Джим Джармуш

Выпуск 002. Добавлен 2016.04.25 15:55

Здравия всем!

В индийском трактате «Дхаммапада», главном источнике буддийской мудрости, сказано: «Как крепкая скала не может быть сдвинута ветром, так и Джим Джармуш непоколебим среди хулений и похвал». А один престарелый монах из Японии, поучая своих учеников, говорил им вот что: «В фильмах Джармуша дивные снежные хлопья падают в никуда». И ещё: в китайской провинции Гуйчжоу местными жителями были обнаружены странные иероглифы на стене заброшенного сарая: «Жизнь для Джармуша – это путешествие, а смерть – возвращение домой».

Воистину, о таком человеке стоит рассказать.

John Lurie – Mystery Train

Американский режиссёр Джим Джармуш – личность совсем незаурядная. Певец минимализма и постиндустриальных пейзажей, отец всего независимого, мастер жанра роуд-муви, почётный член тайного международного клуба «Сыновья Ли Марвина», а ещё он одинокий поэт, вечный скиталец и благородный самурай духа. Но, несмотря на все эти громкие эпитеты, Джармуш остаётся самым обыкновенным человеком, настолько обыкновенным, что диву даёшься его простоте и прямоте. «Я буду лучше сидеть без денег», – говорит он, – «чем строить свою жизнь на том, чтобы их зарабатывать». Или вот так: «Я лучше пойду мотоциклы ремонтировать, чем буду снимать фильм, в который я сам не верю или который мне не по душе».

Джармуш всегда и везде выступает против коммерциализации кинематографа, предпочитая снимать фильмы самостоятельно и в стороне от крупных голливудских компаний, которые, как объясняет сам режиссёр, занимаются бизнесом, а не искусством и никогда не будут заинтересованы в том, что не покажется им прибыльным. Работы Джармуша – это авторское кино со своим почерком и особым настроением. Его кинокартины наполнены странной потусторонней тоской. Эта тоска даже не имеет своего названия, в ней нет ничего от ностальгии или от разочарования. Она делает фильмы Джармуша отрешёнными и медитативными, медленными как река, и такими же глубокими.

Как говорит сам Джармуш: «Моя собственная эстетика… движется к чистоте форм».

John Lurie – Tuesday Night in Memphis

Биография Джармуша ничем особенно не примечательна. Он родился 22 января 1953 года в небольшом американском городке Акрон, штат Огайо. Пытался выучиться то на журналиста, то на писателя, но в конечном итоге оказался в киношколе Нью-Йоркского университета. На четвёртом году обучения он, по воле судьбы, попал в ассистенты к одному из преподавателей киношколы, известному режиссёру Николасу Рею, тому самому, который на весь мир прославил Джеймса Дина в своём фильме «Бунтарь без идеала». С этого момента начинается история Джармуша как режиссёра.

Его первый полнометражный фильм, «Отпуск без конца», повествует о парне по имени Олле, который бесцельно шатается по Нью-Йорку и попадает в разные ситуации. Джармуш снял эту картину за сущие гроши и с непрофессиональными актёрами. Фильм стал популярен в Европе, но в родной Америке о нём почти никто не знал. «Отпуск без конца», к искреннему удивлению Джармуша, даже выиграл приз на немецком кинофестивале и – это уже совсем необъяснимо! – окупился.

Earl Bostic – Up There in Orbit

Вторая работа Джармуша, «Более странно, чем в раю», – это чёрно-белый фильм 84-го года, в котором герои также бесцельно странствуют по разным американским глубинкам. Сам режиссёр охарактеризовал свой фильм так: «это чёрная комедия в духе неореализма, снятая воображаемым режиссёром из Восточной Европы, который бредит фильмами Одзу и хорошо знаком с телесериалом «Молодожёны»». «Более странно, чем в раю» превратил Джармуша из малоизвестного американского режиссёра в знаменитость. Но, к чести режиссёра, следует заметить, что эта известность ни коим образом не повлияла на его творчество и на него самого. Джармуш попросту не обратил на успех никакого внимания. «Я против того, чтобы режиссёр, снимая фильм, думал о том, как воспримет его публика. Если бы я так делал, то неизбежно стал бы относиться к фильму как к товару, который нужно сбыть, стал бы – пусть неосознанно – стремиться угодить публике, а это сразу же убивает всё по-настоящему оригинальное и сильное. Так что я предпочитаю не думать о реакции зрителей».

Популярность второго фильма выводит Джармуша из подполья. Его приглашают в Европу, а из Голливуда одно за другим сыплются предложения о сотрудничестве. Но Джармуш непреклонен. «Нужно оставаться верным своим принципам. Некоторые мечтают снять успешный независимый фильм лишь для того, чтобы попасть в Голливуд – и незачем это скрывать. В этом нет ничего плохого; я не стал бы их критиковать. Проблема в том, что почти не осталось режиссёров, готовых открыто послать Голливуд: «Ни за что. Лучше я вообще уйду из кино». Такова моя позиция. Некоторые, возможно, сочтут меня высокомерным. Но я поступил бы именно так, честное слово. Жизнь слишком коротка».

Как рассказывает сам Джармуш, голливудские воротилы искренно не могли понять причину его отказа. Ведь на лицо была финансовая выгода от такого сотрудничества. «Почему же он лишает себя денег?» – вопили они и кидались в раскалённую пропасть. Им было не понять, что есть вещи гораздо интереснее и поважнее, чем долларовая купюра.

«В Америке все невероятно амбициозны. Мы уже по горло сыты всеми этими амбициями и представлениями об успехе. Наверное, везде так, но в Америке это стало массовой истерией. Мне всё это не нравится, успех меня не интересует, хотя всю жизнь меня учили тому, что я должен достичь определённого уровня благосостояния. Что важно и кто важен в этой жизни – тоже определяется экономическими критериями. Я гораздо больше научился, общаясь с водопроводчиками и водителями грузовиков, чем мог бы научиться у политиков и банкиров – они предельно понятны, там нечего понимать. Я не доверяю политикам, мне претит их честолюбие… Для меня важнее всего самые простые вещи – беседа, например, или прогулка, плывущее по небу облако, свет, падающий на листву, два человека, которые стоят рядом и курят. Такие вещи кажутся мне куда более ценными, чем все эти карьерные глупости».

Tom Waits – I Don’t Wanna Grow Up

Рассказывая в одном интервью о фильме «Более странно, чем в раю», Джармуш на самом деле охарактеризовал большинство своих картин. Он сказал: «В американском кино мне не нравится сама тема амбиции. У моих героев нет амбиций, но, с другой стороны, они не интеллектуалы, так что это не экзистенциальное кино. Мои персонажи не ищут смысла жизни и не рассуждают об окружающем мире. Они принимают жизнь такой, какая она есть. Они путешествуют сквозь фильм абсолютно бесцельно – пока не подвернётся случай сыграть в карты; они не ищут в повседневной жизни каких-то философских символов. Вот с этим и связано отсутствие в фильме сцен насилия, секса и всего того, что зрители ожидают увидеть. Моей целью было как раз обмануть ожидания зрителей, не показать им ничего из того, чего они ждут. Даже способ повествования выстроен в этом ключе. Если остановить фильм в любом месте и спросить зрителей, что произойдёт дальше, никто не сможет ответить, потому что они следят не за сюжетом. Большее значение имеют мелкие детали, ситуации, персонажи. Юмор в моём фильме тоже в этих мелких деталях, здесь нет комических сцен или диалогов. Это юмор деталей».

Третий полнометражный фильм Джармуша под названием «Вне закона» продолжил эту традицию. Он вышел на экраны в 86-ом. На роли главных героев этого фильма Джармуш пригласил невероятно пёструю компанию: мастера-кудесника Джона Лури, музыканта, актёра, художника, который уже дважды сотрудничал с Джармушем и неизменно помогал ему с саундтреками, Тома Уэйтса, великого гения «музыки не для всех», и никому тогда ещё неизвестного итальянца, говоруна Роберто Бениньи. Очередная чёрно-белая лента Джармуша оказалась очень добротной: ничего более независимого и некоммерческого, чем этот фильм тогда и придумать было нельзя.

Tom Waits – Jockey Full of Bourbon

А дальше – больше. С 87-го года Джармуш увлекается необычным проектом: из год в год он снимает несколько чёрно-белых короткометражек, объединённых под общим названием «Кофе и сигареты». В этих коротких историях, очень характерных для Джармуша, герои общаются на забавные темы, пьют кофе и курят сигареты. Когда у Джармуша собирается 11 таких киноновелл, он объединяет их в один сборник и к 2003 году выпускает его как цельное произведение. В конце 80-х – начале 90-х Джармуш снимает «Таинственный поезд» и «Ночь на Земле». Оба эти фильма схожи между собой по форме: они состоят из отдельных историй, которые связаны друг с другом временем или местом событий. В 95-ом Джармуш выпускает подлинный шедевр, мистический фильм-притчу «Мертвец» с Джонни Деппом, а к 99-ому выходит ещё одно потрясающее кино – «Пёс-призрак: Путь самурая». О двух этих фильмах,  которые заслуживают самого пристального внимания, мы ещё обязательно поговорим подробней.

А пока Джармуш, с присущей ему неспешностью, переключается с одного проекта на другой. То он выпустит документально-музыкальный фильм о группе легендарного Нила Янга «Crazy Horse», то снимет короткую новеллу для кино-проекта «На десять минут старше». К 2005-ому на экранах стартует забавное роуд-муви «Сломанные цветы», фильм, который Джармуш изначально задумывал под Билла Мюррея, одного из своих любимейших комиков. К 8-ому году Джармуш заканчивает работу над картиной «Пределы контроля», которая единодушно признаётся мировой критикой «провальной нелепостью». Один критик даже сказал, что ему было бы интереснее смотреть как сохнет краска, чем тратить время на подобную ерунду. Однако самого Джармуша, который не изменяет своим драгоценным принципам, такой провал нисколько не смутил. Но, чести ради, стоит заметить, что «Пределы контроля» и правда далеко не лучшая картина режиссёра.

На сегодняшний день последним фильмом Джармуша остаётся картина 13-го года «Выживут только любовники». На эту вампирскую сагу Джармуш собирал деньги, ни больше, ни меньше, целых семь лет.

Так кем же остаётся Джармуш для мировой культуры? Наверное, спасительным маяком для всех тех, кто отказывается мыслить и жить плоско и предсказуемо, кто готов проявить некоторое упорство, чтобы выйти за пределы тех нелепых ограничений, которыми человек опутывает своё воображение. Джармуш – это ветер свободы, которого нам так не хватает в этом однообразном мире. Хотя, так ли безнадёжен мир, как мы думаем? Может быть, проблема не в мире, а в нас самих?

«…Больше всего мне нравится прилечь на полчасика вечером, когда солнце садится, и прислушаться к звукам вокруг. Кажется, будто слушаешь музыку. Ты слышишь близкие и отдалённые звуки, а иногда – диалог на незнакомом тебе языке, и это прекрасно».

Jozef Van Wissem & Jim Jarmusch – The Mystery of Heaven

«Вся эта гонка за наградами – полный бред. Когда вышел на экраны «Шоковый коридор» Сэма Фуллера, ему присудили премию за гуманизм на фестивале в Сан-Себастьяне, в Испании. Он вышел на сцену и сказал: «Мне не нужна ваша чёртова награда. В моём фильме нет никакого гуманизма. Это мелодрама с крепким динамичным сюжетом. Отдайте вашу награду Ингмару Бергману». И ушёл со сцены, так и не приняв награды. В следующем году приз за гуманизм получил Бергман… Я в жизни больше никогда не соглашусь быть членом жюри. Это всё равно что отправить восемь человек в Лувр, чтобы они посовещались и решили, какая картина наиболее художественна. Это бред полный и абсолютный, политика от начала и до конца. Всё это делается ради денег, ради рекламы фильмов и кинокомпаний. «Оскары» ничуть не лучше: возможно, когда-нибудь придёт новое поколение и вдохнёт жизнь в это мероприятие, а пока вся церемония напоминает большой корпоративный пикник, где все ходят и похлопывают друг друга по спине. В этом нет ничего плохого, но надо понимать, что сама идея изначально нелепа и абсурдна».

И последнее: «Меня всегда привлекают вещи, которые относятся скорее к андеграунду, чем к мейнстриму. Мейнстрим мне неинтересен. Вспомните Белу Бартока, который умер в Нью-Йорке в нищете и безвестности. Такой гений, как Франц Шуберт, тоже умер в нищете, и никому его музыка была не нужна. Или Уильям Блейк – только первый сборник его стихотворений был нормально опубликован при его жизни, остальные свои сочинения он публиковал на собственные деньги в виде небольших брошюр. Телониус Монк как-то сказал: «Если я на пятнадцать лет опережаю своё время, не мне об этом печалиться. Я делаю своё дело. Остальные либо дорастут до моего уровня, либо никогда не поймут то, что я делаю. Это от меня не зависит»… Жаль, когда людей не ценят при жизни, но рано или поздно признание всё равно приходит. Взять хотя бы Винсента Ван Гога. При жизни его ни во что ни ставили, а сейчас его картины продают чуть ли не за пятнадцать миллионов долларов. Нет смысла терзаться по поводу того, что люди ценят и чего они не ценят. Как бы то ни было, мне не понятны ни деление истории на эпохи, ни все эти «границы», «нации», «эпохи». Деление на периоды мне кажется очень странным. Например, субкультура: сначала были битники, потом хиппи, панки и так далее. Но это ведь всего лишь волны. Если посмотреть на океан с высоты птичьего полёта, волны сосчитать невозможно. Все они являются частью океана, они постоянно движутся, соприкасаются и перекрывают друг друга».

Вот такой он, герой нашего времени Джим Джармуш. И по-моему, это большая радость, что на свете есть ещё люди, способные быть другими.

Всего Вам наилучшего!

Bad Rabbit – Sea Grean Sea
* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь