Фейерверк

Выпуск 074. Добавлен 2016.04.27 17:37

Здравия всем!

Недавно Алла Пугачёва – это такая популярная российская певица – спела про фильм Такеши Китано. Вот сами послушайте:

Пусть дорога не легка

И пусть мечта так далека

Пронесу я сквозь века

Цветок огня

Ох уж эта бессовестная Алла Борисовна! Метафоры, аллюзии, туманные намёки… Вы, конечно же, не могли не заметить явную отсылку на фильм Такеши Китано «Фейерверк». В оригинале кинокартина называется «Hana-Bi». Первое слово значит «цветок», а второе – «огонь». И написанные вместе, они образуют «фейерверк». Или как пишет Мишель Темман: «Цветок и огонь. Любовь и смерть. «Фейерверк» Такеши Китано – бесспорно, одна из лучших картин японского режиссёра, настоящий переворот в мире кино».

Joe Hisaishi – Hana-Bi

Принято считать, что у каждого режиссёра-писателя-музыканта есть свой «magnum opus», самое-самое главное произведение, которое – по идее – в сотню раз лучше всего остального и служит чем-то вроде визитной карточки. Скажем, «Властелин колец» профессора Толкина – его популярнейший фундаментальный труд, одна из самых важных книг ХХ века. Стоит ли говорить, что трилогия о Средиземье упоминается и читается гораздо чаще, чем «Хоббит» или «Сильмариллион». Точно также обстоит дело с творчеством Клайва Стейплза Льюиса, который написал бесподобные «Хроники Нарнии», шедевр богословской – простите, сказочной – литературы. А ведь Льюис написал ещё много чего другого. Он – автор замечательных христианских эссе или даже научно-фантастических романов. Но ни одно его произведение – так сложилось – не добилось такой популярности, как «Хроники Нарнии». И в этом нет ничего плохого. Кому надо – то есть, кому действительно надо, – тот пойдёт дальше в лес. Если кому-то понравится «Властелин колец» или «Хроники Нарнии», он вполне может прочесть и всё остальное, что написали Толкин и Льюис. Просто именно эти произведения стали знаковыми, впечатлили читателей всего мира и полюбились всем и вся. На самом же деле, считать какое-то произведение лучшим – это не совсем правильно. Всегда найдутся несогласные, те, кто больше любит не «magnum opus», а что-то – хотя и мало кому известное, – но, вполне может быть, и не менее достойное. Вспомним итальянца Федерико Феллини. Его фильм «Восемь с половиной» считается «самым крутым фильмом режиссёра за всю его жизнь». Но есть и те – я из их числа, – кто гораздо больше ценит другое кино Феллини, его «Сладкую жизнь». И вот скажите, кто из нас прав? Какой фильм лучше? Как писал Шницель: «И ведомо сие одним лишь звёздам».

Но мы говорим про Такеши Китано, славноизвестного японского режиссёра, который вытворяет всякие странности и снимает непонятно что. Так вот, его самое-самое непонятно что, «самый китановский фильм», то есть «magnum opus» Китано – это, безусловно, картина девяносто седьмого года под названием «Фейерверк». И опять же – так ли это? То, что «Фейерверк» – великий фильм, с этим – если только вам не чужд стиль Китано – никто не будет спорить. Однако же с моей точки зрения, «Сонатина» ни в чём не уступает «Фейерверку». Оба фильма хороши. Обоих люблю всем сердцем. И решить, кто из них лучше – вот просто не могу. Да и зачем? Не лучше ли просто посмотреть и то, и другое? Скажите, вот почему не может быть два «magnum opus»? Или три? Всё-таки, это было бы справедливей. Каждый бы выбирал своё «великое и прекрасное», а ни обращал внимание – в первую очередь – на то «единственно достойное», которое всем известно и всеми обсуждается. Как пишут: «Под небом голубым есть не только «Город золотой», «Отель «Калифорния», «Лестница в небеса», «Дым над водой» и песенка про зомби, но ещё много чего другого». Вот взять, к примеру, американскую группу «R.E.M.». Всем известны хиты «R.E.M.» про утраченную веру или плохой день, а ведь за этими шлягерами кроется ещё уйма уйм красивейших песен, которые трогают сердце. Просто их не так часто крутят по радио. А зря…

R.E.M. – Sweetness Follows

Мишель Темман пишет: ««Фейерверк» Такеши Китано – наиболее мощный и содержательный фильм этого режиссёра. Неудивительно, что он стал культовым… Никогда прежде Такеши Китано не снимал столь глубокого, совершенного и поэтичного фильма. Метафоричный «Фейерверк» стал настоящим триумфом как в Японии, так и на Западе». А вот сам Китано: «Приятно видеть, что фильм произвёл фурор во многих западных странах. Особенно меня растрогал тот факт, что моя картина удостоилась «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля». Когда Китано представил свой фильм в Венеции – мировая премьера случилась именно там, – экспрессивная итальянская пресса не заставила себя долго ждать. Газеты разразились вот такими заголовками: «Потрясение Такеши!» Или: «Неожиданный фейерверк!» Короче, седьмой фильм Такеши Китано понравился абсолютно всем. И это – ох как! – греет мне душу, потому что в который раз доказывает непопулярную истину: главное, чтобы фильм был хорошим, интересным, красивым, а вот каков его жанр, мейнстримовый он или нет, артхаус это или «попкорн-видео» – всё это пустозвонство. Знаю, «Фейерверк» Такеши Китано – это сложное и необычное кино. По крайней мере, нестандартное. Опять минимализм, дзэнская отрешённость и вялый, чисто японский темп повествования, когда мы смотрим на героя, а герой смотрит в пол, потом закуривает, ещё потом думает немного – и так в течение десяти минут. А кроме этого: флэшбэки и флешфорварды, симбиоз комичного и трагичного, множество сюжетных нитей, которые переплетаются друг с другом или же – ни с того ни с сего – обрываются в середине фильма. Мне кажется, что «Фейерверк» Такеши Китано – это следующая ступень после его «Сонатины». В «Фейерверке» японский режиссёр погружается ещё глубже в мир абстракции, смерти, тоски. Как будто Китано – кстати, большой поклонник точных наук – разрешил уравнение «анти-жизни». Именно это – в первую очередь – чувствуется почти во всех его фильмах, разве что кроме «Затойчи». Анти-действие, анти-эмоция, анти-жизнь. Трансцендентальное кино, как я уже говорил. В моём понимании, творчество режиссёра Китано и творчество композитора Хисаиси неразрывно связано. Смотришь «Фейерверк» – и тебя – как говорят панки – «выносит». А виной тому образы и звуки, которые странным образом воздействуют на человеческую психику. Думаю, когда-нибудь какой-то преемник Юнга опишет фильмы Китано с точки зрения психологии. И вот тогда мы окончательно раскроем секрет невыразимого потусторонья фильмов Китано. Ну а пока – спасибо тебе, Господи! – мы будем ими жить. Вот послушайте, как нежно!.. И как при этом жестоко.

Joe Hisaishi – Tenderness

Режиссёр вспоминает: «Стыдно признаться, но оригинальным названием «Фейерверка» было «Такеши Китано, том седьмой». Однако моя команда сказала: «Таки-сан, ну нельзя же, чтобы фильм вышел с таким названием. Надо придумать более подходящее». И я позволил им решать самим. Было много вариантов, и победило название «Hana-Bi», предложенное продюсером. Я же просто хотел напомнить японским зрителям, что до этого уже снял шесть фильмов. Большинство японцев даже понятия не имели, что я снял так много, поскольку все мои предыдущие картины провалились». И это правда. Именно после «Фейерверка» Япония – как бы нехотя – признала, что «да, Китано что-то там снимает и кому-то это даже нравится». Так что седьмой фильм Китано не то чтобы его прославил – в принципе, «Сонатина» и «Ребята возвращаются» уже имели успех за границей, – но заставила родных японцев относиться к режиссёру всерьёз. Он констатирует: «Присуждённый «Фейерверку» «Золотой лев» многое изменил. Ко мне начали относиться как к великому режиссёру». Или вот так: «Я многим обязан этой награде. После «Золотого льва» рейтинг моих телепрограмм стал повышаться. На телевидении отношение профессионалов ко мне переменилось. Перед съёмками начальство всё чаще со мной раскланивалось, и мне стали подавать чай в специально отведённую для меня гримёрную». Короче говоря, «Фейерверк» – с какой стороны ни глянь – сослужил для Китано хорошую службу. Эстетические, сценические и сценарные достоинства этой картины, признанные повсюду, подняли Такеши Китано до статуса – как пишут – «живого классика» или «второго Тарантино». Благодаря этому режиссёр получил возможность продолжать заниматься съёмками и браться за такие сомнительные проекты – вроде «Банзай, режиссёр!», – которые вряд ли бы позволили кому-то другому. Но Китано позволено всё. Он – представитель Страны Восходящего Солнца в мировом кинематографе, лицо фирмы «Panasonic», влиятельный телеведущий. Однако же – и это заставляет его уважать – он пользуется данной ему Богом свободой не для того, чтобы просто зарабатывать деньги, а для того, чтобы снимать необычное авторское кино, чистосердечно заниматься культурой, искать новые пути в искусстве. Китано-сан говорит: «Зрители, смотрящие мои телепрограммы в течение двадцати-тридцати лет, привыкли видеть во мне клоуна. Когда более двадцати лет назад я начал снимать фильмы, никто не верил, что у меня получится. Правда, некоторые просто не хотели, чтобы я становился режиссёром. Они не могли этого принять. Смирились они только после успеха «Фейерверка»… В Японии многие всё время забывают, что в моём кино я и режиссёр, и актёр. Многие до сих пор начинают смеяться, когда видят меня на экране, думая, что я разыгрываю очередной скетч. Они отказываются воспринимать меня всерьёз». Но опять повторюсь, что Китано даёт тому повод. Вот смотришь «Фейерверк», это вроде бы серьёзное драматическое кино, но по тысяче раз в нём выскакивает какой-нибудь прикол. То персонаж Китано пошутит, то жена его в снег провалится, а то двое водителей подерутся… И так без конца. Не поймёшь как реагировать: то ли смеяться, то ли печалиться. В «Фейерверке» – и я это уже отмечал – трагические и комические эпизоды словно спаяны воедино. Что-то вроде печального клоуна: и смешно, и грустно. Не зря ведь музыкант Моби – который безумно любит фильмы Китано – сказал про «Фейерверк» так: «Не могу вспомнить ни одного другого такого фильма, который бы так легко и быстро переходил от нежности и поэзии к почти непристойному насилию. Думаю, это выдающийся фильм».

Moby – Fireworks

Темман пишет: ««Фейерверк» воскрешает в памяти появившийся в 1950-х годах жанр фильмов якудза эйга (то есть фильмов про японскую мафию), хотя Такеши Китано удалось выработать собственный стиль». В центре сюжета – бывший полицейский Ниси – в исполнении Бита Такеши, само собой. Из полиции он ушёл, не сложилось. Как-то на службе подстрелили троих его друзей-полицейских. В личной жизни тоже трагедия: у него дочь умерла, а жена замкнулась в себе и потеряла желание жить. К тому же – мы узнаём об этом в самом начале фильма – она смертельно больна и ей осталось недолго. Что же делает Ниси? Он обращается к местным якудза и берёт у них в долг кругленькую сумму. А потом, чтобы вернуть деньги, хитроумным способом грабит банк. Обзаведясь наличными, Ниси расплачивается с мафией, перечисляет деньги вдове друга, погибшего при исполнении, и выполняет заветное желание товарища-инвалида, который тоже был ранен на службе. Всё, что у него остаётся, Ниси кладёт себе в карман, берёт жену и – чтобы её последние дни прошли счастливо – уезжает с нею в эдакое пенсионер-турне по местным японским достопримечательностям. И быть бы фильму конец, да вот только жадные якудза догадываются откуда Ниси взял деньги. Видно, газеты читают. Они гонятся за бывшим полицейским, находят его и вымогают только что придуманные проценты. Дескать, «ну да, ты вернул то, что мы тебе давали, а вот процентики не заплатил. Сколько там ещё у тебя осталось? Ты нам всё отдавай, а мы тебе потом вернём, не беспокойся». Ниси разбирается с ними по-своему.

И вот уже финальная сцена на берегу океана, классический китановский ход. К Ниси приехали бывшие коллеги-детективы – «прости, Ниси, ты много чего натворил, надо тебя забирать в участок», – герой просит их подождать немного, хочет попрощаться с женой. Они разрешают. Ниси возвращается к любимой, та говорит ему несколько слов – очень-очень трогательных, – они обнимаются и тогда Ниси принимает последнее решение в своей жизни. А мы смотрим на океан и на маленькую девочку…

«В «Фейерверке» я хотел показать, как японский мужчина справляется со своими обязанностями», – поясняет Китано. – «То, как делает это Ниси, наверняка сильно отличается от того, как бы это сделал другой человек в другой стране. На самом деле, многие современные японцы вполне могут счесть поведение Ниси чрезмерно романтичным, или сентиментальным, или по крайней мере довольно старомодным. Однако метод, каким он осуществляет то, что считает своим долгом, соответствует идеалу, существовавшему в японском обществе ещё со времён эпохи Эдо. Воплощение этого идеала можно увидеть во многих пьесах Шиматсу, например». И дальше: «В «Фейерверке» жестокость символизирует смерть. Неожиданную смерть, которую никто не ждёт. Обычно если герой фильма якудза, мы знаем или можем представить, что произойдёт. Смерть даже начинает казаться разумной. В «Фейерверке», по-моему, как раз наоборот, погибель приходит без предупреждения. Диалоги героев намеренно очень кратки. Персонажи избегают многословия. Эмоция рождается из пустоты». И так: «Всю мою жизнь меня интересует смерть. Не само умирание как процесс, не момент отхода, а смерть как понятие. Только определив, что такое смерть, можно понять, что собой представляет жизнь». И: «Я думаю, что Ниси – это первый созданный мною персонаж, который пытается бросить вызов смерти».

Joe HisaishiHeavens Gate

И снова – как в «Сонатине» – главной темой фильма Китано становится смерть, краеугольный камень всей японской мирофилософии. «Фейерверк» буквально пропитан смертью, она ощутима в словах, движениях, в каждом поступке персонажей фильма. Вот почему Такеши Китано часто называют «лирическим режиссёром». Эдакий японский философ-романтик, буддист-без-имени. Сидит он себе на берегу, смотрит на воду – и всё это исполнено страшной печали… А ещё музыка Дзё Хисаиси, совершенно ностальгическая, печальная, берущая за душу. Потому-то и говорят, что фильмы Китано напоминают живопись. И правда, эпизоды «Фейерверка» – как картины. Вот стоит Китано, в очках, в дорогом костюме, смотрит в одну точку и не думает шевелиться. Прямо-таки портрет, а не живой человек.

И вот всё это – музыка, живопись, кино – обрамлено темой смерти. Китано часто говорит, что для него «Фейерверк» – это не просто седьмой фильм в послужном списке, а словно страница из личного дневника. Он для него много значит. Мишель Темман отмечает: «Участвуя в различных международных фестивалях, в том числе в Нью-Йорке и в Пусане, «Фейерверк» получил множество наград. 6 сентября 1997 года, при закрытии 54-го Венецианского кинофестиваля, Китано вручили «Золотого льва» за фильм, в котором отразились приметы несчастного случая, случившегося с ним три года назад. Кроме того, «Фейерверк» завоевал приз критиков на фестивале в Сан-Пауло. Все критики были в восторге, а вскоре к их мнению присоединились многие иностранные режиссёры». Теперь Китано: «Ещё до мотоциклетной аварии мне казалось, что у меня определённая склонность к самоубийству. В моих прошлых фильмах, таких как «Сонатина», меня преследует тема смерти. Хотя я избегал встречи с ней лицом к лицу. В «Фейерверке», наоборот, я пытаюсь смириться с неизбежностью. До аварии я был заложником – как в личной жизни, так и в работе. «Фейерверк» помог мне взглянуть в глаза собственному страху и примириться с ним. До того момента я боролся против всего, что сделал. Я знал, что во мне что-то надломилось. До аварии я старался не обращать на это внимания. Она произошла всего через пару месяцев после съёмок и монтажа фильма «Снял кого-нибудь?», который, отдай я Богу душу, запросто мог стать последним».

Думаю, всем вам известно, что Такеши Китано страдает от нервного тика. Его постоянно передёргивает, этого нельзя не заметить. А всё дело в том, что 2 августа 1994 года Китано разбился на мотоцикле. Авария была не шуточная. Китано впал в кому. Многие полагали, что он не жилец. Но режиссёр – прямо-таки чудо! – быстро очухался и даже отказался от трепанации черепа, которую настоятельно советовали провести хирурги. И снова – Мишель Темман: «В Японии инцидент породил массу безумных слухов. Китано объясняет мне, что посреди ночи, находясь в алкогольном опьянении, проломил голову о парапет. В результате аварии правая сторона его лица парализована и изуродована шрамом. Невозможно не заметить его нервный тик, характерный признак сильной тревоги. Временами кажется, что ему просто трудно со своим телом. Раз или два в час Китано запрокидывает голову и закапывает глазные капли. Он не может до конца закрыть правый глаз и регулярно щиплет правую щёку в приступе боли». А вот – режиссёр: «Я врезался головой в токийскую арматуру. Когда меня нашли, я был так изуродован, а лицо так обезображено, что врачи, как мне сказали, решили, что я либо сознательно шёл на смерть, либо гнал на полной скорости, либо мне в голову стреляли. Извлекли меня в жалком состоянии: весь в крови, множество переломов, половина лица раздроблена, челюсть сломана, множественные трещины черепа. Один глаз сильно пострадал. На меня было страшно смотреть. Я был так изувечен, что врачи «скорой» меня даже не узнали!» Дальше: «Первое время, когда я вышел из комы, дела мои шли не очень хорошо. Тело отказывалось мне подчиняться. Лёжа в постели, я чувствовал, что близок к смерти. Я понимал, что выжил только чудом. Но в то же время я был несчастен, потому что не мог понять, хочу ли я жить дальше». И третье: «После несчастного случая я был в ужасном состоянии. Весь перекорёжен, голова напоминала арбуз. Я был абсолютно уверен, что о возвращении на телевидение, а уж тем более на большой экран, и речи быть не может. Но, как видите, случилось чудо… Пройдя все испытания, я пережил странное чувство, что всё повторяется по-новому. Такое вечное возобновление. Если честно, оно мне даже нравится».

The HolliesIm Alive

Вот почему смерть так ощутима в «Фейерверке». Китано не просто рассказывает некую вымышленную историю. Он делится живым опытом. Именно это делает «Фейерверк» таким правдивым, таким убедительным, таким живописным фильмом.

Живопись в «Фейерверке» – отдельная история. Один из героев кинокартины, инвалид Хориби, рисует удивительные портреты животных, у которых вместо голов – цветы. Это ещё один важный компонент фильма: история Хориби, его творчество и размышления о смерти. Китано рассказывает: «Я считаю, что живопись – это средство, с помощью которого можно передать то, что нельзя выразить словами. В «Фейерверке» я использовал несколько своих картин вместо слов моего персонажа Хориби, прикованного к инвалидному креслу, который пишет так, будто заклинает судьбу, воображая путешествие своего друга Ниси и его жены. С помощь картин Хориби продолжает разговор с ними. Так как я считаю немного скучным минимализм икебаны, для которой достаточно одного цветка и простой вазы, мне в голову пришла идея написать для «Фейерверка» серию картин, где определённый цветок связывается с определённым животным. Так, подсолнух превратился у меня в морду льва, ещё один цветок стал головой пингвина… Ещё я нарисовал все эскизы, написал все картины, которые появляются в другом моём фильме, в «Ахиллесе и черепахе» – все работы моего персонажа, и в детстве, и в тринадцать лет, и в зрелом возрасте. Мне кажется, что высшая мечта режиссёра – самому проработать каждую деталь своего фильма. Но так как в моём случае это невозможно, я использую свои картины как вещественные доказательства. Думаю, это происходит от желания самому нарисовать свои фильмы». И ещё кое-что: «В какой- то момент я осознал, что все мои фильмы до «Фейерверка» монохромны. Они все выполнены в таких пастельных, серо-голубых тонах. И это было для меня удивительно, потому что мне всегда хочется цвета. Цвета и света, живых красок. Я вдруг понял, что тоскую по той красоте, тому естественному многообразию красок, которые разлиты вокруг. И, как вы могли заметить, я даже не ставил декораций. Просто ждал. Цвет – это действительно предмет моих сегодняшних размышлений. Особенно в плане влияния на подсознание. Но всё это не имеет отношения к занятиям живописью. Я занимаюсь ей исключительно как любитель». Тем не менее – любитель он или нет – картины Хориби-Китано завораживают. Как и музыка Дзё Хисаиси, они превращают «Фейерверк» во что-то гораздо большее, чем просто кинокартину.

Joe HisaishiPainters

Мишель Темман: «Музыка Дзё Хисаиси сопровождает каждую сцену фильма от начала и до конца». Китано: «Я придаю большое значение музыке, которая звучит в моих фильмах». Да, композиции Дзё Хисаиси – японского мэтра, который сотрудничал и с Китано, и с Миядзаки – это ещё одно достоинство «Фейерверка». Я не могу забыть финал этой картины, ту последнюю печальную сцену, когда жена Ниси говорит предсмертные слова: «Спасибо. Спасибо за всё». И этот океан, бесконечный китановский океан, без которого не представишь ни один классический фильм Такеши Китано. Режиссёр поясняет: «В очередной раз, так же как и «Сонатина», фильм завершается на пляже. Я люблю снимать героев перед океаном. Подобная картина меня завораживает. Говорят, что это превратилось в привычку, своеобразный фирменный знак. Даже критики часто пишут, что невозможно представить фильм Китано, где не было бы моря. Я повторял много раз, что хотел бы снять море, каким его видят глухие. Интересно, как они его чувствуют? Мне кажется, что люди с ограниченными возможностями иначе ощущают мир. Меня всегда интересовало, как им удаётся почувствовать то, что от нас ускользает». И вот что-то такое – обычно ускользающее от человеческого внимания, находящееся где-то на самом краю наших чувств, между жизнью и смертью – удалось передать Китано в своём фильме. «Фейерверк» – это именно что океан, каким его видит глухой человек. Самое точное определение.

Такая вот история об одном необыкновенном фильме. Но самое главное уже было сказано. И добавить к этому мне нечего.

«Спасибо! Спасибо за всё!» До свидания! И не печальтесь!

Joe Hisaishi – Thank You… For Everything

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь