно». Или ещё один комик, Эдди Изард: «Вот схема работы «питонов». Возьмите некий образ, возьмите логику, выверните логику наизнанку. И всё получится». Так что «питоны» – это… Дорогой разум, дорогая логика, дорой рационализм, а не пошли бы Вы

А теперь второе, менее внятное, но всё-таки понятное. Трейси Ульман: «Признак отличной комедии – это когда возвращаясь к ней всю жизнь, ты по-разному её понимаешь и по-разному к ней относишься. Но «питоны» хороши уже тем, что они очень и очень смешные». Майк Майерс, он же – Остин Пауэрс: «Эти ребята – мастера сочетать глупое с очень умным. Они самые лучшие». Рассел Бренд: «Становясь старше, Вы начинаете замечать признаки того, что они – высокообразованные люди с блестящим словарным запасом и подрывными, подрывными идеями». Также говорят: «Как все настоящие гениальные новаторы-революционеры, «питоны» пренебрегали предпочтениями своих предшественников. Благодаря им стало понятно, что комедия не обязательно должна быть такой, какой она была раньше, такой нормативной и шаблонной». Ещё Роберт Хевисон: «Все участники «Монти Пайтона» вышли из среднего класса. Они сыновья людей-специалистов. И их бунт, по сути – это бунт против родителей и их поколения… А ещё они направлены против истеблишмета, потому что большие дяди, которых они всегда высмеивают, планировщики ТВ-программ, которых они всегда высмеивают, бухгалтеры, на которых у них всегда зуб – все эти люди являются частью респектабельного общества, о которых «питоны» узнали благодаря своим родителям». И наконец Ник Мейсон, тот, который играет в малопопулярной подпольной группе «Pink Floyd»: «Они были направлены против истеблишмента, но не… Я имею в виду… Ведь многие шутки были как бы немного о чём-то большем, не абстракция, а так, как бы такое слегка ку-ку». Как видите, говорить об этом самом «втором» действительно трудно. Люди теряются. Поэтому заменим слова музыкой…

Monty Python – Intermission Theme

Однако о сути и явлении «Монти Пайтона» лучше всего высказываются сами «питоны». Забудем об их богопочитании, о том, как их любят и превозносят. Вот Эрик Айдл: ««Пайтон» – странное явление. Странно, что он сохранился, что попал на телевидение, что его приняли в Америке, что он до сих пор существует. Это ненормально. Его должны были забыть ещё 45 лет назад, а то и больше». Кстати, это довольно верно. Так до конца и не понять, в чём же секрет успеха, а главное – сумасшедшей популярности «питонов».

Ещё – просто о сложном. Джон Клиз говорит: «То, что мы писали было карикатурным материалом». А что если вообще отбросить в сторону философию, интеллектуальную критику, снобство… да и признать, что «Монти Пайтон» – это просто качественный карикатурный материал?! Разумеется, для фанатов «питонов» это покажется чем-то мелким, но ведь, если правда, то это правда. «Монти Пайтон» – это одна большая карикатура нашей жизни.

И вот Майкл Пэйлин: ««Питон» был совокупностью элементов: силы сценарного мастерства, крепкой ансамблевой игры и свободы самого материала, столь разнообразного и богатого, что на него невозможно налепить никакой ярлык. Быть может, это и обеспечило «питонам» долголетие – я не могу вспомнить иных источников комедии, где это всё так прекрасно бы сочеталось».

Monty Python – Henry Kissinger

И всё же, как учил преподобный Бросько, всё дело в духе. Вот на этом мы будем стоять до последнего. Дух «питонов» не сломить и не покоробить. Но что это за дух?

Актёр, комик и охотник за привидениями Дэн Экройд: ««Пайтон» – это юмор отрицания и простого упрямства». Майкл Пэйлин: «Абсурд номеров «питонов» строится на обыгрывании нелепости поведения. Это было подтрунивание, но мы ни на кого не нападали. Мы играли с людьми, ставили их в глупое положение. Даже сильных мира сего. Возможно, именно поэтому люди по всему миру до сих пор любят «питонов». «Пайтон» развенчивает помпезность во всех её проявлениях. Это доказывает, как можно без разрушений, без революций высмеять всё, что угодно, при любых обстоятельствах». И ещё Пэйлин: «Религии, разные компании отчаянно стремятся контролировать нас, а наши мысли, наш ответ: «Да идите Вы!»» И ещё и ещё Пэйлин: «То, с чем «питоны» никогда не согласятся – это цензура». Итак, «Монти Пайтон» – это борьба с цензурой, насмешка над тиранией, вызов времени, неприятие конформизма. Вот это мы и называем духом. Настоящее значение этой труппы состоит в том, что она, уподобившись «Beatles», воззвала к чему-то большему. И вот это самое большее возвысило «питонов». Послушайте Джона Клиза: «Из того, что говорили о «питонах», мне больше всего нравилось, что после нашего шоу люди уже не могут всерьёз воспринимать новостные программы. Я считаю, что это очень важно. Что многое следует воспринимать проще». Послушайте Терри Гиллиама: «Я считаю, что «питоны» всегда стремились к тому, чтобы вызвать у людей желание думать. Это всегда было для меня важно. Будь то шутовство или интеллектуальные шутки, цель была одна – разрушение барьеров, чтобы помочь людям увидеть мир и осознать его абсурдность. Увидеть юмор в мелочах. Подключи свой мозг, пусть он работает! Вот главное для «питонов», я считаю. И одно из средств достичь этой цели – задеть чувства, шокировать, избавить от самодовольства, застенчивости, осторожности, которыми руководствуются в жизни. Будьте смелее, упадите лицом вниз пару раз. Это не так уж и больно, и сразу встаньте. Это нормально». И послушайте Терри Джонза: «Мне кажется, что «Монти Пайтон» принадлежит своему времени. Мы не делали пасквили, мы не высмеивали ни людей, ни события того времени. Хочется верить, что мы больше говорили о человеческой природе вообще, но так или иначе она определялась обществом, в котором мы жили и против которого бунтовали».

Monty Python – All Things Dull And Ugly

В оценке творчества «питонов» особенно отличился Майкл Пэйлин. Он сказал две фразы, переоценить которые невозможно. Первая: «По-моему, нам хотелось изменить то, как создаётся сама комедия». И вторая: «Мы любили бессмыслицу, но она казалась нам истиной…» Вот это и есть «Монти Пайтон».

Monty Python – Sit On My Face

Были ли «питоны» интеллектуалами? Хороший вопрос. Философский. Интеллектуальный. С позиции постмодернистского пиетета, олицетворяющего казус Берналле – если понимаете, что я имею в виду – логика и гипервоскулизм вуйеристской комедии «Монти Пайтона» возобладал над cotigario racionalium, «сомнительным рациональным», жижековская трактовка которого – «я существую, поскольку я отвергаю», что в интерпретации бергсоновской интуитивной концепции греха не может быть трактовано в контексте утилитарного факельного шествия с позиции постмодернистского пиетета, олицетворяющего казус Берналле – если понимаете… А-а-а-а!

Тут мнения расходятся. Вот Терри Джонз: «Мне кажется, образование для «Монти Пайтона» было в некотором роде немаловажным фактором – отчасти потому, что через него мы заинтересовались комедией, и комедия эта была образованной». Вот Джон Клиз: «Мне вовсе не кажется, что образование играло слишком уж важную роль, – я уверен, что умственные способности гораздо важнее. В конце концов, если у тебя всё в порядке с головой, ты всегда можешь заняться самообразованием. 90 % – ум, 10 % – образование». И третья сторона – тупой американец Терри Гиллиам: «Вот что здорово в «Питоне» – его мотает от невероятной интеллектуальности к невероятному инфантилизму. По-моему, особенно хорошо нам удаётся избегать середины. Нас раскачивает от чего-то очень-очень клёвого и умного к каким-то самым детсадовским приколам. Мы бросаемся если не в одну крайность, так в другую. И либо жопой в лужу садимся, либо взлетаем к облакам».

Monty Python – Bruces’ Philosophers’ Song

Чего «питоны» достигли? На этот вопрос тоже нелегко найти ответ. Да, конечно, принято говорить, что они стали вехой комедии, что они «протолкнули» британский юмор в мир, что они воспитали целые поколения комиков, что от них отпочковались «Мистеры Бины» и «Бенни Хиллы»… Но опять-таки, давайте будем проще. Давайте честнее. Конечно, всегда приятно думать, что ты изменил Вселенную, но сами «питоны» не склонны преувеличивать свои заслуги. Более того, они ещё находят за что себя покритиковать! Вот Джон Клиз: «Самое странное в «Монти Пайтоне» – насколько мало нас пытались копировать. Если подумать о шоу-бизнесе в целом, то если что-то начинает пользоваться успехом, это немедленно принимаются копировать. А в «Пайтоне» чувствовалось такое, от чего немедленно включался обратный эффект. Он пользовался очень большим успехом, но его никто не передирал. Может, мы стали чересчур знамениты… Хью Лори рассказывал, что они начнут что-нибудь писать со Стивеном Фраем – и вдруг: «Ну нет, это слишком «питонье»». И бросают. Такой вот парадокс, я его не понимаю». И ещё Клиз: ««Питон» определённо изменил комедию, но в довольно негативном смысле. Вместо того чтобы вывести что-то наше на новый уровень, «Питона» стали вообще избегать. Весьма неутешительный эффект: пути для определённой разновидности юмора оказались полностью перекрыты, и я не понимаю, отчего так вышло. В остальном, мне кажется, «Питон» просто делал людям хорошо. Во-первых, они смеялись, а это практически самое приятное переживание, что может быть. Посмотрев «Питона», люди весь остаток вечера уже не могли воспринимать мир всерьёз, и это, мне кажется, отличное чувство, к тому же – вполне оправданное. Но мы обычно про него забываем. Кто-то мне однажды сказал, что не мог после «Питона» смотреть новости – всё казалось нелепым. Я считаю, это изумительно здоровый подход, который дарит радость каждый день. Особенно меня трогает огромное количество студентов, особенно в Америке, когда ко мне подходят и говорят: «Ваша программа помогла мне пережить сессию – я так её ждал, а потом садился и визжал от хохота. Когда у тебя сессия, это просто спасение». Мне нравится думать, что «Питон» действовал на людей именно так – ободрял их дух, делал счастливее, хотя бы на несколько часов дарил радость жизни. В Америке, разумеется, наша программа в весьма положительном смысле повлияла на «Субботний вечер в прямом эфире». Особенно забавно, что детки, смотревшие это шоу, а потом узнавшие о «Питоне», считали, что мы у «Субботнего вечера» подворовывали». Ну и Терри Джонз: «Не знаю я, чего «Питон» на самом деле достиг. Я бы сказал, вот что лучшее из достигнутого: я как-то разговаривал с одним своим знакомым, который в семидесятых преподавал в единой общеобразовательной школе в трущобах. В старину мальчишки грубо бузили, а теперь начали просто дурачиться. Мой знакомый считал, что это воздействие «Питона». На какой-то краткий момент времени стало модно валять дурака, а не третировать других. Думаю, ничего большего «Питон», вероятно, и не достиг – лишь лёгкой перемены в поведении нескольких десятков подростков в трущобном городском районе на некоторое время в семидесятых годах. И разве можно тут желать чего-то большего?»

Да, мы не будем требовать большего!

Monty Python – Lumberjack Song

А откуда вообще взялось это смешное и абсурдное название – «Летающий цирк Монти Пайтона»? Как рассказывают «питоны», первоначально они перебрали массу других оригинальных непоняткослов, например: «Время растягивать сов», или «Лошадь, ложка и миска», или «Сдобб, Трехнутт, Скрягг, Щеттини и Пиннок», или «Вы не можете назвать шоу «Кукурузные хлопья»»… Но определиться никак не могли. Эрик Айдл говорит: «В своих контрактах на «ВВС» шоу именовалось «Летающий цирк Барри Тука». А Барри Тук – это тот, кто был ответственным за наше шоу. А потом, кажется, Майкл Пэйлин сказал, что передача должна называться «Летающий цирк Гвен Дибли». Кого-то в его городке звали Гвен Дибли, и было бы, как считал Майкл, смешно назвать шоу в честь реальной женщины, которая могла его увидеть и приятно удивиться. Сидишь себе дома, смотришь телевизор – а тут шоу в твою честь!» Ну а после всплыли такие имена, как «Монти» и «Пайтон». И шоу получило своё теперешнее название.

Monty Python’s Spamalot – The Intermission

Как «питонам» работалось над шоу? У-у-у, безумно интересно рассказывать!

Известно, что «питоны» в работе – это мозговой штурм, склоки и много-много труда. Майкл Пэйлин: ««Питоны» никогда не ленились – ни в сочинительстве, ни в исполнении. Мы сами задали себе высокую планку и всегда понимали, соответствуем ей или нет». А вот Терри Гиллиам: «На планёрках все очень распалялись, начинали орать и вопить друг на друга – но в том-то и дело, что мы уважали друг друга настолько, что могли орать и вопить. Так и должно быть». Принято считать, что группа была разделена следующим образом: с одного боку – Джонз и Пэйлин, с другого – Клиз и Чэпмен, а Гиллиам и Айдл – как бы сами по себе. Две пары сценаристов и двое одиночек. На самом деле всё было не так очевидно. Даже Гиллиам, всего только аниматор, и тот иногда принимал решения по поводу содержания скетчей, играл какие-то роли, да и Эрик Айдл работал не только сам по себе, но и в паре с другими. «Монти Пайтон» – это такой творческий котёл, куда каждый мог забросить идею. Иногда из неё получалось варево, иногда она просто растворялась, а иногда выплывала на поверхность через месяцы или даже годы. Вообще, главная причина, побудившая «питонов» стать «питонами», заключалась в том, что они возжелали полноценной и стопроцентной свободы, захотели такое шоу на «ВВС», в котором они могли бы как угодно самовыражаться, были бы полноценными хозяевами. Терри Джонз: «Я знаю, у Джона в столе лежало несколько сценариев, например, текст «Овцы гнездятся на деревьях», который они написали для «Доклада Фроста». Продюсер Джимми Гилберт тогда сказал: «Ой нет, это уж слишком, так нельзя – слишком глупо», – и у Джона возникло ощущение, типа: «Ну а я хочу себе такую программу, где можно городить настоящие глупости, например рассказывать про гнездящихся овец». Это и был первый скетч, который мы сняли для «Монти Пайтона»». Джон Клиз: «С «Пайтоном» вот что случилось – мы на всё наплевали и стали делать именно то, что нам запрещали в других шоу, вроде «Доклада Фроста»». Эрик Айдл: «У нас была коммуна сценаристов. Всем заправляли сценаристы. Это очень, очень и очень уникально. Без продюсера. Без режиссёра, без начальства, которое бы говорило нам, что делать. Телевизионной сети, считайте, тоже не было. Сами себе творцы. И ещё мы никогда не распределяли роли, пока всё не напишем, так что никого не покидало ощущение честной игры. Эго, в общем, никуда не девалось, но в группе оно очень причудливо преобразилось. Все вместе мы будто образовывали почти цельную и совершенно безумную личность». Монти Пайтона – добавим мы от себя. Ещё Айдл: «У нас работало только одно правило: всё должно быть смешно, всё должно тебя веселить, на кривой козе в эфир не въедешь». И ещё Айдл: «В группе у нас творилось колдовство».

Monty Python – Nudge Nudge Wink Wink

Ну и какой же «Монти Пайтон» без сумасшедших мультфильмов-коллажей Терри Гиллиама? Многие фанаты шоу считают анимацию Гиллиама краеугольным камнем всех передач и фильмов «Монти Пайтона». Но зачем «питонам» понадобились мультики? Для чего они пригласили Гиллиама?

Анимация Гиллиама стала «связующим звеном» между «новаторскими миниатюрами» «питонов». Во многих других комических шоу скетчи заканчивались плоско и не смешно. А всё потому, что сама форма этих скетчей требовала какой-то логичной развязки, но сценаристы не всегда могли её придумать, из-за чего сам по себе уморительный и забавный скетч мог разрешиться вяло и неубедительно. А «Питоны» придумали обходной манёвр: обрывать скетчи – причём хоть перед концом, хоть в середине, хоть в самом начале – анимационными вставками Гиллиама. Вот не могут они придумать, чем завершить гениальную миниатюру, и всё. Что ж теперь, отказаться от скетча? Или попытаться его переписать? А зачем, если Гиллиам может нарисовать мультик, что станет «мостиком» между одним скетчем к другому? Вот Майкл Пэйлин: «Мультипликация Гиллиама была чрезвычайно важна для «Монти Пайтона» просто потому, что она сама по себе была так хорошо выполнена. Она, казалось, правильно выбрала время, юмор был правильным, своего рода абсурд, её сюрреализм был правильным… А ещё анимация как бы замазывала уйму трещин в нашем шоу, где скетчи не заканчивались в нужном месте или даже не имели окончания». Сам Гиллиам: «Большая часть «Пайтона» всё-таки базовая, это просто традиционный набор скетчей, но их разбивание, как мы делали, показалось новым. Думаю, наш ход оказался свежим, и он помогал избегать многих неловких моментов». Эрик Айдл: «То, что делал Терри, было экстраординарно. Он не знал, что делал, но его коллажное мастерство создало совершенно новую форму искусства. Он исследовал своё собственное подсознание». И ещё – не менее важное: «Гиллиам сделал нас популярными в Америке, потому что он привнёс то, что больше всего любят американцы: сиськи и насилие». Да, Гиллиаму в заслугу чаще всего приписывали его – никого не хотим обидеть, Гиллиам сам так говорил – «американскую недалёкость». «Питоны» – британцы, которые учились в Оксфорде или в Кембридже – были такими образованными и вежливыми, читавшими литературу, воспитанными в британском духе. А вот – Терри Гиллиам! Злой, буйный, неуправляемый, агрессивный – бум, бах и трах! Он привнёс новую энергию в «Монти Пайтон» и выразил её через анимацию.

Послушаем знающих людей. Ричард Кёртис: «Созданная Терри Гиллиамом атмосфера сделала шоу экзотичным и неординарным. Он создал совершенно иной и необыкновенный мир». Стивен Фрай: «Работы Гиллиама соответствуют природе «питонов», его ощущению, его ДНК». Чарли Хигсон: «Анимация в «Монти Пайтоне» стала связующей нитью каждого шоу, зримой частью этого сериала. «Питонам» очень повезло, что в их команде был человек, с таким верным глазом и талантом дизайнера». Стив Пембертон: «Мультики Гиллиама в «Пайтоне» просто гениальны, потому что они всё связывают и обеспечивают переход от скетча к скетчу». Билл Бэйли: «Мультипликационные вставки Гиллиама в «Пайтоне» – они смешные, мрачноватые, сюрреалистичные и порой жестокие. Во многих смыслах это мини-шедевры, жемчужины, которые подчас лучше самих скетчей».

Monty Python – I’ve Got Two Legs

Но если кто думает, что Терри Гиллиам – несерьёзный аниматор, который занимался вырезанием голов и ног из чужих иллюстраций для обыкновенного шоу на «ВВС», тот крайне ошибается. Нет, Гиллиам – человек признанный и уважаемый в мире анимации. Стэнли Кубрик предлагал ему сделать анимированную заставку к фильму… А вот не скажем к какому, чтоб Вы грызли ногти! Трей Паркер и Мэтт Стоун, создатели «Южного парка», называют анимацию «Монти Пайтона» «ключевой» для своего сериала. И так далее.

Причём, Гиллиам – самоучка. Он с детства любил рисование. Он вспоминает: «Придумывать картинки меня научило радио». В детстве Гиллиам слушал разные передачи и представлял в голове, как они выглядят. И так пришёл к анимации. Ещё он говорит: «Всё, что я знаю о рисовании, я почерпнул из книги под названием «Animation» Престона Блейра».

Ну а то, что Гиллиам делал для «Монти Пайтона» – невероятно просто и гениально одновременно. Он подумал: «А зачем мне всё рисовать самому, когда можно пойти в какую-нибудь библиотеку, набрать там книжек с картинками и всё это дело повырезать?» Его слова: «Суть идеи была в том, чтобы вырвать образы из привычного контекста, а метод, который мне удалось открыть более-менее случайно, быстро набирал обороты. В XVII веке пуритане-иконоборцы вырезали из созданных до Реформации картин на религиозные сюжеты изображения Господа и Святого Духа, поскольку считали это святотатством. Я же относился к этому куда легкомысленнее. Я брал персонажей, занятых каким-нибудь серьёзным делом (солдаты на войне, политики в период избирательной компании), и освобождал их: рядил в платья или заставлял кривляться на потеху публике. Чем серьёзнее и скучнее персонаж, тем смешнее могла получиться история. Я всегда хохотал, когда мне удавалось найти чьё-то изображение и поставить героя в такие несообразные условия, что забываешь, кто он на самом деле». И в этом тоже суть «Монти Пайтона».

Monty Python – Rainy Day In Berlin

А вот Вам вопрос с заковыркой: сколько было «питонов»? Обычно говорят шесть. Но есть такие люди, которые называют иную цифру – семь. А кто же седьмой? А седьмой – это она! Кэрол Кливленд, секс-барышня, соблазнительная девица, та, которая «виляет». Джон Клиз говорит: «Если нам в шоу нужна была настоящая женщина, – в смысле, действительно женского пола и реально привлекательная, – то мы приглашали Кэрол».

Monty Python – Carol Cleveland

О том же, как зрители реагировали на «Монти Пайтон», можно рассказывать часами… Сотни людей – вот сотни! – высказываются о «питонах». Ноэль Филдинг: «Смотреть сегодня «питонов» – это как смотреть научную фантастику». Майк Майерс: «Я считаю, что «Монти Пайтон» были «Монти Пайтоном» комедии». Пол Уайтхаус: ««Питоны» несли радость миллионам людей во всём мире, эти ублюдки. Их перехваливали… И я тоже осыплю этих сволочей похвалами». Сет Грин: «Я всегда говорил, что не было бы никакого «Робоцыпа» без «Монти Пайтона»». Билл Бэйли: «Их сатира всегда будет актуальна». Джим Керри: «Для меня они стали дверью в полный абсурд. Я уже был на пути, но дверь распахнулась, когда я увидел первый скетч «Пайтона»». Джордж Харрисон: «Единственное вменяемое шоу на телевидение». Ричард Кёртис: ««Питоны» были смешны, необычны и уникальны. Каждый их скетч выглядит так, как будто он стоил два пенни». И так далее…

Monty Python – Me, Doctor

Реакция на «Монти Пайтон» проявилась не сразу. Люди довольно долго «въезжали» в это шоу. Причём сами «питоны» какое-то время понятия не имели, что они популярны или кому-то нравятся. По-настоящему им это стало понятно только во время живых выступлений, когда удивлённые «питоны» узрели толпы оголтелых фанатов. Айдл: «Вообще-то много лет это была просто ещё одна комедийная программа. Не помню, чтоб в те времена она была культовой. Мне кажется, мы вполне довольствовались тем, что она раздражает людей… Но постепенно шоу овладевало зрителями». Пэйлин: «Мы знали, что Пол Маккартни останавливал свои сессии звукозаписи и собирал всех музыкантов смотреть «Монти Пайтон». И только затем они продолжали записываться… Вы задумайтесь, Пол Маккартни! Для нас это было экстраординарно». Клиз: «Мы вышли на сцену в Нью-Йорке, и нас встретили взрывами смеха, поскольку все узнали первые реплики. Это был рёв, который обычно сопровождает кубковые матчи. А затем смех прекратился, и мы играли почти в полной тишине. Я подумал: «Боже, это ужасно!» Вдруг после последней реплики опять раздался рёв. Я спустился и спросил рабочего сцены, что происходит. Он ответил: «Это поп-конценрт, а не постановка. Посмотри». Он отвёл меня к передней кулисе, и я увидел, как зрители беззвучно шевелят губами. Все знали текст. Так зачем они пришли? Для них это поп-концерт. Они знают песню, скетч… Они приходят, чтобы почувствовать себя причастными к происходящему».

И всё-таки, что же такого было в «Монти Пайтоне», что люди сходили – сходят! – с ума по этому шоу? Что?! Что, я спрашиваю?! Что-о-о-о?.. Нет ответа, хоть убейся! И успех «питонов» особенно странен в связи с тем, что для многих людей их юмор непонятен и даже глуп. Многие над «питонами» не смеются – хотя с нашей точки зрения таким людям не позавидуешь. Брат Грэма Чэпмена, Джон Чэпмен, сказал однажды: «В этом шоу было что-то такое, что на первый взгляд казалось несмешным, оно должно было возмущать. То, что в конце скетча ты не заходился от хохота, ещё не значило, что он не был изобретателен и оригинален. А после трёх-четырёх выпусков о программе говорили уже все». Ну вот как можно не любить шоу, в котором произносится фраза: «Значение сексуального экстаза явно преувеличено». Как?! А ещё – попугай, глупая походка, бабушки-хулиганки, философский футбол, спам… Как можно всё это не любить?

Monty Python – Spam Song

А теперь… кое-что совершенно другое! Напоследок поговорим о первом полнометражном полуфильме «питонов» «А теперь нечто совсем иное!» Этот фильм – набор скетчей первого сезона «питонов», который они сняли для того, чтобы захватить американский рынок. Захват не получился, и всё-таки начало было положено. У этого фильма довольно плохая репутация, «питоны» его считают неудачным, но Вы знаете, только позавчера я показывал его в своём киноклубе «SILENTIUM» и смех было не остановить.

Говорят, что материал этого фильма преподнесли Роману Полански. И что якобы Полански сказал два слова: «Не смешно». Да, «питоны» режиссёра не рассмешили. Хотя если взглянуть на творчество Полански, оно и неудивительно.

Пэйлин: «Фильм снимался в конце октября, в ноябре и декабре 1970-го… У меня как раз были выходные, очень удобно. А тем летом мы записывали выпуски второго сезона». Эрик Айдл: «Этот фильм был далёк от совершенства. И он дал нам стимул сделать нашу собственную кинокартину. Я думаю, это самое важное, что мы получили от «А теперь… нечто совсем иное». Мы сказали себе: «В следующий раз мы напишем наш собственный фильм, мы срежиссируем наш собственный фильм, и он будет прекрасным»». Само собой, таким фильмом стал «Священный Грааль».

Кстати, название первого фильма «питонов» появилось неслучайно. Эрик Айдл: «Мы издевались над индустрией лёгких развлечений, именно поэтому у нас звучала фраза «А теперь нечто совершенно иное»: так часто говорили дикторы, когда представляли очередного певца». И ещё забавнее становится от того, что в этом фильме нет ничего нового, ведь он составлен из старых скетчей «питонов!

И что бы про «А теперь» ни говорили, а мы это слушать не будем. Это замечательный фильм, он очень и очень смешной. Дэн Экройд нас понимает: «Мой друг Дейв Беннет взял меня на просмотр фильма «питонов». Может, мы что-то курили… А может и нет, но это было не важно! Это был просто великолепный, цельный, абсурдистский и чокнутый юмор».

Фу-у-у-ух, всё Вам рассказали… Вот просто всё!

А закончить хочется песней про пенис.

До свидания!

Monty Python – Penis Song (Not the Noel Coward Song)

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь