Избавление от святоши

Выпуск 135. Добавлен 2017.01.04 19:36

Здравия всем!

Сегодня мы поговорим о разных разностях: о стереотипах, религии, Индии, двух фильмах бенгальского режиссёра Сатьяджита Рая, о недостатках и достоинствах его стиля, а также многом другом. Наше путешествие обещает быть интересным.

Robert Plant & Alison Krauss – Your Long Journey

Среди знатоков кино бытует такое мнение, что азиатские режиссёры, по типу Сатьяджита Рая и Акиры Куросавы, стали популярными на Западе по той простой причине, что их фильмы, методы режиссуры или стиль напоминают западные. То есть, фильмы Рая и Куросавы – как считают некоторые – в достаточной мере лишены азиатскости, чтобы нравиться и – самое главное – быть понятными западному (американскому/европейскому) зрителю. В этом кроется секрет их успеха на Каннском, Берлинском, Венецианском и прочих фестивалях. Мол, будь они «традиционными азиатскими режиссёрами», тогда бы ни Раю, ни Куросаве не удалось пробиться на западном рынке и привлечь к себе внимание зрителей. Ведь есть десятки, если не сотни других режиссёров, про которых на Западе не пишут и не говорят. Они дескать слишком особенны, чтобы обращать на них внимание. И вообще – Запад слишком обнаглел, пора с ним разбираться.

Мнение, конечно, серьёзное и далеко небеспочвенное. Это правда, что Рай и Куросава воспитывались не только на фильмах Индии и Японии, но на лучшем – тут я подчеркну – лучшем американском и европейском кино. Они смотрели Джона Форда, Витторио Де Сику, Орсона Уэллса, Фрица Ланга, Жана Кокто и Элиа Казана, Пабста и Штернберга. Западная культура – в смысле, западные режиссёры – повлияло на мировоззрение Рая и Куросавы, это верно. Но если вы отыщите список любимых фильмов того же Куросавы, то увидите, что среди перечисленных выше режиссёров стоят имена Микио Нарусэ, Тадаси Имаи, Мансаку Итами, Кадзиро Ямамото и многих других «традиционных японских режиссёров». Нет ничего плохого в том, чтобы перенимать лучшее от обоих полушарий. Именно так и следует обогащать свою родную культуру: учиться у соседей, изучать своё, а потом смешивать это в одном общем творческом котле. И только тогда родится что-то действительно стоящее, уникальное, красивое. Культура, замкнутая на себе самой, неизбежно чахнет и умирает. Но культура, открытая другим культурам, набирается сил и расцветает. Да, фильмы Рая и Куросавы не лишены влияния Запада. Но – и об этом часто забывают – их фильмы точно также повлияли на западное кино, на творчество Серджио Леоне, на вестерны, на сотни других режиссёров. То в Израиле, то в Америке, то во Франции слышны признания в любви фильмам Сатьяджита Рая. Так стоит ли вообще в таком случае говорить о разных культурах, когда чаша на всех одна, когда индийское кино влияет на американские фильмы, а американские фильмы оказывают воздействие на индийское кино? Каждый может напиться из чаши культуры, было бы только желание. В конце концов, мы только тогда избегаем азиатскости или американщины, когда не до конца понимаем суть их единства. Грибы могут быть очень непохожими друг на друга, но под землёй они связаны одной и той же грибницей.

Так что с нашей точки зрения замечания по типу того, которое произнёс индийский актёр Дев Ананд, не соответствуют истине. Он сказал: «Рай потому пользуется популярностью на Западе, что фильмы, которые он создаёт, соответствуют тому представлению об Индии, которое там сложилось». Взять хотя бы фильмы Рая, вроде «Святоши» или «Избавления», критикующие религиозность – точнее сказать, псевдо-религиозность – и кастовость в Индии. Нет, они совсем не лицеприятные и развлекательные, вроде какого-нибудь развесёлого музыкального «Девдаса», где использованы типичные индийские атрибуты, где все поют и танцуют, в главных ролях появляются известные актёры и актрисы, а деньги льются рекой. Рай говорит тихо и спокойно, его кино лишено больших денег, пафоса и – есть такой термин – индийскости, о которой, кстати, сам Рай отзывался не без уважения. Он говорил, что в индийскости нет ничего дурного, если она не приводит к оглуплению фильма и не выползает на первый план. Иначе говоря, фильм может быть традиционно индийским, но не ради самой этой традиционности, но в качестве «подходящего для конкретной истории художественного решения».

Ну а теперь – слушаем Аннушку Шанкар, дочь великого Рави Шанкара и сестру Норы Джонс. Вот вам блестящий пример того, как Запад и Восток могут идти рука об руку.

Anoushka Shankar & Norah Jones – The Sun Won’t Set

Есть такая поговорка: «Начнёшь ругаться – и уже не остановишься». Давайте посмотрим, какие ещё недостатки (или достоинства) присущи творчеству Сатьяджита Рая.

За что чаще всего критикуют фильмы Рая? Про его надуманное западничество мы уже рассказали. Но есть и многое другое, за что раевское кино – наоборот – объявляется «трудносмотрибельным» и «скучным».

Некоторые критики или зрители, бывает, отстаивают противоположную позицию, что «Рай – режиссёр восточного типа», а значит спешить – то есть снимать по-западному динамичное, увлекательное, да и просто нормальное кино – это не для него. Выходит, Рая – с одной стороны – критикуют за его чрезмерное увлечение традициями западного кинематографа, а с другой – за его приверженность восточному стилю. Сразу приходят на ум знаменитые слова французского моралиста-острослова Лабрюйера: «Удовольствие критиковать мешает наслаждаться прекрасным».

Давайте послушаем самого Рая! «Обвиняемый, встаньте! Что вы можете сказать в своё оправдание? Это верно, что ваши фильмы медленны, затянуты и скучны?» Рай говорит: «Дело не в том, что, будучи индийцем, я медлителен. Дело в том, что я снимаю фильмы об определённых тонких отношениях между людьми. Для таких фильмов нельзя использовать телеграфный язык. Нельзя торопиться. Акценты должны быть расставлены неспешно, точно, потому что жесты часто замещают слова, речь или действие. Это очень тонкие материи. Давайте назовём мои работы камерными музыкальными фильмами». «А ну молчать! Этого достаточно! Садитесь».

Также стоит заметить, что, по словам Рая, в его фильмах присутствует множество символов, понятных индийской аудитории, но для западного зрителя – туманных. Из-за этого – также – фильмы Рая могут казаться монотонными и скучными. Просто западный зритель не считывает всех сигналов, не понимает всего подтекста. Например, у героини умирает муж. В следующем кадре она появляется в белом платье. Индийцы знают: белый цвет – это цвет траура. Индийскому зрителю понятно: вдова скорбит о муже, она в печали. Но западному глазу это ни о чём не скажет. Тем не менее, Рая продолжают обвинять в подобных вещах. Он даже как-то отшутился: «Я принял тот факт, что я скучен. Ну ничего не могу с этим поделать!» Верно заметила критик Полин Кейл: «Иногда, для западного зрителя (а может и для восточного?), фильмы Рая кажутся скучноватыми. Однако то, что показывает нам Рай настолько богато созерцательной красотой, режиссурой высочайшего класса, что мы начинаем переживать скучные моменты как моменты расслабления, проникнутые глубочайшим доверием и привязанностью к его фильмам».

Anoushka Shankar & Karsh Kale – Oceanic, Part 1 (Ravi Shankar)

Но конечно, мы не собираемся во всём заступаться за Рая. Некоторые последние работы мастера – его «Слава отцу Фелуату» или «Ветви одного дерева» – действительно наводят скуку. По этому поводу пишут: «Да, нельзя отрицать тот факт, что произведения Рая во второй половине шестидесятых годов подчас начинают терять кинематографическую свободу, изысканность и виртуозность, а десятилетие-полтора спустя порой приобретают характер скучновато заснятого в жалком интерьере и при минимуме средств чересчур разговорного спектакля. Однако невероятно, как и в «Доме и мире», и во «Враге народа» сквозь усталость, преодолевая последствия нескольких сердечных приступов, разрывая тугую и тягучую вязь многословного повествования, задыхающегося без воздуха натурных съёмок, в какие-то мгновения вновь даёт о себе знать прежний упорный и мечтательный автор в соответствии со своим восточным гороскопом».

Anoushka Shankar & Karsh Kale – Oceanic, Part 2 (Ravi Shankar)

И ещё один важный факт. Вот легко критиковать раевский стиль, рассказывать, что его фильмы скучны и затянуты. Но многие ли критики отдают себе отсчёт в том, в каких условиях трудился бенгальский режиссёр? Пишут: «Немногие фильмы Рая стали удачными в плане кассовых сборов, большая их часть не показывалась нигде, кроме Бенгалии. Гораздо чаще фильмы Рая можно было увидеть на международных фестивалях, в киноклубах или в Бангладеш». Вы поймите, что этот человек, признанный мастер кинематографа, до последнего дня своей жизни снимал кино для незначительной – в смысле количества и платёжеспособности – бенгальской аудитории. Он мог бы уехать в Голливуд, мог бы снимать фильмы только на хинди, зарабатывая миллионы, но отказался от этого. Рай действительно любил кинематограф, он был честным творцом.

И не следует думать, что Рая носили на руках. На него часто наезжали в родной стране. Чаще всего за то, что Рай – своими чрезмерно реалистичными картинами – подрывал престиж Индии в глазах иностранцев. Да, режиссёра, некоторые его соотечественники, обвиняли за то, что он показывает нищету, кастовость, невежество,  коррупцию и прочие неприглядные стороны индийской жизни! Как вы теперь видите, Рая критиковали со всех сторон: и за то, и за это, и за западничество, и за азиатство, и за доступность, и за элитарность. Вот чего только не приходит в голову некоторым критикам! Чего только ни напридумывает человек! В конце концов, чему нам удивляться, если даже Христа – совсем не плохого парня – распяли на кресте? С другого боку, если же критика конструктивна и высказывается по делу, тогда она благотворно влияет на творчество. Именно такие – с нашей точки зрения – конструктивные цитаты мы и стараемся подбирать для нашей передачи. Дело ведь не в том, кто говорит – критик или не критик, – а в том, что и с какой целью говорится. Вот, например, цитата индийца-гуру Шивы Брахма̀ны: «Пусть один из критиков Рая – под словом «критик» я подразумеваю «критикана» – снимет такое же, как у Рая проникновенное кино. Пускай он вызовет у меня слёзы, заставит меня смеяться, научит меня жизни так же, как это делает Рай. Да и что важнее, в конце-то концов: крик хулителя или драгоценная истина?» Вот мы, например – вместе с Брахма̀ном – ищем драгоценности. И стараемся находить их повсюду.

Wilson Pickett – I Found a True Love

Все наши рассуждения, так или иначе, перекликаются с двумя фильмами Сатьяджита Рая, его «малыми шедеврами», «Святошей» и «Избавлением». Это часовые фильмы, снятые Раем в разные годы. «Святоша» – это сатирическая комедия 1965 года. «Избавление» – драма-трагедия 1981 года. Оба фильма неимоверно хороши, их часто приводят в пример гениальности Рая, который, даже снимая часовое «неполноценное художественное кино», что-то среднее между коротким и полным метром, всё равно умудрялся выдавать шедевры. Оба фильма связаны единством темы. Это тема религии, предрассудков, кастовости, лжи и обмана некоторых церковников-священнослужителей, которые, пользуясь высоким авторитетом в индийском народе, обирают индийцев и – в буквальном смысле – пудрят им мозги. В «Святоше» эта проблема разрешена комически, ну а в «Избавлении» – трагически. В «Святоше» мы смеёмся над эзодуриком-вероучителем, который – по его собственным словам – вёл беседы с Платоном и десятками других мудрецов по всему свету. Он прописывает мантру Дхуржа̀ти, умеет вертеть пальцами, знает прошлое и будущее, соблюдает строжайшую медитацию, держит в узде свой источник Кундалини и жонглирует чакрами по выходным… В общем, творит миллионы чудес! Несколько сознательных умных индийцев решаются разоблачить лже-гуру и вывести его на чистую воду. Вернее, на чистый огонь… А в «Избавлении» история иного рода. Один индийский бедняк (только имейте в виду, что в Индии слово «бедный» используется по отношению к людям, для которых еда и одежда – это роскошь) идёт к брамину. Цель похода – благословить помолвку его дочери. Брамин должен прийти в дом к бедняку, помолиться, сделать всё как надо, по обряду – и уйти. За это, разумеется, брамину нужно и травку постелить, и с хозяйством помочь, и трижды по три раза поклониться. Брамин – а это такой зажиточный, ленивый, сквернохарактерный буржуй – относится к бедняку, как к половой тряпке. Жалуется, что бедняк его использует, что ему надо Бог знает куда тащиться, всё в таком духе. И хотя брамины, по закону, обязаны помогать людям чем только могут, наш брамин не из таких. Он договаривается с бедняком, что тот, за неимением чего-то другого, заплатит ему домашней работой, то есть поможет по хозяйству. Одно из таких заданий – разрубить топором толстенный такой кусок дерева, гигантскую колоду. Брамину нужны дровишки, вот пусть бедняк и отработает «затраты сил и времени» брамина. Бедняку, правда, нездоровится, а колода совсем тугая, словно металлическая, её никаким топором не возьмёшь. Бедняк лупит её, что есть мочи, бьёт, точит, рубит, толкает… А на ней остаются только маленькие бороздочки, и всё. Прямо сизифов труд, не иначе! Удар, удар, удар… Такая метафора тщеты любых усилий, крестьянской слабости, отчаянья индийских бедняков перед сытым лицом браминов. Стоит ли даже говорить, что «Избавление» Рая – какое потрясающее название фильма! – заканчивается совершенно «чернушно». Вот никакие фильмы Ларса фон Триера или Михаэля Ханекэ не сравнятся с финальной сценой «Избавления», которая стала хрестоматийной в мировом кинематографе. Знаменитая «сцена с верёвкой», когда – «Внимание, спойлеры! Внимание, спойлеры!» – бедняк умирает от переутомления и жары, а брамин, которому по кастовым законам запрещается прикасаться к нечистым (!), вынужден обвязать верёвкой ногу бедняка и перетащить его куда подальше от своего дома. Вот вам и религия.

Harper, Ben & The Blind Boys Of Alabama – Church House Steps

Так неужели Рай ненавидит религию? Неужели он считает её – как любит выражаться достопочтенный господин Ричард Докинз – «язвой», «чумой», «оспой»? Разумеется, нет. В отличие от Докинза, Рай куда лучше разбирается в темах религии, веры и богослужения.

Соболев пишет: «Существует тесная связь между творчеством Сатьяджита Рая и традиционной индийской философией, и даже мифологией. На это всегда указывает и сам Рай». Как обычно, если ты взялся критиковать религию – причём, не важно, по делу или без – значит, ты религию не любишь! Если ты Шинейд О`Коннор или Лев Толстой – значит, ты против религии! Глупости! Во-первых, как говорят мастера дзэн: «Дзэн и мастера дзэн – это не одно и то же». Ведь если какой-нибудь священнослужитель на деле оказался вором и лжецом, это же не значит, что вся религия – и христианство, и буддизм, и даосизм, и синтоизм, и сикхизм – это обман и «забивание баков». Многим «неистовым атеистам» (атеизм – это такая религия) часто кажется, что вся религия – это чушь и мракобесие, глупость для необразованных слоёв населения, которые верят в Монстра-Из-Макарон, Библию и прочую ерунду. Конечно, большинству из них – я говорю про этих «неконструктивных атеистов» – о религии почти ничего неизвестно, а что известно – то они толкуют превратно. Также как ничего неизвестно о науке каким-то религиозным фундаменталистам, объявляющим теорию эволюции ошибочной, а все археологические свидетельства – фальсификацией. Понятно, что с той и с другой стороны полно фанатиков. И вот эти фанатики только и ждут повода для распрей, по типу «Яхве был сумасшедшим убийцей!» или «Теорию эволюцию следует запретить в школах!» Опять же: фанатик, убивающий во имя своей веры, порочит ни веру, а себя. Это он безумен, а не вера плоха. Подумайте сами. Вот в ХХ веке физики и математики изобрели атомную и водородную бомбу. Так что, теперь следует запретить физику и математику, потому что это из-за них столько людей было убито? А может быть, виновата не наука и не религия, а те, кто, пользуясь ими и неверно их толкуя, творят ужасное зло? Знаете историю о маньяке Мэнсоне, который рассказывал, что песня битлов под названием «Helter Skelter» подвигла его на убийства? Многие хотели запретить песню, как будто это она во всём виновата, а не больной ум убийцы. Верно говорят товарищи нытики: «Сегодня встретить умного человека сложнее, чем выйти сухим из воды».

Так и Рай. Он не против религии. Он вообще не против чего-либо, если это «что-либо» не расходится с совестью. Рай не особенно любил организованную религию, коррумпированные институты власти и силы, злых и жадных браминов, предрассудки и кастовость. Он выступал против болезней религии, но не против веры. Он не был против храмов, но он был против того, чтобы превращать их в какие-нибудь бизнес-центры (посмотрите «Врага народа»). Рай никогда не критиковал индуизм, но изобличал тех, кто превращал его в идолопоклонство и примитивное язычество (посмотрите «Богиню» Рая). Вот вам слова режиссёра (хотя и в пересказе советских критиков, что следует иметь в виду): «Я считаю, что любой вид организованной религии вреден. Он создаёт барьеры между людьми и постоянно увеличивает их, он отнимает личную инициативу и делает человека зависящим от божественного руководства и всяческой подобной ерунды. Мой фильм «Богиня» выступает против такой религиозности, которая вмешивается в личную свободу человека, использует его как орудие Господа и потому подавляет развитие героини как нормального человеческого существа». И так: «Я не верю в организованную религию. Религия может быть только на личном уровне». Тут важно понять, что Рай говорит не о церкви или индуистском храме. Он говорит об академизме, приверженстве букве и ритуалу, бюрократии. Когда люди ходят в храм только ради «галочки», потому что все ходят. И когда церковники их там принимают, потому что так надо. Вот и получается, что люди играют в игру, которую назвали религией. Никакой тебе сути и никакого понимания дела. Собственно, в этом и нет ничего религиозного. Потому-то Том Сойер так скучал в церкви. Разве интересно делать что-то, совершенно не понимания зачем и только ради одобрения окружающих? Вот вам запись из дневника Рая: «4 марта. Посетил храм Дурги. Люди, которые приходят сюда с намерением помолиться, делают это с половинной отдачей. Вторая половина внимания отдана обезьянам. Эти животные ведут себя так, будто они здесь хозяева. Невероятно смешные, они иногда нападают с пугающей злобностью на вашу сумку с земляными орехами». Так что ещё раз: религия прекрасна, если она искренна. Кто-то ходит в церковь, кто-то медитирует, кто-то совершает добрые дела, кто-то честно занимается наукой – у Бога, как говорят, миллионы путей, но все они приводят к Одному. А чтобы научиться отличать хитрых шарлатанов от настоящих гуру, нужно быть прозорливым человеком и разбираться в тонкостях религии. Но разве все, кто критикуют религию, обладают острым умом и достоверно понимают, что написано в Библии? Вот и всё.

ВВ – Розмова з Махатмою

По поводу «Богини» – но подходит и для «Святоши», и для «Избавления» – Жак Лурселль писал так: «Рай использует подходящий случай из жизни, чтобы обличить индуизм или, вернее, невежество и ошибочное толкование религии…» И вот ещё про «Богиню», но тоже крайне подходящее: «Сатьяджит Рай – не только мыслитель, выражающий свои социальные или философские убеждения, но и прежде всего – великолепный рассказчик. Именно как рассказчик он способен заставить зрителя думать». Если на минуту забыть о религии, то нельзя не восхититься сценариями «Святоши» и «Избавления». Вот что пишет известный критик Эндрю Робинсон: «Хотя «Святоша» близок к фарсу, в его основе – чудесный сценарий». А вот Рай: ««Святоша» – это сатира, острием своим обращённая главным образом против так называемых образованных людей, которые столь легковерны, что могут быть без труда обмануты любым шарлатаном, использующим религию в своих корыстных целях». И Аида Софьян: «Рай неоднократно будет возвращаться в других своих фильмах к темам, связанным с религиозными предрассудками, пронизывающими жизнь многомилионной неграмотной Индии. С уважением показывая в своих фильмах ритуальные празднества и представления, основанные на классических произведениях древнеиндийского эпоса «Махабхарата» и «Рамаяна», драме Калидасы «Шакунтала», Рай воздаёт должное богатейшей фантазии простого индийского народа, его стремлению «удержать» гуманистические идеалы прошлого и воспитывать на них будущие поколения. Но при этом он не останавливается перед разоблачением морально разложившихся святош, превративших религию в коммерцию, восстаёт против кастовых барьеров, которые, хотя и отменены официально конституцией страны, но по сию пору приводят к жестокостям».

Тут я просто не нахожу никаких слов. Спасибо тебе, Сатьяджит Рай, за столь умное и красивое кино, за правдивое творчество и доброе сердце. Ты был великим художником!

Всё. До новых встреч. Как завещал Геннадий Бросько: «Не обманывайтесь, будучи наивными глупцами, но и не зазнавайтесь, будучи учёными мужами. Всегда помните, что настоящий мудрец – тот, кто живёт в мире с собой и с людьми, пестуя истину и будучи счастливым в покое сердца».

До свидания!

Bryan Ferry – Easy Living

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь