Лекарство для карьеристок

Выпуск 035. Добавлен 2016.04.27 17:14

Здравия всем!

А давайте-ка погадаем. Сёстры Бронте, сёстры Бронте, о чём будет сегодняшняя передача?

The Cure – Lovecats

Всё верно. Спасибо вам, сёстры Бронте.

Британский режиссёр Майк Ли – вы его теперь хорошо знаете – говорил: «Я инстинктивно стремлюсь рассказывать и развлекать. Я считаю мою рано проявившуюся склонность к кинематографу, писательству и театру вполне естественным, инстинктивным и непреодолимым стремлением к шоу-бизнесу, потребностью развлекать и смешить людей. Улавливать какие-то моменты жизни, чтобы делиться ими с людьми. С другой стороны, я не боюсь занимать аудиторию сложными и не всегда легкодоступными идеями и понятиями. Но я полагаю, что это такое же развлечение, причём в самом прямом смысле слова: зрители получают стимул не только к сопереживанию и удовольствию, но и к размышлению, коль скоро такие идеи будоражат их чувства».

И когда я посмотрел «Карьеристок» – драматическую кинокомедию Майка Ли девяносто седьмого года – мои чувства были взбудоражены. Но давайте обо всём по порядку.

Известный психопатолог Румпель Штильцхен, светоч немецкой медицины, написала: «Лекарством от многих неврозов и психических расстройств является дружба. Любящая подруга или друг способны излечивать от болезней, с которыми не может справиться никакая психиатрия». Или как пел лохматый Роберт Смит – а он отлично знает, что такое неврозы и расстройства: «В мире нет ничего такого, чего бы я желал больше, чем ощутить тебя в глубине своего сердца». Эх, всё фильмы, все книги и все песни об одном и том же…

The Cure – Pictures Of You

После великого киношедевра «Тайны и ложь» Майк Ли, подобно отшельнику-даосу, взял да и оставил всё как есть. «Сделал дело – уходи», – советует «Дао Дэ Цзин». Майк Ли так и поступил. «Тайны и ложь» – эта мощная древнегреческая трагедия – принесла ему такое количество премий и притянула столько восторженных откликов – пускай даже вполне заслуженных, – что не ровен час было и зазнаться. И дабы этого не произошло, Ли взялся за куда более скромную, но от того не менее любопытную кинокартину «Карьеристки». Менее чем за год он написал сценарий и снял по нему фильм. На главные роли он пригласил двух талантливых симпатичных  актрис, Катрин Картлидж – та, которая Ханна – и Линду Стедман – та, которая Энни. Весь фильм – это история их жизни на протяжении двадцати – с перерывом – лет. За камеру взялся незаменимый Дик Поуп, которого вы тоже должны хорошо помнить, продюсировал фильм близкий друг режиссёра, совладелец компании Майка Ли «Фильмы худощавого человека» Саймон Чэнниг-Уильямс и так далее, и тому подобное. К чему забивать голову всеми этими пустопорожними фактами? Вот ещё Румпель Штильцхен: «Для спокойной уравновешенной жизни необходимо избегать всего лишнего, в особенности чрезмерного накопления в памяти чисел, фактов и дат. Всё это не способствует душевной крепости. Наоборот, лишняя информация только расстраивает нервы и – как это ни парадоксально – оглупляет и делает человека несчастным». Как же умной была Румпель Штильцхен, диву даюсь! Всё это – абсолютно верно. Мне и самому всегда так казалось, что наша современная европейская цивилизация уж чрезмерно зациклена на фактах, числа и датах. Не помню кто – но точно кто-то – пошутил: «У меня двое родителей: мама – Википедия и папа – телевидение. Благодаря им я всегда знаю каково моё мнение». Сегодня как-то непринято думать своей головой, не опираясь ни на чьи авторитеты или точные цифры. То есть говорить от себя, своими словами, стало не модно. Не знаю, то ли все боятся выказать свой ум или обнаружить своё невежество, но это и вправду знак нашего времени. Вот мой друг звукорежиссёр Антон, который верстает «Киноведы», сетует на то, что сегодняшние популярные диджеи и радиоведущие пользуются исключительно быстрой речью и молниеносными спичами. «Чем живее и веселее ты говоришь, тем нужнее ты людям!» – так гласит Первое Коммерческое Правило Всех Радиостанций. Но ведь коммерция – это ещё далеко не всё. Меня самого тысячу тысяч раз корили за «медленный неспешный нравоучительный голос, жалко копирующий Бориса Гребенщикова». Такие люди всегда обращают внимание на то как говорится, но почему-то абсолютно не могут понять что сказано. Ценность для них представляет только форма, только подача материала, а не сам материал. И мне это кажется странным. Таким людям я всегда советую послушать «Золотую полку» Петра Мамонова, где среди шорохов, гудений, всяких дребезжащих звуков и гудков разливаются всё те же свет и сладость, которыми богат «Аэростат» Гребенщикова. Короче: «Дух творит форму». Или: «Конфетка вкусна не фантиком». Или: «Ломая традиции, становишься оригинальным». А чтобы довести мысль до конца зачту-ка я вам один отрывок из повести про самого умного детектива на свете: «Невежество Холмса было так же поразительно, как и его знания. О современной литературе, политике и философии он почти не имел представления. Мне случилось упомянуть имя Томаса Карлейля, и Холмс наивно спросил, кто он такой и чем знаменит. Но когда оказалось, что он ровно ничего не знает ни о теории Коперника, ни о строении Солнечной системы, я почти опешил от изумления. Чтобы цивилизованный человек, живущий в девятнадцатом веке, не знал, что Земля вертится вокруг Солнца, – этому я просто не мог поверить!

– Вы, кажется, удивлены, – улыбнулся он, глядя на моё растерянное лицо. – Спасибо, что вы меня просветили, но теперь я постараюсь как можно скорее всё это забыть.

– Забыть?!

– Видите ли, – сказал он, – мне представляется, что человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, какая попадётся под руку, и полезные, нужные вещи некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них среди всей этой завали и не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак. Он возьмёт лишь те инструменты, которые понадобятся ему в работе, но зато их будет множество, и все он разложит в образцовом порядке. Напрасно люди думают, что у этой маленькой комнатки эластичные стены и их можно растягивать сколько угодно. Уверяю вас, что придёт время, когда, приобретая новое, вы будете забывать что-то из прежнего. Поэтому страшно важно, чтобы ненужные сведения не вытесняли собой нужных.

– Да, но не знать о Солнечной системе!.. – воскликнул я.

– На кой чёрт она мне? – перебил он нетерпеливо. – Ну хорошо, пусть, как вы говорите, мы вращаемся вокруг Солнца. А если бы я узнал, что мы вращаемся вокруг Луны, много бы это помогло мне и моей работе?»

И снова Роберт Смит: «Это прекрасный день для того, что бы всё отпустить, поджечь мосты, лодки и всю прочую скуку. Давайте будем счастливы! Выгоним мрак! Прогоним хандру! Вырвем страницы со всеми плохими новостями! Скажем заботам и всему, что заставляет нас плакать нет! Это прекрасный день, когда сбываются мечты. Думайте шире! Делайте всё, что хотите! Давайте будем счастливыми!»

The Cure – Doing The Unstuck

Умею я отвлекаться… Хотя, в том-то и прелесть «Киновед». Они сами себя пишут. У них нет автора. И куда потечёт река слов, туда я и следую. А потом, когда работа заканчивается, я неожиданно обнаруживаю, что всё стоит на своём месте и во всём есть свой – хотя и не всегда очевидный – смысл.

Итак, «Карьеристки». Как я уже говорил, фильм представляет собой историю дружбы двух совершенно разных девушек. Одна из них, Энни, неуверенная в себе тихоня, скромница, эдакая «ходячая открытая рана» и больная душа. Другая, Ханна, её полная противоположность: буйная, крикливая, несдержанная, она взрывается, кипит и мечет налево-направо гениальными шутками. Если бы Господь объединил их в одного человека, шутит Ханна, тогда бы получилось одна идеальная женщина. Так вот, «Карьеристки» – это кино о двух десятилетиях: девяностых – в фильме это время сегодняшнее – и восьмидесятых. Восьмидесятые годы – пора золотой юности и студенчества для наших героинь. Они вместе снимают жильё, встречаются с парнями, слушают одни и те же британские группы, вроде «The Cure» или «The Smiths», а иногда даже находят время для учёбы в университете. Но юность, как и восьмидесятые, проходит. Девушки повзрослели, изменились и – вместо взбалмошных подруг – стали карьеристками, такими серьёзными дамами. И фильм начинается с того, что Энни, которая живёт где-то за Лондоном, едет в столицу навестить Ханну после долгих шести лет разлуки. За эти шесть лет они почти не общались друг с другом – всё дела да работа, – так что Энни серьёзно переживает по поводу этой встречи. Она вспоминает восьмидесятые – в фильме полно флэшбэков – и улыбается, припоминая самое драгоценное в своей жизни – дружбу с Ханной. И, как оказывается, для Ханны, точно так же, как и для Энни, не было ничего важнее их отношений. «Меня восхищает твоя невинность», – говорит Ханна. – «Ты очень доверчивый человек». «А я завидую твоей способности твёрдо стоять на ногах», – отвечает ей Энни. – «И ещё как ты разбираешься с мужчинами…» «А ты – единственный человек на свете, который ценит меня», – вставляет Ханна и воцаряется тишина. У подруг есть одни выходные, чтобы провести их вместе. Они вспоминают прошлое, смотрят дорогие квартиры, делая вид, что могут себе их позволить, и мистическим образом сталкиваются со своими бывшими бойфрендами и соседкой. Всё это заставляет карьеристок задуматься. Их искренняя приязнь снова оказывается жива. Они, как будто очнувшись, понимают, что восьмидесятые были для них самым счастливым временем жизни, потому что тогда они были друг у друга.

Или как пел Роберт Смит: «Когда мы остаёмся наедине, я чувствую себя так, словно я дома, словно я свободен и чист».

The CureLove Song

Один кинокритик назвал Майка Ли «талантливым карикатуристом». Когда смотришь «Карьеристок», то понимаешь насколько уместно это замечание. Ханна, Энни, их общая соседка, Ричард Бёртон, Эдриан, Эванс – почти все персонажи фильма, мягко говоря, странные. Особенно молодые Энни и Ханна. Многих – я знаю это не понаслышке – отпугивает их неестественная жестикуляция и мимика. Они постоянно дёргаются, дрожат как будто в припадках, издают непонятные звуки. В девяностых всего этого нет, они выглядят нормальными, а вот по молодости подружки были какими-то дёргаными. Интересно, что в финале картины, когда Энни провожает Ханну на вокзал, они снова начинают вести себя так же, как в восьмидесятые. Такой вот символ возвращения их дружбы, их подлинных не-карьерных сущностей. И лично для меня такое поведение не кажется глупым. Это ведь действительно карикатуры, такие шаржи на молодых британцев восьмидесятых годов. Например, Ханна обеспокоена железным кулаком Маргарет Тэтчер. В фильме несколько раз упоминается пост-панк-поп-как-там-ещё группа «The Cure», в переводе – «лекарство». Именно её мы слушаем с вами сегодня и как раз её фронтмен, непричёсанный гот Роберт Смит, щедро одаряет нас своими цитатами. Все эти признаки восьмидесятых – пост-панк, Тэтчер, пабы, съёмные квартиры, «отчаянная» молодёжь – являются своего рода аурой для наших героев, которая и делает их… такими больноватыми. Очередной трагикомический приём Майка Ли. От этого и смешно, и печально одновременно.

Наконец, как же тут не похвалить актёрскую игру Катрин Картлидж и Линды Стедман? Верно заметил один киноман, когда писал, что этот фильм мог бы развалиться на части и превратиться во второсортное кино, если бы только актёры не играли так сверхъестественно естественно. Не знаю, то ли я такой сентиментальный, то ли и правда дуэт Картлидж-Стедман берёт за душу и заставляет пролить слезу. Читая интервью Майка Ли, я всё больше и больше склоняюсь ко второму варианту. Всё-таки это профессиональная актёрская игра, а не моя плаксивость. «Я очень тщательно подхожу к выбору исполнителей», – делится Майк Ли. – «Инстинктивно я ищу таких актёров, которые будут мне доверять. В общем, я отбираю людей, для кого не знать что к чему – это не проблема. Во время первой же беседы с актёром у меня возникает определённое ощущение. Мы сидим в комнате, где кроме нас никого нет. Разговариваем о его жизни. Потом, если я чувствую, что наши отношения могут сложиться, я прошу его прийти ещё один раз, и мы какое-то время работаем вместе. В сущности, мне необходимо почувствовать человека. Мне нет никакого смысла работать с актёром, голова которого забита настолько, что на площадке он не в состоянии быть органичным. В критический момент мне нужны актёры, которые могут глубоко чувствовать своих персонажей, и, раз уж мы этих персонажей придумали, способны быть самими собой, эмоционально реагируя на всё, с чем приходится сталкиваться». И вот так: «Какой бы из моих фильмов вы ни посмотрели, вы увидите там людей, каждый из которых не просто играет самого себя, не просто демонстрирует своё эго, но создаёт другого человека с изрядным тщанием и с учётом сути фильма. Для этого всегда необходимы определённые изыскания. Например, Дэвид Тьюлис – тот, что сыграл Джонни в фильме «Обнажённые» – прочитал всё, что читал его герой. Для меня работа с исполнителями – это сложное и многогранное сотрудничество. Я не хочу возиться с бестолковыми актёрами, которые делают всё не так, потому что не знают как надо. Это не детская площадка. Это территория взрослых людей, что выполняют тонкую работу».

Или как пел Роберт Смит, имея в виду малоталантливых актёров из блокбастеров: «Шесть миллиардов красивых лиц, но я видел их всех раньше».

The CureAlt. End

И ещё немного Майка Ли: «Если вы посмотрите любой великий фильм, снятый где угодно, например, «Забытых» Луиса Бунюэля, в котором он показывает детей на улицах, или какую-нибудь семейную драму Ясудзиро Одзу, тогда вы поймёте, что создатели этих картин прекрасно знали что им делать и как снимать. Они знали всё о мирах, в которых происходили действия их фильмов. Они знали персонажей».

Точно также – и Майк Ли. Он досконально знает всех своих персонажей, которых придумывает вместе с актёрами на репетиционной площадке. Он относится к этим персонажам, как к реальным людям. Наверное, именно потому его фильмы всегда получаются «на уровне». Ведь каков подход – таков и результат.

«Стоит пойти на компромисс по принципиальным вопросам», – говорит Ли, – «и кончится тем, что будешь делать то, что не имеет никакого смысла. В кино это случается сплошь и рядом. Люди делают то, во что на самом деле не верят, потому что думают: «Ну, это же коммерческая история, что-нибудь из этого да получится». Это роковая ошибка. Вот мне как председателю Совета попечителей Лондонской киношколы приходится много общаться с молодыми кинематографистами. Иногда они меня спрашивают: «А что вы посоветуете прежде всего?» Мой совет прост: «Никогда не идите на компромисс»».

Или как пел Роберт Смит… А впрочем, так ли важно что он такого пел? «Слова», – как уверяет Румпель Штильцхен, – «мало что значат. Их явно переоценивают. Только немногим из нас ведома подлинная ценность слов. Вот, например, поэзия – вершина словесности. Она же прекрасна тогда, когда она музыкальна и – говоря поэтически – бессловесна». Трудно не согласиться с немецким психопатологом. Бывает, читаешь умную книгу – и всё в ней написано как надо. Ну, не поспоришь. Каждое слово – верное, взвешенное, учёное. Но ты, хоть вот тресни, не веришь этому ни на грош. А бывает, что услышишь простую фразу – особенно если она подкреплена божественной музыкой – и она берёт тебя за душу, берёт так круто, что ты возносишься на небеса. И тогда всё становится понятно. Понятно без всяких слов. «Понедельник может быть неудачным. Вторник, среда – у меня разбитое сердце. Ох, про четверг лучше вообще не говорить! Но вот уже пятница, и я влюблён…»

The CureFriday Im In Love

Так какое же лекарство отыскали Энни и Ханна? Лекарство от карьеризма, от скуки, от безнадёжности, которое снова сделало их счастливыми. Как его называть? «Майк Ли – настоящий гуманист», – пишет критик. – «И хотя в его фильмах царит нездоровая безнадёжная атмосфера, кроме этого в них есть гуманистическое начало, обоснованная вера в то, что даже самый обычный человек из среднего класса, каких вокруг пруд пруди, заслуживает на счастье и понимание. В «Тайнах и лжи», в «Карьеристках» и в «Беззаботной» идея гуманизма является главной темой повествования». А что такое гуманизм? Это человечность. Это любовь к человеку, то есть к ближнему и к самому себе. Иными словами, просто нормальное отношение к людям. Именно эта любовь и стала лекарством для двух карьеристок, которые внешне кажутся болезненными, но внутри – очень-очень-очень глубоко внутри – они отличные девчата, которые искренно любят друг друга. Мне думается, что именно потому финал «Карьеристок» получился таким трогательным. Когда Ханна, покидая вокзал, взмахивает рукой на прощание, а Энни – в который раз – плачет, невольно хочется улыбнуться.

Бесспорно, всё у них закончилось хорошо. Лекарство пошло им на пользу, и любовь – как же я вам, наверное, надоел этой любовью! – снова взяла верх.

Или как пел сами знаете кто, пел сквозь страдание, сквозь подростковую боль, сквозь слёзы, но пел всё о той же любви: «Возможно, это из-за её хрустальных глаз!.. Я остановился, я обомлел, я боялся вздохнуть. И вот теперь вся моя жизнь висит на волоске, зависит от одного её слова: буду ли я с ней или останусь один?»

До свидания!

The Cure – Sirensong

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь