И не осталось никого

Выпуск 091. Добавлен 2016.04.27 17:47

Здравия всем!

Десять негритят отправились обедать,

Один поперхнулся, их осталось девять.

 

Девять негритят, поев, клевали носом,

Один не смог проснуться, их осталось восемь.

 

Восемь негритят в Девон ушли потом,

Один не возвратился, остались всемером.

 

Семь негритят дрова рубили вместе,

Зарубил один себя – и осталось шесть их.

 

Шесть негритят пошли на пасеку гулять,

Одного ужалил шмель, их осталось пять.

 

Пять негритят судейство учинили,

Засудили одного, осталось их четыре.

 

Четыре негритёнка пошли купаться в море.

Один попался на приманку, их осталось трое.

 

Трое негритят в зверинце оказались,

Одного схватил медведь, и вдвоём остались.

 

Двое негритят легли на солнцепёке,

Один сгорел – и вот один, несчастный, одинокий.

 

Последний негритёнок поглядел устало,

Он пошёл повесился, и никого не стало.

Harry Nilsson – Ten Little Indians

Наверняка вам уже приходилось слышать эту популярную песенку-считалочку о десяти несчастливых негритятах, или – как говорят в политкорректной Америке – «маленьких индейцах». Писательница детективных романов, повестей и пьес Агата Кристи прославила их по всему миру, назвав свою «самую продаваемую книгу» – было продано «около ста миллионов экземпляров» – «Десять негритят». Детская считалочка играет в романе не последнюю роль: её повторяют несколько раз, то целиком, то по кускам; она – в основе детективного сюжета Кристи. А в фильме Рене Клера «И не осталось никого», поставленного по роману Кристи, стихотворение даже поют! Да и вариантов этой песенки не счесть! Вот, например, версия светозарных «Beach Boys».

Beach BoysTen Little Indians

Но песенка песенкой, а нас интересует другое. Последний американский фильм режиссёра Рене Клера, первая экранизация «Десяти негритят» Агаты Кристи, «И не осталось никого» сорок пятого года. Американская цензура, вездесущая, как тролль Пип, и праведная, как свихнувшийся миссионер, ясно дала понять, что никаких «негритят» в фильме быть не должно. Поэтому фильм Рене Клера начинается толерантными словами: «Десять маленьких индейцев отправились обедать… И вот их больше нет!» «И не осталось никого» – именно под таким названием – совершенно не переживая из-за спойлеров! – В США печатают «Десять негритят» Агаты Кристи и показывают многочисленные экранизации романа. «Никому не обидно, а деньги капают», – как говорил старый ростовщик Джонни. Есть что-то такое в американской политкорректности, от чего становится не по себе. Так и хочется пересмотреть девятнадцатый сезон «Южного парка», посвящённый проблемам меньшинств, насилию, толерантности, Интернету, рекламе, побегу от реальности, благотворительности, ресторанным критикам, сетям гипермаркетов – ну, как обычно, всему и сразу! Обязательно посмотрите, если до сих пор не видели этого чуда. Паркер и Стоун, создатели сериала, абсолютно правы: часто, прикрываясь благими намереньями («Вы будете уважать друг друга, м**ь в**у! Все поняли?»), людьми совершаются неблаговидные поступки. Вот, например, известный скандал с романом Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна». Сам я больше предпочитаю «Приключения Тома Сойера», но каждый, кто хотя бы чуть-чуть интересуется литературой, знает, что эта книга считается основополагающей для американской литературы, что из неё, по словам Хемингуэя, «произошла вся современная литература США». И, казалось бы, ставь эту книгу на полку, относись к ней как к святыне, но… В романе Марка Твена, который всегда любил «чёрный юмор» и колкие острости, слишком часто употребляется недопустимое в современной Америке слово «н****р»… Вот же проклятье, попробую ещё раз! Н****р! Ёлки-палки… Ещё разочек! По слогам. Ниг-гер. О, прокатило! Да, многим не нравится, что Твен позволяет себе – нет, не себе, а своим героям, разница огромная! – всякие расистские высказывания. Глупый, наивный, суеверный, а самое главное беглый негр Джон в этом романе – апогей неполиткорректности. А что говорят о нём и его расе другие персонажи!.. Вот вам один диалог из «Гекльберри Финна». Обратите внимание, что – на первый взгляд – тут явно имеет место расизм, но – при более пристальном рассмотрении – можно понять, что это ещё и шутка, авторский приём в духе Квентина Тарантино, характеризующий самих персонажей, их отношение к неграм, их – если хотите – собственный расизм, но никак не расизм Марка Твена. Итак: «Вдруг меня осенило и я выпалил: «Это не из-за мели, там мы совсем ненадолго задержались. У нас взорвалась головка цилиндра». «Господи помилуй! Кто-нибудь пострадал?» «Нет, мэм. Убило негра». «Ну, это вам повезло; а то бывает, что и ранит кого-нибудь»». В Википедии по этому поводу сказано потрясающе: «Марк Твен был противником расизма и рабства, и устами своих героев прямо и недвусмысленно заявляет об этом со страниц романа. Но позиция автора вызвала возмущение многих его современников. Сам Твен относился к этому с иронией. Когда в 1885 году публичная библиотека в Массачусетсе решила изъять из фонда «Приключения Гекльберри Финна», Твен написал своему издателю: «Они исключили Гека из библиотеки как «мусор, пригодный только для трущоб», из-за этого мы несомненно продадим ещё 25 тысяч копий книги». Однако в конце XX века некоторые слова, общеупотребительные во времена создания книги (например, «ниггер»), стали считаться расовыми оскорблениями, а посему «Приключения Гекльберри Финна», в связи с расширением границ политкорректности, были изъяты из программы некоторых школ США за якобы расистские высказывания. Впервые это произошло в 1957 году в штате Нью-Йорк. В феврале 2011 года в США вышло новое издание книги, в котором «оскорбительные» слова были заменены на политкорректные»». Да, «Гека» в итоге переписали, заменив все оскорбительные высказывания на правильные, уважительные обращения к нашим братьям и сёстрам. Поэтому никаких вам десяти н******т, дорогие слушатели! «И не осталось никого!» – так и только так.

Bill Haley & Haley’s Comets – Ten Little Indians

Но мы снова отвлеклись! Что ж это такое… Обратимся за помощью к Божовичу.

«В период работы над комедией «Это случилось завтра» и непосредственно после её завершения Клер готовился к скорому, как он полагал, отъезду в Алжир и потому отклонил несколько деловых предложений. Убедившись, что французские военные власти намеренно затягивают дело, он сложил с себя обязанности главы несуществующей Кинематографической службы армии. Но не только это выбило его из колеи: тяжело заболела жена, ей необходима была срочная операция в нью-йоркской клинике. Супруги Клер вылетели в Нью-Йорк, где их пребывание затянулось. Операция прошла успешно. Когда Рене Клер вернулся в Калифорнию, было лето 1944 года. Войска союзников высадились в Нормандии: началось освобождение Франции. 26 августа вся французская колония Голливуда ликовала: пришло известие, что силы Сопротивления освободили Париж – ещё до вступления в него союзных армий. Но прежде чем вернуться на Родину, режиссёр поставил свой последний американский фильм – экранизацию романа Агаты Кристи, сюжет которого заимствован из популярной песенки о десяти негритятах, которые погибают один за другим (один задохнулся, другой не проснулся, третий был «укушен пчелой» и т. д.), так что под конец не остаётся ни одного. Подобным же образом, при таинственных обстоятельствах, погибают все персонажи детективной истории Агаты Кристи. «И из них не осталось ни одного» – такова заключительная строка песенки, взятая Клером в качестве названия для фильма. Его соавтором в написании сценария снова – как и в фильме «Это случилось завтра» – был Дадли Николс».

The Yardbirds – Ten Little Indians

Ну и приставучая песенка, ей-богу!.. Больше никогда её не поставлю!

Итак, всё началось с Агаты Кристи, невероятной писательницы, которую одни называют «гениальным мастером детективной прозы», а другие – «посредственной сочинительницей таких себе историй». Но как бы там ни было, с фактами не поспоришь: достопочтенная Агата Кристи – одна из самых продаваемых авторов за всю историю литературы. В Википедии – сегодня мы будем часто её цитировать – сказано так: «Книги Агаты Кристи изданы тиражом свыше 4 миллиардов экземпляров». Добро пожаловать в мир популярной литературы! Агата Кристи, Стивен Кинг, Джоан Роулинг и несколько других – это писатели, отношение к которым никогда не будет однозначным. Вроде бы все их читают, они продаются по всему миру, даже в Тимбукту и Тархистане, их цитируют где только можно… но многие люди задаются вопросом: «А можно ли их произведения называть серьёзной, в смысле качественной литературой? Может быть, они потому так популярны, что написаны из рук вон плохо, примитивно и недалёко? Ведь большинство людей – как считают некоторые интеллектуалы – бесконечно глупы, им главное – чтобы попроще и неказистее. Вот им такое и нравится!». Я же никогда не был согласен с такой позицией. Взять хотя бы кино. Есть мейнстрим и есть артхаус. Есть «Гравитация» и есть «И твою маму тоже». Причём снимал эти фильмы один и тот же режиссёр – Альфонсо Куарон. Бывают фильмы – как говорят – общедоступные, а бывают фильмы исключительной сложности, требующие подготовки, терпения и специализированных знаний. Только вот какая разница? Разве это – главная характеристика красоты фильма? Простой он или сложный, снятый Бергманом или Спилбергом, что делает фильм фильмом? Его популярность или же непопулярность? Пусть «Гарри Поттера» продают во всех книжных магазинах планеты, разве это делает его хорошей книгой? И пускай только книгоманы интересуются творчеством Корта̀сара или Рюно̀скэ, разве это делает их книги шедеврами? Дело совсем в другом. Слава – это одно. А суть – это другое. Пускай Кристи, Кинг и Роулинг пишут просто и понятно, без выкрутасов, иногда даже примитивно, но ведь такая проза тоже нужна! Мне, например, «Десять негритят» Кристи показались довольно скучноватыми, но местами – и для литературы такого рода это самое главное – мне становилось так интересно, что я не мог оторваться от книги! Точно также и с «Гарри Поттером». Художественный язык «Поттера» – то, как он написан – оставляет желать лучшего, но я никогда не забуду что для меня значило добраться до последних пятидесяти страниц любой книги о Гарри. Нет больше времени, нет никаких забот, остаётся только одна цель – жадно, одержимо, безумно читать до самого последнего слова, пока не раскроется тайна! Вот чем берут такие книги! Они заставляют читателей переживать, волноваться, как бывает на экзаменах или перед родами. Книги популярных писателей увлекают или – как пишут знающие люди – «трясут вашу душу». Именно таковы «Десять негритят» Агаты Кристи и – сообразно – «И не осталось никого» Рене Клера. И книга, и фильм приковывают внимание детективным сюжетом. Кто же убийца? Кто умрёт следующим? Когда всё это кончится? И так далее… Ночь проходит бессонно, но под утро, с первыми лучами солнца, вам открывается страшная правда! Убийцей был ни кто иной, как сам… Или сама?

BlondieFan Mail

И опять мы ушли в сторону! Даже не знаю, что это со мной сегодня…

История книги-фильма Кристи-Клера такова: группа нескольких человек – женщин и мужчин, которые не имеют друг с другом ничего общего – приплывают на остров, все под разными предлогами. Каждого из них пригласил некий мистер – или миссис – Оним. А. Н. Оним. Самого мистера на острове не наблюдается. Гости в замешательстве, слуги тоже, никто не знает что делать. Как вдруг таинственный голос, раздающийся отовсюду, обвиняет каждого из гостей в совершении убийства! И уже через несколько минут умирает первый из них…

Десять негритят отправились обедать,

Один поперхнулся, их осталось девять…

А потом умирает ещё один, и ещё… Всё это – странные, не поддающиеся разумению смерти, которые – один в один – сбегаются со считалочкой. Видно, на острове орудует маньяк, помешавшийся на негритятах! И уже скоро оставшиеся в живых гости понимают, что убийца – один из них. Но как его разоблачить?..

Что ж, думаю, я и так сказал предостаточно! Стоит держать рот на замке, а то я случайно выболтаю – ВСЕХ УБИЛ ДВОРЕЦКИЙ!!! – главный секрет романа Агаты Кристи. Кстати, финал «И не осталось никого» и финал «Десяти негритят» – разные. Фильм Клера основан на театральной пьесе Агаты Кристи, адаптации её же романа, написанной на волне успеха «Десяти негритят». Лично мне больше нравится именно такая концовка. А про Клера я вообще молчу: он бы никогда не согласился снять то, что случилось в конце романа Агаты Кристи! Уж больно это не по-клеровски! Но тем ироничнее звучит название фильма французского режиссёра… Так, всё! Молчу-молчу… А то, подобно Божовичу, всё разболтаю: «В соответствии с голливудскими канонами и вопреки названию фильма, д**е всё-таки о******я в ж***х…». Как же сложно рассказывать о детективном кино, чесн` слово! Ведь главная суть фильмов-загадок – вроде «Шестого чувства» или «Неуязвимого» Найта Шьямалана – это их развязка. Знаешь развязку – и фильм теряет ту интенсивность, которая сбивала вас на повал при первом просмотре. Смотря «Шестое чувство» – или «Десять негритят» – во второй раз, ведёшь себя иначе: понимающе киваешь, ухмыляешься, бурчишь под нос: «Ну да, разумеется… Это же очевидно… Я сразу заметил!» Фильм может нравиться, но он – безусловно – потеряет то своё первое очарование, которое подпитывало ваш интерес, когда вы ещё не знали имени убийцы, не досмотрели «Олдбоя» или «Исчезнувшую» до конца. Что-то вроде: «Первый удар – самый сильный и неожиданный, а все следующие ты ожидаешь». Тем не менее, такое кино не утрачивает своей красоты. Сколько ни смотри того же «Олдбоя» – зная его наизусть, – всё равно сердце бьётся как заводное! И вот «И не осталось никого» Клера – хотя это никакой не триллер, а просто комедия – обладает таким эффектом. Хорошее таинственное кино, даже потеряв всякую таинственность, остаётся хорошим. Вот перечитайте «Гарри Поттера», зная всё о крестражах, Дамблдоре, Снегге. Будет от этого хуже? Навряд ли! Или пересмотрите «Твин Пикс» Дэвида Линча, зная кто, почему и как убил Лору Палмер. По-моему, это вообще не важно! «Твин Пикс» смотрят не из-за этого. Так и детективное кино Рене Клера, о котором редко вспоминают, показалось мне крайне привлекательным. Оно держит в напряжении до самого последнего кадра; оно смешит и немножечко, совсем чуть-чуть пугает; оно восхищает великолепной актёрской игрой и умными диалогами («Вы верите в медицину, доктор?» «А вы верите в правосудие, судья?»); оно ничем не заслужило забвения; оно ни в чём не устарело. Это как с Китом Ричардсом или Томом Уэйтсом: их возраст значения не имеет. Вот вы только послушайте, какая в них сила и какая любовь! Это не голоса, это иерихонские трубы…

Tom Waits & Keith Richards – Shenandoah

И правда, многие пишут, что некоторые фильмы Клера – это устаревшее, неактуальное и наивное кино, которое не в состоянии заинтересовать современного зрителя. Сразу же заступлюсь за Клера: это полная чушь! Послушайте, как точно сам Клер объяснял подобные нападки. У меня прямо душа радуется! «О старом фильме говорят, что он устарел. Но ведь он остался тем же самым! А вот мы изменились…» Или: «Не всё ли равно, современный фильм или исторический, поэтический, реалистический или неореалистический? Если ему удалось «пристойно» развлечь или взволновать, как говорили в тот век, когда благонамеренные люди нападали на театр, то его цель достигнута». И вот так: «Когда при мне говорят, что кино должно «служить» тому или этому, я невольно вспоминаю, что в словаре слово «servir» – «служить» соседствует с «servitude» – «рабство». Если бы у нас был сегодня Шекспир, тоже нашлись бы цензоры, которые обвиняли бы «Сон в летнюю ночь» в «бесполезности»». Вот какой молодец! Фильм Клера «И не осталось никого» – пример такой «бесполезности». Ну зачем о нём говорить, если это не «высокое искусство», «психологический фильм» или «камерная драма», правда? Всего лишь какая-то шаловливая экранизация популярной детективной книжки! Так, мелочь, созданная для развлечения и давным-давно канувшая в Лету! Верно? А вот и не верно! «И не осталось никого» – это тоже искусство, тоже в чём-то выдающийся фильм, такой же нужный, как «Милдред Пирс» или «Иван Грозный», что были сняты в том же сорок пятом году. Просто – это Клер, как знаете, лёгкий и простой, а простота и лёгкость отпугивают закалённые умы. Мы же люди попроще, и – как говорят в Украине – «не цураємось неба, землі та хліба». Мы любим «И не осталось никого» Рене Клера!

Брати Гадюкіни – Було не любити

Вернёмся к Божовичу, который, кстати, оценивал этот фильм не очень высоко. Он писал: «Клеровские мотивы в этом фильме имеют характер инородных вкраплений: один из персонажей – лакей, будучи заподозренным в том, что он отравил одного из постояльцев, – демонстративно пробует виски из всех бокалов и в результате напивается до положения риз, что не мешает ему вести себя с раз и навсегда заученной профессиональной учтивостью. Или эпизод, когда напуганные постояльцы таинственного дома пытаются следить друг за другом, подглядывая в замочную скважину или прячась за портьерами. Возникает забавная цепочка, так что первый выслеживаемый сам следит за последним и круг замыкается. В общем это – типичная клеровская погоня, но только в чрезвычайно замедленном темпе». Подмечает Божович правильно. Всё это – типичные клеровские приёмы, которых в фильме раз-два и обчёлся. И поэтому, как считает Божович, «И не осталось никого» следует считать неудачной работой Клера, поскольку в ней не чувствуется руки автора, нет почти ничего типично клеровского. Мол, перед нами просто добротная экранизация романа Агаты Кристи, и всё. И поскольку Клер не смог втиснуть себя в это кино, расписаться под каждой сценой так, чтобы Чаплин в очередной раз смог бы сказать: «Я сразу узнал ваш почерк!», то Божович и назвал фильм посредственным. Для меня же отсутствие автора, отсутствие стиля – это ещё не показатель неудачи. Вот что в этом плохого, что Клер не заморачивался философиями и эстетикой? Есть в фильме саспенс? Есть! Смешной он получился? Смешной! Интригует он зрителя? Интригует! А значит, по словам самого Клера, фильм удался. Зачем желать большого? И это главный вопрос, который должен задавать себе человек XXI века! Зачем желать большего? Как поговаривал Чжуан-цзы: «Тут наши утверждения исчерпывают себя. Остановиться на этом и не знать, почему так происходит, – вот это и значит пребывать в Пути». Или: «Знать, как остановиться на незнаемом – это и есть совершенство». Тем не менее, Божович пишет: «Если окинуть мысленным взором американские фильмы французского режиссёра, можно увидеть, как с переменным успехом шла борьба между «клеровским» стилем – и материалом, техникой, штампами голливудского кино. По мере того как Клер всё больше втягивался в американское кинопроизводство, его фильмы постепенно утрачивали неповторимое авторское своеобразие, несмотря на то, что американские кинопредприниматели были заинтересованы в его сохранении. Для них индивидуальный стиль знаменитого французского мастера представлял определённую ценность – не столько художественную (до искусства им было мало дела), сколько коммерческую. Они хотели бы, чтобы он, оперируя жизненным материалом, близким американским зрителям, сохранил свой юмор и лиризм, свою интонацию. Но здесь-то и было неразрешимое противоречие: «клеровский» стиль, «клеровская» манера неразрывно связаны с материалом французской жизни – с французскими характерами, языком, манерой поведения, с французской историей и французскими пейзажами и, конечно, – с Парижем, великой и вечной любовью режиссёра! Как остроумно заметил его постоянный сотрудник и ассистент Альбер Валентен, «Рене Клер – пример француза, который не поддаётся транспортировке»». Думаю, в этом есть доля истины. Ведь Божович говорит о своеобразии стиля Рене Клера, который подрастерялся в американском кино. Но, читая эти слова, можно прийти к выводу, что иностранный период Клера – это период его неудач. Не могу согласиться с этим. «Нью-Орлеанский огонёк», «Это случилось завтра» и «И не осталось никого» – хорошее кино, что бы там ни писали критики. Вот покажу его в киноклубе всем на зло! И – как часто это бывает – думаю, людям оно понравится. Ну что скажете, люди? Вы хотите такое смотреть?

«Да-а-а-а-а-а! Поскорей бы! Да-а-а-а-а-а!»

Louis Armstrong – If It’s Good (Then I Want It)

А вообще, не будем преуменьшать значение романа Кристи и фильма Клера. «Десять негритят» – как бы этот роман ни ругали или ни перехваливали – стали знаковыми для детективного жанра. Идеи Агаты Кристи – «убийца среди нас» и «в живых никого не останется» – серьёзно повлияли на литературу и кинематограф. Вы только вспомните такие фильмы, как «Пила» и «Королевская битва». Или марвеловский подростковый комикс «Беглецы». «Один из нас предатель, но кто?» – и тут звучит жуткая музыка.

Что же касается фильма Рене Клера, то мне в очередной раз хочется вспомнить его слова. Как обычно, они потрясающие. Запомните их хорошенько и не забудьте о них, когда в следующий раз пойдёте в кинотеатр. «Ничто не вызывает такого разногласия во мнениях, как фильм. «В то время», – пишет Поль Элюар, – «когда мы с друзьями часто ходили в кино, меня поражало любопытное обстоятельство. Обычно мы обо всём судили почти одинаково. Но никогда – о кино. Ничто не вызывало у нас таких бесконечных и непримиримых споров, как только что просмотренные фильмы»». Поэтому можно спорить по поводу «И не осталось никого», можно смотреть этот фильм, можно его игнорировать – выбор за вами. Мне кажется, что фильм Рене Клера получился очень занятным. В нём снялось множество великолепных голливудских актёров, причём некоторые из них – это звёзды первой величины, а некоторые – второй. У каждого зрителя, который не читал романа Кристи и не знает имени убийцы (если таковой вообще имеется, запутываю я вас!), возникает своя гипотеза, своё предположение о том, кто из персонажей – тот самый. И тем интереснее следить за ходом действия. «Как!.. Дворецкий убит? Но я был уверен, что это он!.. Вот же ёлки-палки… Значит, точно Ломбард! У него же пистолет! Или всё-таки врач?.. Нет, Ломбард самый подозрительный».

И ещё кое-что. Очередная цитата Рене Клера, которая не то чтобы оправдает «И не осталось никого», а скорее прояснит важный нюанс. Клер как-то написал: «Известно, что литературные достоинства сценария совсем не влияют на качество фильма. Одна и та же тема может послужить для создания хорошего фильма и плохого романа». То же самое касается экранизаций! По хорошей книге можно снять плохое кино, по плохой книге – хорошее. Но самое главное, что, какой бы книга ни была, её успех – это ещё не гарант успеха фильма. «И не осталось никого», с моей точки зрения, передаёт достоинства «Десяти негритят» Агаты Кристи и лишено их недостатков, что, безусловно, является заслугой Рене Клера. Короче говоря, фильм Клера нравится мне куда больше, чем книжка, раз уж на то пошло, но всё это – дело вкуса.

Что же, вкушайте книги, вкушайте фильмы, вкушайте всё, чего вам так хочется вкусить! На следующей неделе мы обсудим одну из самых известных работ Клера, его философскую сказку, лирическую притчу и – как шутит сам Клер – его «личного «Фауста»».

А жизнь, тем временем, продолжается.

До свидания!

Animal Collective – Taste

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь