Фауст

Выпуск 225. Добавлен 2018.10.03 12:25

Здравия всем!

А помните, когда-то давным-давно мы обсуждали фильм замечательного французского режиссёра Рене Клера «Красота дьявола», снятый по мотивам сказаний о Фаусте? Таких фильмов – о Фаусте и Мефистофеле – очень и очень много. Со времён зарождения кинематографа фаустовская тема постоянно привлекала внимание кинематографистов всех мастей: от Жоржа Мельеса до Александра Сокурова. Однако есть одна кинокартина о Фаусте, которая многими критиками признается в качестве «лучшей экранизации произведений Гёте, Марло и прочих титанов, бравшихся за разработку популярной легенды». Это – «Фауст» 1926 года, немая кинокартина Фридриха Вильгельма Мурнау.

Об этом фильме пишут так: «один из самых амбициозных фильмов в истории кинематографа – как по сюжету, так и по форме», «зрительно совершенный фильм», «самая знаменитая киноверсия легенды о Фаусте», «киноаттракцион», «блокбастер 1926 года», «мелодрама с солидной примесью религиозной проповеди», «фильм, повлиявший на «диснеевского» «Алладина»», «один из величайших фильмов о сверхъестественном», «фильм, снятый человеком, способным манипулировать самой тканью кино», «шедевр жанра», «ошеломляющий опыт», «готический шедевр», «необыкновенно стильный фильм», «произведение мастера», «один из самых технологически продвинутых фильмов своего времени», «визуально захватывающее тёмное фэнтези», «фантастический спектакль», «фильм, переполненный впечатляющим старомодный сексом», «полёт воображения» и «последний немецкий фильм Мурнау».

Вот обо всём этом – о блокбастерах, Фаусте и сексе – мы с Вами и поговорим.

***

Невозможно устоять перед красотой этого фильма! Грандиозный размах, чистота стиля и – что бы там ни говорили критики – глубокий смысл «Фауста» Фридриха Вильгельма Мурнау совершенно обескураживают современного зрителя, не допускающего мысли о том, что во второй половине двадцатых годов прошлого века в Германии снимались фильмы уровня Стивена Спилберга и Майкла Бэя. И мы тут ничего не преувеличиваем! Большинство спецэффектов «Фауста» (полёты по воздуху, сеансы магии, превращения Мефистофеля и прочее) смотрятся удивительно современно. А какова постановка, каковы декорации! Мурнау, Ланг, Вине – немецкие режиссёры той эпохи в состоянии утереть нос многим сегодняшним тяжеловесам кинематографа, создающим «увеселительные аттракционы» для молодёжи: «Трансформеров», «Мстителей», etc. Вот мы смотрели «Фауста» и не уставали повторять священное слово, которое в конце картины Мурнау произносит архангел – но, не желая раскидываться спойлерами, приведём его в немного искажённом варианте: «Ва-а-ау!»

Это о том, что касается размаха «Фауста». А чистота стиля и глубокий смысл – ой, тут и писать нечего! Складывается впечатление, что гений Мурнау напоминал гений Пушкина: легко и безболезненно ему давалось самое сложное и невозможное. Его фильмы лиричны и натуралистичны, в них полным-полно запоминающихся эпизодов (как валит снег, как Фауст приоткрывает створки окон, как Гретхен валится на стул, как Мефистофель нависает над городом, сцена на перекрёстке и сцена в лектории, сцена потери рассудка и сцена спасения, etc). Грехопадение Гретхен реально заставляет переживать зрителя, фантастические приключения Фауста поражают воображение, а гнусные козни Мефистофеля по-настоящему отвратительны. «Фауст» – шедевр и вневременное кино. По таким фильмам следует учиться режиссуре.

Учитесь!

***

Фридрих Вильгельм Мурнау, поставивший «Последнего человека», показал беспрецедентный уровень режиссёрского мастерства. Казалось бы, прыгать выше больше некуда. Но это только казалось… Гений-Мурнау, оседлав технические возможности немецкой киностудии «UFA», своим «Фаустом» добился ещё большего: по сути, в 1926 году, он, заручившись помощью ведущих специалистов отрасли, снял настоящий блокбастер. Его «Фауст» – а также «Метрополис» Фрица Ланга, снятый почти в то же самое время на той же самой киностудии, – это пример зрелищного амбициозного кинофильма, иллюстрирующего зрителям буквально все из возможных достижений кинематографа той эпохи. Короче, мы говорим о первых «Челюстях» и первом «Аватаре».

Вот что пишут на ресурсе www.imagesjournal.com: «После большого успеха «Последнего человека», Мурнау получил почти что безграничную творческую свободу для своих последующих постановок на студии «UFA». Кроме этого, студия выделяла для Мурнау большие суммы денег, поддерживая любые начинания режиссёра. К тому времени Мурнау определился со своим следующим фильмом: он хотел снять кино про Фауста, классического немецкого героя. Но Мурнау не хотел заниматься обычной экранизацией поэмы Гёте, он был амбициозен. Работая со сценаристом Хансом Кизером, Мурнау собрал причудливую мозаику из разных источников о Фаусте: Марло, Гуно, народных сказаний. Кстати, именно поэтому аудитория, смотревшая «Фауста», отреагировала на фильм столь негативно. Это был не тот «Фауст», которого ожидали увидеть зрители. Историк кино Зигфрид Кракауэр очень точно подметил, что «фильм Мурнау исказил абсолютно все представления о Фаусте, которые укрепились в головах обывателей, а метафизический конфликт между добром и злом был Мурнау просто опошлен». С другой стороны, Лотта Айснер писала о том, что начало «Фауста» сопровождается одними из самых прекрасных сцен в истории немецкого кинематографа. А правда, должно быть, заключается в следующем: будем честными, у Мурнау битва между дьяволом и Фаустом и правда не особенно сложна и глубока, но в то же время режиссёр наполняет фильм поистине чарующими образами. Известный режиссёр Эрик Ромер, написавший книгу о «Фаусте», утверждал, что «Мурнау смог мобилизовать все те многочисленные силы, которые были предоставлены в его распоряжение. Каждый формальный элемент картины – лица и тела актёров, объекты, ландшафт и такие природные явления, как снег, свет, огонь и облака – были воссозданы с точным знанием их визуального эффекта»».

***

Мурнау абсолютно, без остатка отдавался своей работе. Он был таким человеком: если взялся за дело – так уж ничем другим заниматься больше не мог. Например, актёры «Фауста» могли помногу часов проводить на съёмочной площадке, пока Мурнау и техники добивались какого-нибудь нужного эффекта или плана. Были случаи, когда актёры теряли сознание или совершенно обессиливали. Сниматься в мурнаувском «Фаусте» было крайне тяжело, поскольку режиссёр изначально поставил перед собой задачу перенасытить фильм разного рода виртуозностями, а значит актёрам требовалось замирать на неопределённое время, висеть в кадре, носить грим, прыгать и бегать – в общем, всё очень серьёзно. В оправдание Мурнау скажем, что он никогда не мучал своих актёров сознательно. Свидетели говорили, что Мурнау просто настолько увлекался рабочим процессом, что уж начисто забывал о других. Но как только ему нашёптывали на ушко: «Вы знаете, а наша актриса уже в сотый раз падает в обморок», он тут же прерывал съёмку и давал команде время на отдых. Как пишет Роберт Херльт: «Думаю, что никому из членов съёмочной группы – ни актёрам, ни техническому персоналу, ни студийным рабочим – никогда не доводилось трудиться столь интенсивно, как требовал от них Мурнау. Мурнау хотел (подчёркивать это у актёра Яннингса вошло в привычку) быть в курсе всех новинок и экспериментировать предельно широко. При этом он никогда не считался ни с собственной усталостью, ни с усталостью других».

И результатом такого кропотливого труда стал выдающийся фильм о Фаусте. Вот только поглядите, насколько высокую оценку фильму даёт французский режиссёр Эрик Ромер: «Ни один другой фильм в истории не может похвастаться таким уровнем контроля режиссёра над всеми элементами фильма».

***

Ян Левченко: «После проходной экранизации «Тартюфа», снятой в расчёте на поправку финансовых дел, Мурнау поднял крупный проект студии «UFA» – экранизацию «Фауста». Интуиция продюсеров не подвела: именно этот режиссёр с его острым визуальным чутьём сумел собрать и воплотить отзвуки средневековых легенд о докторе, продавшем душу дьяволу. После «Фауста» на Мурнау обратили внимание в Голливуде».

Господин – а может и госпожа, мы не разобрались – по имени Vxga: «Фильм замышлялся настоящим блокбастером, «билетом в Голливуд» для Мурнау – и потому он выкладывался как мог. На роль Фауста первоначально рассматривался Джон Бэрримор, среди претенденток на роль Гретхен была Лени Рифеншталь – любопытная могла бы выйти экранная пара, как мне кажется. Более того, на роль оператора приглашался Карл Фройнд, знаменитый оператор тех лет и будущий режиссёр «Мумии» с Карлоффом. Даже интертитры делались на разных языках (немецком и английском), причём для американской публики уже тогда вносились изменения в текст: в частности, оборот «голубых кровей» был изменён на «богат, как Крез». Снимался фильм сразу двумя камерами, причём ни раскадровка, ни даже темп съёмки у них не совпадал – ручку камеры-то крутили вручную, и каждый оператор работал в своём темпе. К тому же, каждая сцена снималась во множестве дублей: к примеру, работа над сценой с поцелуем Фауста и Гретхен заняла целый день. А в сцене, где Гретхен волокли в цепях на место казни, на актрисе Камилле Хорн были настоящие железные цепи, у неё лилась кровь и даже массовка плакала от жалости, хотя на экране ничего этого и не видно – об этом актриса рассказывала в своих мемуарах. При этом о самом режиссёре актриса отзывалась с большой теплотой: собственно, именно Мурнау и запустил её карьеру, которая продолжалась, пусть и с перерывами, аж до 1990 года.

Такое количество материала требовалось ещё и потому, что технологии того времени, насколько я понимаю, не позволяли размножать негативы, а потому создавалось сразу несколько прокатных версий – одни из наиболее удачных кадров (в случае «Фауста» Мурнау так монтировал американскую версию), другие – из чуть менее качественных, третьи – из того, что осталось. К примеру, в разных версиях картины одежда Фауста, выступающего в начале фильма, была то темной, то светлой. А в одной сцене, когда герой входит в дверь, отчётливо видна рука техника, который её открывает перед персонажем. Считается, что существует как минимум семь разных версий «Фауста», качество и сохранность которых тоже различается».

***

А теперь послушаем киноведа Жоржа Садуля: «В 1926 году Мурнау поставил «Фауста» по сценарию Ханса Кизера, «довольно известного немецкого поэта, создавшего как режиссёр несколько фильмов, в том числе и фильм о Мартине Лютере» (Лотта Айснер). Первоначально фильм должен был снимать Людвиг Бергер. Сохранилась сделанная им режиссёрская разработка сценария «Фауста». По мнению Лотты Айснер, которая имела возможность его прочитать, о нём должен был знать и Кизер, ибо он впоследствии из него многое позаимствовал. Карл Майер отказался принимать участие в экранизации, и Лотта Айснер приводит в связи с этим рассказ Роберта Херльта, художника по декорациям, о том, что «УФА» намеревалась привлечь к съёмкам «Фауста» актёров с мировой известностью. Кроме шведа Йосты Экмана на роль Фауста, Эмиля Яннингса (Мефистофель) и француженки Иветты Жильбер (Марта) рассчитывали пригласить на роль Гретхен Лилиан Гиш. Однако Гиш потребовала, чтобы фильм снимал её оператор Чарлз Рошер.

Роберт Херльт: «Рёриг и я – мы оба считали, что только оператор Карл Хоффман был способен осуществить задуманное, снять нашего «Фауста». Лилиан Гиш так и не приехала, а Рошер, уже выехавший в Европу, ограничился лишь тем, что присутствовал на съёмках.

Мы были ошеломлены; предстояло найти Маргариту, равноценную Лилиан Гиш.

Во время съёмок «Тартюфа» потребовался крупный план ног и стопы Эльмиры. Мы сняли молодую, незнакомую девушку – Камиллу Хорн. Позже мы вспомнили её лицо и пришли к заключению, что она подходит на роль Маргариты. Мурнау сделал кинопробы молодой незнакомки, репетировал с ней и получил согласие как прокатной фирмы, так и дирекции киностудии на включение её в группу, состоящую из всемирно известных актёров».

К тому же времени относится и заявление Мурнау о том, что он особенно доволен работой дебютантки: «Повсюду существует огромный резерв актёров, которых режиссёрам следует привлекать к работе и готовить к съёмкам предполагаемых фильмов.

Словом, я предпочту взять на роль человека, не имеющего ни профессионального образования, ни специального тренажа и никогда не снимавшегося в кино, чем приглашать прославленную кинозвезду. Примеры: Камилла Хорн в «Фаусте» и Бригитта Хельм – в «Метрополисе»».

***

«Фауст» снят удивительно реалистично. Причём, как и в случае с «Последним человеком», этот фильм – продукт студийной съёмки, однако настолько профессиональной, что зритель начинает верить в реальность декораций, воспринимать их в качестве реальной натуры. Об этом пишет биограф Мурнау Лотта Айснер: «Тот факт, что зрителю вид «искусственной природы» в «Фаусте» кажется не только вполне сносным, но и достойным восхищения, объясняется удивительным умением Мурнау скрывать искусственность с помощью тумана и струящихся сквозь него солнечных лучей. Благодаря ему сцены в «Фаусте» напоминает нам серые холмы «Носферату». Великий дар Мурнау в «Фаусте» достиг своей полноты. Здесь он превращает студийные ландшафты в волнующие виды: достаточно вспомнить заснеженное поле с искорёженным бурей деревом, около которого, посреди полуразвалившейся оградки, Гретхен баюкает своего ребёнка, погружая его в вечный сон». И правда – достаточно вспомнить.

***

Даже музыка «Фауста» – и та имеет свою увлекательную историю. В группе о Мурнау пишут: «Немой фильм Мурнау по мотивам германской легенды о докторе Фаусте (а также одноимённой трагедии Гёте и пьесы Кристофера Марло «Доктор Фауст») является одним из блестящих примеров позднего немецкого киноэкспрессионизма. Оригинальную музыку для немецкой премьеры картины написал популярный тогда композитор Вернер Рихард Хайманн. Фильм был снят в 1926 году и является последней германской картиной режиссёра, который, как известно, почти сразу после премьеры сел на пароход и отбыл в США. В связи с этой поспешностью, или по какой-либо другой причине, Мурнау не счёл нужным взять партитуру Хайманна в Америку. По этой причине появилась «вторая оригинальная музыка», которая сопровождала кинопоказ фильма в США. Автором американской музыки явился глава музыкального департамента кинокомпании «Metro Goldwyn Mayer» Уильям Экст – американский композитор и дирижёр, написавший музыку к значительному числу голливудских фильмов. После появления интереса к фильму Мурнау в наши дни, вновь появилась необходимость в озвучивании картины. Оригинальная немецкая симфоническая музыка была восстановлена композитором Берндом Уайлдером, и исполнена на вторичной премьере, которая состоялась 7 ноября 2013 года в Билефельде под руководством самого Уайлдера. До этого времени обычно использовалась музыка, специально подготовленная для издания фильма сначала на видеокассетах, а потом на «DVD»».

***

Но хватит уже похвальбы! Вернём «Фауста» на землю!

Вы должны знать, что фильм Мурнау провалился в прокате, окупив только половину своей стоимости, которая составила 2 миллиона немецких марок. Колоссальные, конечно, деньги, но что тут поделаешь?! Бывает и такое, что блокбастер не нравится зрителям – скажем, недавняя экранизация фэнтези Стивена Кинга «Тёмная башня». Собственно, одна из главных причин неуспеха «Фауста» на немецких экранах заключалась в том – мы уже об этом писали выше, – что зрителям Германии не понравились вольности режиссёра Фридриха Мурнау и сценариста Ганса Кизера. Они-де слишком свободно интерпретировали классический фаустовский сюжет. Но о таких вещах часто говорят и пишут: например, Терри Гиллиам рассказывал о том, что в Германии прохладно приняли фильм «Приключения барона Мюнхгаузена». Мол, какой-то иностранец снял фильм по нашей книге – конечно, судить мы его будем о-о-очень строго.

А вот мы «Фауста» строго судить не собираемся.

***

Сегодня, в XXI веке, в эпоху дорогостоящих кинокомиксов и продвинутых технологий, ну невозможно смотреть «Фауста» равнодушно, без интереса! Первая половина фильма Мурнау перенасыщена удивительными спецэффектами, которые производят сильное впечатление даже на фанатов «Человека-Паука» и «Бэтмена»!

О спецэффектах «Фауста» писали очень многие. Приведём лишь несколько наиболее ярких цитат.

Король критиков Роджер Эберт: «Парадоксально, но нереалистичные, «искусственные» спецэффекты в «Фаусте» сегодня кажутся более реалистичными и естественными, чем компьютерная графика».

Сонмы критиков: «Мурнау использует целый набор визуальных эффектов и трюков с камерой для того, чтобы оживить эту мрачную историю». И ещё: «Местами – из-за ряда эффектов – этот фильм невероятно впечатляет, прямо челюсть отвисает». А также: «Визуально – это ультрасовременный фильм».

Историк кино Жорж Садуль: «Первая часть «Фауста» – удивительный концерт для техники».

Критик Михаил Трофименков: «Дай бог Спилбергу и прочим Камеронам снять ночной полёт Фауста над Европой на волшебном плаще Мефистофеля так, как снял его в незапамятном 1925 году Мурнау». И ещё: «Полёт Фауста и Мефистофеля на плаще-самолёте – одна из самых волшебных сцен в мировом кино».

Так что если Вы всё ещё не смотрели это кино – бегите в местные киноклубы (похвалимся: мы будем показывать «Фауста» уже на этой неделе в нашем «SILENTIUM`е»)! А если Ваш местный киноклуб по какой-то непонятной причине не собирается показывать блокбастер 1926 года, тогда бегите в Интернет!

***

Сюжет «Фауста» довольно прост. Как пишут некоторые критики: даже «упрощён». Если Вы смотрели «Красоту дьявола» Рене Клера или читали поэму Гёте, тогда фабула Вам известна. Это – история о дьяволовом отродье Мефистофеле, соблазняющем философа Фауста. Он предлагает Фаусту «женщин, оргии, ѝгры», но тот всем недоволен, всё ему не так, ничего ему не хочется. «Чего же ты хочешь?» – вопрошает дьявол. Думаю, тут и продолжать нечего. Всё без(с) того понятно. Фауст хочет чего-то действительно стоящего, вечного

К слову, «Фауста» вначале называют «старинной немецкой сказкой». Именно в таком ключе и следует воспринимать фильм Мурнау. Не как интеллектуальную трагедию – из-за чего многие ополчились на это кино, – а как сказку, фэнтези, если угодно, развлекательное зрелищное действо.

Мефистофель горит желанием заполучить душу Фауста и тем доказать архангелу – а через него Богу, – что каждый человек на Земле находится в его, мефистофелевой власти. Все грешны, все паскудны, всем на Бога плевать. Архангел возражает Мефистофелю: «Человек принадлежит лишь Богу». И в конце фильма произносит – не забываем, что это немое кино – пламенную речь: «Слово, разрушающее все договоры мира… Слово, что радостно летит по всей Вселенной, слово, что лечит боль и любую печаль, то, что искупит все людские грехи. Вечное слово… Разве ты не знаешь его? Слово это – …» Думаю, и тут Вы догадались, что всё это значит…

Что же касается самой глубинной сути фильма, центральной идеи, она выражена в словах Фауста: «Всё на земле и под небесами прекрасно. Но величайшее из чудес – это свобода человека выбирать между добром и злом». По нашему мнению, этой идеи, пронизывающей весь фильм Мурнау, вполне достаточно для того, чтобы признать «Фауста» довольно умной картиной. Ну да, любовь. Ну да, добро и зло. Ничего нового Вы не увидите. И конечно, поэма Гёте и пьеса Марло предлагали куда-более сложные и глубокие идеи, касающиеся философии, религии, права, морали, истории. Но это не значит, что «Фауст» Мурнау должен достигать тех же самых высот, соответствовать уровню великих произведений искусства. Почему бы не признать, что ему достаточно своей высоты?..

***

Роль Мефистофеля у Мурнау досталась немецкому актёру-тяжеловесу Эмилю Яннингсу, которого Вы должны были полюбить ещё по фильму «Последний человек». В «Человеке» он мастерски исполнил роль деда-швейцара, у которого отбирают ливрею и тем самым выносят ему жестокий социальный приговор. В «Фаусте» Эмиль Яннингс не менее хорош – он прямо-таки был рождён для этой роли! Французский киномановед Жак Лурселль пишет: «Мефистофель круглый, грузный, толстый, сочный, гладко выбритый, похотливый и игривый, более близкий к северному и скандинавскому образу чёрта, нежели к итальянским и средиземноморским инкарнациям, – как правило, элегантным, бородатым и долговязым». Да, версия Мефистофеля от Мурнау – она как раз такая, более «северная». И при этом роль Яннингса в фильме не ограничивается трагедией. В «Фаусте» есть комические сцены, в которых, например, Мефистофель ухаживает за барышней. Потому критики и пишут: «Иногда Мефистофель бывает смешон и потешен, а иногда он предельно серьёзен и страшен». Понятное дело, сыграть такого разностороннего персонажа совсем не просто.

Мурнау – у которого были непростые отношения с Яннингсом – всё же даёт ему справедливо высокую оценку: «Он действительно один из крупнейших актёров мира. Не так уж много людей, умеющих, как он, вести себя перед съёмочной камерой, – и Яннингс это делает блистательно. Секрет его выразительной силы заключён в работе всего тела в момент исполнения. Он в состоянии казаться огромным, как гора, когда играет властителя земли, и может быть удивительно тщедушным, играя обездоленного: он совершенно уникален».

Так что вот Вам ещё одна причина посмотреть «Фауста» Мурнау – чтобы насладиться игрой Яннингса.

***

И всё-таки, если отойти в сторону от ругания и похвал «Фауста», как воспринимать этот фильм? Хорош он или плох?

Многие считают, что плох. Очень и очень плох. Например, видный немецкий критик Зигфрид Кракауэр выносит фильму вердикт. Читаем: «Перед отъездом в Голливуд Мурнау осуществил постановку ещё одного суперколосса «UFA» – «Фауста». Концерн «UFA» предполагал превратить фильм в монумент культуры. В своём сценарии Ганс Кизер беззастенчиво перекроил Марло, Гёте и германские народные сказания, а выдающийся немецкий писатель Герхарт Гауптман сочинил к картине надписи. Технические ухищрения щедро расточались на изображение полётов ангелов и хитроумные дьявольские фокусы. Камера передвигалась на специальном приспособлении вверх и вниз среди просторных павильонных ландшафтов, забитых городками, лесами и селениями, а сделанные таким образом съёмки давали возможность зрителю принять участие в путешествии по воздуху, затеянном Мефистофелем и омоложённым Фаустом. Их полёт был подлинной сенсацией. Но ни операторские уловки, ни Герхарт Гауптман не могли возместить никчёмность фильма, который криво истолковывал, если вообще не перечёркивал, идейные мотивы фаустовской легенды. Метафизический конфликт добра и зла был предельно вульгаризован, а сентиментальная любовная история Фауста и Маргариты исторгла у критика «Нэшнл борд оф ревью мэгезин» следующее замечание: «С высот мужественной версии Марло и философского построения Гёте мы докатились до уровня либретто, которое подвигло Гуно сочинить свою оперу». Фауст оказался не «монументом культуры», а монументальной витриной выдумок, при помощи которых выжимались деньги из национальной культуры. Допотопные театральные позы актёров изобличали фальшивость целого. Хотя за границей на долю «Фауста» выпал значительный успех, в самой Германии его встретили прохладно. В ту пору немцы оставались равнодушными к фаустовским проблемам и даже встречали в штыки любые переработки национальной классики». Логика в этом, конечно, есть. «Фауст» Мурнау не дотягивает до прочих «Фаустов», поэм и пьес. Мы уже об этом сказали. Для нас это не проблема. Но Кракауэр заходит куда дальше: он ругает Мурнау за такое низкопробное искусство, за пошлость и фальшь. А вот это мы – хоть убейте – не видим, хотя и понимаем о какой пошлости и фальши тут идёт речь! С нашей точки зрения, Лотта Айснер, глядящая в душу фильма, подобралась ближе к истине: «Этот удивительно чуткий художник Мурнау иногда впадает в китч; так, в «Фаусте» встречаются сцены, по своей пошлости напоминающие лубочные открытки, например, сцена пасхального гулянья или детского хоровода на цветущем лугу. И эти приторно-сладкие картины соседствуют с захватывающими величественными образами, подобных которым в то время почти не было. Душа Мурнау была обременена противоречивым наследством – типично немецкой сентиментальностью и болезненной робостью, характерной для людей его склада». И ещё, в этой связи, важно замечание госпожи Красновой: «По своему собственному опыту Мурнау знал, что шедевры, как правило, создаются на основе произведений массовой литературы (наглядный пример – новелла Стивенсона или роман Брема Стокера), а экранизация такого великого философского творения, как «Фауст», возможна лишь ценой его вульгаризации». А значит – снова-таки – мы можем предположить, что наш бедный Мурнаушка мог снимать «сказку», а не величественную трагедию, не претендуя на заоблачные выси.

***

В общем, спорить о том, удачен «Фауст» Мурнау или нет, можно часами. Фильмы, достигшие возраста ста лет, немые кинокартины, вестники далёкой эпохи, сегодня воспринимаются иначе, чем «при жизни», когда их впервые показывали в кинотеатрах. Вот «Фауста» часто называют «театральным» фильмом, но мы это не сочли за грех. В данном случае, эта театральность показалась нам уместной.

Ну и последний довод в пользу удачности «Фауста». Интересно, что долгое время – почти весь ХХ век – считалось, что «Последний человек» – это великий фильм Мурнау, а его «Фауст» – полный провал. Но – как пишут критики – «современные студенты, учащиеся в киношколах, часто с негодованием принимают историю швейцара, так скорбящего по утрате ливреи. Эта история кажется им надуманной и неестественной. А вот «Фауст» с его спецэффектами, образами смерти и дьявола, полётами по воздуху – всё это впечатляет студентов и приводит их в восторг. Так что фильм, слабый с повествовательной точки зрения, становится невероятно привлекательным для современного зрителя именно благодаря режиссёрской изобретательности Мурнау». А говоря ещё проще – www.imagesjournal.com: ««Фауст» Мурнау действительно испорчен, но можно только пожелать, чтоб все шедевры кино были настолько визуально убедительными и красивыми».

Это – в лучшем смысле слова – красивый фильм. А красота может позволить себе быть и простоватой, и театральной, и даже – ух! – лишённой какой-либо метафизики!

***

Итак, «Фауст» Мурнау красив. Как и многие другие фильмы режиссёра, он переполнен отсылками на произведения искусства. Вы только прочитайте эти вдохновенные строки Лотты Айснер: «В «Фаусте» Мурнау показывает больного чумой в странной, укороченной перспективе, отчего ступни ног кажутся огромными (при этом вспоминается «Снятие с креста» Мантеньи и Гольбейна). А когда Гретхен, с головой укутавшись в плащ, качает своего ребёнка в занесённой снегом полуразвалившейся хижине, у нас перед глазами встаёт образ фламандской Мадонны». Вы скажете: «Заимствование! Культурная кража!» А мы скажем: «Оммаж».

И ещё. Не менее вдохновенные строки от Эмиля Вийермоза, влюбившегося в фильм о Фаусте: «Мы не только видим здесь научное применение наиболее разработанных оптических средств и эффектов искусственного освещения, не только ни с чем не сравнимую виртуозность в их использовании и техническую изобретательность, которые… совершенно сокрушают [американцев], но здесь очевидно и подавляющее превосходство европейской культуры, зрительного восприятия и утончённого воображения, воспитанных постоянным посещением музеев и библиотек. Здесь каждое мгновение преобразует наши впечатления в пышные гирлянды ассоциаций, образов, идей, в то и дело возникающие аллюзии, отзвуки, соответствия. Эта кинематографическая письменность выражает и словесность и мышление – анекдоту она придаёт синтетический характер и всеобщую значимость.

Весь фильм выдержан в гамме серых оттенков, необыкновенной по мягкости и тонкости. Здесь обыгрываются серебристый свет и настоящие жемчужные отблески. (И как же далеки мы от фотографического идеала детских лет, давшего нам лишь серии почтовых открыток с их безжалостно точным изображением либо с модной промышленной «вуалью».) А белый и чёрный цвета обнаруживают свои самые скрытые, самые тонкие оттенки, и эта утончённая цветовая феерия запечатлевается в глазу неизгладимо».

Хм, так ли уж фальшив и пошл «Фауст», как нам говорят?..

***

До сих пор «Фауст» разделяет зрителей – в том числе и критиков – на два лагеря: один любят это кино, а другие считают его примитивным. Ну и пусть так будет. Каждый имеет право на своего «Фауста» – как сказал классик.

А нам по душе слова киноманьяка Жака Лурселля: «В своём последнем немецком фильме Мурнау захотел показать столкновение Бога и дьявола, света и тьмы, человека и оккультных сил, максимально используя возможности кинематографа в освоении пространства, операторской работе, актёрской игре».

Или – Михаил Трофименков: «Поскольку фильм Мурнау появился в преддверии нацистской диктатуры, а экспрессионизм, с лёгкой руки киноведов Лотты Айснер и Зигфрида Кракауэра, принято считать «демоническим» предчувствием Гитлера, велико искушение подвергнуть психоанализу и фильм Мурнау. Что он имел в виду? Не воспевал ли часом германский дух, тем самым играя на руку сомнительным политическим силам? Да нет. Ничего он не воспевал. Обращение Мурнау именно к легенде о Фаусте обосновано и оправдано исключительно его формальными поисками. Визионер Мурнау обладал даром воплощать на экране невоплотимый мир призраков: это он снял «Носферату». Кроме того, будь то реалистическая сатира «Последний человек» или символический «Восход солнца», его интересовал человек, которого судьба или собственные желания швыряют куда им заблагорассудится. Фауст – в этом же ряду героев Мурнау». Вот и мы думаем также. Не следует мерить фильм о Фаусте при помощи литературной или идеологической линейки. Это кино, своего типа и вида. Мурнау интересовали другие вещи, не те, что интересовали Марло или Гёте. Да и, в конце-то концов, Мурнау был другим человеком. Так что обвинения Мурнау в опошлении великой трагедии, или в том, что он своим фильмом прославлял «арийскую идеологию» (не забываем, что и «Нибелунги» Фрица Ланга обвиняли в том же грехе) – всё это несостоятельно, всё это навешивают на «Фауста» задним числом.

И вот слова самого Мурнау, на наш взгляд, проясняющие задачу режиссёру в его «Фаусте»: «В фильме вы что-то изображаете, например, какой-то предмет, и в этом изображении заключена драма для глаза: от того, как этот предмет расположен или снят, как он соотносится с персонажами или другими предметами, он становится элементом кинематографической симфонии». «Фауст» – это кинематографическая симфония.

Спасибо Вам!

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь