Двенадцать обезьян

Выпуск 215. Добавлен 2018.07.19 12:53

Здравия всем!

Пришло время обсудить «фильм, ставший хитом». С другой стороны, некоторые критики сказали, что это «не фильм, а мартышкин труд». А с третьей стороны, как говорил Джеффри Гоинс: «Мы все – обезьяны». В любом случае, по словам режиссёра, «этот фильм не соответствует какому-либо жанру или характеру. Он несёт свой особый смысл. Это высокохудожественное кино».

Что же это?! А это – «Двенадцать обезьян» от режиссёра Терри Гиллиама, фильм то ли 2035, то ли 1995 года. Для многих – культовая фантастика.

***

Брюс Уиллис, Брэд Питт, Терри Гиллиам – хм, какой винегрет из мейнстрима и независимого кино, способная взорвать мозг неподготовленному зрителю! «Двенадцать обезьян» – это прекрасный пример фильма, рассчитанного на думающую массовую аудиторию. Боже, это самое прекрасное словосочетание на свете! Кино, угождающее синефилам и случайным посетителям кинотеатра, загадочное кино, противоречивое кино, сложное кино – всё это «Двенадцать обезьян»! Это волк в овечьей шкуре, накрывшийся шкурой волка. Странная помесь голливудского и европейского кинематографа, мутант из будущего, антиутопия и романтическая мелодрама, фильм в кубе («Обезьяны» перекликаются сразу с двумя кинокартинами: «Взлётной полосой» Криса Маркера и «Головокружением» Альфреда Хичкока), и так далее. Что ни говори, но «Двенадцать обезьян» Терри Гиллиама обязательны к просмотру.

***

Как было и с «Королём-рыбаком», сценарий «Двенадцати обезьян» Гиллиаму подсунули. Гиллиам его прочитал – и счёл гениальным. Его слова: «Сценарий «12 обезьян», который написали Дэвид и Джен Пиплз, так мне понравился, что я старался обращаться с ним столь же бережно, как и с «Королём-рыбаком». Дэвид был сценаристом «Бегущего по лезвию бритвы», и он же автор «Непрощённого» для Клинта Иствуда». И так: «Всё, что заложено в «Двенадцати обезьянах», было мне понятно и близко». И действительно, темы фильма – они типично гиллиамовские: антиутопия, сумасшествие, фантастика, галлюцинации, герой-маргинал, Большой Брат, путаница реального и воображаемого. Хотя есть – вернее, было – в «Двенадцати обезьянах» и нечто такое, что Гиллиаму не присуще, но режиссёр – хитрец! – сумел так разыграть свою партию, так удачно представить этот фильм, что картина всё равно, неизбежно приобрела черты авторской работы бывшего «питона». Гиллиам говорит, что он, соприкасаясь с чужим сценарным материалом, подобно царю Мидасу, превращает его – нет, не в золото, как Вы могли бы подумать, а – в гиллиамовское кино – и ничего с этим не поделать. Помните, как он придумал для «Короля-рыбака» сцену вальса на железнодорожном вокзале? Вроде бы мелочь, а она всё меняет. Делает сказку, миф, фантазию «Короля-рыбака» более ощутимой и зримой. Наверное, потому-то «Двенадцать обезьян» так часто и называют «культовой фантастикой», поскольку сценарий Пиплзов прошёл обработку мозгом Терри Гиллиама – и в результате получился странный, запоминающийся и мало на что похожий фильм.

***

Мы уже сказали, что «Двенадцать обезьян» – это фильм в кубе. С одной стороны – влияние «Взлётной полосы», а с другой – «Головокружения». «Взлётная полоса» – это важнейший фантастический фильм Криса Маркера – всем известного и всеми чтимого документалиста и фотографа. Как пишут, он «выполнен в технике фоторомана», то есть зрителю показывают ряд сменяющих друг друга фотографий, иллюстрирующих историю о Третьей мировой войне, путешествиях во времени, наблюдении собственной смерти и так далее. «Взлётная полоса» стала материалом для вдохновения Пиплзов при написании сценария «Двенадцати обезьян», который – в свою очередь – стал материалом для фильма Терри Гиллиама. Чудесный пример пищевой цепи в искусстве! А самое смешное то, что зрители и критики, смотревшие фильм, были уверены, что Терри Гиллиам вдохновлялся «Взлётной полосой» Криса Маркера. «Когда мы заявили», – говорит режиссёр, – «что «Двенадцать обезьян» появились под влиянием «Взлётной полосы», все рецензенты подробно рассказали о существующих между этими фильмами связях, притом что я сам ещё не видел «Взлётной полосы», когда снимал этот фильм». Но и тут поправка: Гиллиам видел некоторые фотографии из фильма. В книге. Вот и суди теперь – кто и насколько вдохновлялся «Взлётной полосой»! Да и какая разница? Куда важнее другое: Криса Маркера хотели привлечь к работе над «Двенадцатью обезьянами». Он вроде как и сценарий фильма читал, и благословение дал, но когда ему прислали контракт на десятки страниц, Маркер сказал: «Если Вы не можете объяснить суть дела на одной странице, то и говорить не о чем». Достойный ответ! И вот ещё: Маркер очень хорошо отзывался о Гиллиаме и его воображении. Говорил, что гиллиамовское виденье мира ему очень нравится.

***

И если «Взлётная полоса» Криса Маркера стала основой для сюжета «Двенадцати обезьян», то фильм Альфреда Хичкока «Головокружение» – как лиана-мутант – буквально вплёлся в повествование. Ближе к концу «Обезьян» влияние «Головокружения» становится настолько очевидным, что персонаж Брюса Уиллиса, смотря хичкоковский фильм, говорит: «Фильм, вроде бы, всегда остаётся прежним, он не может измениться. Но ты всякий раз видишь его другим. И это потому, что ты сам меняешься». Многие отсылки к «Головокружению» были придуманы Гиллиамом, причём режиссёр вспоминает, что дело иногда доходило до мистики – настолько похожими становились две эти картины, его и хичкоковская. Не отдавая себе в этом отсчёта, Гиллиам, бывало, использовал идентичные методы и приёмы съёмки, которые применялись на «Головокружении». Гиллиам: «По поводу «Головокружения» интересно, как оно начало самостоятельно проникать в наш фильм и сыграло там гораздо большую роль, чем мы сначала планировали. В сценарии значилась сцена из «Головокружения», где Джимми Стюарт подходит к секвойям, – это, понятно, идёт от «Взлётной полосы». Была ещё пара намёков на разговор, который ведут герои в хичкоковском фильме». Но парики – никаких спойлеров! – и многое другое было привнесено самим режиссёром, и больше интуитивно, чем осознанно. Похоже, что дух Хичкока стучался в окно дома Гиллиама и нашёптывал ему на ухо как и что следует снимать. И Гиллиам слушал!

***

Гиллиам рассказывает, что был глубоко озадачен тем, что после «Короля-рыбака» – своего успешного студийного фильма, на котором он был паинькой и нигде не накосячил – кинокомпании просто игнорировали его новые проекты. Он думал: «Всё, я обелился. Снял фильм на их условиях. Теперь они наверняка позволят мне снять своё кино, по своему сценарию, с правом окончательного монтажа». Но никто ему этого не позволил. И вот уже Гиллиам берётся за «Двенадцать обезьян», объясняя это так: «Мне нужно было уложиться в бюджет и на «Двенадцати обезьянах», чтобы они наконец убрали меня из своих чёрных списков, – столько мне пришлось биться, чтобы восстановить свою репутацию». Но при этом, разумеется, Гиллиам остался Гиллиамом: «Если хочешь обвести киностудию вокруг пальца и на голливудские деньги снимать европейский артхаус, жизненно важно привлекать к участию в проекте звёзд такой величины, как Брюс Уиллис и Брэд Питт. Когда же приступаешь к монтажу, то думаешь уже не о Брюсе с Брэдом, а задаёшься таким вопросом: «Будет ли это работать?»» Всё сработало.

***

«Звёзды» были необходимы Гиллиаму – хочешь знать почему, тогда внимательней читай «Киноведы»! И тогда режиссёр предложил для «Двенадцати обезьян» Ника Нолти и Джеффа Бриджеса. Но студия отказала Гиллиаму. Гиллиам подумал так: «Ага. Я-то думал, что они мне хоть какую-то свободу предоставят! Хорошо. Раз они начали ставить палки в колёса уже на этапе подбора актёров, лучше всего будет удалиться». И он вышел, громко хлопнув дверью. Но через несколько недель Гиллиаму позвонили и сказали, что – спокойно! – фильмом заинтересовался Великий и Ужасный Брюс Уиллис. Слово режиссёру: «Меня заинтриговала та сцена в «Крепком орешке», где Брюс вынимает стекло у себя из ноги, пока разговаривает с женой по телефону, – там видно, что он плачет. Эпизод получился очень живым и небанальным. Крутой парень вдруг становится уязвимым. Брюс мне сказал, что этого в сценарии не было, что он сам это придумал. Мне это понравилось. Поэтому когда появилась перспектива пригласить его в «Двенадцать обезьян», я сказал: «Ну что же, давайте с ним поговорим»». И ещё: «Я сказал Брюсу: «Мне не нужен Брюс-суперзвезда, мне нужен Брюс-актёр – ты должен явиться на площадку с пустыми руками, как будто ты – никто, ноль без палочки…» Брюс это воспринял по-своему и прибыл на съёмки с фургоном, в котором был устроен тренажёрный зал, – но сыграл именно так, как хотелось. А если у него и были возражения против того, чтобы его впихивали в костюм, похожий на презерватив, то он мне о них и словом не обмолвился». Ещё Гиллиам рассказывает о том, что Брюс Уиллис горел желанием проявить себя в драматическом кино, доказать, что он не просто крутой супергерой, но именно что актёр, способный играть неоднозначных персонажей и проявлять эмоции всех уровней и глубины. Гиллиам: «Я подумал, что сейчас самое время приглашать Брюса в такое кино, поскольку он уже заработал достаточно денег, чтобы чувствовать себя уверенно, а теперь пытался проявить себя как актёр, то есть с готовностью отдавался в руки режиссёра. Эта дверь приоткрылась для него после «Криминального чтива»: в этом фильме ему кое-что удалось показать, и теперь он хотел двигаться дальше».

***

С одной «звездой» мы разобрались. Переходим к следующей. Если Брюс Уиллис оказался податливым орешком, готовым сотрудничать с режиссёром и убедившем его в серьёзности своих намерений и способностей, то Брэд Питт – это другое дело. К середине девяностых, по мнению Гиллиама, Питт нигде себя не проявил, как актёр ничего убедительного не показал. А тут – такая сложная роль психа-болтуна. Будет ли она ему по зубам? Не будет – был уверен Терри Гиллиам. Он говорит: «Сначала я думал, что Брэд эту роль не сыграет: ни одной убедительной роли я у него не видел. Но заведующим актёрским отделом считал, что Брэд справится: когда-то давно он видел какую-то его роль, из которой было понятно, что тот сможет сыграть Джеффри». Так вот, вплоть до первого дня съёмок, Гиллиам всё переживал и не находил себе места, будучи уверенным, что он сделал неправильный выбор. При этом, как вспоминает режиссёр, все остальные члены его съёмочной группы были просто счастливы от осознания мегазвёдности фильма. Это ж надо как повезло: Брэд Питт и Брюс Уиллис в одном фильме! Картина обречена на успех! Они не понимали, что статус «Двенадцати обезьян» был очень и очень странен. С одного боку, фильм позиционировали как мейнстрим, громкую премьеру, а с другого – как на сто процентов авторское кино. Но если оно авторское, что в нём делают «звёзды» первой величины? Гиллиам: «Из-за Брюса и Питта за нами следовал целый обоз, включая огромную армию охранников – но мы при этом снимали малобюджетное кино».

А что касается Брэда Питта… Всё-таки нужно признать: он справился, и не зря получил номинацию на «Оскар» и стал лауреатом «Золотого глобуса». В «Двенадцати обезьянах» он играет именно так, как это нужно для фильма: надрывисто, гротескно и с перебором.

***

И третья «звезда» – Мэделин Стоу, которую, между прочим, ещё совсем недавно признавали одной из самых красивых женщин на планете Земля. Её Гиллиам выбрал не случайно. Вот: «Как только прозвучала фамилия Мэделин Стоу, вопрос кому достанется роль доктора Рэйли был решён. Она мне очень понравилась. Она красивая, забавная, умная, и она раскатисто, по-лошадиному, смеётся, что полностью противоречит её внешности».

***

Начались съёмки «Двенадцати обезьян». И тут следует похвалить Гиллиама: бюджет фильма был скуп, режиссёр не имел возможности выстраивать декорации-небоскрёбы. Ему приходилось обходиться реальностью, естественными вещами. Гиллиам собрал обоз и двинул в Филадельфию и Балтимор, легендарные американские города, которые, как поговаривают, могут дать представление о подлинных США. Достаточно вспомнить одну только «Прослушку» Дэвида Саймона, оду городу Балтимору, чтобы понять о чём тут идёт речь. Асфальт, грязь, чувство безнадёжности, ветхие здания, какая-то серость и вечная мерзлота, граффити, повсюду газеты, баки для мусора – лучшего места для антиутопии и не придумаешь!

В Филадельфии Гиллиаму очень помогали со съёмками. Мэр был напрямую заинтересован в том, чтоб его город попадал на экраны кинотеатров. Это реклама – хотя, если иметь в виду какой показана Филадельфия, как-то начинаешь сомневаться в здравости мэра, – и дополнительные инвестиции, и развитие туризма. Тем не менее, Гиллиам говорит: «А то, что город находился в упадке, нам только помогало». Подходило по сюжету.

И ещё одна история, забавная: «Мы отправились в Филадельфию и Балтимор, потому что в сценарии речь шла именно об этих городах, и уже на месте обнаружили, что ни Дэвид, ни Джан в этих городах никогда не были. Подобные вещи меня всегда страшно веселят. У меня буквалистский подход: в сценарии написано «Балтимор» и «Филадельфия» – значит, едем в Балтимор и Филадельфию. А потом обнаруживается, что для авторов это просто выбранные наобум географические названия. Когда мы дошли до того, что Коул и Рэйли целую ночь едут из Балтимора в Филадельфию, выяснилось, что там всего два часа езды, то есть никакой необходимости ехать целую ночь не было!»

***

И даже рекламная компания «Двенадцати обезьян» – и та была типично гиллиамовская. Хулиганская, загадочная, сбивающая с толку. По всему миру – на автобусах, стенах, в газетах – появлялись граффити, такие же как в фильме: красного цвета, с обезьянами. Такую вот оригинальную рекламную компанию Гиллиам назвал «партизанской».

Ну а что касается проката – тут и говорить нечего. Ошеломительный успех. Гиллиам: «В Штатах мы сделали очень хорошие сборы – что-то между 65 и 70 миллионами долларов, за границей сборы были ещё выше: общемировые сборы составили 175 миллионов долларов. То, что такой сложный фильм столько собрал, должно же о чём-то говорить! Голливуду ещё раз продемонстрировали, что существует такая группа, как умный зритель». И это при бюджете фильма в 30 миллионов долларов! В этом весь Гиллиам: его идеи требуют больших денег, производственных возможностей больших киностудий, однако идеи эти скорее сродни миру независимого кино, чем попкорн-блокбастеров. Противоречие налицо! Однако Терри Гиллиам – это и есть само противоречие.

***

Кстати, кроме чтения книги интервью Иэна Кристи с Терри Гиллиамом, рекомендуем Вам посмотреть два документальных фильма, снятых выпускниками университета Темпл Луисом Пепе и Китом Фултоном. Их названия: «Фактор хомяка» – о том, как снимались «Двенадцать обезьян» – и «Затерянные в Ла-Манче» – о том, как снимался, снимался и ещё раз снимался «Человек, который убил Дон Кихота». Эти фильмы будут особенно полезны тем, кому самому хочется приступить к съёмкам кино или же узнать, как оно выглядит изнутри – весь этот хаос и вся эта боль! По сути, хитрый и дальновидный Гиллиам пригласил студентов для того, чтобы они задокументировали процесс съёмок «Двенадцати обезьян», если вдруг что-то пойдёт не так. Тогда он сможет прийти на студию, показать им фильм Пепе и Фултона и сказать: «Видите, откуда возникла проблема?!» Таким образом он страховал себя, надеясь, что, в случае чего, избежит судьбы «Бразилии» или «Приключений барона Мюнхгаузена», фильмов, которые рассорили Гиллиама с несколькими крупными киностудиями. Мог ли тогда он знать, что эти документальные фильмы станут своеобразной классикой для режиссёров, учебником того, как страшно и больно снимать кино.

***

Филадельфия и Балтимор, Брэд Питт и Брюс Уиллис, с одной стороны и с другой стороны… Ну к чему столько подробностей?! Давайте перейдём к сути. Про что «Двенадцать обезьян»?

Эпиграф фильма: ««5 миллиардов человек погибнут от смертельного вируса в 1997 году. Оставшиеся в живых покинут поверхность планеты. И миром снова станут править животные» (Выдержки из беседы с параноидальным шизофреником. 12 апреля 1990 года. Окружная больница Балтимора)». А теперь – будущее. Произошла катастрофа. Вирус убил почти всех. Люди заползли под землю. Иногда на поверхность – для сбора данных – выпускают зеков. А иногда – при помощи машины времени – их отправляют в прошлое. Задача у них проста: узнать, что это был за вирус, кто его выпустил, почему, как с ним можно бороться и – самое главное – при чём тут «12 обезьян». Одним из таких «счастливцев», закинутых в прошлое зеков, становится Джеймс Коул. Его несколько раз отправляют в девяностые, где, само собой, Коула принимают за сумасшедшего. Прыгая туда и обратно во времени, перемещаясь из прошлого в будущее и наоборот, рассудок Коула начинает сдавать. Мы, зрители, уже не понимаем, правда ли Коул на задании, или же он действительно психопат, как думают врачи из девяностых. Коул истекает слюной, он слышит голос некоего Боба – кто он, мы так и не узнаем, – его запирают в клинику для душевнобольных, где на Коула накидывается полный псих, активист Джеффри… В общем, масса приключений! И венец всего – Коул постоянно видит один и тот же сон: какой-то мужчина бежит куда-то, а ему в спину стреляют из пистолета. Крик женщины. Гул… Одним словом, безумие!

***

Вообще, тему безумия – дезориентации личности, одержимости, синдрома Кассандры, etc – следовало бы назвать центральной для «Двенадцати обезьян». А не безумен ли наш – на тот момент – ХХ век, живущий на грани социальной, экологической, экономической и какой ещё угодно катастрофы? Помните, как Коул, сидя в автомобиле, наслаждается чистым воздухом? А что если, мы доведём планету до такого состояния, когда уже и жить на ней нельзя будет? Это ли не безумие?

Отсюда – две замечательных цитаты из «Двенадцати обезьян». Первая принадлежит Джеффри: «Что такое безумие? Безумие – это голос большинства. Да, ага… Возьмём, к примеру, микробов. Лет двести назад их вообще не было! Ни одного. Народ не мог и представить такое. Кто был в здравом уме. И вдруг появляется этот доктор… Земельвейс, появляется Земельвейс и пытается убедить людей, в основном других врачей, что существуют такие крошечные твари, микробы, которые проникают в нас и заражают, а! И ещё заставляет врачей мыть руки! Да он что, вообще чокнутый, а? Мелкие невидимки, как он их зовёт? А? Микробы! Что?!.. А теперь перенесёмся в ХХ век. На прошлой неделе, прямо перед тем, как меня засунули в эту чёртову дыру, я в одной забегаловке заказал себе гамбургер. Парень, который меня обслуживал, уронил его на пол. Он поднял его, смахнул пыль и дал его мне, словно ничего не случилось. «А как же микробы?» – спрашиваю я. «А я не верю в микробы! Это сказка, которую придумали для того чтобы было легче продавать дезинфицирующие средства и мыло», – отвечает этот парень. Вот он и есть сумасшедший, верно, да? Нет в мире истины, нет заблуждения, одно лишь общественное мнение!» А вторая принадлежит… другому сумасшедшему: «На самом деле, я вовсе и не из космоса. Я страдаю раздвоением личности. Я себя вижу обитателем планеты О̀го, представляю интеллектуальную элиту. Мы сейчас подготавливаем покорение варварских народов Плутона. И пусть мне это в действительности, с любой точки зрения видится абсолютно убедительным, тем не менее О̀го – не что иное, как порождение моей психики. Суть моего раздвоения личности в том, что таким образом я пытаюсь уйти от реальности, отягощающей мою жизнь. Когда я перестану убегать на планету О̀го, я поправлюсь. А у тебя тоже раздвоение, мой друг?..»

***

Да, тема сумасшествия – одна из любимейших в творчестве Гиллиама. Его герои часто оказываются на грани нормального и патологического. Вспомните «Теорему Зеро», «Бразилию», «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», «Короля-рыбака». Последнего – так особенно. Вот Гиллиам: «Забавно, что никого не возмутило, как в «Двенадцати обезьянах» показаны сумасшедшие, притом что «Король-рыбак» породил целую бурю дискуссий по поводу бездомных; видимо, это свидетельствует о том, что общественное сознание в тот конкретный момент воспринимало бездомных как очень насущную проблему. И вообще было крайне мало сказано о том, как в «Двенадцати обезьянах» представлено общество в целом, кроме, конечно, дежурных заявлений о том, что Гиллиам опять хватил через край».

***

И снова – безумие! Гиллиам: «Возможно, что Коул шизофреник, и поэтому многие сцены поданы с его точки зрения». Да, существует масса гипотез о том, что значат «Двенадцать обезьян». Псих Коул или не псих. С нашей точки зрения – и мы его основываем на разъяснениях Гиллиама – фильм довольно однозначен. И нам даже странно, что кто-то предлагает альтернативные версии происходящего, учитывая, насколько всё в фильме логично – за исключением разве что Боба. Конечно, каждый зритель имеет право на свою точку зрения. Скажем, есть зрители, предполагающие, что персонаж Джонни Деппа в фильме «Мертвец» умирает в тот самый момент, когда вываливается из окна девушки, а с неба падает звезда. Мол, всё происходящее далее – это путешествие духа Уильяма Блейка в мире теней. Но как мы видим, «Двенадцать обезьян» – это история совершенно другого порядка, менее сюрреалистичная. Гиллиам: «Картина приобретает некоторую стабильность лишь ближе к концу, когда становится понятно, что всё на самом деле правда: вот оно, будущее, а вот люди, которым предстоит погибнуть. В сценарии это было не совсем так, но мне хотелось отсрочить момент понимания, растянуть неопределённость, поддержать сомнения насчёт душевного здоровья главного героя. Это рискованный приём, но мне хотелось посмотреть, смогу ли я удержать внимание зрителей так, чтобы они не капитулировали раньше времени. Я помню, как моя дочь Эми (ей было тогда девятнадцать) в первый раз смотрела с подружкой этот фильм. Им надо было пойти в туалет, но они не могли, потому что боялись пропустить важную информацию. Они были полностью поглощены этой загадкой». Собственно, такая загадка, такое переживание – признак качественного кино. Когда что-то захватывает Вас с головой, когда Вам искренно увлекательно – уже за одно это стоит быть благодарным.

***

И ещё несколько разъяснений от Терри Гиллиама: «В «Двенадцати обезьянах» доминирует ощущение ностальгии по утраченному, печаль по поводу обречённой цивилизации». И так: «Для меня это во многом фильм об информации, в которой тонет двадцатый век, а также о том, как из всего этого шума и мелькания образов вычленить полезное и важное для каждого из нас лично. Этот вопрос каждый пытается как-то решить. Коула забросили в наш мир из другого мира, он сталкивается с путаницей, которую большинство так или иначе воспринимает как нормальное положение вещей. Он кажется ненормальным, а происходящее с ним представляется случайным и странным. Так кто же сумасшедший – он или мы? Насколько нормально наше общество? Собственно, эти стороны истории мне понравились, их я пытался сохранить в постановке. В отличие от того, что, как мне кажется, делает Питер Гринуэй, который скрывает собственную точку зрения, прячет информацию и создаёт загадку, на которую только у него одного есть ответ, я никого не запутываю и ничего не скрываю. Но в то же время я не пытаюсь дать окончательные определения и разрешить все вопросы». Как-то мы уже говорили, что Гиллиам – режиссёр независимого мейнстрима. Теперь же прибавим: он снимает неоднозначное однозначное кино. Отсюда – гипотезы и загадки.

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь