Китано-якудза

Выпуск 076. Добавлен 2016.04.27 17:38

Здравия всем!

На прошлой неделе мы с Вами обсуждали Китано-лирика, его романтические фильмы, преисполненные меланхолии и ностальгии. Сегодня же – дело другое, хотя меланхолии – как понимаете – будет не меньше. Мы поговорим про Китано-якудза, который безжалостен, груб и суров. Три малоизвестных боевика Такеши Китано – это «Жестокий полицейский», «Точка кипения» и «Брат» – связаны между собой классической темой якудза и крутых мафиозных разборок.

The Tiger Lilies – Gangster

Кажется, что фильмы про якудза были придуманы специально для Такеши Китано. Этот жанр – кстати, он называется якудза эйга – традиционен для японского кинематографа. Если боевик – тогда непременно такой, чтобы японская мафия – вся беспалая и в татуировках – рвала в клочья друг дружку. В якудза эйга убивают при каждом удобном случае. Это жестокий жанр, в котором работали и продолжают работать многие талантливые японские режиссёры, но – пожалуй что – никто из них не добился в мире такой популярности, какая выпала на долю Такеши Китано. Воистину, его мафиозные боевики стали визитной карточкой «офиса Китано». Половина фильмов режиссёра – легко посчитать – именно якудза эйга. И это не случайно. На самом деле, этот киножанр – неотъемлемая часть японской культуры. В Японии все давным-давно привыкли к тому, что якудза – это часть городского пейзажа, которая всегда была и всегда будет. Криминальные элементы – как говорит тот же Китано – встречаются везде и повсюду. Он рассказывает: «В Японии почти всё держится на идее клановости. В нашей стране почти за любой профессиональной деятельностью стоят якудза или кто-то вроде них. Это бандиты совершенно особого толка, хотя буквально переводить «якудза» как «бандиты» не совсем верно. Не все из них злодеи с «пушками». Они поддерживают порядок, по-своему. Что-то вроде параллельной полиции. Некоторые считают их неофициальными властями. На протяжении многих веков за ними признаётся право обеспечивать безопасность. Во всяком случае, они повсюду… Не обходится без них и в процветающих секторах шоу-бизнеса, телевидения и профессионального спорта. Почему? Потому что эти миры руководствуются почти теми же принципами, по которым существует иерархическая система якудза. В барах порой можно даже увидеть, как представители всех этих кругов – мафиозных, телевизионных, спортивных – чокаются и пьют за успехи друг друга. Их общие ценности неискоренимы, они глубоко вросли в японскую культуру».

И всё это Китано знает не понаслышке. Детство будущего режиссёра – а также его юность, отрочество и зрелось – прошло бок о бок с якудза. Китано вспоминает: «Наша семья, как и другие, зависела от якудза. Эти типы были не столь опасны. Существование местных мафиози – стоит признать – несло и воспитательный характер. Они первыми могли сказать детям и подросткам из бедных семей: «Эй вы, нечего околачиваться на улице, иначе непременно кончите, как я!» И знаете, у этого были свои результаты». И ещё: «В детстве мы считали крутыми профессиональных бейсболистов и особенно якудза – они классно одевались и хорошо к нам относились. Покупали конфеты, давали деньги на карманные расходы и устраивали взбучку, если ловили нас с выпивкой и сигаретами». Ну прямо как в фильме Мартина Скорсезе «Славные парни». И последнее: «Мой отец был покрыт татуировками с головы до ног, но это было скорее данью традиции мастеров прошлого. Скажем так, мой старик в силу необходимости был близок к преступному миру».

David BowieCriminal World

И, кроме того, что Такеши Китано общался с представителями якудза, он рос на бандитских фильмах. «В студенческие годы», – ностальгирует Китано, – «я в основном смотрел боевики, якудза эйга. Чуть позже я открыл для себя творчество двух культовых японских режиссёров, Киндзи Фукасаку и Сэйдзюна Судзуки. Мне нравились фильмы с неожиданными поворотами сюжета, с перестрелками от начала и до конца. Некоторые зарубежные картины с незатейливой интригой оказали на меня сильное воздействие. Это и «Принесите мне голову Альфредо Гарсиа», и американский боевик «Жить и умереть в Лос-Анджелесе»». Кстати – с моей точки зрения – именно отсюда растут «ноги» Такеши Китано. Я уже рассказывал, что интеллектуальное кино – это не его. А вот залихвацкие боевики – это в самое яблочко. Китано понимает язык таких фильмов, свободно владеет им. Так что «незатейливая интрига» – это лучшая характеристика для «Сонатины» или «Брата якудза»! И это нисколько не унижает Китано! Наоборот. Он – мастер своего дела, дела жестокого, мафиозного, боевичного. В боевиках Китано – даже смешно называть его фильмы боевиками – больше артхауса, чем мейнстрима. Можно сказать, что он всего только использует форму якудза эйга для того, чтобы рассказывать о чём-то совершенно другом, о чём-то, что не имеет ничего общего с перестрелками, разборками или выяснением отношений. Иначе говоря: убивая якудза, Китано повествует о смерти; приводя гангстера на берег океана, он рассуждает о жизни. Боевик для Китано – это лишь предлог, чтобы снимать экзистенциальное японское кино, в котором – в сотый раз – «эмоции рождаются из пустоты».

«Я считаю, что фильмы о якудза похожи на военные фильмы», – говорит Китано. – «Якудза, подобно солдатам, рискуют своей жизнью. Только солдаты делают это ради своей страны, а якудза – ради самих себя. Несмотря на эту разницу, персонажи и там, и там каждый день сталкиваются с выбором между жизнью и смертью. Меня это всегда потрясало. Мне не кажется, что якудза очень умны. Комизм всегда проступает там, где есть переизбыток серьёзности, а в случае с якудза всегда всё очень серьёзно. Насколько мне известно, представители якудза раньше положительно реагировали на мои фильмы. Но недавно вышел закон, по которому обычному человеку запрещается общаться с гангстерами. Поэтому у меня не было возможности поболтать с ними и узнать их мнение о моих последних фильмах». Далее: «В своих фильмах я часто с юмором показываю мир якудза, предпочитая забавные сценки диалогам. Таким образом, я выставляю их в смешном свете, но меня это не особо волнует: если бы я их не понимал, меня бы, наверное, давно убили. Я показываю их главарей большими детьми, которые прожигают жизнь каждый день, зная, что следующий может стать их последним днём». И вот так: «Наверное, японцам нравится смотреть фильмы про якудза. Когда я снимал более сложные картины, никто у нас не ходил смотреть их в кинотеатры». Да, гангстерские фильмы Китано – если исключить «Затойчи», который побил все рекорды – самые прибыльные и успешные в прокате. Якудза эйга – до сих пор неимоверно популярный жанр, даже когда Китано – его фирменный приёмчик – приводит гангстера на пляж, чтобы тот, в одиночестве, созерцая прибой, подумал об эфемерности бытия и неотвратимости смерти. Какое же чудо, что бывают такие боевики!

Joe HisaishiOn The Shore

История из жизни Такеши Китано, рассказанная им самим: «Меня трижды похищали и пару раз даже чуть не убили! Однажды в Германии несколько лет назад я дал интервью, в котором, конечно, не обошлось без вопроса о якудза и их роли в японском обществе. Я сказал в нём, что японские политики коррумпированы ничуть не меньше якудза. Я даже думаю, что якудза чуть-чуть лучше политиков. По крайней мере, когда якудза совершают ошибки, они либо отрубают себе пальцы, либо делают харакири. А политики просто исчезают на три месяца, а потом снова возникают, делая вид, что ничего не произошло. Так вот, то интервью напечатали в какой-то известной немецкой газете, и один японский доктор, живущий в Германии, прочитал его и отправил газету своему другу, боссу японской мафии. А тот нанял переводчика с немецкого, чтобы узнать, что же я там сказал. И когда ему перевели текст, этот очень-очень старый, заслуженный член якудза изрёк: «Мне нравится этот парень Такеши. Я хочу с ним отобедать». И его люди восприняли эти слова как приказ и попытались меня похитить. Мне пришлось с максимальной учтивостью отклонить это предложение. Но однажды мне всё же пришлось отобедать с якудза. Посередине обеда вдруг раздался звонок, и босс стал бранить своего человека, который, по-видимому, только что кого-то убил, но совершил какую-то ошибку: «Немедленно отруби себе палец!» И снова ко мне: «Так что вы говорили, Такеши-сан? Извините!»»

Eminem – Bad Guys Always Die

Первый же фильм Такеши Китано – «Жестокий полицейский» – стал образцом жанра якудза эйга. Вот что пишут: ««Жестокий полицейский» является значительным событием в мире детективного боевика». Для японца, который никогда не занимался режиссурой, такой дебют стал настоящим прорывом. Китано – конечно же – переживал, нервничал, боялся, что у него не получится снять хорошее кино. Однако – если, как он говорит, закрыть глаза на мелкие огрехи – «Жестокий полицейский» удался на славу. «Фильм», – рассуждает Китано, – «получился средненький, хотя и жёсткий. Он реалистичен, а вот структура его довольно необычна. Впредь ни один режиссёр в Японии не отважится снять ничего подобного. «Жестокий полицейский» состоит из редкого спокойствия, тишины, вызывающей беспокойство, и внезапных вспышек гнева. Ужасного гнева». Детектив по имени Азума – его играет сам Такеши Китано – часто срывается на работе. У него довольно жёсткие методы, он предпочитает использовать грубую силу и никогда не церемонится с бандитами. Многие пишут, что «Жестокий полицейский» – это японский аналог «Грязного Гарри». Всё верно. Азума вершит правосудие по-своему. Ближе к концу фильма противостояние между детективом и местными якудза становится настолько напряжённым, что зрители начинают нервничать. Не зря ведь один из героев «Жестокого полицейского» произносит такую фразу: «Вы тут все рехнулись, что ли?» Бандиты допустили стандартную киношную ошибку: как и в «Сильной жаре» Фрица Ланга, якудза разобрались с близкой родственницей детектива. Азума этого не простил. Вот что говорит Китано: «Сняв в восемьдесят девятом году «Жестокого полицейского», я бросил вызов большому экрану. Съёмки можно с лёгкостью назвать невероятными. Когда я ввязался в эту эпопею, предприятие было более чем рискованным. Конечно, я уже какое-то время работал в кино, но прежде мне не приходилось в одиночку снимать полнометражную картину. Вначале предполагалось, что фильм будет ставить режиссёр Киндзи Фукасаку, а я в «Жестоком полицейском» должен был только сыграть главную роль. Фукасаку-сан требовал от меня шестьдесят дней, я же мог предложить только сорок, да и то в те недели, когда не был занят на съёмках моих телепрограмм. Фукасаку не устраивал мой график. Тут-то я и высказал ему прямо в лицо, что за эти два месяца смогу снять фильм целиком. Фукасаку немедленно ушёл из проекта. Но желание продюсеров сделать фильм осталось неизменным. В Японии на тот момент в кино пришли люди, прежде далёкие от большого экрана. Писатели превратились в сценаристов, некоторые начали пробовать себя в режиссуре». Так и получилось. Китано – со всей своей наглостью – оказался в нужном месте и в нужное время. И действительно, когда бы и кто бы ещё позволил телевизионному комику снимать полицейский боевик, а кроме этого – играть в нём главную роль? И даже того больше: переписать готовый сценарий так, как ему того хочется?! Вот Китано и поражается: «Если мне удалось состояться в киноиндустрии, то во многом благодаря тому, что я родился в довольной странной стране – в Японии. К примеру, на Западе, чтобы стать кинорежиссёром, каким бы талантливым ты ни был, нужно, просмотрев множество фильмов, очутиться в школе искусств, в то время как у нас можно вообще ничего не заканчивать. В качестве ведущего я только и делал, что развлекал народ. Я никогда не учился режиссуре, но тем не менее уже много лет я продолжаю снимать. Кроме того, я преподаю в Университете изящных искусств в Йокогаме. Такое возможно только в Японии». Китано выпала редчайшая возможность попробовать себя в чём-то другом, в режиссуре, и японец – молодец он, всё-таки – не раздумывая особо, отважился на такой дерзкий эксперимент. Да и вообще, Китано – мужик ещё тот! Вот что он вспоминает о работе над «Жестоким полицейским»: «В Японии в первые дни съёмок над каждым начинающим режиссёром тяготеет проклятие: традиционно его подвергают различным розыгрышам и насмешкам. Поэтому на съёмках «Жестокого полицейского» я по-своему заставил себя уважать. В первый день я явился на площадку, облачённый в костюм для кендо и держа в руках бамбуковый меч синай! И желание ссориться со мной сразу у всех пропало». Вероятно, потому фильм и получился таким дерзким, нахальным, жестоким. Видно, что Китано бросает вызов. В первую очередь, вызов самому себе. Во вторую, серьёзной режиссуре и кинематографическим правилам. Так же, как и большинство других фильмов Китано, «Жестокий полицейский» – как бы сказал какой-то философ – пустотен, анти-эмоционален. Пишут: «Тайванский режиссёр Хоу Сяосянь, большой поклонник «Сонатины», сравнивал свои фильмы с фильмами Китано. Однажды он сказал так: «Фильмы Такеши Китано  остаются холодны к реальности»». Вот эта самая холодность Такеши Китано чувствуется буквально с первого кадра его первого фильма, когда испорченные подростки избивают несчастного бомжа, а минутой спустя Азума приходит домой к одному из них и устраивает тому хорошую взбучку. «На мой взгляд, главное в фильме – это кровные узы», – объясняет Китано. – «В Японии подобные разговоры – это культурное табу». Да, трогательные отношения между Азумой и его младшей сестрой, жестокость современного общества, насилие – главные темы фильма. Китано – в присущей ему манере – полушутя, полусерьёзно и – разумеется – жестоко рассказывает эту печальную историю о человеке, который предпочитает говорить кулаками.

Jah Wobble – Nice Cop Nasty Cop

«С трудом закончив «Жестокого полицейского»», – говорит Китано, – «я тут же принялся в 1990 году за мой второй фильм, «Точку кипения», которая тоже посвящена гангстерам». Если дебютный фильм Китано – с режиссёрской точки зрения – был невыразительным, то в «Точке кипения» появляются первые ростки его китановского стиля. Википедия – сухим полицейским языком – вводит в курс дела: «Получив полный контроль над сценарием и режиссурой, Китано удалось в этом фильме заложить основы своего необычного авторского стиля, характерными элементами которого являются шокирующая жестокость, причудливый чёрный юмор и долгие статичные кадры». Теперь очередь Теммана: ««Точка кипения» раскрыла несколько тем и сюжетов, близких Китано: мучительная, безмолвная жестокость, страсть к бейсболу, интерес к якудза, чёрный юмор, игра, море, острова и пейзажи Окинавы». И, наконец, сам автор: «С технической точки зрения я получил колоссальный опыт. Я написал сценарий, поставил и смонтировал фильм. Мне казалось, что я наконец-то смог создать собственную манеру. В этом фильме, где что-то было заимствовано у комедии, даже бурлеска, можно сказать объединились элементы моего стиля: диалоги, абсурдные ситуации, сарказм, жестокость, двусмысленный чёрный юмор, бессмысленная бойня и море, ставшее прекрасным фоном для того, чтобы подчеркнуть человеческую слабость и беспомощность…» «Точка кипения» – это все замечают – эдакая пред-«Сонатина». Во втором фильме Китано и правда есть абсолютно всё, что появится в четвёртом. Только «Точка кипения» – пока ещё – не обладает должным уровнем абстрактного, трансцендентального, отрешённого, на котором находится «Сонатина». Есть в «Точке кипения» несколько эпизодов, предваряющих потусторонность Китано. Знаменитая сцена с индейцем, который прячется на цветочном лугу, или расстрел якудза – всё это так и пахнет «Сонатиной». Да и принципы съёмки – самые что ни на есть китановские. «Во время съёмок я старался как можно реже двигать камеру», – поясняет режиссёр. – «Именно поэтому в фильме так много статичных кадров, где объектив следит за героями, отражая некоторый фатализм». И так же как «Сонатину», «Точку кипения» можно условно разделить на две части. Первая часть – история незадачливого дурачка-бейсболиста. Вторая – его знакомство с якудза. Одного из гангстеров – само собой – сыграл Такеши Китано. Правда, сам он этого не хотел, но продюсеры фильма настояли. Образ получился отталкивающий, чуть ли не самый дрянной во всём послужном списке Китано. Якудза-гей, тупой и жестокий. Китано рассказывает: «Несмотря на то, что «Точка кипения» стала одним из любимейших фильмов, которые я снял, в прокате она провалилась. Нам едва удалось покрыть собственные расходы. Возможно, зрителям и критикам было неприятно увидеть меня на экране в столь отвратительной роли. Герой, которого я сыграл, Уехара, действительно мерзкий тип». И ещё интересно, что «Точка кипения» – фильм сюрреалистичный, фантазийный. Весьма вероятно, что главный герой попросту выдумал всё то, что мы наблюдаем на экране. «Точка кипения» буквально начинается и заканчивается во тьме туалета, в котором сидит Масаки, а это значит, что вся кинокартина может быть туалетной выдумкой. И вот ещё: первоначально – в качестве саундтрека к фильму – Китано планировал использовать фри-джаз или же экспериментальную музыку Жан-Люка Понти, но из-за возни с авторскими правами ему пришлось отказаться от этой идеи. В результате Китано решил, что музыки в фильме не будет вовсе. Такие дела. Спрашивается: что ж мне тогда вам поставить? И тут я подумал: а как насчёт тридцати секунд тишины? Хм…

Тишина – ***

В двухтысячном году Китано разразился очередным гангстерским боевиком, который назывался одним коротким словом – «Брат» (в другом переводе – «Брат якудза»). В первую очередь этот фильм привлёк к себе внимание потому, что был снят в Америке, а не в Японии. Дебютный американский фильм Китано! Кто ж такое пропустит? Вы только вспомните, какая рекламная компания была у «Порочных игр» Пака Чхан Ука и «Сквозь снег» Джун Хо Бона? Трубили повсюду! Но толку от этого – ноль. Режиссёры-южнокорейцы прославились на весь мир своими бесподобными восточными шедеврами, но стоило им переехать в Америку, и они испортились. Оба фильма – и «Порочные игры», и – тем более – «Сквозь снег» – значительно уступают всему тому, что Ук и Бон снимали в Южной Корее. Но вот с Такеши Китано ничего подобного не случилось. «Брат якудза» – фильм превосходнейший. Он – во многом – отличается от японских боевиков Китано, от «Сонатины» и «Фейерверка». Атмосфера фильма немного другая. «Брат» – это больше жестокий боевик, чем трансцендентальное кино в духе Китано, но боевик интригующий и всё равно необычный.

Китано спрашивают: «Вы сняли американский фильм. Намерены ли вы сотрудничать с Голливудом?» Китано – не без нервов – отвечает: «Я не снимал американский фильм. Я снимал японский фильм в США и на американские деньги. Когда шли переговоры, я сказал, что не могу изменить ни строчки сценария и что хочу работать с японской командой. Они согласились на мои условия. Был только американский технический персонал. Я сделал японский фильм с японцами. Если вы работаете с американской студией, она ставит вам жёсткие условия, которые вы обязаны выполнить. Для меня это невозможно. Не думаю, что я буду когда-нибудь делать американский фильм». Ответ в стиле якудза. Китано – не в его это характере – никогда не лизал и не будет лизать чьи-нибудь галстуки. В Японии у режиссёра достаточно власти для того, чтобы ни от кого не зависеть и снимать то, что ему хочется. Он не привык кого-нибудь слушаться. Китано сам себе хозяин. Так что прогибаться под голливудщиной – это последнее, что он может сделать. Но тогда спрашивается, зачем он поехал в Америку? Ответ до банального прост. Вот что он говорит: «Фильм создан по зарисовке, которая пришла мне в голову ещё 1995 году, но для работы над картиной требовались съёмки в США. Именно сюжет, а не чьё-либо желание, привёл всю команду в Америку». И – снова в тысячный раз – не подумайте, что Китано принадлежит к числу тех, кто – как пишет Бросько – «брезгливо ругает Америку, плюясь ядовитой слюною». Вот Джармуш или Кустурица – они, казалось бы, ничего хорошего про Америку не говорят, но как только заходит речь о культуре этой дивной страны, их глаза наполняются любовью. Таков и Китано. Дадим ему слово: «Порой кажется, что я настроен против Америки, но это не так. Просто, как и большинство японцев, я люблю её покритиковать. Временами меня раздражают американская самоуверенность, желание иметь абсолютную власть и наглое выпячивание силы. Но это не наваждение. Иногда на меня находит, но длится недолго. В глубине души я не антиамериканец». И ещё: «В конце 1960-х – начале 1970-х годов умами владела война во Вьетнаме. Я же много времени проводил в Канде, районе книжных магазинов, своеобразном Латинском квартале Токио. Эти годы резко отличались от послевоенного периода. В Японии начался расцвет духа, познание искусства. Я был просто очарован поп-артом, Энди Уорхолом, чувственностью Мэрилин Монро. Её лицо, шарм, сексуальность явились подлинным откровением. Для меня открытие этих символов Америки стало настоящим потрясением». И правда, как можно не любить американскую музыку шестидесятых или классические американские фильмы «золотой эпохи» Голливуда? Да, в Америке боготворят доллары, но разве таков был Джим Моррисон или таким есть Джим Джармуш? И вообще, не бывает совершенно хороших или плохих государств и культур. Как говорят во Львове: «На кожного Майкла Бея знайдеться свій Девід Лінч». Китано – как и многие другие режиссёры – критикует американскую систему кинопроизводства, но при этом не открещивается от американских фильмов, вроде «Нефти» или «Отступников». Китано линчует голливудскую систему, которая – как писали ещё давным-давно – «заботится лишь о прибыли». Режиссёр печалится: «К сожалению, японский кинематограф утратил своё лицо, поскольку финансирование и съёмки теперь построены по голливудскому образцу. Но американские фильмы, как компьютерные игры, не причиняют зрителям боли, не заставляют переживать и испытывать эмоции, у них даже насилие какое-то эстетическое, лёгкое. В Голливуде думают только об эффектной картинке. Но в жизни не так! После перестрелок и драк люди мучаются от ранений – и умирают. Поэтому у меня в фильмах насилие злое, жестокое, настоящее. Только натуралистичностью можно убедить зрителя в том, что убийство – это страшное дело». Вот таков «Брат якудза». Когда ты его смотришь, тебе и страшно, и больно за всех тех, кого убивают. «Брат» – фильм неуютный, дискомфортный, обескураживающий. Он – как и всё, что делает Китано – напоминает о смерти. И в этом фильме – как и в «Беспределах» японского режиссёра – смерть груба и жестока.

Joe HisaishiRaging Man

Мишель Темман объясняет коротко, но предельно ясно: ««Брат» – фильм кровавый и захватывающий. Особо чувствительным лучше не смотреть». Насилия в «Брате» и правда предостаточно. Не зря же этот фильм – многие говорят – похож на «Бешеных псов» Квентина Тарантино. Сюжет прост, без заковырок. Якудза – чтоб не убили – сбегает из Японии и селится в Америке. Там у него брат живёт. Познакомившись с местной шпаной, якудза – за считанные недели – становится хозяином на районе. Без лишних слов он расстреливает конкурентов и прибирает к рукам «грязный» бизнес Лос-Анджелеса. Теперь его шайка – до этого промышлявшая чем попало – становится крутой мафиозной бандой. И – как бывает во всех гангстерских фильмах вроде «Лица со шрамом» или «Казино» – за их головокружительным взлётом следует не менее головокружительное падение. Думаю, вы и сами догадываетесь,

что выжить им не суждено.

Злой рок их заберёт с собою.

А мы досмотрим то кино,

Всплакнув скупой мужской слезою.

Китано опять спрашивают: «Вы сняли очень жестокий фильм. Почему вы романтизируете насилие?» Китано – опять не без нервов – отвечает: «Это ваша интерпретация фильма. Я показал не романтическую, а, напротив, реалистическую сторону насилия. Я ненавижу насилие. Я снял фильм против насилия, поэтому вы видели, что я показал его жестокую сторону. Я согласен, что в иные эпохи японцам свойственно было романтическое восприятие смерти: например, когда японец отдавал жизнь за императора. Но я против того, чтобы отдавать жизнь за босса. Это тупость». Ещё вопрос, но уже от другого журналиста: «Насколько ваше изображение насилия отличается от типично японского?» Китано: «Мой метод обусловлен больше моим личным вкусом, чем амбициями. Если вы возьмёте классические фильмы про якудза 60-70-х годов, то увидите, что там много музыки, драматизма и масштабных сцен с боями, которые ведут к финальному поединку. Я же стараюсь всё сделать минималистично, до последнего вырезаю всё, без чего можно обойтись, – чтобы придать сценам твёрдость, жёсткость. Например, я «лишаю» гангстеров их семей, друзей, личной жизни, дополнительных эмоций. В диалогах это есть, но на экране не показано. То же и с музыкой. Я старался, чтобы её не было заметно, и она не отвлекала на себя внимание». И вот что ещё говорит Китано: «Многие обвиняют меня в кровожадности. Мол, в моих фильмах кровь льётся рекой. А я вам так скажу: нет лучшего способа донести до зрителя мысль о том, что убийство – это страшно, чем показать его натуралистично. Красивые голливудские съёмки сотен гибнущих людей и взорванных самолётов не вызывают у зрителя чувства протеста. Так что я считаю свои фильмы более педагогичными, что ли. Эстетизировать убийство – как я считаю – по меньшей мере неэтично». Кстати, Китано страдает тем же самым, на что жалуется Тарантино. Он как-то признался: «Я не могу смотреть, как люди делают друг другу больно. Меня пугает вид крови. Я вообще не переношу физическую боль. Мне кажется, я самый большой трус на свете. Но чем больше я боюсь, тем увереннее изображаю насилие на экране». Так что «Брат якудза» – хотя и полон насилия – на деле против него. Вот поэтому – больно и страшно. Эмоции, которые ощущаются зрителем во время просмотра «Брата якудза» – искренние, реальные, интенсивные. Абсолютно верно: многомилионный блокбастер о послезавтрашнем конце света не тронет так, как трогает фильм Китано.

А закончить сегодняшнюю передачу мне бы хотелось ещё несколькими цитатами Китано. Вот так они мне нравятся, что не могу от них отказаться. Самое оно. Послушайте: «Все люди испытывают страх перед смертью. Я хочу показать, что единственный способ его преодолеть – это бережно относиться к жизни, не причинять никому зла и боли. Японцы верят в реинкарнацию и знают, что возможность вновь вернуться на землю в образе человека даётся только тем, кто проживает жизнь достойно». Второе: «Раньше я был, откровенно говоря, нехорошим человеком, но мне посчастливилось начать всё заново. Такой шанс выпадает немногим. Разумеется, я слышал о тех, кто пережил клиническую смерть и получил какое-то откровение. У меня так не вышло. Что ж, не беда. Главное – после той катастрофы я здорово пересмотрел свои взгляды на жизнь. Мысли о смерти больше не пугают и не угнетают. Наоборот, они подстёгивают. Если знаешь, что в любой момент тебя может не стать, хочется успеть побольше. Возможно, в этом и кроется секрет моего трудолюбия». И третье: «Я не знаю разницы между элитой и народом. Разве головы элиты не наполнены тем же самым, что головы простой публики? Они вдыхают и выдыхают тот же воздух. У них те же самые всплески эмоций, тот же запах. Нет плохой и хорошей публики. Есть публика, которая уходит с вашего фильма, и публика, которая остаётся. Я показывал «Брата якудза» два дня назад в Венеции – и думал, что на некоторых сценах зрители будут уходить, не вынесут их жестокости. Но они оставались…»

Спасибо, Такеши Китано! А Вам – до свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь