Доллары Серджио Леоне

Выпуск 045. Добавлен 2016.04.27 17:18

Здравия всем!

Китайская поэтесса Си Бинсинь ценила две вещи: стихосложение и фильмы Серджио Леоне. Когда она впервые посмотрела «За пригоршню долларов», то, вдохновлённая красотой Клинта Иствуда, написала поэму о спагетти-вестернах. И начинается она вот такими вдохновенными строками: «Безграничную тайну где искать человеку? Где-то между улыбкой и ещё не сказанным словом».

Ennio Morricone – Titoli (Per un pugno di dollari)

За всю свою жизнь Серджио Леоне – великий итальянский кинорежиссёр – снял всего семь фильмов, из которых первый – это бездарный пеплум «Колосс Родосский». Зато остальные шесть – само совершенство. Они образовали две трилогии, долларовую и американскую, которые просто взорвали кинематограф. Я уже немного о них рассказывал, но теперь мой рассказ станет куда подробнее и содержательней.

Долларовая трилогия – это «За пригоршню долларов», «На несколько долларов больше» и легендарный «Хороший, плохой, злой». Три этих фильма считаются классическими спагетти-вестернами, эталонами жанра. В каждом из них появляется один и тот же – или всё-таки не один и тот же – герой. Грязный, небритый, в пончо, с сигаретой в зубах, этот персонаж стал культовым по всей земле. В первой части его называют Джо, во второй – Одноруким (Монко), в третьей – Блондинчиком. И до сих пор люди никак не могут понять, кто он? И вообще, это разные персонажи или один и тот же человек? Иногда ещё его называют Никто, или – по-нашему – Мужик-Без-Имени. Он – меткий стрелок, молчаливый ковбой, который также умён, как и красив. Достоверно известно только одно – Мужика-Без-Имени во всех трёх фильмах играл один и тот же американский актёр Клинт Иствуд. Но – больше об этом ни слова. Иначе мы можем зайти слишком далеко и обжечься пламенем Тайны. «Символы должны оставаться символами», – учат нас герменевты, – «иначе мир чудес прекратит своё существование». «Не стоит слишком близко подходить к Мужику-Без-Имени», – учит Леоне, – «иначе можно лишиться жизни».

Долларовая трилогия настолько же важна для кинематографа, как пьесы Шекспира – для театра. О ней нельзя сказать несколько слов – и успокоиться. Тут нужно нечто большее. Окунуться в эту красоту с головой и прокричать что есть мочи: «Серджио Леоне, мы понимаем тебя!» Поэтому сегодня мы обсудим два фильма из этой трилогии: «За пригоршню долларов» и «На несколько долларов больше». А «Хорошего, плохого, злого» оставим на десерт. Итак…

Ennio Morricone – Quasi Morto

Дамы и господа, мы начинаем семинар «Как придумать нечто новое». Запомните три важных правила:

«Первое. Возлюбить умом и сердцем своими всё то великое и прекрасное, что было придумано до вас.

Второе. Освободить ум и сердце свои от всего того великого и прекрасного, что было придумано до вас.

И третье правило. Самое важное. Дерзать».

Именно так поступил Серджио Леоне. Всем сердцем и умом возлюбил вестерны, потом избавился от их ограниченностей, жанровых приёмов, клише и… и дерзнул. Результатом стал фильм «За пригоршню долларов», который революционизировал вестерн, омолодил его, вернул жанру былую славу и – как же без этого! – вскоре и сам стал объектом для подражания и открытия новых клише. Копии – бездарные копии – всегда преследовали оригиналы. Но превзойти мастера не смог никто, в том числе даже те, чьи фильмы продюсировал сам Серджио Леоне. Хотя это отдельная история и тут ей не место.

Вот что рассказывает Клинт Иствуд: «Леоне восхищался Джоном Фордом, его широкими панорамами. Он понимал значение пейзажа. Не будучи связан всякими запретами, этот маленький, никому не известный итальянец мог себе позволить такое, что нам, американцам, вынужденным считаться с кодексом Уильяма Хейса, запрещалось делать даже в сериалах». Итак, Серджио Леоне был свободен от банальных ограничений в мире Голливуда. В начале шестидесятых годов в Италии не действовали никакие кодексы Хейса. Кстати, этот кодекс – одна из самых позорных страниц в истории Голливуда. Правительство Штатов решило – разумеется, негласно – ввести цензуру на то, что показывается в кино. Некий политик по имени Уильям Харрисон Хейс, возглавлявший Ассоциацию производителей и прокатчиков фильмов, издал целый указ о запрете вульгарного, пошлого, жестокого и антирелигиозного на экране. Этот кодекс назвали именем самого господина реформатора. Теперь послушайте, какие там были пункты: «В фильмах должны быть показаны только нравственно верные модели жизни». Или: «Священник не может быть злодеем или – о Боже! – комическим персонажем». Теперь нельзя было много ругаться, много пить, много целоваться и ещё много чего другого. А теперь скажите: каким получится фильм, если в нём не будет ни алкоголя, ни женщин, ни веселья? Конечно, самым скучным и тупым на свете. Приняли кодекс в тридцатом году, отменили – только в шестьдесят седьмом, когда поняли, что из-за него большинство отечественных фильмов просто проигрывают иностранным по своему качеству. И в этом нет ничего удивительного. Все эти реформаторы, благовоспитанники, защитники морали – как думаете, чем они руководствуются, когда вводят свои кодексы? Разумеется, собственным недалёким представлением о том, что такое хорошо и что такое плохо. Ограничивать искусство – значит убивать искусство. Культура должна быть свободной, такова её природа. Прокрустово ложе цензуры – это смерть для любого творчества. Да и причина подобных реформ никогда не бывает связана непосредственно с нравственностью и беспокойством за общество. Это всегда политика, холоднокровная и беспощадная политика, основанная на страхе и невежестве её сынов. А страдают от этого обычные люди, которых лишают красоты и которым прививают примитивное выхолощенное искусство, угодное правительственным чиновникам и противное любому здравомыслящему человеку. Свободу искусству!

System Of A Down – Fuck The System

Однако вернёмся к Клинту Иствуду: «Леоне создал свой неповторимый стиль. В начале шестидесятых американский вестерн находился в упадке. Все фильмы были похожи друг на друга. С другой стороны, такие фильмы Леоне, как «За пригоршню долларов» или «Хороший, плохой, злой», отличались от остальных. Другие герои, другие костюмы. Всё иное. Даже музыка. Благодаря Серджио вестерн обрёл второе дыхание. Его фильмы имели международный успех. Причём именно благодаря своей оригинальности». А вот сам Леоне: «Не последнюю роль в создании «За пригоршню долларов» сыграло моё убеждение в том, что лучшие сюжеты для вестернов писал Гомер. Этот факт лишь подогрел мой интерес к этому жанру. В конечном счёте, все великие персонажи Гомера – Агамемнон, Гектор, Аякс – являются прототипами современных ковбоев и жестоких шерифов». И тут Леоне абсолютно прав. «Илиада» – это же первый спагетти-вестерн или первый комикс! Всю поэму герои только и делают, что сражаются друг с другом. Кровь и мозги текут рекой. Тысячи доблестных воинов – и все без вины виноватые – погибают в эпических сражениях под стенами Трои. Ну, точно спагетти-вестерн! Паф-паф-паф! И ни одного живого, кроме Мужика-Без-Имени.

Только вот кинокритики никогда не осуждали «Илиаду» за безмерное насилие. А фильмы Леоне – ещё как. Вот что писали прозорливые советские синефилы: «Фильмы Леоне поражают не столько аморальностью своих героев, сколько насмешливым спокойствием автора по отношению ко всему, что происходит на экране. Его кинокартины безнравственны и антигуманны, его герои – человеконенавистники. В фильме «За пригоршню долларов» режиссёр очень детально, не упуская ни одной подробности, показал, как человека превращают в кровавое ме­сиво, а затем ломают ему руку. Эпизод длится очень долго, и для зрителя, непривычного к такого рода сценам, это почти непереносимо».

Ой-ой-ой! Ах-ах-ах! И снова мы говорим о цензуре. Итальянского режиссёра очень часто критиковали за «чрезмерную жестокость», именно чрезмерную, как будто жестокость бывает двух типов: допустимой для глаз и недопустимой. И как будто Леоне пропагандирует насилие и пытается навязать зрителям, что убийство – это очень и очень здорово, весело и вообще душеполезно. «Стреляй налево и направо», – якобы говорит Леоне, – «тогда всем будет хорошо». И с каждым последующим своим фильмом – вплоть до сверхжестокой картины «Однажды в Америке» – Леоне только и старался, чтобы перегнуть палку, вывернуть героям кишки, всё в таком духе. Но тут – снова Клинт Иствуд: «Жестокость в картинах Леоне настолько утрирована и парадоксальна, что воспринимать её всерьёз просто невозможно. Его насилие – это всего лишь часть развлекательного шоу». Но тут следует быть внимательным. Развлекательное шоу – это значит не дешёвое развлечение, но некая форма искусства, призванная развлечь зрителя в самом лучшем смысле этого слова, то есть принести вам эстетическое удовольствие. Удовольствие не от вывернутых кишок, как это делают в фильмах типа джалло или слэшер – что мне никогда не понять, – но именно радость от того как сделан фильм, как всё это снято, как ведут себя Мужик-Без-Имени и его жертвы. Всё это – древнегреческие трагедии или «мыльные оперы», как вам угодно. Но это – не лебединая песня насилию. Леоне никогда не оправдывал жестокость. Это – кинематографический приём. И всё. Тот же Квентин Тарантино, которого частенько критикуют за насилие, говорил: «Для меня жестокость в реальности и жестокость в кино – две совершенно разные вещи. Я демонстрирую разрушение, вывожу образы плохих парней, сеющих хаос и от гордости не чувствующих под собой ног, и от всего этого получаю огромное удовольствие. Мне это нравится, это помогает мне весело провести время. Но когда ты видишь, что кто-то творит подобное в реальной жизни, тебе не смешно, и ты понимаешь: рано или поздно за это придётся заплатить. Если речь идёт о выдумке, о драме, о кино – тогда насилие позволительно. Оно развлекает. Я не верю в то, что кино может привести к опасным последствиям. Кино не может порождать насилие». Такой подход гораздо более честен и трезв, чем принято думать. Ну смешно утверждать, что человек, посмотревший «Убить Билла», непременно пойдёт и убьёт Билла. Впрочем, эта тема гораздо лучше объяснена и преподнесена в научно-популярном мультсериале «Южный парк», который – за что ему следует сказать спасибо – развенчал тысячи буржуазных мифов и глупых суеверий.

Ну а что до Леоне… Нет, товарищи, он не жесток. Он очень и очень нежен.

AltJBloodflood

«У меня родилась идея фильма «За пригоршню долларов» и ушло три года на то, чтобы воплотить её в жизнь», – говорит режиссёр. – «Огромное впечатление на меня произвёл «Телохранитель» Акиры Куросавы, снятый по мотивам детективного романа Дэшила Хэммета «Кровавая жатва». Во время просмотра я понял что именно вдохновило Куросаву. Я решил взять историю о самураях и перенести действие на Дикий Запад. Я загорелся идеей снять вестерн. Мне были интересны все эти истории». «Телохранитель» великого японского режиссёра Акиры Куросавы – как и его продолжение «Отважный самурай» – легендарная картина, самурайский боевик, фильм-притча, чистый дзэн. Уверен, что Серджио Леоне всем сердцем полюбил эту картину. Когда-нибудь, когда Куросава станет героем «Киновед», мы поговорим про талантливейшего актёра Тосиро Мифунэ, про дзидайгэки и чамбара, этих братьев спагетти-вестерна, и вообще про японский кинематограф. А тут следует сказать одно: «Телохранитель» вдохновил Серджио Леоне снять «За пригоршню долларов». Сюжет обоих этих фильмов предельно схож. Из-за этого сходства Куросава вроде бы даже судился с Леоне, но ничего добиться не смог – между героем Клинта Иствуда, Мужиком-Без-Имени, и героем Тосиро Мифунэ, Самураем-Без-Имени, достопочтенные судьи как-то не нашли ничего общего. Ну и слава Богу! На один хороший фильм стало больше. Ведь Серджио Леоне не просто скопировал картину, но… Ой, да мы уже об этом тысячу раз говорили! Вы уже и сами должны знать разницу между бездарным плагиатом и вдохновением со стороны.

В общем, Леоне с горем пополам нарыл тридцать миллионов лир – сумма, на самом деле, мизерная – и отправился в Испанию, где снимать проще и дешевле. Кстати, большинство итальянских спагетти-вестернов, начиная с первого фильма долларовой трилогии, снималось именно в Испании. Пейзажи этой страны – южные пустыни – один в один походили на Дикий Запад. К тому же, испанцы не просили столько, сколько итальянцы, а когда ты снимаешь независимый фильм, вопросы бюджета играют не последнюю роль.

«В прессе», – продолжает Леоне, – ««За пригоршню долларов» назвали первым итальянским вестерном, но это не совсем так. До него было около двадцати картин, которые попросту не имели успеха. Итальянские кинематографисты не хотели снимать вестерны, потому что они не пользовались популярностью в прокате и не приносили прибыли. Фильм «За пригоршню долларов» возродил этот жанр». Леоне не преувеличивает. «За пригоршню долларов» стал именно тем фильмом, который открыл эпоху популярности итальянских вестернов и попросту выбил почву из-под ног у неподготовленного зрителя. Эх, умели же тогда эпатировать публику, не то что сейчас! Вот Википедия – хранящая память обо всём на свете – уверяет: «Количество экранного насилия в фильме «За пригоршню долларов» по меркам середины прошлого века представлялось зрителям запредельным». Критики писали: «Картине предсказывали коммерческий провал, потому что в ней не было никакой любовной истории. Фильм вышел в прокат летом, в мёртвый сезон, в самом задрипанном кинотеатре Флоренции. Через два дня у касс появились первые очереди. Через неделю в кинотеатре начались аншлаги. Через месяц фильм вышел в общенациональный прокат и побил все рекорды кассовых сборов».

Но что нам критики! Сам Квентин Тарантино – а он слова на ветер не бросает – сказал так, что даже у последнего поборника морали не осталось никаких аргументов: «Мне было около четырёх лет, когда я впервые посмотрел фильм «За пригоршню долларов». Это мой самый любимый фильм. Он для меня заменяет азбуку. Очень важно, чтобы мужчины смотрели этот фильм со своими сыновьями».

Cat Stevens – Father And Son

Маленький, забытый Богом городок на границе Мексики и Америки. В нём заправляют две банды, два – можно сказать – мафиозных клана. Кровь, насилие, смерть – вот и весь досуг горожан. «Тут все или богатые, или мёртвые», – сказано в фильме. Но волею судьбы – нет, волею самого провидения – в городке оказывается Мужик-Без-Имени, одинокий молчаливый ковбой, который – вылитый дзэн-буддист, человек духа. Растаманы про таких говорят: «Свой в доску». В священных книгах о таких сказано: «Когда помыслы безмятежны, сердце становится чистым. Когда сознание пусто, в нём поселяется истина». Это – как раз про нашего героя. Он не занят мирской суетой. Как гордый орёл, Мужик-Без-Имени парит над миром, наблюдая за людскими страстями.

А страсти кипят так, что щепки летят. Банды маленького городка враждуют друг с другом ещё испокон веков. Они режут и отстреливают, грабят и убивают – и этому нет конца. Невинные жертвы злодеев молят небо о помощи. И Небо посылает им Мужика-Без-Имени. Мужик стравливает банды, подливая масла в огонь. Он нанимается работать к одним, потом уходит к другим и снова возвращается к первым. Ну а за это время от руки молчаливого ковбоя мрут десятки мафиози. В конце концов – без этого не может обойтись ни один спагетти-вестерн – наступает финальная битва: дуэль между самым хорошим – или почти хорошим, что будет вернее – и самым плохим.

«За пригоршню долларов» – фильм-сказка. Пересказывать его сюжет бессмысленно, поскольку сюжета в этой картине немного и он не играет решающей роли. На самом деле, фильмы Леоне славятся не историями, а их трактовкой и подачей. Когда Мужик-Без-Имени, стиснув зубы и прищурив глаза, окидывает презрительным взглядом четверых бандюг – вы больше ни о чём другом думать не можете. Вы замираете, как статуя, и просто следите за тем, что станется дальше. Именно в этом – весь Леоне. В непомерной крутизне кадра, в напряжении, доходящем до предела человеческих возможностей, в эмоциях, которые сама искренность и чистота. Его герои – это общечеловеческие символы, силы природы, духи стихий. Что бы они сказали – это становится крылатой фразой. Какой бы поступок не совершили – кто-то обязательно умрёт или будет спасён. Не персонажи, а мифы.

Но самым мифическим из всех – даже манерный Рамон, предводитель одной из шаек, не дотягивает до него – является Мужик-Без-Имени в исполнении Клинта Иствуда. Его герой – это ветер, рука Бога, сила Небес.

О нём говорят: «Странно, ты всегда оказываешься в нужное время и в нужном месте». И то правда, странно…

Клинт Иствуд, благодаря классической роли молчуна-ковбоя, прославился на весь мир и обрёл статус одного из самых востребованных актёров Голливуда. В фильме он и правда хорош. Теперь кажется, что никто, кроме Иствуда, не смог бы воплотить в жизнь образ Мужика-Без-Имени. А ведь в картину он попал почти что случайно. Актёр вспоминал: «Я и Леоне познакомились вот так. Он увидел меня в одном эпизоде телесериала «Плеть» и предложил мне роль в своём новом фильме. Я подписал контракт, запрыгнул в самолёт и прилетел в Италию. Там мы и встретились». А вот – признание Серджио Леоне: «Поначалу Клинт Иствуд показался мне чересчур вялым. Он будто бы спал на ходу. Но как только в его руках оказался пистолет, он преобразился. Иствуд заинтересовал меня, и я рискнул. Я хотел, чтобы он выглядел более мужественным, поэтому заставил его отрастить бороду и взять в рот сигару, что было для него настоящей пыткой, поскольку он не курил. Бедняга, ведь ему пришлось жевать тосканскую сигару!» Рассказывают, что Клинт Иствуд вёл себя во время съёмок просто экстраординарно. Он внимательно слушал всё, что говорил ему режиссёр и беспрекословно это выполнял. А как только камера выключалась, он шёл в какой-нибудь укромной уголок, опускал на глаза шляпу и моментально засыпал. Так проходили все дни съёмок. Он или спал, или играл Мужика-Без-Имени. Третьего не дано. А ещё Леоне отправил актёра в магазин, чтобы он выбрал себе реквизит. Клинт Иствуд отыскал там старое грязное пончо и старую грязную шляпу, которые стали фирменными атрибутами ковбоя без имени. Наверное, так и рождаются легенды. Никому ещё не известный актёр идёт себе в испанский магазинчик одежды, чтобы накупить там подержанных вещей.

Но шутки шутками, а долларовая трилогия стала для Клинта Иствуда лифтом на вершину Олимпа. И по сей день он с нежностью и любовью отзывается про Серджио Леоне. Сегодня он не просто актёр, сегодня он – заслуженный голливудский режиссёр, у которого столько статуэток Оскар, что ими можно играть в шахматы. И ещё один факт. Самый лучший фильм Клинта Иствуда – вестерн «Непрощённый» – адресован памяти Серджио Леоне и Дона Сигела, кинорежиссёров, которые поспособствовали карьере актёра в самом её начале и которым Иствуд сердечно благодарен за оказанное доверие. Или же, как говорил Никто: «Сердце, Рамон, не забывай про сердце».

Leonard Cohen – I Can’t Forget

Для того, чтобы «За пригоршню долларов» привлекали, а не отпугивали зрителей, Леоне – хитрый плут – придумал один гениальный ход. Он всё сделал так, чтобы зритель принял фильм не за итальянский – кто бы тогда на него пошёл? – но за американский. В оригинальных титрах «За пригоршню долларов» все – от самого Леоне до последнего грузчика – получили английские прозвища. Например, режиссёром фильма называли Боба Робертсона, композитором – Лео Николса и так далее. На деле, это были Серджио Леоне и его друг-однокашка Эннио Морриконе, но кто мог знать? Зрители откровенно полагали, что им предлагают американский вестерн – и шли смотреть американский вестерн. Но от того-то лишь сильнее было их удивление, их глубокий шок, когда «За пригоршню долларов» заканчивался и на экране проливалась последняя капля крови. «Нет, такого мы ещё никогда не видели», – говорили поражённые и растерянные зрители, покидая кинотеатры. – «Какой необычный вестерн! Всё в нём не так, как в остальных вестернах… Надо пойти ещё раз. И друзей захватить». Но это ещё что! А вот как приняли фильм в Америке!.. Леоне рассказывает: «Большинство американских зрителей были поражены. И это естественно. Ведь они увидели фильм в стиле неореализма или Пазолини, как бы снятый на окраинах Голливуда с американскими актёрами». В общем, «За пригоршню долларов» – сей шедевр шестьдесят четвёртого года – взбудоражил общественность. Всё в этом фильме было другое, необычное, притягивающее. И даже музыка, которую сочинил славноизвестный Эннио Морриконе – он и правда был одноклассником Леоне – потрясла публику. Для этого фильма композитор использовал самые странные и несочетаемые друг с другом инструменты: электрогитару, колокольчики, флейты. Под канонаду таинственных звуков герой Клинта Иствуда разбирался с плохими ребятами – и все сходили с ума от восторга.

Эх, знали бы они, что будет дальше!

Ennio Morricone – Per Qualche Dollaro In Piu Sequence (Sequence 2)

До сих пор, как слышу эту мелодию – мурашки по коже… Видно, Индеец пленил меня.

А дальше – больше. «На несколько долларов больше». Фильм, выпущенный в шестьдесят пятом году, всего через год после первой кинокартины трилогии, оказался в тысячу раз лучше своего предшественника. И это – тенденция Серджио Леоне. Каждый его последующий фильм оказывался лучше – в том или ином аспекте, – чем предыдущий. Однако, несмотря на явные достоинства «На несколько долларов больше», об этом фильме практически нигде ничего не написано. Та же самая беда связана с другой картиной Леоне – «За пригоршню динамита». Оба они – как будто под табу. Критики, зрители, все-все-все просто обошли эти фильмы стороной, словно бы они ничего не значат по сравнению с такими явными достижениями Леоне, как «Однажды на Диком Западе», «Хороший, плохой, злой» или «Однажды в Америке». Но ведь это не так! Я протестую! «На несколько долларов больше» – эпохальное кино. В нём опять появляется герой Клинта Иствуда, мистер Никто. А в роли злодея по прозвищу Индеец – всё тот же Джан Мария Волонте, стильный и невероятно манерный итальянский актёр, который играл Рамона в «За пригоршню долларов». И есть в этом фильме третья звезда – Ли Ван Клиф, актёр из Америки, который просто родился для того, чтобы играть «плохих парней» в вестернах. Однако в этом фильме он – парень хороший. Вернее, не парень, а полковник Дуглас Мортимер, который промышляет охотой за головами. Он выслеживает всяких негодяев, объявленных в розыск, отлавливает их и привозит к шерифу. А ему за это платят вознаграждение. И вся беда в том, что Мужик-Без-Имени занимается такой же неординарной профессией, и в определённый момент он и полковник вместе нападают на след головореза и безумца Индейца. Поначалу они ссорятся из-за добычи, но вскоре приходят к мнению, что лучше им будет объединиться против Индейца и его банды – уж больно их много – и поделить между собой кругленькую сумму за всех этих «псов». Всё остальное – в канонах жанра: крутые фразы – «Там, где жизнь ничего не стоит, смерть обретает цену»,  крутые герои, крутые перестрелки, крутая режиссура в конце концов. В этом фильме есть всё, что хочет сердце: смысл, экшн и магия. Два часа удовольствия, или – как сказал бы Клинт Иствуд – развлекательного шоу. Дуэль между Индейцем и полковником – финальная часть фильма – действует на меня гипнотически.

Однако, слова-слова-слова… За ними нет правды. Как говорил один инопланетянин – советую поискать эту цитату среди рассказов Роберта Шекли: «Ты ведь давно должен был понять, в чём состоит главная неприятность, связанная со словами. Ими можно объяснить только то, что тебе и без того известно». Если же Вам неизвестны «За пригоршню долларов» и «На несколько долларов больше», я могу только надеяться на то, что мои слова подвигнут Вас найти эти фильмы, пересмотреть их и поразиться неописуемой красоте Леоне. Поразиться, как поражаются восходу солнца, стихам или медитативному опыту. Я не знаю почему, не знаю как, но Серджио Леоне добился того, что многим режиссёрам никогда не удавалось добиться – любви как она есть.

До свидания!

Arthur Brown – Love Is The Spirit

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь