Гражданин Кейн

Выпуск 038. Добавлен 2016.04.27 17:15

Здравия всем!

А сегодня…

The Byrds – Citizen Kane

Сегодня мы поговорим о фильме, который… Вот даже подходящего эпитета не найти. Фильм фильмов. Номер один по мнению миллионов независимых исследователей и ценителей кинематографа. Терри Гиллиам, Дэвид Линч, Питер Богданович, Кинг Видор, Мартин Скорсезе, Джон Шлезингер, Пол Томас Андерсон, Стивен Спилберг, Алекс Кокс, Ричард Линклейтер, Стэнли Кубрик, Вуди Аллен, критики Роджер Эберт, Эндрю Саррис, Джонатан Розенбаум, Андре Базен – все они состоят в клубе «Я безумно люблю «Гражданина Кейна»». Этот фильм знают абсолютно все – от мала до велика, – кто хоть как-то связан с кинематографом. Говорят, что когда человек впервые смотрит «Гражданина Кейна», он уподобляется Колумбу и совершает Великое Открытие.

Что же делает «Кейна» таким исключительным явлением в мире кино? Вопрос очень сложный. До сих пор критики и зрители спорят о том, чем же велик этот фильм, в чём его соль! Режиссёр «Гражданина Кейна», праправнук Уильяма Шекспира, человек-миф, американский режиссёр Орсон Уэллс, которому и было-то всего двадцать пять лет, сумел снять кино, которое перевернуло весь мир. «Гражданин Кейн» стал вехой в истории звуковых фильмов. Чего в нём только нет! Картина Уэллса просто напичкана нововведениями или – если вам угодно – оригинальными решениями в области режиссуры, операторского искусства, актёрской игры, сценария и так далее. И тут я специально сделал поправку, так как некоторые кинокритики придерживаются мнения, что значение «Гражданина Кейна» для мирового кино чересчур переоценили. «Ничего нового Уэллс не придумал», – говорят они. – «Он просто собрал воедино всё то, что было сделано задолго до него, прибавил кое-что от себя и выдал «Гражданина Кейна». Он – никакой не первооткрыватель, он – просто наблюдательный режиссёр». И вот спор этот – кем был Орсон Уэллс? – тянется много десятков лет. Кто же он: гениальный киноноватор или обычный себе режиссёр? В общем, ещё один миф, который разросся вокруг Орсона Уэллса. И, если честно, мне не хочется доказывать или опровергать эти положения. Я всего только хочу рассказать вам историю про фильм, который сам очень люблю и который любят некоторые другие люди. Мне кажется, этого вполне достаточно для «Киновед»…

Питер Богданович: «Даже теперь, много лет спустя, смотреть «Гражданина Кейна» – это всё равно, что наблюдать за виртуозным художником, впервые взявшимся за работу, в которой состоит его истинное призвание. Все привязанности Орсона – театр, показ фокусов, цирк, радио, живопись, литература – внезапно слились воедино. Это, быть может, и объясняет почему для столь многих «Гражданин Кейн» остаётся любимым фильмом. Это не лучший из фильмов Орсона – по стилистике, по глубине видения, – однако его аура кажется наиболее романтичной; не просто потому, что Уэллсу, когда он снимал «Кейна», было всего двадцать пять лет, не потому, что в этом фильме он поразительно красив – нет, романтичность сообщает фильму не содержание и не напор повествования, но первая пора влюблённости художника в своё искусство». А вот – любитель авторского кино, кинокритик Эндрю Саррис: ««Гражданин Кейн» всё ещё остаётся произведением, которое повлияло на кино с большей силой, чем любой другой фильм, снятый со времён «Рождения нации» Дэвида Уорка Гриффита». И наконец, один из отцов-основателей сюрреализма, Луи Арагон: «Когда «Гражданина Кейна» показали впервые на странно мерцающем экране, он вызвал восхищение не столько своим сюжетом, сколько, пожалуй, своей новизной, построением сценария, операторской работой… Но вот, двадцать лет спустя – в шестидесятые годы – «Гражданин Кейн» возвращается вновь, и впервые, быть может, мы видим перед собой не просто кино, но человеческую судьбу – взгляд, брошенный в глубины человека».

Handel – Funeral March

Но давайте обо всём по порядку. Вот многие думают, что «Гражданин Кейн» – это режиссёрский дебют Орсона Уэллса. Это и верно, и не верно. До «Гражданина Кейна», как теперь известно, Уэллс снял два фильма, совершенно любительские немые картины, одна из которых – экспериментальная короткометражка «Сердца века», а другая – часовой фильм «Слишком много Джонсона».

«Сердца века», снятые Уэллсом в тридцать четвёртом – это своеобразный прикол, шуточная фантазия о старости и смерти. Режиссёр вспоминал об этом фильме так: «Я всего только пытался сымитировать Вернера Крауса в «Кабинете доктора Калигари», и не более того». А вот – Питер Богданович: «Что в этом фильме особенно зачаровывает – помимо одержимости старостью, ставшей едва ли не лейтмотивом всех картин Уэллса, – так это безошибочно узнаваемый отпечаток его личности. Кадры сменяются с удивительной быстротой и отличаются поразительным своеобразием – это сложные образы, обладающие изрядной силой, и притом, что фильм явно не блещет тщательностью проработки, ему всё-таки присуща замечательная одухотворённость и изобретательность».

Четыре года спустя, в тридцать восьмом, неугомонный Уэллс взялся за ещё один фильм, кинокомедию «Слишком много Джонсона». Его история довольна интересна. В то время Уэллс вплотную занимался театром «Mercury Theatre». Ему придумалось поставить пьесу некоего Уильяма Жилетта. Но Уэллс на то и Уэллс, чтобы делать всё так, как никто этого не делает. Ему пришла в голову идея: а что если совместить кино и театр? Часть спектакля может быть фильмом, который демонстрируется зрителям, а остальное – реальная актёрская игра на сцене. Эдакий перформанс в зачаточном виде. В общем, режиссёр собрал актёров из театра, среди которых был Джозеф Коттен – будущая звезда экрана и верный друг Уэллса – и начал снимать. Задумывались три новеллы, три части спектакля, из которых первая – комическое бегство героя от разъярённого мужа своей возлюбленной – самая долгая. Для того, чтобы снять эту буффонаду с прыжками по крышам, драками, преследованиями и всё такое прочее, Уэллс потратил недели на просмотр классических немых кинокомедий с участием таких комиков как Гарольд Ллойд, Чарли Чаплин, Мак Сеннет и Макс Линдер. И вот что он рассказывает: «Джозеф Коттен был очень смешон в этом фильме… это имитация немой комедии – большая погоня по крышам старого нью-йоркского птичьего рынка. А потом эпизод на Кубе, где начинается извержение вулкана, и Джо в прекрасном белом костюме и с большим белым зонтиком скачет на большой белой лошади. Лошадь была той самой, на которой Рудольф Валентино разъезжал в «Шейхе», а Джо впервые в жизни сел в седло. Всё это смахивало на сон». Этот фильм, кстати, долгое время считался потерянным – единственная копия, что хранилась в испанском особняке Уэллса, сгорела при пожаре, – но совсем недавно, в две тысячи восьмом году, он был случайно найден в Италии. В 2013 году отреставрированная версия «Слишком много Джонсона» была явлена миру.

Итак, «Гражданин Кейн» стал первым полнометражным звуковым художественным фильмом Уэллса. «Сердца века» и «Слишком много Джонсона», формально бывшие дебютом режиссёра в кино, на деле являлись скорее детским баловством, пробой пера. Они – не чета взрослому «Гражданину Кейну». Так как же родилось на свет это Великое Чудо?

А дело было вот так. После того, как шумиха вокруг «Войны миров» – радиопостановки Орсона Уэллса, которая до смерти перепугала доверчивых американцев – немного утихла, Уэллсу позвонили из Голливуда и предложили ему беспрецедентное сотрудничество. Сергей Юткевич, режиссёр и теоретик кино, рассказывает: «Президент фирмы «РКО» Джордж Шефер, считавший, что фирму нужно омолодить, влив в неё новую кровь, подписал с Уэллсом невиданный по тем временам контракт. Он обязан был снимать по одному фильму в год как режиссёр, актёр и продюсер, но самое главное – это то, что фирма не имела права контролировать работу Уэллса во время съёмок и даже просматривать отснятый материал… Постановка «Гражданина Кейна» с самого начала была окружена атмосферой строжайшей секретности. Сюжет никому не был известен. Рассказывают, что сценарий был напечатан всего в одном экземпляре, с которым Уэллс никогда не расставался и даже ночью прятал его под свою подушку. Актёры понятия не имели о ролях. Режиссёр объявлял им их текст только в день съёмок. К тому же он отказывался давать интервью представителям прессы и выгнал со съёмочной площадки двух агентов дирекции фирмы, посланных на разведку». И ещё – отрывок из книги «Современные западные режиссёры»: «Уэллс создавал свой фильм в необычных для американского кино условиях творческой свободы. Может быть, впервые в истории Голливуда автор-режиссёр, работая над фильмом, был совершенно избавлен от опеки продюсеров».

Вот оно как. Орсон Уэллс ворвался в Голливуд и всё там расставил по местам. Удивительный человек. Он сумел снять абсолютно авторское кино в условиях, где нет и не может быть никакой творческой свободы. За всю свою жизнь, признавался режиссёр в дальнейшем, он больше никогда не был настолько «силён и свободен», как во время съёмок «Гражданина Кейна». «Я начал сразу на вершине», – шутил он, – «ну а потом постепенно спускался вниз».

Tom WaitsDown Down Down

Орсон Уэллс оказался в святая святых Голливуда. Ему нужно снять фильм, но как сделать то, что, по сути, делать не умеешь? Любой пионер знает ответ: «Нужно этому научиться!» Именно так и поступил Уэллс. «Пробиться на съёмочные площадки других режиссёров мне не удалось», – вспоминает он. – «Меня всегда останавливали ещё на подходах к ним, очень вежливо. А если ничего не видишь своими глазами, как чему-нибудь научиться? В итоге, в первый раз я попал на площадку уже как постановщик фильма. И всё, что я знал, я получил в просмотровой – от режиссёра Джона Форда. Примерно в течение месяца я, поужинав, каждый вечер смотрел его фильм «Дилижанс», нередко с кем-нибудь из технических сотрудников или с главой какого-нибудь отдела студии – и задавал вопросы. «Как сделано вот это?» «Почему вот это повторяется?» Это было подобием киношколы». И правда, поразительно, что такой самоучка – или недоучка, как любят писать про него недоброжелатели – дебютировал фильмом, который на протяжении последних семидесяти лет признаётся наисовершеннейшим произведением с точки зрения технического исполнения. Пишут: «Съёмки с применением глубокофокусной оптики и подвижной камеры, повествование с головоломными загадками, отточенное мастерство исполнителей (в основном актёров из «Mercury Theatre») сделали этот фильм эталоном мастерства и кинематографической выразительности». И вот так: «Начиная с «Гражданина Кейна», фильмы Уэллса изобилуют разнообразными видами стилистических приёмов, накопленных всей кинематографической культурой, на которую с фальстафовским обжорством накинулся неистовый гурман». И Питер Богданович: «Первый же фильм Уэллса стал вершиной звукового кино».

Так и хочется узнать: как ему это удалось? Каким образом Орсон Уэллс сумел снять шедевр? Да, он – гений, титан и так далее. Но вы только представьте себе человека, который впервые берёт в руки топор и – бах-бах-бах – заканчивает Кижский погост. «Всеми нововведениями «Гражданина Кейна» я обязан исключительно собственному невежеству», – не щадит себя Уэллс. – «Если это слово кажется неподходящим, замените его невинностью». Режиссёр объяснял этот невиданный успех – который, кстати, пришёл далеко не сразу – своим незнанием режиссуры и детским наивным рвением сделать что-нибудь новое, необыкновенное и сумасшедшее. Таково было его искреннее желание. И оно исполнилось. Правда, как вспоминал Уэллс, тогда он откровенно полагал, что всё придумывает впервые, что до него никто до таких вещей не додумывался. Иногда он и правда изобретал что-то оригинальное, а иногда повторял то, что уже было изобретено до него, но только Уэллс не мог этого знать. «Я стараюсь верить», – говорит он, – «что всё делается в первый раз. Это я и подразумеваю под невинностью – ощущения Адама в самом первом саду мира, человека, дающего имена всем цветам и животным… Мой особый случай сводится к тому, что я могу быть счастливым, лишь ощущая себя Колумбом: в каждой новой сцене я хочу открывать Америку. И слышать ничего не желаю о викингах, чёрт бы их всех побрал. Каждый раз, выходя на съёмочную площадку, я хочу воткнуть в неё флаг… Фильмы других режиссёров наполнены замечательными находками, которые, на самом-то деле, следует изобретать заново. Снова и снова. Изобретать – не повторять. Хорошую вещь надлежит отыскивать – отыскивать, – сохраняя в себе дух открывателя. Образы нужно открывать самому, а не ссылаться на них». И ещё: «После «Кейна» я экспериментировать перестал. Временами в нём проступает неоправданное визуальное напряжение, это следствие восторга, с которым ты открываешь новые для тебя выразительные средства. А когда ты к ним привыкаешь, обретаешь способность плавать в них, как рыба в воде, тебе уже становится не нужно играть мышцами – в таких количествах». И кое-что о влиянии «Гражданина Кейна» на прочие голливудские фильмы: «Все начали помещать на передний план большие предметы, использовать потолки и другие особенности. К тому же, до «Кейна» мало кто пользовался широкоугольными объективами, а если и пользовался, то лишь в массовых сценах… Но то, что я ценил в этом фильме, ни на кого особо не подействовало. Вот самые очевидные визуальные фокусы – те пошли нарасхват… Впрочем, я думаю, что «Кейн» важен не техническими достижениями, но тем, как в нём используется время, как трактуются люди – вот такого рода вещами».

Jamie Reynolds – Time With People

««Гражданин Кейн» Уэллса — это прежде всего попытка создать мощный и сложный шекспировский характер» – написано в умной книжке. И речь тут идёт про главного героя фильма, которого сыграл сам Орсон Уэллс – сыграл бесподобно, – мультимиллионера Чарльза Фостера Кейна. «Кейн – человек проклятый. Один из тех проклятых людей, которых я люблю играть и о которых люблю снимать фильмы», – говорит режиссёр. – «Чарли Кейн был просто людоедом».

«Гражданин Кейн» – это история взросления, грехопадения и смерти одного из великих мира сего. Для него самое важное – это он сам, его воля, его эго. «Только один человек на земле решает, что мне делать – это я» – выкрикивает Кейн в одном из эпизодов. «Гражданин Кейн» стал первым по-настоящему современным американским фильмом», – объясняет Богданович, – «первым, который сказал: «Давайте без вранья – жизнь устроена вовсе не так, как вас учили или заставляли верить; у людей, даже самых богатых, обладающих самой большой властью, она часто складывается вот таким вот образом». Каким же образом сложилась жизнь Чарльза Кейна?

Очень печально. Если коротко, то, как говорил Платон: «Когда появляется тиран, он вырастает как ставленник народа». «Думаю, забавно руководить газетой», – как-то подумал наш герой и взялся за это дело с толком, с чувством и с расстановкой. Он объявил себя поборником истины, защитником униженных и другом бедняка. Заявил, что будет печать только правду и ничего, кроме неё. Ну а на самом деле Кейн занялся «грязной журналистикой», обманывал, провоцировал скандалы, ссорился со своими друзьями и семьёй. И чем старше он становился, тем лишь усугублялись его грехи. Орсон Уэллс действительно обожает таких персонажей: сильных, волевых, способных на ужасные или благородные поступки. Правильно было сказано, что это – шекспировские характеры. «Почти все серьёзные истории в мире – суть истории о падении и смерти», – считает Уэллс. – «Для меня центральная тема западной культуры – это потерянный рай». И у Чарльза Кейна он был. Пресловутый «розовый бутон», главная загадка «Гражданина», красная нить, связывающая собой все события в картине. По сути, весь фильм – это расследование журналистом тайны «розового бутона». Кейн умер. И это были последние слова, которые он произнёс на смертном одре. Но только никто не знает что они значат. Журналист должен это выяснить. Иначе зачем нужны журналисты? Он общается с разными людьми, которые знали магната, слушает их печальные или счастливые истории. Личность Кейна предстаёт перед нами во всей своей полноте, с разных точек зрения, иногда – противоположных и несовместимых. Но в этом и вся прелесть картины! Луи Арагон был абсолютно прав: «Гражданин Кейн» – это и гениальная история, и гениальная подача этой истории. Этот фильм важен не только тем, о чём он, но и как преподносится жизнь Кейна. И то, и другое – восхитительно прекрасно. Каждая сцена и то, как она построена, каждое слово и то, как оно произнесено, каждый персонаж и то, как он сыгран – вот что такое красота «Гражданина Кейна». «Знаете, мистер Бернштайн», – говорит Кейн, – «если бы я не был так богат, то стал бы по-настоящему великим человеком». Или же мистер Бернштайн: «Не мудрено заработать кучу денег, если вам только и нужно заработать кучу денег». Или же журналист: «Жизнь человека трудно объяснить словами». Вот точно также трудно объяснить красоту «Гражданина Кейна». Не будь её, то и не было бы никакого величия в этом фильме. Он правда прекрасен, прекрасен своей симфоничной стройностью, гармоничной последовательностью и цельностью. «Гражданин Кейн» в чём-то подобен музыке.

Cliar – Ingy’s Jigs

И, наконец – мораль. Как сказал один умный человек: «Кинематограф – это школа того, как следует правильно жить». «Гражданин Кейн», как никакой другой фильм, показывает тленность и суетность греховной жизни, когда человек почитает себя за бога и творит всё, что ему вздумается. Удел таких – одиночество, боль и страдание. Ну вот скажите, на кой чёрт столько денег? Ведь чем их у тебя больше, тем больше и проблем. Взял бы, да и поделился с кем-нибудь. Ан нет, кроме Чарльза Кейна для Чарльза Кейна никого нет. Даже тех, кого он действительно любил в своей жизни, Кейн мучал и предавал. В общем, всё в этом фильме – одна правда, и мы это хорошо знаем. И не секрет, что образ Чарльза Фостера Кейна Орсон Уэллс и сценарист Герман Манкевич не просто выдумали, но скомпилировали из реальных миллионеров и богачей, таких как Уильям Хёрст или Говард Хьюз. Первый из них, кстати, не на шутку рассердился из-за того, что его жизнь – представленная, как вы понимаете, не в самом лучшем свете – стала основой для фильма. Он и его верные псы старались зарубить картину ещё на стадии производства. Вся газетная империя Уильяма Хёрста – ему принадлежали американские СМИ – начала травлю на Орсона Уэллса. Вот что сообщала независимая «Нью-Йорк Таймс» в сорок первом году, когда был выпущен «Гражданин Кейн»: «Газетам Хёрста строго-настрого приказано игнорировать Уэллса; исключение составляет серия статей, в которых он назван угрозой американскому институту материнства, свободе речи и собраний, а также стремлению к счастью». «На меня открыли охоту, но занимался ею не столько сам старик, сколько его головорезы», – говорил Уэллс и при этом не боялся грозить самому Хёрсту: «Когда-нибудь, если мистер Хёрст не будет предельно осторожен, я сниму фильм, в основу которого и вправду ляжет его жизнь». Фильм могли сжечь и лишь чудом не сожгли. Зато практически ни один кинотеатр, боясь гнева всемогущего Уильяма Хёрста, не осмелился показать фильм. «Гражданин Кейн» – и в этом кроется причина того, почему он прошёл как бы незамеченным – показывали только в маленьких залах, да и то вкупе с другими картинами. Шедевр затерялся среди обывательщины. Вот что пишет Сергей Юткевич: «Несмотря на восторженные отзывы, в прокате фильм провалился. Однако он остался не только важнейшей вехой в истории американского кино. Настоящая его судьба определилась, когда после войны фильм попал в Европу, где произвёл сенсацию и во многом воздействовал на новаторские поиски кинематографистов всего мира. И до сих пор этот фильм двадцатипятилетнего режиссера изучается как классическое произведение в синематеках всех европейских столиц».

Ну а для меня «Гражданин Кейн» – это, прежде всего, великая история, мудрый и красивый фильм, который обличает человеческие пороки. Надпись на табличке «Вход воспрещён», с которой начинается и также заканчивается «Гражданин Кейн», мне кажется особенно знаковой. Вообще, образ Чарльза Кейна невероятно актуален. Все мы – в той или иной степени – такие Кейны. И смысл человеческой жизни – или её задача, что будет вернее – состоит в том, чтобы не дать нашему внутреннему Кейну взять над собой власть. «Кто хозяин в доме твоего сознания?» – учат мудрецы. – «Ты или твои пороки? Чего ты на самом деле хочешь от жизни? Вспомни Фостера Кейна. Он хотел любви – как и все мы, – но отказался от неё в угоду пороку». «Тяга Кейна к приобретательству», – рассказывал Орсон Уэллс, «это прямое заимствование у Хёрста. Ведь что странно – человек всю жизнь платил за вещи, которых так ни разу и не увидел. Другого такого я во всей истории не знаю. Какая-то сорочья психология. Дело в том, что он же денег-то никогда не зарабатывал, понимаешь? Его газетная сеть, по сути своей, была убыточной. Да и сам он был неудачником – во всех отношениях. Он покупал вещи, а большую их часть даже не распаковывал, они так в ящиках и оставались. В это смысле, Кейн – довольно точный портрет Хёрста». И прибавляет: «У меня своё отношение к владению собственностью. Всю мою жизнь я старался не позволить ей овладеть мной… Я привык к утратам. Я потерял массу вещей, когда сгорел мой дом в Испании, – вещей, которым цены не было: письма Авраама Линкольна, фотографии, где он снят вместе с моим дедом, письма Рузвельта ко мне… И с этого дня я решил ничего больше не хранить». Или как пел Боб Марли: «Вы думаете, что это конец? Но это только начало. Вы получаете то, что хотите, но хотите всё ещё и ещё…»

Bob Marley – Want More

Сколько ещё хочется рассказать про «Гражданина Кейна», да нет времени! История про то, как хитрый Орсон Уэллс спас негативы фильма от сожжения, уронив чётки перед достойным ирландским католиком. Или про гениальный план Уэллса показывать «Гражданина Кейна» в шатрах с рекламой: «Вот картина, которую местный кинотеатр показать не сможет». Про то, что «Кейн – это шедевр грима», а большинство актёров картины – Джозеф Коттен, Эверетт Слоун, Рэй Коллинс, Арлен Франсис, Пол Стюарт и другие – были из театра «Mercury Theatre» и, по словам Уэллса, «происходили из радио». А ещё – про глаз попугая, который всегда меня удивлял. «Из-за какого-то совершенно непонятного фокуса», – говорит Уэллс, – «сквозь глаз попугая видно то, что находится за ним. Мы и понятия не имели, как это получилось. Поразительный случай…». Можете найти этот момент в картине. И кроме того – знаменитая сцена завтрака Кейна и его первой жены, как откровенничал режиссёр: «украденная из «Долгого рождественского обеда» Торнтона Уайлдера! Это одноактная пьеса, в которой долгий рождественский обед проводит тебя примерно через шестьдесят лет семейной жизни. Люди сидят, обедают – и стареют: кто-то вкатывает коляски с младенцами, кто-то выносит гробы и так далее. Идея пьесы в том, что из-за стола никто не встаёт, что жизнь продолжается. Я снимал сцену завтрака, полагая, что сам её придумал. В сценарии она отсутствовала. И, почти закончив, сообразил, что подсознательно спёр её у Торнтона, после чего позвонил и признался ему в этом. А он обрадовался». И про отношения сценариста Манкевича и Уэллса. «Вклад Манкевича был огромен», – говорил режиссёр. – «Я любил его. И не только я. Многие его попросту обожали». И, наконец, история про то, как было придумано название фильма: «Я люблю придумывать названия, да только не умею. «Гражданин Кейн» – это предложил Джордж Шефер, глава студии, вы только представьте! Великолепное название. Мы месяцами совещались, пытаясь что-нибудь придумать. Манкевич не мог, я не мог, никто из актёров не мог – мы же конкурс объявили. Моя секретарша додумалась до такого уж плохого, что я никогда его не забуду: «Море поднятых кверху лиц»».

Много что можно рассказать, но не это самое главное. Лучше посмотрите или пересмотрите этот фильм, чтобы сформировать собственное мнение и зарядиться мудростью от Орсона Уэллса. В конце концов, «Кейн» нравится далеко не всем. Вот, например, Жак Лурселль, кинокритик, называл «Гражданина Кейна» «испанской харчевней». Это выражение обозначает место, где еду не заказывают, а едят то, что приготовил повар, одно для всех. Также и «Кейн», уверяет Лурселль. Сам по себе этот фильм может и хороший, но точно не шедевральный. Люди сами находят в нём то, что называют гениальным. И Жан-Поль Сартр – представляете, сам Жан-Поль Сартр?! – соглашался с таким мнением. Он писал: «Всё в этом фильме проанализировано и препарировано. Технические новшества фильма изобретены не для того, чтобы оживить его. Да, встречаются примеры великолепной операторской работы… Но слишком часто возникает впечатление, что изображение ставится превыше всего; нас заваливают перегруженными, неестественными и вымученными кадрами. То же бывает и в романах, когда на первый план выдвигается стиль, а персонажи настолько блеклы, что забываются через мгновение». На самом деле, в этих утверждениях тоже есть доля истины. Ведь и сам Орсон Уэллс признавался, что перегрузил «Гражданина Кейна» изобретательностью и динамичностью. А я скажу так: ну и что? Для меня этот фильм всё равно прекрасен. Смотреть его – большое счастье. А большего мне и не нужно.

Спасибо тебе, Орсон Уэллс! И Вам всем! До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь