Фриц Ланг

Выпуск 059. Добавлен 2016.04.27 17:26

Здравия всем!

В классической рыцарской поэме «Песнь о Роланде» написано:

Там, где цветёт шиповник, под сосной,

Поставлен золотой чеканный трон.

Фриц Ланг, король, сидит на нём.

С моноклем и ружьём.

Прекрасен станом, величав лицом,

Издалека узнать его легко.

Сошли с коней любители кино.

Как должно, отдают ему поклон.

А вот более современный источник. Группа «Police». Песня «King of Pane». Ходят слухи, что вокалист этой группы, славноизвестный Стинг, посвятил её Фрицу Лангу. Судите сами, в этой песне – может ли это быть совпадением? – одна за другой упоминаются главные темы творчества Ланга: ловушка, сеть, паук, скелет, боль, смерть, власть над умами, а главное – неумолимая злая судьба, фатум. Ну, все ведь знают, насколько образован мистер Стинг. Так почему бы этому не быть правдой?

Моя судьба – быть королём боли.

 

Я стою под проливным дождём,

А мир наяривает круги вокруг моей головы.

 

Бабочка, попавшая в паучьи сети.

Король на троне. У него нет глаз.

Слепой в тени сомнений.

Богатый человек, заснувший на золотом ложе.

Скелет, подавившийся куском хлеба.

 

Моя судьба – быть королём боли.

Ну явно же Фриц Ланг!

The Police – King Of Pane

Фрица Ланга называют одним из величайших режиссёров за всю историю киноискусства. То есть – как правильно подмечает Жак Лурселль – имя Ланга стоит в одном ряду с такими великанами, как Хичкок, Уолш, Мидзогути. Ланг – один из тех режиссёров, которых считают основополагающими. Он действительно создавал, основополагал кино. Ланг придумывал целые жанры – это ему мы в наибольшей степени обязаны за триллеры и фильмы-нуар. Он обогатил кинематограф новыми, доселе невиданными, революционными приёмами, которые сегодня стали нормой, а тогда, во времена начала эры кино, были в диковинку. Зрители ходили на Ланга, чтобы пережить Великое и Необъяснимое. В общем, Фриц Ланг – один из отцов-основателей кино, режиссёр, который стоял у самых истоков. Не зря ведь, давая интервью Жану-Люку Годару в шестьдесят третьем году, он в шутку называет себя динозавром. Задумайтесь только, Фриц Ланг снимал фильмы на протяжении сорока лет! В общей сложности, он был режиссёром около тридцати восьми фильмов, некоторые из которых были двухсерийными и длились более четырёх часов. И самые наихудшие, наименее титулованные фильмы из них – скажем, «Плащ и кинжал» или «Американские партизаны на Филиппинах», – но и те можно смотреть. Вспомните Орсона Уэллса и его неудачные картины. Какими бы ужасными они ни были – в смысле сюжета или актёрской игры, – а ведь нет-нет, да проскочит в них что-то такое, что может заинтересовать. Таких режиссёров действительно немного: чтобы сняли тьму тьмущую фильмов, добрая половина которых – фантастически прекрасна. Вот лично на меня произвели впечатление девятнадцать фильмов Ланга: от «Усталой смерти» до «Тысячи глаз доктора Мабузе». Я постараюсь рассказать вам – так или иначе – о каждом из этих фильмов. Одни из них – всемирно популярны, их знают все, любой про них слышал. Это, к примеру, «Метрополис» или «Сильная жара». А вот другие – редкие сокровища киноманов. Это – «Ты и я», «Возращение Фрэнка Джеймса», «Охота на человека» или же «Голубая гардения». И поверьте мне, что между этими фильмами нет качественной разницы. Немецкие киноэпосы Ланга, вроде «Нибелунгов», ничуть не лучше и не хуже его малобюджетных голливудских картин, вроде «Стычки в ночи». Опять же, если вспомнить Альфонсо Куарона, предыдущего героя «Киновед», чьи фильмы не зависят от бюджета или звёздного актёрского состава, станет ясно, что режиссёр – всему голова. Ланг – всегда Ланг. И на съёмках самого дорогого немого фильма в истории, и во время работы над дешёвым вестерном. Мнение самого Ланга таково: «Думаю, только время и зритель могут сказать, какой из фильмов – это шедевр, как, например, «Наполеон» Абеля Ганса. Безусловно, «Наполеон» – это произведение искусства. Но как много таких фильмов? Сколько фильмов, снятых сегодня, также понравятся публике?» Благо, прошло достаточно времени для того, чтобы изучать творчество Фрица Ланга без всяких зазрений совести и говорить, что его фильмы прекрасны. Мы имеем полное моральное право называть Ланга гением кинематографа. Как он однажды признался: «Кино – мой порок. Я его бесконечно люблю».

Beck – Nobody’s Fault But My Own

Режиссёр-архитектор, символист, экспрессионист, психоаналитик, инопланетянин, пропагандист, один из самых плодотворных кинорежиссёров, мастер триллера и детектива, обречённый гений,  труженик, человек с моноклем, певец судьбы, европеец-американец, антифашист, гений жанрового кино – вот титулы Фрица Ланга. Его называют «визуальным режиссёром» или «архитектором кино» за то, что каждый фильм Ланга – особенно в ранний, немецкий его период – поражает сложностью композиции и постановки. Вероятно, что ни у одного другого режиссёра не было и не будет таких восхитительных, потрясающих воображение декораций, которые Ланг выстраивал в «Нибелунгах», «Усталой смерти», «Метрополисе» или «Пока город спит». Он был мастером студийных съёмок. С ним работали лучшие из лучших: операторы, декораторы, актёры, продюсеры. Киноманы всего мира любят немецкого режиссёра в первую очередь за то как он делал свои фильмы, как он снимал. И это справедливо. Для сегодняшнего зрителя сюжеты большинства фильмов Ланга – все эти погони-преследования – поустарели. Это – как правило – истории об убийствах, шпионах, предателях, верных и неверных любовницах. Что-то, что по убеждению Ланга притягивает взоры и волнует кровь. Но вернее будет сказать, что притягивало взоры и волновало кровь. Теперь это не так. В том-то и состоит минус так называемого жанрового кино, то есть фильмов, снятых по жёстким правилам и канонам. Скажем, фильм-нуар: дождь, ночь, пистолет, гангстер, обман, ловушка, смерть. Ланг снял множество подобных фильмов, и в большинстве из них события разворачиваются одинаково. Таковы законы жанра. Вот, например, «Сильная жара» – классический нуар Ланга, фильм-эталон. И смотреть его интересно, и сюжет отменный, и режиссура удивительная. Прелесть, а не фильм. Только вот один в нём недочёт: неестественная игра актёров, из-за чего обыкновенному зрителю становится немного смешно. Я уж знаю, проверял на обыкновенных зрителях. Излишняя эмоциональность Глории Грэм, чрезмерная суровость Гленна Форда, необъяснимая податливость Ли Марвина – этого не оправдать. Времена поменялись. Нынешний зритель – и его винить не в чем – не верит жанровому кино. Оно – как где-то было сказано – на любителя. И всё же, любитель всегда найдётся. Пускай Гленн Форд в «Сильной жаре» сегодня выглядит немного неестественно. Но как снят этот фильм! Какие в нём потрясающие диалоги! Как он жесток и как он прекрасен! Почему бы нам просто не закрыть глаза на это именно что актёрство и не насладиться бесспорными достоинствами «Сильной жары»? Помните «Психо» Альфреда Хичкока? Я глубоко сомневаюсь, что этот фильм способен напугать кого-нибудь так, как он пугал в начале шестидесятых. Я уже вам рассказывал, что у зрителей, которые отваживались посмотреть «Психо» во время премьеры, от ужаса сердце останавливалось, люди сознание теряли в кинотеатрах. А что же сегодня? Нет, безумный Норман Бейтс никого больше не испугает, даже малого ребёнка, закалённого ужастиками и трэшняком. «Психо» устарел, но это не означает, что знаменитый фильм Хичкока лишился своей художественной ценности или перестал быть актуальным. Всё равно он невыразимо крут, хоть и наивен. И вот кто знает, может быть фильмы того же Дэвида Финчера, нынешнего Хичкока, через пятьдесят лет уже не будут производить того впечатления, какое они производят сегодня? Пускай так случится. Что бы ни было, «Зодиак», «Бойцовский клуб» и «Исчезнувшая» всё равно останутся красивыми. Ланг прав: только время и зритель могут определить, какой фильм – шедевр, а какой достоин забвения.

Так вот, забывать Фрица Ланга никто не собирается. Во всех своих фильмах он блестяще использовал пространство, выстраивал сцены таким образом, что фильм становился произведением искусства, а не просто второсортным детективчиком, шпионским боевиком или приключенческой картиной. Симметрия Ланга – это практически научный термин. В общем, фильмы немецкого режиссёра – какими бы «плоскими» они ни были – и по сей день приносят зрителям эстетическое удовольствие. И потому они так ценятся среди знатоков, потому они не забыты.

«Я не хочу снимать как машина, как автомат», – рассуждал Фриц Ланг, разделяя коммерческое кино и кино, снятое для души. – «Я ничего не имею против развлекательного кино. Но посмотрев один такой фильм, вы видели их все. Не вижу смысла смотреть «Клеопатру». Я это уже видел». И вот так: «Зрители прекрасно понимают, хорош фильм или плох. Я верю в зрителей. Я работаю только для них. И ещё я думаю, что кино – это всё-таки массовое искусство. Если я не буду верить, что массы смогут правильно оценить фильм, тогда я не имею права его снимать». И ещё: «Бывает так, что мне не нравится, каким получается фильм. Но он начинает жить своей жизнью, самостоятельно существовать. И через десять, а то и двенадцать лет я его пересматриваю и оказывается, что он не так уж и плох, как я о нём думал». И так вот: «Мы, кинорежиссёры, вкладываем в фильмы наши сердца.  То есть наши желания, всё, что мы любим и что ненавидим. И я думаю, что однажды кто-нибудь проанализирует наши фильмы и поймёт нас». И последнее. Когда Годар спрашивает Ланга: «Зачем снимать фильмы?», тот отвечает: «Так надо. Чтобы внести романтику».

Joni Mitchell – At Last

Главный мотив всего без исключения творчества Ланга можно выразить четырьмя словами: «Человек – пленник своей судьбы». Именно судьба является главным героем фильмов Ланга. Она довлеет над всеми и всем. Она решает, кому жить, а кому умереть. Загнанные, отчаявшиеся персонажи Ланга мечутся по миру, но куда бы они ни пошли, где бы ни скрылись, что бы ни предприняли, судьба всегда берёт своё. Да, хэппи-энд для Ланга – это нечто неприемлемое, это большая редкость. В его фильмах ощущается напряжение, эдакая непереставаемая тревога, от которой просто не избавиться. С первой и до последней сцены – саспенс, по-нашему – триллерность. Лучший тому пример – «Министерство страха». Одно название этой картины всё объясняет. Весь фильм вас не покидает чувство опасности, неприятной слежки, какого-то сговора, шпионажа. Это – Ланг в чистом виде. Он – тревожный режиссёр, «режиссёр смутного и бессознательного». Вот что он говорит: «В начале моей карьеры, когда я только начинал снимать фильмы, я верил в судьбу. Но с годами, очень медленно, эта вера угасала. Я понял, что судьба – не гостья, с которой нельзя избежать встречи. Судьба – это то, во что вы превращаете свою жизнь». Тем не менее, в фильмах Ланга судьба крутит миром как хочет. Быть может, понимание этих слов пришло к Лангу уже в конце его жизненного пути, иначе как объяснить эту странную мрачность его картин, их – как писали критики – «роковую неизбежность»? Жак Лурселль перечисляет главные приёмчики Фрица Ланга, что повторяются из фильма в фильм. Это «месть, тайные общества, извращённые, недосягаемые параллельные подземные миры, трагическое одиночество человека во Вселенной, притягательность смерти, женщина как спасительная сила и как сила разрушающая». И добавляет: «Ланг на каждом этапе своего творчества умел удивлять, интриговать, дезориентировать и обескураживать даже тех, кто любил его творчество». А сам Ланг говорил: «Я глубоко очарован жестокостью, страхом, ужасом и смертью. Во всех моих фильмах видна моя озабоченность насилием и его патологией».

Такое трагическое мировоззрение – конечно, личное дело самого Ланга. В жизни его побросало, всякое случалось. Всё-таки две мировые войны, бегство из Германии, трудный характер, непростая карьера в Штатах. Ну, не любил он комедии, что тут сделаешь! Хотя, его «Ты и я» – комедийный романтический фильм – как мне видится, получился превосходным. Но про Ланга как про комедийного режиссёра вряд ли хоть где-нибудь кто-то рассказывает. Это нонсенс. Обычно про Ланга пишут вот так. Джефф Эндрю: «Лишь немногие режиссёры могут выдать так много ситуаций попадания в ловушку, как это делал Фриц Ланг в течение всей своей долгой, выдающейся карьеры. Неоднократно его главные герои попадают в западню, причём расставленную не только обществом или обстоятельствами, но и самой судьбой. Истории Ланга, которые снова и снова возвращаются к теме преступления и наказания, имеют строгую логику философской теоремы». Рональд Берган: «Глядя на мир с мрачной отрешённостью и сильным нравственным чувством, Фриц Ланг одинаково круто снимал кино и в Германии, и в Америке». Уильям Р. Мейер: «Фильмы Фрица Ланга исполнены паранойей, страхом и злом. Его ранние немецкие фильмы («Доктор Мабузе», «Метрополис») являются иллюстрациями озабоченности Ланга тёмными сторонами людской души. В то время как американские его работы («Охота на человека», «Сильная жара») являются более взрывными и динамичными».

Dirty ProjectorsAbout To Die

Но кроме мотива роковой судьбы есть ещё кое-что, что всегда вызывало интерес Фрица Ланга. И это – общество, толпа, бессознательное большинство. Почти в каждом ланговском фильме – как бы на заднем плане, между прочим – встречаются одна-две коротеньких сценки. Это может быть разговор между мужем и женой, или случайная фраза, произнесённая обывателем, или какой-нибудь короткий забавный эпизод, не имеющий ни малейшего отношения к общему ходу действия. Что бы это ни было – это всегда мнение толпы, эдакий голос из народа. И голос этот, как правило, едкий, злобный и меркантильный, вызывающий саркастическую улыбку или даже отвращение. Толпа в представлении Ланга – это чудовище, готовое проглотить, осквернить и опорочить любого, кто от неё отличен. Герой-одиночка – любимейший персонаж Фрица Ланга, – так или иначе вынужден бороться с толпой, противостоять ей, сражаться за свою жизнь вопреки всем. Что есть общество? Почему толпа так жестока? Что заставляет людей превращаться в массу? Такие вопросы всегда волновали режиссёра. Он знал, кто такие фашисты не понаслышке. Он видел, какой безумной может быть людская толпа, на что она способна. И это – в несколько нигилистической форме – отразилось на его творчестве. «Фриц Ланг критикует общество», – говорят о нём критики. – «Он видит страшного зверя, заключённого в каждом из нас. И этот зверь всегда готов вырваться наружу». В таких фильмах Ланга, как «М: Город ищет убийцу», «Жизнь даётся один раз», «За пределами разумного сомнения» и – разумеется – «Ярость», тема толпы не просто упоминается, но выдвигается на передний план.

Но – при всём при том – Ланг не всегда критикует общество. В его послужном списке множество так называемых пропагандистских фильмов, то есть патриотических американских картин эпохи Второй мировой войны. Есть среди них бездарные работы – те же «Плащ и кинжал» или «Американские партизаны», – но есть и шедевры – «Палачи тоже умирают!» или «Охота на человека». В таких фильмах задачей Ланга было показать общество как единый фронт, содружество, верных друзей. Ланг всей душой ненавидел фашизм, и потому, когда брался за патриотическое кино, изображал нацистов жестокими и бесчеловечными солдатами, а партизан, чехов, американцев, филиппинцев – великими и прекрасными борцами за свободу. И вот именно этим одним нюансом пропагандистские фильмы режиссёра особенно контрастируют с другими его работами, в которых Ланг злобно критикует общество и его пороки.

Короче, как вы уже сами поняли, Фриц Ланг – «певец судьбы тяжелой и мрачных душ пустых людей». Как-то Ланга спросили: «И всё-таки, какие темы вас привлекают?» Он ответил: «Знаете, в современном кино меня возмущает то, что принято называть «особыми случаями». Это всё такие темы, на которые наложены табу! Вспомните мои фильмы «М» или «Ярость». В одном убивают ребёнка, а в другом – толпа линчует невиновного. Вот о таких вот вещах снимать просто не принято. И если бы сейчас я опять взялся за работу, тогда бы я снял кино про пятнадцатилетнюю девочку, которая случайно забеременела. Представляете, как она воспринимает жизнь, как она смотрит на мир, как её все осуждают? И пускай эта тема табуированная, она никогда не утратит своей актуальности. Это было двадцать лет тому назад, и это будет происходить двадцать лет спустя». А всё-таки хорошо, что Ланг снимал фильмы о таких мрачных метафизических вещах. Ну кто-то же должен был проявить немецкий дух, обнаружить американскую жестокость, забыть про слащавости и хэппи-энды, чтобы снять жёсткое, трагическое, древнегреческое кино от имени Фридриха Ницше. Я очень рад, что эти непростые противоречивые темы достались именно Фрицу Лангу, а не кому-нибудь другому. Знаете, показать мрак как он есть – это совсем не просто. Легко, ой как легко снять фильм про смерть и страдание. Но гораздо сложнее снять такое кино, которое бы объяснило смерть и страдания. И вот тут у Фрица Ланга не было равных.

DevoHuboon Stomp

«Я считаю, что кинорежиссёр должен быть творцом. Но, в любом случае, режиссёр не должен много говорить. Он должен высказываться теми фильмами, которые он снимает», – считает немногословный Фриц Ланг.

В каждом из его фильмов есть как минимум один эпизод, снятый не оператором, но самим режиссёром. Он часто носил монокль – таким его и запомнили, – и, как некоторые считали, носил он его исключительно для крутизны. Фриц Ланг снимал тёмные, мрачные фильмы, герои которых – отчасти злобные и жестокие, отчасти привлекательные особы. Он выпускал немые и звуковые фильмы, чёрно-белые и цветные. Работал во многих странах мира: Германия, Франция, США, Индия, Филиппины. Его фильмы повлияли на таких мастодонтов, как Альфред Хичкок, Луис Бунюэль и Орсон Уэллс. Перед смертью неугомонный режиссёр планировал снять кино о культуре хиппи. И вот что он говорил: «Мне нравятся зрители. Существует поговорка, что аудитория глупа, что она имеет ум тринадцатилетней девочки. Но я никогда в это не верил. Я пытаюсь вложить что-то в каждый свой фильм, чтобы люди могли обсудить его дома, чтобы фильм не был просто развлечением». И: «Я не заинтересован в деньгах. Я заинтересован только в том, чтобы как можно больше людей смогли увидеть и понять то, что я вкладываю в свои фильмы». И так: «Я не смог бы жить без кино. Я его обожаю! Я люблю эту форму искусства, которая, к сожалению, в большинстве стран превратилась в индустрию. Да, и я часто говорю, что кино для меня – как наркотик. Но я не имею в виду, что оно обволакивает меня дурманом, что я забываюсь в кинематографе. Я просто хотел сказать, что предан ему так же, как наркоман своему опиуму». И опять: «Я считаю, что если кто-нибудь располагает какой-то теорией о мире, то это означает, что этот человек мёртв. У меня просто нет времени размышлять о теориях. Ну кто-то же должен создавать эмоции, а не творить по правилам. Творить по правилам – значит, работать с чьим-то опытом, а всё это попахивает рутиной… Вы же знаете, что все мы – узники слов. При возможности можно доказать что угодно. Однако мне это не нужно. Теория для творца – ничто, пустое место, она служит только тем, кто мёртв». А когда Ланга спросили: «Что интересует вас в жизни?», он ответил просто потрясающе: «Жизнь».

Какое же это чудо, говорить о человеке, не упоминая никаких дат!.. Так ли важно, когда Ланг родился и когда он умер? Куда он поехал, сколько раз женился? Но другое дело – его подлинная жизнь – та, про которую не пишут в газетах, – его мысли, его – самое главное – фильмы. Как говорил журналист в «Гражданине Кейне»: «Словами не объяснить человеческой жизни». Но может быть, её можно почувствовать, если изучить то, что человек оставил нам в наследие! Не зря же есть такая пословица: «По детям узнаются родители». Так что если вам интересен Фриц Ланг, тогда – вперёд! «Усталая смерть», «Нибелунги», «Метрополис», «М», «Завещание доктора Мабузе», «Палачи тоже умирают!», «Министерство страха», «Стычка в ночи», «Голубая гардения», «Сильная жара», «Пока город спит», «За пределами разумного сомнения» и «Тысяча глаз доктора Мабузе».

Фриц Ланг всё жив!

До свидания!

Jethro Tull – Life Is A Long Song

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь