Гений и Никто

Выпуск 049. Добавлен 2016.04.27 17:20

Здравия всем!

А сейчас – без всяких понтов – мы поговорим о самом важном на свете.

John Fogerty – Don’t You Wish It Was True

Что же оно такое – самое важное на свете? Один малоизвестный писатель, которого вы вряд ли читали, говорил так: «Всю свою жизнь меня интересовало одно: как достичь счастья. И клянусь вам, что я никогда не брезговал самыми прозаичными и банальными способами для достижения этого самого счастья. Слава, деньги, дружба, удовлетворение – всё перепробовал. И открыл удивительную вещь. Действительно, есть множество способов стать счастливым, но все эти способы, которые мне попадались, дарили мне временное блаженство, но не постоянное счастье. Вот тебя похвалили – и ты доволен. Но проходит несколько часов – и довольства как не бывало. Тебе заплатили гонорар за книгу, но уже через месяц – если не через минуту – ты обо всём этом забываешь. И хочешь чего-то другого. Получается, что это вообще не счастье, а попросту физиологический процесс: съел яблоко – насытился. А потом опять приходит голод. Что же, значит, счастья не существует? Мне не хотелось этому верить. Я точно знал, интуитивно догадывался, что счастье достижимо, что есть путь к нему, и не один. И вот тогда – слава Небесам – я прочитал древнюю как мир книгу «Чжуан-цзы». В ней было написано такое: «Обычные люди трудятся не покладая рук, а совершенномудрый, который выглядит как глупец, объединяется с вечностью и достигает полного единства». Эти слова поразили меня в самое сердце. Я больше не мог есть, не мог спать, а всё думал, что же они значат. Что значит объединиться с вечностью? И как достигнуть полного единства? И вот так я всё думал, пока не посмотрел два спагетти-вестерна: «Меня зовут Никто» и «Гений, два земляка и птенчик». И мне всё стало ясно. Теперь я считаю, что счастье – это результат – и поймите меня правильно – человеческой мудрости. Это следствие понимания устройства мира. Мир совершенен, чудесен и просто прекрасен, но мы этого не замечаем хотя бы потому, что постоянно заняты поисками того, что сделает нас счастливыми. Однако мы уже счастливы, искать нам нечего. Вот это и значит: «объединиться с вечностью и достигнуть полного единства». Когда ты ничего не ждёшь, когда ты ничего не просишь, никуда не спешишь – у тебя появляется возможность – быть может, впервые за всю свою жизнь – принять мир и самого себя. Вы можете назвать такой подход религиозным, но это не верно. Это не религия, это мудрость. В том-то она и состоит, чтобы научиться жить в реальности, а не в мире своих фантазий, желаний, надежд. Мы все живём в «Матрице», в нашем сознании. Мало кто обитает среди этих чудесных гор, лесов, зелёных долин, среди городов и деревень. И вот когда ты приобщаешься к этой мудрости – а ничего практичнее её просто нет, – ты выходишь из «Матрицы», осматриваешься по сторонам и – хочешь того или нет – становишься счастливым. Для меня счастье – это быть здесь и сейчас. Но если мои слова кажутся чересчур пафосными, тогда просто посмотрите «Меня зовут Никто» или «Гений, два земляка и птенчик». В этих фильмах есть один и тот же персонаж, его играет актёр Теренс Хилл. Он – иллюстрация того, что такое счастливый и мудрый человек».

Об этом – но не только – мне хочется вам рассказать. Теренс Хилл, Клаус Кински, Генри Фонда, Леоне, гений, Никто, счастье, авантюра и многое другое. Как сказал один священник: «Не удивляйтесь. И не делайте поспешных выводов».

Del AmitriHere And Now

После того, как фильм «За пригоршню динамита» – политический спагетти-вестерн Леоне – отгремел, режиссёр отошёл от дел. Он больше не намеревался снимать фильмы, а хотел реализовать свою давнюю мечту: Леоне мечтал создать в Италии школу национального жанрового кино, сделать спагетти-вестерн монопольным продуктом итальянской кинематографии. Расчёт был такой: итальянские вестерны, ставшие популярными везде и повсюду, следует снимать ещё больше и ещё лучше. А то, как говорил Леоне: «В Италии у меня появилось много эпигонов, компрометировавших своими фильмами жанр итальянского вестерна. Я видел многие из этих картин и мне кажется, что это самое плохое кино, которое снималось за последние двадцать с лишним лет. Большинство из этих вестернов – фильмы-однодневки, не имеющие к искусству никакого отношения». Леоне посчитал, что – как один из создателей славного жанра «спагетти» – он просто обязан помочь молодым и – если честно – никудышным итальянским режиссёрам снимать хорошее добросовестное кино. Именно так Леоне стал продюсером. Много лет он потратил на то, чтобы помогать другим снимать фильмы, но… Сразу скажу, что из этого ничего по-настоящему толкового не получилось. Леоне искренно верил, что сможет научить режиссёров быть режиссёрами, сможет подарить им свои таланты и тем самым возродить итальянский кинематограф. Нет, этого не случилось. Леоне ожидало разочарование. В лучшем случае, его подопечные выпускали качественные фильмы «в стиле Леоне», крутые, жестокие, образцовые картины, но дух этих фильмов был уже не тот. Это – вот именно что – был только «стиль Леоне», но не сам Леоне. Второго мастера так и не появилось.

Однако, нет худа без добра. За этот период – не без помощи Леоне – на свет родились две потрясающие кинокартины, два комедийных спагетти-вестерна, смешных до колик – это «Меня зовут Никто» и «Гений, два земляка и птенчик». Сегодня их знают только специалисты, это крайне непопулярное кино, заслужившее статус «неудачных и глупых итальянских вестернов, снятых во время упадка жанра». Я даже не знаю таких критиков или обычных зрителей, которые бы относились к этим фильмам более-менее серьёзно или хотя бы адекватно. И как по мне, это абсолютно нормально, это в порядке вещей. Очень часто хорошие фильмы никто не принимает всерьёз по той или иной причине. Например, если этот фильм ни на что не похож. Или непонятен. Или он глуп. Или умён. Или – самое-самое худшее – если он комедийный. Комедия всегда считалась «низким жанром», чем-то второсортным, несерьёзным, легковесным. Никому и в голову не может прийти назвать комедийный фильм выдающимся произведением искусства. Вот драма, мелодрама, трагедия – это да, это по-настоящему, это кино для взрослых. Там есть над чем задуматься, там есть во что углубиться. А комедия – это лёгкий бурлеск, пироги и бананы, погони и тумаки. Что тут найдёшь?.. Потеха – и ничего более. Правда, за последнюю сотню лет такое надменное отношение к комедийному жанру как-то пошло на убыль. Всё-таки Чаплин, Китон, Уайлдер, Капра, Хоукс, «пайтоновцы», Гиллиам, Уэс Андерсон, братья Коэны – оказалось, что голливудская комедия не всегда глупа и посредственна. Она может быть глубокомысленной, утончённой, мудрой. Вот Орсон Уэллс подметил очень верно. Он сказал: «На свете совсем немного людей, которые относятся к кинокомедиям всерьёз. Такой идиотизм – ведь ничего же не стоит доказать, что самые лучшие фильмы и пьесы – это комедии, и уж во всяком случае, что они ничуть не хуже трагедий. Идиотизм – считать их второсортным развлечением для туристов. Напыщенные олухи, которые рассуждают о кино, да вообще о чём угодно, попросту не способны поверить в то, что комедия – вещь серьёзная». Действительно, есть что-то такое. Посмотрите, какие фильмы побеждают на мировых кинофестивалях. В большинстве случаев, это драмы, тяжёлое, якобы «правдивое» кино, которое чем трагичнее, тем и «правдивее». Всё это я называю одним словом. Есть такой труднопроизносимый немецкий термин, который был выдуман средневековым монахом-переписчиком Аврелием Кальским. Аврелию – и его можно понять – часто приходилось переписывать от руки трактаты о скорбях и муках аскетов, о мраке, апокалипсисе, смерти. И он придумал одно слово для всей этой тьмы. И это – ларсфонтриер. Аврелий заметил, что чем более ларсфонтриера содержится в трактате, тем популярнее эта книга среди прочих монахов. «В ней – всё как в жизни», – говорили монахи. – «Вот так оно и есть. Страх и жуть». Аврелий Кальский на это ничего не отвечал.

Наверное, именно поэтому многие называют «Меня зовут Никто» и «Гения, двух земляков и птенчика» неудачными фильмами. С моей точки зрения это не так. Я считаю, что обе эти картины – восхитительны и даже совершенны. Но только их совершенство настолько особое, настолько неприметное и простое, что его попросту можно не заметить. Вот многие и не замечают. Знаете, как писал Клайв Стейплз Льюис: «Взрослые всегда думают самое неинтересное». Так вот, давайте-ка хотя бы на короткое время перестанем быть взрослыми и попытаемся посмотреть «Меня зовут Никто» и «Гения, двух земляков и птенчика» глазами ребёнка. Авось мы увидим такое, что раньше нам видеть не доводилось!

Ennio Morricone – My Name Is Nobody

Знающие люди говорят, что название комедийного спагетти-вестерна «Меня зовут Никто» – это прямая цитата из бессмертного гомеровского эпоса о супергерое Одиссее. Помните известный эпизод, когда Одиссей встречается с циклопом Полифемом? Полифем спрашивает Одиссея: «Как тебя зовут, нечестивец?» Славный сын Лаэрта – а он был страшным обманщиком – отвечает: «Имя мне – Никто».

Вот и наш Никто – из спагетти-вестерна – ещё больший обманщик. Этого весельчака, плута и красавца играет Теренс Хилл – итальянский актёр, который вместе с другим итальянцем Бадом Спенсером снялся где-то в полутора миллионах спагетти-вестернов. «Меня зовут Троица», «Бог простит, а я – нет!», «Козырной туз» или «Меня всё ещё зовут Троица» – фильмы с участием этих актёров стали классическими образцами жанра. «Меня зовут Никто» снимали под Теренса Хилла, а вот Баду Спенсеру места там не нашлось. Зато нашлось место для Генри Фонды. Да, сам Генри Фонда заинтересовался ролью престарелого Джека Борегара, когда-то заправского ковбоя, а теперь – подслеповатого пенсионера. Вообще, критики часто пишут о том, что «Меня зовут Никто» – это своеобразное прощание Серджио Леоне со своим излюбленным жанром. Мол, персонаж Борегара – это как бы метафора конца спагетти-вестернов. Он хочет на покой, его время прошло – вот и спагетти-вестерны уже не те, их «звёздный час» миновал. Не знаю, правда это или нет, но лейтмотив старости, перемен, чего-то нового – в фильме определённо есть. Герой Теренса Хилла, тот самый Никто, этот озорной шутник, донимает бедного Борегара, преследуя ковбоя повсюду. Никто называет Борегара своим кумиром и соглашается, что ему давным-давно пора на пенсию, но только вот такой человек, как Джек, не может просто взять и пропасть. Ну уж нет, он должен уйти красиво. Стать легендой. Войти в историю. «Ты убьёшь сто пятьдесят злодеев», – констатирует Никто. – «Да, ты расстреляешь всю Дикую банду!» Сто пятьдесят преступников – ни больше, ни меньше – вот какая дуэль предстоит несчастному Джеку Борегару. Круче не придумаешь! И смешнее тоже. Также пишут, что этот фильм – это не только прощание со спагетти-вестернами, но и просто большой прикол. Серджио Леоне – и это так – посмеивается над своими фильмами и фильмами своих коллег. «Меня зовут Никто» пародирует семь-восемь спагетти-вестернов, и это как минимум. Борегар простреливает шляпу Никто – вот вам «На несколько долларов больше». А ещё – пародии на «Джанго», «Меня зовут Троица» и так далее. Пародии совсем не злые, а по-отечески добрые и смешные. Серджио Леоне отрывается по полной.

Но что это я всё говорю Серджио Леоне да Серджио Леоне, как будто бы он – режиссёр этого фильма. Режиссёр «Меня зовут Никто» – ученик прославленного мастера, некий Тонино Валерии. Правда, рука Леоне чувствуется повсюду. Он и сценарий написал, и фильм продюсировал, и даже снимал некоторые сцены. Тонино Валерии, который учился на долларовой трилогии и тоже специализировался на итальянских вестернах, во всём подражает отцу-корифею. Так что «Меня зовут Никто» – это отражение «Хорошего, плохого, злого». Это шарж, но шарж гениальный и невероятно остроумный.

Воплі ВідоплясоваГалю, приходь!

Итак, специалисты пишут, что к семидесятым годам жанр спагетти-вестерна стал вырождаться и – как всё вырождающееся – превращался в пародию на самого себя. На экранах появлялось всё больше комедийных итальянских вестернов, которые высмеивали то, что раньше казалось невероятно крутым и серьёзным. И тогда Серджио Леоне принял решение, что если кто-то и должен превратить спагетти-вестерн в одну большую шутку, то это именно он. Вместе с Тонино Валерии Леоне начал снимать «Меня зовут Никто» с одной-единственной целью: чтобы посмеяться над самим собой и всем своим творчеством. Именно потому на главную роль был приглашён молодой и задорный Теренс Хилл, лицо которого стало иконой комедийного спагетти-вестерна. А вот Генри Фонда был иконой спагетти-вестерна классического, то есть «великой эпохи Леоне». И «Меня зовут Никто» посвящён теме того, как старый персонаж Фонды уступает место юному персонажу Хилла. «Прощай, спагетти, прощай навсегда!» – вот что кричал Серджио Леоне, стоя на пристани и махая платочком. А корабль, в котором прятался Джек Борегар, уплывал далеко-далеко в прошлое…

Может оно и так, только это не имеет никакого значения. Как по мне, пускай Леоне прикалывался над спагетти-вестернами, пускай он подкалывал Сэма Пекинпу, похоронив его на старом индейском кладбище. Это ли важно? Нет. Важно другое. «Меня зовут Никто» – фильм расчудесный. Как говорил Геннадий Альперьевич Бросько: «Мне важно только одно: чтобы красота была. А всё остальное – присказки». И «Меня зовут Никто» битком набит красотою.

Персонаж Теренса Хилла – Никто – это очередной Мужик-Без-Имени или Гармоника, то есть всё тот же дзэн-буддист, свой в доску, чувак, познавший суть жизни. Однако – это важно – если герои Клинта Иствуда и Чарльза Бронсона напоминали эдаких непоколебимых роботов, Бодхисаттв, отрешённых от мира и лишённых эмоций, то Никто – это скорее развеселый Хотэй, такой добряк и насмешник, счастливый бомж, человек-звезда. Он смеётся и пляшет, ходит в дырявых носках и ловит рыбу самым замысловатым способом. Собственно, в «Гении, двух земляках и птенчике» персонаж Теренса Хилла точно такой же. Я просто не могу удержаться и не процитировать в очередной раз древние книги: «Тот, кто достигает вершины мудрости, знает, что мудрость никогда не охватит собой весь мир. Поэтому он предпочитает простодушие». Или вот ещё: «Тот, кто просветлён, не имеет пристанища, иногда он подобен буйной поросли на вершине одинокого пика, иногда он наг и празден среди городской суеты. Порой он является как разгневанный демон с тремя головами и шестью руками. Порой он излучает безмерное сострадание. Из одной пылинки он извлекает все формы мира. Он смешивается с водой и грязью, чтобы спасти все существа. Если он вдруг воспарит ввысь, даже око Будды не узреет его. И пусть явится хоть тысячи мудрецов – всё равно они отстанут от него на тысячу ли». Именно таков Никто. Как-будто – без всяких понтов – он просто взял и выскочил из «Матрицы». Его ничто не тревожит, его никто не может обидеть. Он прост и свят, как дитя. Он сидит себе под деревцем и смотрит на небо. А в небе – бесконечная радуга… Вот оно какое – несерьёзное кино.

Ziggy Marley – Rainbow In The Sky

«Вы когда-нибудь слышали сказку про птенца? Жил-был птенец, который ещё даже не умел летать. Однажды холодной ночью он вывалился из гнезда и упал на землю. И начал он пищать. Как ненормальный. Потому что ему было холодно. На его счастье мимо шла корова. Увидела она птенца и сжалилась над ним. Так вот, подняла она хвост и – шлёп! – вывалила на птенца огромную лепёшку. Маленькому птенчику стало тепло, но он всё равно был недоволен и продолжал пищать. Ещё сильнее. А мимо проходил злой койот. Он подошёл к птенцу, протянул к нему лапу и вытащил его из коровьей лепёшки. А потом оттряхнул его и – раз! – проглотил. Дед говорил, что у этой сказки есть мораль, но её следует понять самому».

Ennio Morricone – Un Genio, Due Compari, Un Pollo

«Гений, два земляка и птенчик» ни в чём не уступает «Меня зовут Никто». Единственное отличие – это градус иронии. Если в прошлой картине, которую продюсировал Леоне, всё-таки было что-то драматическое – взять хотя бы персонажа Генри Фонды, – то в «Гении, двух земляках и птенчике» осмеивается всё и вся. Это – эксцентрическая комедия в чистом виде. И только в начале этого фильма – когда два ковбоя разговаривают об индейцах – создаётся иллюзия «крутого спагетти-вестерна». «Гений, два земляка и птенчик» начинается так, словно бы это «Однажды на Диком Западе». Смотришь и думаешь: «Ну прямо Леоне, один в один! Молодец всё-таки этот Дамионо Дамиани, режиссёр «Гения». Как он удачно сымитировал почерк итальянского мастера!» А потом узнаёшь, что эта сцена – единственная за весь фильм – была поставлена самим Серджио Леоне. Также он выступил в роли продюсера, помогая Дамиано Дамиани – вот же имя, правда? – снимать свой комедийный шедевр семьдесят пятого года. Так что и тут чувствуется рука шеф-повара лучших на свете макарон. «Гений, два земляка и птенчик» стал последним спагетти-вестерном, в котором принимал участие Серджио Леоне. И – как он и хотел – этот комедийный фильм просто взорвал всё, на чём зиждется великий жанр. В «Гении, двух земляках и птенчике» ещё больше приколов, пародий и клише, чем их было в «Меня зовут Никто». Вы должны помнить такой фильм – «На несколько долларов больше». В нём, в эпизодической роли, снялся немецкий актёр Клаус Кински, в будущем – муза Вернера Херцога. Так вот, там он играет бандита из шайки Индейца, которого оскорбляет полковник Мортимер. Дуэль между ними – один из самых прекрасных моментов фильма. В точно такой же эпизодической роли стрелка-молодца Клаус Кински появляется в «Гении». А персонаж Теренса Хилла – Никто, правда, в этой картине его зовут Джо Спасибки – бросает ему вызов. Но вместо крутой дуэли, которую ожидает зритель, случается фарс и потеха. Вот что говорит Никто: «Эти парни хотят посмотреть дуэль. Вы же знаете, как это происходит на Западе! Соперники выходят из салуна и встают друг против друга, широко расставив ноги. И пугая народ на улице, который отходит на безопасное расстояние. Раздаётся похоронный марш. Затем – тишина. Ни звука. Слышен только шёпот ветра в пустыне». Никто буквально высмеивает каноны жанра! Что ни говорите, а это достойная смерть для спагетти-вестернов!

И опять – ни это самое главное. «Гений, два земля и птенчик» – да, да, да – фильм расчудесный: живой, весёлый, по-детски забавный. Я очень люблю такие фильмы: и смешные, и умные одновременно, вроде того же «Жития Брайана по Монти Пайтону» или «Каннибал! Мюзикл». Да и вообще, умные комедии – с моей точки зрения – это самые лучшие фильмы на свете. Они полезны, от них улучшается пищеварение. Вот, например, одна фраза, произнесённая в «Гении»: «В жизни бывает время, когда думаешь, что деньги – это самое главное. Но когда ты их добиваешься, думаешь, лучше бы их не было». Короче говоря, этот фильм – про добро. И сам он добрый. Персонаж Теренса Хилла – само обаяние. Герой, живущий по принципу: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!» Счастье-то какое, смотреть этот потрясающий фильм! Вот знаете, как говорил Леоне: «Я работаю интуитивно». Наверное поэтому, даже случайное слово, обронённое Никто в этой картине, может быть чем-то совсем другим, чем оно кажется на первый взгляд. Шутя, Хотэй говорил об Истине. Вот и Никто поступает точно также…

«Полный человек никогда не грустит», – говорил Леоне. – «Для этого у меня просто нет времени».

До свидания!

Noah And The Whale – Give A Little Love

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь