Хороший, плохой, злой

Выпуск 046. Добавлен 2016.04.27 17:19

Здравия всем!

Знаете, все люди делятся на два типа: те, что посмотрели фильм «Хороший, плохой, злой» и те, что не посмотрели. Так вот, вы – посмотрите.

Ennio Morricone – Titoli (Il Buono, Il Cattivo, Il Brutto)

««Хороший, плохой, злой» – это не просто фильм, это – само искусство. В нём есть всё: возвышенное и низменное, правдивое и лживое, натуральное и фантастическое. «Хороший, плохой, злой» содержит в себе целую Вселенную, которая настолько же прекрасна, насколько и совершенна. Это – высокохудожественное произведение, эпопея, чарующая сказка о трёх непримиримых соперниках», – так пишет Геннадий Альперьевич Бросько, между прочим, незаурядный специалист по спагетти-вестернам. Но мастер Бросько – не единственный, кто поёт дифирамбы «Хорошему, плохому, злому». Полчища критиков, режиссёров, зрителей, фанатов или кто-там-ещё-есть кричат: ««Хороший, плохой, злой» – это библия кинематографа». Квентин Тарантино уверяет, что этот фильм совершенен с точки зрения режиссуры. «За всю историю кинематографа», – говорит он, – «не было ещё фильма, который бы переплюнул «Хорошего, плохого, злого» по уровню съёмок и постановки». И Стивен Спилберг утверждает то же самое: «Я учился кинорежиссуре, изучая по кадрам «Хорошего, плохого, злого»». И тысячи тысяч других вторят этим словам. «Хороший, плохой, злой» – с точки зрения всех и вся – непостижимо велик. Это фильм, который обожают все: кинематографисты – за его формальную красоту, а рядовые зрители – за его красоту содержательную. Он повлиял абсолютно на всех, кто когда-либо, за последние лет сорок, брался за камеру. И даже на тех, кто не имеет никакого отношения к фильмам.

Вот и солдаты-молодцы «Alt-J», американская музыкальная группа, воспитанная на фильмах Серджио Леоне, не стесняются буквально цитировать итальянского классика в своих песнях. Иногда даже пишут о том, что «музыка коллектива «AltJ» в точности – формально и содержательно – воспроизводит то, что Серджио Леоне делал в кинематографе».

Отрезай от меня куски.

Ты – акула, а я – пловец.

Я обливаюсь кровью, но моё сердце всё ещё бьётся.

А твои друзья разнюхивают повсюду.

 

Треугольники – это моя любимая форма.

Три точки, в которых соединяются две линии.

Лицом к лицу, спиной к спине.

Пойдём, любовь моя, уже очень поздно.

Давай сложим мозаику, пока утро ещё не наступило.

 

Три револьвера, один выстрел.

Один разряжен, другой – недостаточно скор.

Один сгорел, один красный, один зелёный.

Ищите могилу, пока камера безумно вращается.

AltJTessellate

Вы уже знаете, что «Хороший, плохой, злой» – это финальная картина – так называемой – долларовой трилогии. В первой части этого достославного триптиха, «За пригоршню долларов», был только один герой – меткий ковбой по прозвищу Мужик-Без-Имени, который в миру Клинт Иствуд. Во второй части трилогии, «На несколько долларов больше», кроме Мужика-Без-Имени, появляется ещё один главный персонаж, полковник Дуглас Мортимер в исполнении узкоглазого Ли Ван Клифа. Ну и наконец в третьей части, в «Хорошем, плохом, злом», появляются сразу трое героев. Во-первых, это Мужик-Без-Имени, или Блондинчик, или просто Хороший. Называйте его как угодно, всё равно это – Клинт Иствуд. Во-вторых, Плохой. Или Ангельские Глазки. Ли Ван Клиф. И в-третьих – Злой. Туко, которого блестяще сыграл американский актёр Илай Хершел Уоллак. Правда, в некоторых версиях картины Злым называют Ван Клифа, а Плохим – Уоллака. Однако, как говорят в школе, от перестановки слагаемых сумма не меняется. «Хороший, плохой, злой» – это Клинт Иствуд, Илай Уоллак и Ли Ван Клиф. Каждому из них отводится равное место в нашей истории, каждый из них – главный персонаж, но не все они – как вы понимаете – доживут до финала картины. Таков закон жанра. И таковы законы Дикого Запада.

Ennio Morricone – Fuga A Cavallo

Спасибо вам, Эннио Морриконе! Музыка – самая подходящая.

Итак, Блондинчик, Туко и Ангельские Глазки. И если про первого и последнего всё и так ясно (Клинт Иствуд – звезда долларовой трилогии, а Ли Ван Клиф – звезда вестернов), то про второго, Туко, нужно сказать отдельно. Актёр Илай Уоллак, он же Туко, вспоминает: «Мой агент сказал, что итальянский режиссёр хочет предложить мне некую роль в своём фильме. До этого я снялся только в одном вестерне. Это «Великолепная семёрка» Джона Стёрджеса. Так вот, в этом-то фильме Леоне меня и заметил. Я спросил его, что это будет за фильм. Он ответил: «Итальянский вестерн». Я удивился. Для меня это было всё равно, что гавайская пицца. Тогда он предложил мне посмотреть один из его фильмов, «За пригоршню долларов». После просмотра я сказал: «Стоп! Я сделаю всё, что ты хочешь! Я снимусь в твоём фильме»». Вот приблизительно так действуют на человеческое сознание фильмы Серджио Леоне. Поначалу вы думаете: «Вестерны! Ну подумаешь! Что там может быть такого интересного?..» Но потом – после просмотра – вы скажете совсем другое: «Разрази меня гром! Это ж какая красотища-то! Господи, чуть не обошёл стороной!» Скажете, если подойдёте к фильмам Леоне с открытым сердцем и непредвзятым умом. Я же не раз замечал, что многие зрители и критики, которые заняты – по их словам – «взрослым кино», называют спагетти-вестерны «примитивным жанром киноискусства, не достойным внимания настоящего серьёзного исследователя». И хотя сегодня к Серджио Леоне и многим другим мастерам жанра «спагетти» относятся с придыханием практически все, всё равно ещё встречаются люди, которые говорят что-то вроде: «Вестерн – это когда один стреляет, а другой падает. И ничего больше». И мне их жаль, потому что они лишают себя красоты. Лишают из-за того, что впали в самолюбование и снобизм, и не могут иначе воспринимать кино, кроме как с биркой «интеллектуальное искусство». Но зачем ограничиваться только таким искусством? Пускай «Золотой век» Луиса Бунюэля, «Мертвец» Джима Джармуша и «Пробуждение жизни» Ричарда Линклейтера – это фильмы, не предназначенные для широкой аудитории. Их могут любить те, кто серьёзно подготовлен к такого рода искусству, кто интеллектуально подтянут, начитан и не боится того, что пока ещё не понимает. Но бывает и так, что чересчур образованный зритель просто отказывается смотреть кино, в котором «нет явной интеллектуальной претензии». Собственно, такого рода движение может происходить и в обратном направлении: чем зритель глупее, тем будет ему труднее ужиться с авангардными фильмами, вроде – и тут вы вряд ли будете спорить – «Голова-ластик» Дэвида Линча. Поэтому, с моей точки зрения, есть четыре типа зрителя: совершенные снобы («Арт-хауса нам, арт-хауса!»), совершенные простаки («Они же взорвут небоскрёб, правда?»), равнодушные («Ничего так, фильмец как фильмец») и любящие («Этот фильм изменил моё сердце»). И я абсолютно уверен в том, что любящий зритель – когда дело касается жанра, художественного направления, стиля и всего такого – никогда не будет пристрастным. Для него это не имеет большого значения. Он смотрит фильмы не для того, чтобы развить своё «эстетическое чутьё», но для того, чтобы пережить нечто, ради чего мы живём на этой земле, увидеть – как в магическом хрустальном шаре – отражение одной и той же вечной истины, имя которой – Бог.

Или как писал – а вернее, ёрничал над умниками и простаками – Самуил Маршак:

Ингмар Бергман, Бертолуччи

И, конечно же, Годар –

Все они мрачнее тучи,

Интеллектуальный хлам.

 

Подавай нам развлечений.

Стивен Спилберг – наше всё!

Спецэффектов, больше зрелищ

И поп-корна! Хо-хо-хо!

Wing – Mama Mia

Неожиданно, правда? Певица «Wing» – это нечто. Говорят, что создатели сериала «Южный парк» – это Мэтт Стоун и Трей Паркер – всегда слушают «Wing», если – не дай Бог – впадают в депрессию. Но… Что-то я стал слишком много подсказывать. То «Южный парк», то «Твин Пикс»…

«Хороший, плохой, злой» – вот наша тема. Три отъявленных хулигана, которые вместе и порознь ищут зарытый клад. Туко и Блондинчик – два непримиримых друговрага – странствуют вместе. Ангельские Глазки, жестокий убийца и злодей, компаний не любит. И пока они не добрались до злополучного кладбища, на их пути случаются сотни приключений: Гражданская война, плен, встреча с родными, пустыня, убийства, женщины и даже виселица. «Хороший, плохой, злой» – это сто и одна история, одна другой лучше. Но для Серджио Леоне в нём есть ключевые моменты. Он рассказывает: «Ключ к «Хорошему, плохому и злому»: фраза: «Никогда не видел, чтобы столько людей попусту теряли свои жизни». А также: репетиция оркестра, которая заглушает крики мучаемого Туко – это прямая аллюзия на то, что нацисты делали с евреями». Вот так-то. Вы говорите, спагетти-вестерн, а там – тысячи смыслов и тем. Один из самых жестоких фильмов за всю историю искусства – как пишет Википедия, «обильные эпизоды пыток и насилия» – на деле, если хорошенько разобраться, посвящён пацифизму и ценности человеческой жизни. Ну почему этого никто никогда не замечает? Если кинорежиссёр изображает насилие, это ещё не значит, что он его поддерживает и пропагандирует. Может быть, он показывает его именно для того, чтобы зритель увидел каково насилие на самом деле и к чему оно приводит? Леоне – таков. «В каждом из нас есть капелька от «Хорошего, плохого и злого»», – говорит режиссёр, имея в виду не столько сам фильм, сколько троих его персонажей. Кстати, Серджио Леоне однажды признался в том, что Блондинчик, Туко и Ангельские Глазки – это три аспекта его собственной личности. Вот об этом он и говорит. В жизни мы или хорошие, или плохие, или злые. Всё это в нас есть.

Johnny Cash – Don’t Take Your Guns To Town

«Начинал я этот фильм по той же сюжетной канве, что и два предыдущих – три главных персонажа и охота за богатством. Но в «Хорошем, плохом, злом» меня интересовало другое. Во-первых, демистификация героев Дикого Запада, во-вторых – абсурдность войны. Что же на самом деле означают понятия «хороший», «плохой», «злой»? Все эти черты есть в каждом из нас. Вот встречаешь где-то человека, который вначале представляется тебе злодеем, а потом, если узнаешь его поближе, понимаешь, что в нём есть и достойные черты. Что касается Гражданской войны, на фоне которой разворачивается сюжет, то для меня это – абсолютно тупое и бессмысленное событие, не несущее в себе абсолютно никаких «хороших» причин. В фильме я показал лагерь для военнопленных, находящийся в ведении «северян», но во время съёмок я думал о других лагерях – о нацистских, времён Второй Мировой войны. Ведь в этих лагерях были еврейские оркестры… Но всё это вовсе не означает, что в фильме не над чем посмеяться. Через все трагические события проходит эдакий плутовской дух. Фильм схож по жанру с традициями итальянской комедии масок, в которой точно так же, как в этом фильме, нет одного-единственного главного персонажа».

Ennio Morricone – Il Tramonto

В «Хорошем, плохом, злом» есть всё необходимое для того, чтобы этот фильм сочли необыкновенным и выдающимся. Например, его первые десять с половиной минут. За это время не произносится ни одного слова. Или вот ещё: главная тема фильма, написанная Эннио Морриконе. Это, пожалуй, самый популярный саундтрек, из когда-либо прозвучавших в кино. Морриконе говорил, что в этой теме он старался воссоздать крик гиены. И ещё: в фильме отсутствуют финальные титры. Их просто нет. Только несколько слов благодарности и парочка замечаний по поводу перевода фильма на английский язык. Дальше: пончо Клинта Иствуда. Оказывается, что за всю долларовую трилогию его ни разу не постирали и не почистили. Думаю, это пончо было для Серджио Леоне чем-то вроде святыни, которое могло излечить от болезней или выправить фэн-шуй. Интересно, где оно теперь? И ещё: в каждом фильме Леоне – что ни слово, то памятная цитата (по-английски – «memorable quotes»). У персонажей итальянского мастера – всех до единого – очень странная манера выражаться. Они говорят резко, круто, с достоинством и со смыслом. Такова отличительная черта спагетти-вестернов. В них не только всегда попадают в цель, даже если приходиться стрелять на расстоянии нескольких тысяч световых лет, но и всегда бросают такое крепкое и меткое словцо, которое может сразить вас быстрее пули. В «Хорошем, плохом, злом» памятных цитат – миллионы. И какие! Самая популярная – такая: «Есть два типа людей, мой друг», – говорит Блондинчик Туко, наставив на него пистолет, – «у одних пистолет заряжен, а другие копают. Ты – копаешь». Или крылатые фразочки колкого на язык Туко: «Если работаешь, чтобы жить – зачем убиваться на работе?» И так: «Когда нужно стрелять – стреляй, а не болтай». И капитан Харпер: «Алкоголь – самое главное оружие войны. В бутылке сидит боевой дух. Кто сильнее напоит своих солдат, чтобы послать их на бойню, тот и победит. У нас и у наших противников есть одна общая черта. Мы пропитаны алкоголем». Ох, не зря критики пишут: «Серджио Леоне попытался вышибить из фундамента жанра вестерн два его краеугольных камня: во-первых, что справедливость неизменно торжествует, а во-вторых, что герой — это обязательно хороший человек, для которого защита той самой справедливости превыше всего». Это очень важное замечание. Вот именно для таких вещей и нужна критика. Критик – это Адам в Эдемском саду, который даёт имена животным. Критики должны отыскивать новые формы искусства или заново открывать старые, чтобы беспристрастно, но с любовью описывать эти формы, давать им имена. Или как писал поп-звезда Оскар Уайльд: «Критик – это тот, кто способен в новой форме или новыми средствами передать своё впечатление от прекрасного. Высшая, как и низшая форма критики – один из видов автобиографии». В нашем случае, когда мы читаем слова критика о том, что «Серджио Леоне попытался вышибить из фундамента жанра вестерн два краеугольных камня», нам достаётся подлинная стоящая критика. Леоне действительно разрушал жанр вестерна. Он ведь говорил: «Я хочу уничтожить эту глупую привычку кинематографистов всё упрощать и всё объяснять». В Голливуде – до сего дня – снимают настолько понятное и очевидное кино, что от этого становится как-то не по себе. Всё поясняют, всё показывают, всё рассусоливают. Почему он пошёл туда, зачем он сделал это… Этот персонаж – прав, он – хороший. А вот этот – не прав, он – плохой. Но у Серджио Леоне эти избитые клише отсутствуют. И как раз из-за этого его обвиняют в аморальности, пропаганде насилия, неадекватности, неуважении к религиям и даже в том, что его персонажи совершают необоснованные, нелогичные, не вытекающие из их характеров поступки. Критики – если этих людей можно так называть – ругали спагетти-вестерны Леоне только потому, что фильмы этого режиссёра не соответствовали их представлениям о «нормальном вестерне». Он был – как бы так сказать – выше и глубже своих критиканов. Неудивительно, что при жизни его считали режиссёром класса «Б», то есть – по-нашему – второсортным. А он-то просто играл со стереотипами, обыгрывал идею хорошего и нехорошего персонажа. Фильмы Серджио Леоне бросали вызов общепринятым стандартам того, как следует снимать кино. «Меня ничто не удерживает», – признаётся режиссёр. – «Я снимаю только то, что хочу. В этом отношении я непреклонен. Я должен проникнуться тем, что я делаю. По-другому я не умею».

Итак, подведём итог. В фильмах Серджио Леоне не место для слащавой американской справедливости, а его герои – не обязательно божьи одуванчики. У него – всё как в жизни.

Buddy Guy – Too Damn Bad

«Я никогда не беспокоился о том, что обо мне думают другие итальянские режиссёры», – признаётся Леоне, – «потому что я чувствую себя настолько далёким от того, чем они занимаются, что это уже почти автоматически изолирует нас друг от друга. Как сказал Клод Лелуш: «Мой любимый американский режиссёр – это Серджио Леоне». И дело не в том, что я мог бы быть американцем, а в том, что я занимаюсь такими вещами, которыми принято интересоваться на Западе, но не в Италии… А вообще, я рассматриваю своё творчество как гибрид. Оно и не американское, и не итальянское. В конце концов, все мои фильмы сняты так, как я привык видеть и воспринимать мир». И тут возникает резонный вопрос: так как же видит и воспринимает мир Серджио Леоне?..

Ни один человек, смотревший «Хорошего, плохого, злого», не может забыть финальную сцену фильма. Когда Туко попадает на кладбище – живым, разумеется – и мечется среди могил в поисках той одной, которая скрывает под собой несметные сокровища, а камера, как ошалевшая, кружится вокруг него, гоняется за ним – у зрителя наступает катарсис, и он испытывает чувство наивысшей степени эстетической крутости. Динамичный монтаж, музыка Морриконе, гениальный Уоллак… Это уже не фильм, это уже – искусство. А потом, несколько реплик спустя, троица метких стрелков медленно расходится в стороны и начинается одна из самых известных дуэлей в кинематографе. Хороший, Плохой и Злой тянутся к пистолетам. Кто из них умрёт? А кто останется в живых? И почему это так невыразимо прекрасно?

Ennio MorriconeLEstasi Delloro

Чудесная музыка. Чудесный фильм.

Если вам, бедняжкам, приходилось слушать предыдущие выпуски «Киновед», вы могли натолкнуться на такие слова: «Творение есть отражение творца». Никогда не устану их повторять. Если вы смотрите фильм, от которого ваша душа воспаряет к Небесным Чертогам, если вы радуетесь, блаженствуете, летите как птица, то всё это означает одно – человек, ответственный за сие произведение искусства, задолго до вас уже побывал в Небесных Чертогах, выпил там ангельского вина и вкусил священного хлеба, иначе как бы он смог поделиться с вами этой чарующей красотой? Серджио Леоне видит и воспринимает мир так, как вы себя чувствуете, когда смотрите его фильмы. Если, разумеется, смотрите внимательно. Ведь как пели мудрые люди: «Любовь, которая тебе принадлежит, это та любовь, которую ты отдаёшь». Леоне любил всем сердцем и его любовь всегда будет жить в его фильмах. Она всегда открыта для вас.

Франко Джиральди, итальянский режиссёр и сценарист, рассказывал: «Серджио всегда наслаждался съёмочным процессом. Он был педантичен, но ему это не мешало. На площадке царила атмосфера веселья. Он всегда прислушивался к советам и был открыт для предложений». Вот такой человек снял «Хорошего, плохого, злого» – фильм, за который Леоне благодарят миллионы людей, в том числе и я. Этот фильм сделал меня умнее и счастливее, благодаря ему я столкнулся с волшебством, о котором раньше даже не подозревал. Герой Клинта Иствуда – Мужик-Без-Имени – мой кумир. Когда-нибудь я обязательно с ним встречусь, и тогда мы посмотрим, кто лучше стреляет…

«Сегодня очень трудно быть оригинальным», – говорит Леоне. – «Особенно в кино, где многое было придумано и тысячу раз пройдено. Но есть и другая проблема. Телевидение, рекламные ролики, спецэффекты… Всё это, с моей точки зрения, вредит кинематографу. Я видел много фильмов, снятых на огромные деньги: за сто или даже двести миллионов долларов. Но это не фильмы, это – мигающие картинки. Это красочное изображение, которое захватывает вас с головой. Это не то, что привлекает вас своей историей, своим содержанием… Молодые люди, которые посещают кинотеатры ради таких вот мигающих картинок, ради спецэффектов, ищут зрелища, но не кино. Они ходят туда, как на дискотеку или в другое место, где шумно и много огней. А потом они уходят, но внутри у них ничего не остаётся». Сказано – в точку. Вот именно за это и любишь Серджио Леоне. После его фильмов всегда что-то остаётся. Что-то, что я называю любовью. Или же магией. Какая разница? Главное – оно само.

До свидания!

Alt-J – MS

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь