Коста-Гаврас по-французски

Выпуск 146. Добавлен 2017.03.22 19:24

Здравия всем!

В сегодняшней передаче мы обсудим два фильма великолепного режиссёра Коста-Гавраса. Первый из них – политическая судебная драма 1975 года «Специальное отделение». Второй же – бурлескная комедия 1986 года «Семейный совет». Оба фильма – французские. И оба – по нашему мнению – неимоверно хороши. Иногда, в кругах друзей, мы заявляем, что «Специальное отделение» и «Семейный совет» – лучшие фильмы Гавраса. У них есть то, что делает их бесспорными шедеврами – это совершенство. Как эти фильмы ни разбирай, сколько о них ни говори – всё мало. Всё не о главном. Точно как писал Даниил Хармс: «Совершенную вещь можно всегда изучать, иными словами в совершенной вещи есть всегда что-либо неизученное. Если бы оказалась вещь изученная до конца, то она перестала бы быть совершенной, ибо совершенно только то, что конца не имеет, то есть – бесконечно». Так что простите нам сегодняшнюю сумбурность: мы будем говорить о самых разных вещах, о левом и правом, а всё ради одного – чтобы попасть в цель. Чтобы ухватить красоту за крылья. Чтобы понять – может, даже и не разумом! – чем прекрасно «Специальное отделение» и «Семейный совет».

Henry Purcell – Pursuing Beauty

Ну хорошо. Вот мы сказали: «Совершенство!» В чём оно проявляется? Что именно делает «Семейный совет» и «Специальное отделение» такими особенными? «Отделение» – политическое, исторические, судебное кино о правительстве Виши, оккупированной Франции, преследовании евреев, несправедливо осуждённых и о государственных интересах, которые иногда ставятся выше человеческих жизней, хотя важнее человека ничего быть не должно. Этот фильм – сложнейшая драма, сплетённая из множества сюжетных нитей, интригующая зрителей, хватающая зрителей за сердце, дарящая зрителям незабываемые часы. Этот фильм – многоплановое кино с десятками проработанных персонажей. Ансамбль из актёров-профессионалов хороводит «Специальное отделение», доводя фильм – и вот тут мы скажем самое главное – до уровня симфонии. Это – фильм-симфония, который демонстрирует зрителю все те возможности кинематографа, на которые способно это искусство. Вас проведут по небесным садам и заточат в чистилище. Вас возвысят над мирским и погребут в суете. Вам дадут ответы на все вопросы и покажут всё то, что может быть показано человеку. Вот какой это фильм! И вот каково его совершенство!

А «Семейный совет»? Если «Специальное отделение» – это разоблачение пороков, это фильм-приговор, фильм-вердикт, фильм, взывающий к справедливости, то «Совет» – это идиллия, это Эдем наяву, это фильм про любовь в духе невинного «Тома Сойера», это радость жизни в семье, это здоровое отношение к жизни. Гаврас, для которого совершенно нехарактерно снимать абсолютные комедии – то есть комедии, что легки и чисты, – взялся за этот фильм именно для того, чтобы сойти с проторенной дорожки серьёзного политического кино, от которого, к середине восьмидесятых годов, он порядком подустал. Фильм получился у него просто прекрасным. Так часто бывает: когда ты всю жизнь вспахиваешь одну и ту же ниву, а потом, ради смены обстановки и ради нового опыта, решаешься посвятить себя чему-то совсем другому, то и получается у тебя нечто выдающееся. А всё потому, что, изменив старым привычкам, вторгаясь на неведомую территорию, ты как бы пробуждаешься и чувствуешь силу. Эта сила – от желания нового, от тяги к экспериментам. Твоё сердце давно этого просило. И стоило тебе пойти навстречу своему сердцу, как ты почувствовал довольство и радость. Также было с Гаврасом. По его же словам, он давно мечтал взяться за какую-нибудь утопическую комедию, снять фильм, в котором будет лето, будет семья, будет детское восприятие действительности, будет много шуток и забавных ситуаций. И тогда он снял «Семейный совет» – довольно-таки интеллектуальную комедию про семейство воров, где папа, мама, сын, друг отца – все занимаются общим делом: чистят сейфы. И так приятно становится на душе после этого фильма, что хочется выбежать на улицу и закричать что есть мочи: «Я живо-о-о-о-ой!»

А теперь скажите: удалось нам докопаться до совершенства? Навряд ли. Может даже, это никакое и не совершенство. Не зря ведь говорят, что «совершенен только Бог». Может эти фильмы и просты, хотя мы вот уж никак не можем с этим согласиться. Просто в «Специальном отделении» и «Семейном совете» есть что-то, что нас глубоко впечатлило. Мы эти фильмы никогда не забудем. И очень надеемся, что вы их посмотрите.

Badfinger – Perfection

Коста-Гаврас делится с нами мыслями: «Знаете, один французский драматург однажды заметил, что во Франции не сделаешь трагедии. Жизнь здесь настолько приятна, нет никаких серьёзных конфликтов. Это не страна крайностей – в отличие от Латинской Америки или Северной Америки, где легче найти сюжет для трагедии». До «Специального отделения» Гаврас прославился «политической трилогией»: фильмами «Дзета», «Признание» и «Осадное положение». Это были мощные политические триллеры с Ивом Монтаном в главной роли, место действия которых – по порядку – Греция, Чехословакия и Уругвай. На этот же раз Гаврас обратился к истории Франции периода Второй мировой войны (время действия фильма – август 1941 года), когда страну оккупировали немцы, когда было создано правительство Виши и когда учинялись массовые репрессии и казни против инакомыслящих, евреев, коммунистов, масонов и прочих – как было заявлено на официальном уровне – «антифашистских отбросов». Франция была поделена на два «жирных куска». Южная часть страны досталась коллаборационистам, правительству Виши, которое заключило сделку с нацистами и получило от них право на управление территориями, а вся остальная Франция перешла в распоряжение Третьего рейха. В конце 1942 года Германия, по сути, захватила всю Францию целиком, но правительство Виши всё ещё оставалось номинальным управленцем южных земель. С окончанием Второй мировой, как вы понимаете, и Третий рейх, и Виши канули в прошлое… Так вот! Всё это мы к тому, что Гаврасу удалось разыскать подходящий трагический материал из истории французской республики времён немецкой оккупации. История фильма Гавраса, основанная на романе Эрвѐ Виллерѐ – это серьёзнейший конфликт, случившийся в рядах чиновников, министров и депутатов Виши в середине 1941 года. А суть конфликта такова: несколько молодых французских коммунистов-сопротивленцев решаются на убийство немецкого офицера. Такая у них тактика: убивать всех возможных немцев на территории оккупированной Франции. Немцы реагируют на этот инцидент молниеносно. Но французы – ещё быстрее! Они понимают, что должны выслужиться перед фашистами, чтобы те не задали французам трёпку. И расклад такой: или французское правительство находит и казнит шестерых массовиков-затейников покушения, или же немцы расстреливают около сотни французов. Ситуация патовая. Однако важно понимать, что инициатива всего этого дела по большей части шла от самого французского правительства, а не от немцев. Вообще, фильмы Гавраса всегда неоднозначны. Трудно сказать, как именно распределена вина между персонажами, кто более виноват из рядов французского правительства: какой-нибудь министр, адмирал или майор? Кто-то этой ситуацией – найти и казнить шестерых французов – пользуется для того, чтобы продвинуться по служебной лестнице. Кто-то же пытается французов спасти. Кто-то поначалу сопротивляется несправедливости, а потом соглашается с ней. И ещё кого-то казнят, кого-то отправляют на каторгу, кого-то грызёт совести, а кому-то всё равно… Поэтому кино Гавраса и хочется называться симфонией. Оно сложно и разносторонне. В нём много всего. Но в центре – люди, которых судят ни за что, ведь полиция не смогла отыскать тех молодых коммунистов, что провернули убийство офицера. Поступили иначе: взяли досье – оцените это! – уже осуждённых евреев и коммунистов и погнали их в суд ещё один раз. Только теперь их будут судить по закону, имеющему обратную силу, и теперь судьям нужно казнить шестерых, и теперь – вот вся соль фильма – они станут «жертвами государственных интересов». Всё по Достоевскому: можно ли замучить одного единственного ребёнка ради того, чтоб в мире наступило счастье? И можно ли казнить шестерых несчастных ради того, чтоб спасти сотню невинных французов? Очень страшная математика. Математика, лишённая смысла. Потому что дело здесь не в числах. Жизнь сложнее чисел. Может показаться, что это правильный расчёт – шестеро вместо сотни, – но вы посмотрите «Специальное отделение»: во что превратился этот суд, как себя ведут судьи, как себя ведут министры и политики, каково приходится тем, кто оказывается на скамье подсудимых, каково адвокатам, каково прокурорам, каково журналистам… Всё это, как мы говорили, подобно симфонии. Фильм Гавраса рычит трубами, бьёт барабанами и плачет скрипками. Это великий фильм.

Franz Schubert – Symphony No. 4 in C minor, D417 («Tragic») – Adagio Molto. Allegro Vivace

А вообще, картину Гавраса можно свести к одной простой и в то же время фантастически важной фразе судьи. Судья этот, не желая осуждать невиновных, не желая следовать несправедливым законам, говорит прямо в глаза одному из министров Виши: «Я буду судить по фактам и по совести». Вот и всё. Вот как надо жить.

The Congos – Judgement Day

«Должен признать», – признаётся Коста-Гаврас, – «мы разучились снимать хорошее кино о политиках. Утратили иронию и сарказм, которыми мастерски владели в 1960-е и 1970-е. В то время политический жанр в кинематографе переживал рассвет» Вот «Специальное отделение» – это то политическое кино, которое нам следует смотреть в первую очередь, которое действительное воспитывает и развлекает, учит уму-разуму и даёт понять границу, разделяющую добро и зло, человеческое и нечеловеческое. Взять хотя бы одну только сцену из «Специального отделения»: когда секретарь созывает политиков на собрание. Он шустро бегает по такому себе лечебно-массажному центру для избранных, всяких министров и офицеров правительства, и говорит, что через несколько часов состоится важная встреча, всем на ней следует быть. Всю сцену мы наблюдаем, как эти старые толстые политики принимают грязевые ванны, как им массируют спины, как они дышат над ингаляторами, как их поливают душем Шарко. Очевидно же, что перед нами сатира!.. А сцены с приёмами пищи? Сначала садятся ужинать сильные мира сего. Их стол битком набит всякими вкусностями. Потом нам показывают ужин в кафе менее сильных мира сего. Третьими мы видим заключённых, занятых дегустацией ломтей хлеба и похлёбки. И это тоже – сатира. Все эти детали и нюансы «Специального отделения» – как и всех прочих фильмов Гавраса – только поднимают его в цене, делает его ещё более привлекательным. Коста-Гаврас во всём прав: «Кино не должно ревностно пытаться изменить общество, поскольку никто не знает, как это будет использовано – вспомните тридцатые годы, каким был тогдашний кинематограф, и как это было использовано. Кино не должно навязывать идеи, его задача – донести до публики определённый эмоциональный настрой, затронуть определённые проблемы, и тогда аудитория сможет сама решить, что делать. Она должна быть свободной и независимой. То есть, на мой взгляд, кино должно быть зрелищным, но не лишенным содержания». Так что Гаврас – никакой не коммунист или анархист. Он не пытается «наставить зрителей на путь истинный». Он не сторонник политических концепций и единственно правильных выводов. Задача Гавраса – развить наши мозги и тронуть наши сердца.

Евгений Клячкин – Песня о правах

«Быть режиссёром – значит уметь рассказывать истории»,  – рассказывает Коста-Гаврас. – «Кино не существует для того, чтобы решать общественные проблемы. Все мы хотим только одного – рассказывать истории». И так: «Моя задача в том, чтобы рассказывать свои истории, и к счастью, я живу во Франции, где есть возможность  беспрепятственно создавать фильмы на разные темы».

Charles Aznavour – L`amour Et La Guerre

Интервьюер спрашивает Гавраса: «Вы сняли несколько фильмов о нацистах («Специальное отделение», «Музыкальная шкатулка», «Аминь») и даже один о неонацистах («Преданный»). Эта тема важна для вас?» Гаврас отвечает: «Каждый раз, когда в стране разгорается кризис, крайние правые активисты-политики выползают на трибуны и начинают предлагать быстрые решения всех проблем. Каждый раз, когда подобные фашистские партии приходят к власти, страну захлёстывает одна трагедия за другой – много крови, много полиции и много страданий». Так и случилось в «Специальном отделении». Этот фильм – иллюстрация режима в тогдашней Франции. Посмотришь один раз – и всё поймёшь. Вообще, фильмы Гавраса несут воспитательную функцию неимоверной силы: всё, что хотел узнать о политике, но боялся спросить. И всё-таки политика – это не смысл человеческого существования. А доказательство тому – «Семейный совет».

Smokey Robinson – The Family Song

Главный герой «Семейного совета», мальчонка Франсуа, говорит своему отцу: «В искусстве нет манер. Есть стиль». Стиль Коста-Гавраса легко узнаваем: политика, триллеры – вы уже всё знаете. А тут – комедия во французском стиле! В фильме снимаются певцы Джонни Холлидей и Ги Маршан, красавица Фанни Ардан, все в таком духе! Вот так перемена для Гавраса! Сам режиссёр говорит: «Стиль всякий раз диктуют сама история и персонажи. Не могут разные фильмы иметь один и тот же стиль». И ещё: «У каждой истории свой стиль, и, берясь снимать очередной фильм,  я пытаюсь его отыскать». Всё просто. Коста-Гаврас не изменял себе, не кинулся прочь от политических детективов и триллеров. Его заинтересовала другая история, история из жизни семьи, которая промышляла воровством картин и драгоценностей. И чтобы подстроиться под эту историю, наш любимец-режиссёр отказался от привычных ему стандартов типа «Дзеты» или «Пропавшего без вести». Знаете, как говорил Такеши Китано: «Каждый фильм – это совершенно другая история. И «сценарий» тут не столь важен. Я без колебаний переделываю его прямо посреди съёмок, если чувствую, порой инстинктивно, что это необходимо. Иногда я могу полностью изменить сюжет, диалог, обстановку буквально за минуту до того, как включится камера. Я люблю импровизировать». Думаю, с подобным мог бы согласиться Гаврас. Невозможно экранизировать роман Франсиса Рика̀ при помощи тех же методов, которые применялись для экранизации Эрвѐ Виллерѐ. Тут следует придумывать новые методы, более подходящие задаче. Как раз так у Гавраса и получился скромный шедевр. Пресса, Интернет, телевидение – все они любят обсуждать политическое кино Коста-Гавраса, его серьёзные фильмы. А про «Семейный совет» говорят очень редко. С Луисом Бунюэлем тот же случай: кто упоминает его «Симеона-столпника» и кто отваживается молчать о «Виридиане»? И «Симеон», и «Совет» – это великие фильмы, душеполезные. Мы понимаем, что это мнение более чем пристрастно. Мы знаем, что мало кто согласится с нашей точкой зрения: оценивать кино по его – ну, скажем, – духовному содержанию, позитивному воздействию на зрителей. Однако эта точка зрения не так уж нова и не так уж непопулярна. Её придерживаются и Терри Гиллиам, и Рене Клер, и Ричард Линклейтер, и тот же Бунюэль… Не стоит забывать, что душа фильма – это, вероятно, самое важное в кинематографе. Нам кажется, что все мы должны это знать. Кстати, именно так – «Должны знать» – называется песня Шарля Азнавура, спетая им в дуэте с Джонни Холлидеем.

Charles Aznavour & Johnny Hallyday – Il Faut Savoir

Брагинский спрашивает: «Скажите, как так получилось, что среди ваших серьёзных политических картин, вроде «Ханны К.», «Специального отделения» или «Света женщины», нашлось место для картины «Семейный совет», этой почти что бурлескной комедии?» И вот ответ режиссёра: «Мы все похожи на детей. Нам всегда не хватает какой-нибудь игрушки, скажем, паровозика. Мне вот не хватало комедии. Я очень забавлялся, снимая этот фильм о семье «медвежатников», которых бунт сына, решившего «завязать», ставит в затруднительное положение: он подлинный мозг их «компании», без него они ничто. Тут вновь – как и во множестве моих фильмов – встаёт проблема выбора, перед которой оказывается сын. Он хочет жениться и стать честным человеком. Люди на Западе считают, что собственность, количество материальных благ важнее, чем качество жизни. Люди хотят иметь всё и теряют всё. И в этом для меня – основная идея фильма».

Даже и добавлять ничего хочется!

Спасибо вам и до свидания!

Charles Aznavour – Vive La Vie

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь