Бёрдмэн

Выпуск 194. Добавлен 2018.02.22 16:26

Здравия всем!

Некий @шёпот_простаты – довольно известное лицо в мире «твиттера» – как-то опубликовал вот такой «твит»: «Конечно, я люблю «Бёрдмэна». Это великий фильм. Но мы ведь все хорошо знаем, что Майкл Китон колол себе в лицо свиную с****у, чтобы выглядеть молодым…»

«Человек-Птица, Или неожиданное достоинство невежества» – ой, просто восхитительное название для кинокартины! Конечно – как говорил Ригган, главный герой фильма «Бёрдмэн» – не стоит забывать, что «вещь определяется её сутью, а не словами о ней». Вот сегодня мы это и попытаемся выяснить: какова суть фильма «Бёрдмэн», этого потрясающего шедевра 2014 года от режиссёра Алехандро Гонсалеса Иньярриту.

David Sylvian & Robert Fripp – Jean The Birdman

Миллионы похвал и повсеместное признание! 4 статуэтки «Оскар» и 9 номинаций на премию! Фильм, который назвали «триумфом» и «чудом»! Лучший фильм на Земле! Картина века! Единственный достойный голливудский фильм в истории человечества! А-а-а…

Простите меня… «Rolling Stone» пишет: ««Бёрдмэн» – это комедия о закулисных приключениях актёра, переживающего экзистенциальный кризис». Пишут и так: «Иньярриту снова удалось нащупать свой грув». И так: «Безоговорочно лучший фильм Иньярриту». И эдак: «Антиголливудское голливудское кино». Или: «Именно «Бёрдмэну» было суждено открыть 71-й Венецианский кинофестиваль». И даже: «В Америке картина стала настолько популярна, что статуэтки с «Бёрдмэном» продаются в сувенирных магазинах и разыгрываются кинокомпанией «20 век Фокс» для самых ярых фанатов». Знаете, что это всё доказывает?.. Что в мире полным-полно людей, которые согласны с тем, что рассказывается в этом фильме, которые устали от штампованного голливудского кино, эгоцентризма актёров и погоней за успехом всех и каждого. «Бёрдмэн» – это наше зеркало, зеркало XXI века.

QuiltA Mirror

Итак, «Бёрдмэн» – это фильм об эго, амбициях – в худшем и в лучшем смысле этого слова, – Голливуде, безумии, масс-медиа, Бродвее, человеке и человечестве, любви к искусству и его профанации. Иньярриту, Бо, Джакобоне и Динеларис – сценаристы «Бёрдмэна», которые вместе разрабатывали историю Риггана, его пьесы и всего того безумия, которое происходит на экране. Вот, например, что вспоминает господин Динеларис: «Мы пробовали много разных версий перед тем, как прийти к тому, что Вы видите на экранах, но с самого начала мы избегали чувства собственной важности. Это было наше высмеивание самих себя». Да, фильм создавался интересным образом: четверо мужчин отлично провели время, сочиняя критику на самих себя и коллег по цеху! Иньярриту: «Это было делом любви, страсти и веры». Ещё: «Такого сотрудничества просто не бывает, разве что среди старых итальянских неореалистов вроде Феллини. Это редкость в кинематографе, когда несколько мужиков просто собираются вместе и творят, и для меня это, возможно, было лучшей работой». И вот так: «Для меня этот фильм был хорошей дозой терапии». И для зрителей тоже, Гонсалес, и для зрителей тоже…

Neil Sedaka – Workin’ On A Groovy Thing

А истории о том, как снимался «Бёрдмэн» – впрочем, как и почти любой фильм Иньярриту – уже давно стали легендарными. Вот любит Иньярриту – тут он солидарен со своим другом Альфонсо Куароном – прыгать выше своей головы. И «Вавилон», и «Бёрдмэн», и «Выживший» – крайне амбициозные фильмы.

Пишут: ««Бёрдмэн» был снят всего за тридцать дней весной 2013 года в театре Сент-Джеймс, что находится в Нью-Йорке… Удивительно, насколько Иньярриту повезло: обычно театры Бродвея заняты далеко на годы вперёд, а съёмка фильма происходила как раз в сезон «Тони» (театрального «Оскара»). В это время все театры пытаются показать свои лучшие спектакли. Но именно в момент съёмок «Бёрдмэна» театр был свободен на протяжении девяти дней». Одним словом, мистика!

«Бёрдмэн» производит впечатление фильма, снятого одним кадром. Но это далеко не всё! Всё действие фильма разворачивается в пределах одного пространства – бродвейского театра и двух-трёх локаций вблизи: кафе, улицы, крыши здания… Всевидящая камера Эммануэля Любецки – куда ж без него! – сломя голову бегает за персонажами, переключается с одного героя на другого, даёт зрителю страсти всех мастей. Абсолютно верно пишут: «Фильм Иньярриту представляет собой технический аттракцион». Да, специально для этого фильма были построены невероятные декорации театра, по которому взад и вперёд снуют персонажи «Бёрдмэна». Для каждой комнаты и каждого коридора действовали свои правила. Стены двигались и переставлялись. И даже вот так – пишут: «Пока шли съёмки в одном помещении, другие помещения изменялись. Например, стены комнат всё больше и больше сужались одновременно с тем, как персонаж Китона нервничал из-за премьеры его пьесы. И чем больше он нервничал, тем у̀же становились стены театра, а потолки – ниже». Как говорится, форма на службе у содержания.

BeckWalls

Вот что рассказывает Иньярриту: ««Бёрдмэн» снят ровно так, как он был написан на бумаге – не было такого, чтоб «так вышло во время съёмок». Иньярриту и его команде пришлось наперёд «продумать» фильм: каждую сцену, каждый шаг, каждое движение камеры. Ещё Иньярриту: «После «Бёрдмэна» я отношусь к кино по-другому, этот эксперимент поменял весь мой подход к игровому кино. По моим прошлым фильмам понятно, что они сделаны в монтажной комнате. При помощи монтажа можно изменить интонацию, ритм или даже жанр. Когда же ты снимаешь такой фильм, как «Бёрдмэн», то знаешь, что если этого не произошло на съёмочной площадке – этого в фильме и не будет». Так что «Бёрдмэн» – по нашему мнению – уникальное кино не только с точки зрения содержания, но и формы. Знаете, а ведь Иньярриту стремился к тому, чтоб снять анти-кино, то есть кино, в котором монтаж сыграет незначительную роль, а постановка, то бишь «документальность работы» будет иметь решающее значение. Как получилось – то и есть фильм. И всё это – якобы одним кадром, без монтажных склеек (хотя, конечно же, их было немало). Опять Иньярриту: «Попробуйте написать что-то связное, не прибегая к помощи точек и запятых – такой стоял передо мной вызов! А без обычных «знаков препинания» в кино очень трудно обеспечить ритм, закончить одну мысль и перейти к другой… Нужно было со всем этим справиться в каждой конкретной сцене… Я считаю, что ритм – это бог кино: если не нашёл внутренний ритм – ты мёртв как режиссёр. А природа кино, его грамматика основана на фрагментации пространства и времени. Если этого нет, то нечем играть, нечем манипулировать… Но в «Бёрдмэне» я был лишён этого: всё действие разворачивалось в одном месте. И мне нужно было найти во всём этом жизнь. Это как выйти на улицу, сочинить песню, и сразу сыграть её живьем на стадионе, чтобы посмотреть – работает или нет? Сыграть, решить, что это чудовищно и начинать заново. Процесс состоял в том, чтобы преодолеть своё незнание как это делать, и шаг за шагом искать и находить мизансцену каждого эпизода: с чьей точки зрения ведётся съёмка, что в сцене самое важное, кто из персонажей говорит, какая связь между сценами, какой переход к следующему эпизоду. Простора для импровизации не было никакого – всё было до мелочей выверено и отрепетировано. Такой фильм нельзя начинать снимать, не пройдя через интенсивный процесс подготовки и репетиций. На съёмках мы знали всё до мелочей: каждый нюанс оформления, место установки светильника – всё было решено задолго до съёмок». И так: «Когда я впервые сам посмотрел этот фильм, я был удовлетворён тем, что, несмотря на какие-то недочёты, в нём есть самое главное. Во время просмотра зрители, скорее всего, не думали о том, каким именно образом сделан этот фильм, сколько в нём монтажных склеек. Я хотел, чтобы зрители во время сеанса работали не головой, а чувствами и эмоциями. Чтобы они отнеслись к этому фильму как к какому-то особому опыту, чтобы, посмотрев моё кино, они сказали: «Это ни на что не похоже!». Мы ведь очень привыкли к условностям кино, всем этим стандартным ходам. Мы очень ленивы. И я был ленив, как я это сейчас понимаю. Как режиссёр, я слишком полагался на монтаж – там, где он совсем был не нужен. Когда умеешь монтировать – а я должен сказать, что монтирую очень хорошо, – неизбежно становишься ленивым. Ты знаешь, что тебе нужно, и всегда можешь этим прикрыться, этим поиграть. Снимая длинными планами, отказываясь от такого инструмента как монтаж, ты возвращаешь живой нерв, присутствие в настоящем».

Antonio Sanchez – Just Chatting

Выходит, что труд над «Бёрдмэном» – своеобразный подвиг пионера. Но – спро̀сите Вы режиссёра – «А зачем вообще было так трудиться? Ради чего Иньярриту лез из кожи вон?» Иньярриту: «Я хотел погрузить людей в сознание Риггана». Раз у нас фильм про эго, про безумие, про голос в голове, то иньярритовская мето̀да «одной локации и одного плана» приходится как раз к месту. И для её реализации понадобились долгие месяцы тренировок и подготовки. Конечно, фильм не снимался за один раз, без помощи кнопки «пауза». Пишут такое: «Иньярриту не разрешил монтажёрам рассказывать где и сколько монтажных склеек было в «Бёрдмэне», но оператор Любецки рассказал, что самый длинный шот в фильме длится 15 минут, а остальные – в среднем по 10». А это значит, что «Бёрдмэн» – это фильм скрупулёзных актёрских репетиций и титанической технической проработки. Допустим, идёт восьмая минута съёмки, а Эмма Стоун – вот бедняжка! – шагает не так быстро, как было нужно. А из-за этого придётся всё переснимать заново. Исполнитель главной роли Риггана, Майкл Китон, вспоминает: «Вам нужно было быть буквально идеальным. Вам нужно было буквально считать свои шаги и не ошибаться в тексте. Все выглядели перепуганными каждое утро. Никто из нас не хотел быть тем парнем, который потянет остальных вниз». Иньярриту: «Запнулся на одной фразе и всё нужно начинать сначала».

Репетиции «Бёрдмэна» проходили в павильоне студии «Sony». Там были построены декорации театра, в котором Ригган представлял пьесу Раймонда Карвера. Иньярриту во время прогона сценария засекал время, в течение которого актёры произносили свои реплики. Мелом на полу чертились схемы движения актёров. И вот так послушаешь – и подумаешь, что это не фильм снимают, а готовятся к военной операции…

А венцом работы стала компьютерная обработка изображения. Мало было снять идеально выверенное кино – теперь было нужно «затереть» съёмочную группу, убрать из кадра всё лишнее, «вы̀резать» отражения в зеркалах и так далее. Иньярриту обратился за помощью к большой компании по спецэффектам. Пишут: «Почти 90 минут из 120-минутного фильма было обработано на студии «Rodeo». Их супервайзер рассказывает: «Мы работаем со зрелищными блокбастерами, но от подобных фильмов получаем больше удовольствия, так как наша работа – в данном случае – становится частью общей истории фильма. Зрители даже не догадываются, сколько визуальных эффектов в «Бёрдмэне»!»» И правда, вот для чего нужна машина по производству чудес! А нужна она для того, чтобы эти чудеса служили во благо концепции кинокартины, развивали её и поясняли для зрителя, визуализировали идеи автора фильма. Показать зрелищный взрыв или полёт сквозь чёрную дыру – это, конечно, здорово. Но – как спрашивал Геннадий Бросько – «что для чего: эффекты для фильма или фильм для эффектов?»

Jean Michel JarreEquinoxe Part 1

О чём «Бёрдмэн»? О-о-о, тут нас не остановить!..

Это история Риггана Томсона, в бывшем – известного актёра из супергеройского фильма про Человека-Птицу, а сегодня – пузатого и немолодого мужчины, подзабытой знаменитости, выпавшей из киноиндустрии и промотавшей все свои деньги. Но с Томсон всё не так просто! В нём пробудились амбиции! Он жаждет сделать что-то стоящее, что-то действительно имеющее отношение к искусству – хотя до конца и не может понять, что ж оно такое, это самое стоящее… Томсон хочет избавиться от супергеройского прошлого и – можно так сказать – «обелить» свою репутацию, поставив пьесу драматурга Раймонда Карвера на Бродвее. Короче, ситуация тут проста: раньше я продавался, а теперь хочу послужить человечеству! Отсюда и единственно верное название фильма – «Неожиданное достоинство невежества». В Риггане просыпается достоинство, он ставит театральную пьесу Раймонда Карвера «О чём мы говорим, когда говорим о любви», которую просто невозможно поставить – и добивается… Молчим!

Вот что рассказывает Иньярриту: «Карвер – один из моих любимых писателей. Мне показалось, что попытка превратить творчество Раймонда Карвера в спектакль была бы глупостью. То, что несведущий человек, которому не место в театре, решает это сделать – это по-хорошему плохая идея, которую сам Карвер бы оценил. Эта тема перетекает в само творчество Карвера. Что есть любовь? Элементы этого рассказа проецируются и отражаются в личном пути персонажа Китона. Он становится тем же, о ком идёт речь в рассказе, – настолько отчаянно он хочет, чтобы его любили. Хотя в случае с Карвером было страшновато. Я знал, что Тесс Галлагер, поэтесса и вдова Карвера, жёстко общалась с Робертом Олтманом, и ему потребовалось более двух лет, чтобы получить права на «Короткие истории». Я отправил ей сценарий, к которому приложил письмо, и мы знали, что если она нам откажет, то наступит п****ц. Мы бы могли выбрать другую постановку, но это было бы уже не то. Она осталась в восторге и с тех пор мы подружились. Она прекрасная 70-летняя женщина, и на премьере в Лос-Анджелесе она мне подарила последнюю рубашку, которую при жизни носил Раймонд Карвер. Я ею дорожу. Она сказала, что Раймонд хохотал бы от происходящего. Поэтому для меня было очень важно, чтобы этот рассказ Карвера был в основе постановки».

Antonio Sanchez – Kinda Messy

Думаю, Вы понимаете, что в таком фильме как «Бёрдмэн», актёрам – Майклу Китону, Наоми Уоттс, Заку Галифианакису, Эмме Стоун, Эдварду Нортону и другим – пришлось выкладываться по полной. И они – мы действительно так считаем – выложились. Эмма Стоун: «Драматичней этой роли в моей карьере ничего не было». А вот про Майкла Китона – история жизни которого переплелась с историей жизни Томсона настолько тесно, что Иньярриту стали подозревать в инсинуациях и подлогах – писали: «Иньярриту говорит, что роль Бёрдмэна для Китона, безусловно, символична (учитывая супергеройское прошлое актёра), но он не задумывал эту роль под Майкла. Изначально он планировал взять Майкла Фассбиндера или Вуди Харрельсона». Когда-то Майкл Китон дважды сыграл Бэтмена в фильмах Тима Бёртона – а потом был забыт. То же самое произошло и с Ригганом Томсоном: сыграв Бёрдмэна, он отошёл от дел. Но парадоксы на этом не заканчиваются! Ирония в том, что фильм «Бёрдмэн» вернул Китону былую славу – его постигла участь Курта Рассела и Микки Рурка, – он начал сниматься в оскароносном кино и в итоге – градус иронии слишком высок, его не выдержать! – попал в нового «Человека-Паука» в роли Стервятника. Ещё пишут: «Возвращение Майкла Китона журналисты уже окрестили «возвращением века»». И вот Иньярриту: «На самом деле мне просто нужен был тот, кто способен с одинаковым успехом разыграть трагедию и комедию, и, на мой взгляд, таких актёров в Голливуде, помимо Майкла, можно пересчитать по пальцам. Мне нужен был тот, кто мог бы сыграть разбитого, но в то же время несентиментального героя, способного вызвать у зрителя симпатию. Именно таким был Майкл. Я всегда думал о нём как об актёре, ассоциирующемся со временем, когда кинематограф ещё не был настолько крутым и циничным. Там фигурировали сплошные убийства, но сняты они были с такой иронией!.. Я ненавижу это дерьмо. Я просто ненавижу это. Как сказал Дэвид Фостер Уоллес: «Ирония в нашей культуре – она всё портит». И Майкл – противоположность этому. По моему мнению, он олицетворяет собой тот гуманизм, которого лишены многие фильмы».

Pierre Boulez, Violeta Urmana & Wiener Philharmoniker – Ich Bin Der Welt Abhanden Gekommen

Но мы ещё не всё рассказали о Риггане Томсоне. Ригган слышит голоса… Вернее – голос. И это голос Человека-Птицы, супергероя, которого в прошлом Ригган играл в кино. Он олицетворяет собой всё ненавистное для Риггана – и в то же время страшно привлекательное! Бросить эту чёртову пьесу, возродить франшизу и ещё один раз сняться в роли Бёрдмэна! Сорвать кассу, завоевать мир, плюнуть на искусство ради денег и славы!..

Ригган противится голосу в голове. И даже больше – Ригган обладает паранормальными способностями. Он умеет летать, двигать предметы при помощи одной мысли и даже воздействовать на людей! Хотя, Вы знаете, высока вероятность, что всё это происходит в его голове – и только. Тут послушаем Эмму Стоун: «Я недавно впервые прочитала «Лолиту» Набокова. Читая, я ловила себя на мысли, что смотрю на мир с точки зрения Гумберта, не понимая, действительно ли Лолита с ним разговаривала или он это выдумал. Нечто подобное происходит и с персонажем Майкла, ведь мы в этом фильме смотрим на мир его глазами. Происходит ли всё это в действительности или же нам всё это только кажется реальным?»

Итак, Ригган спорит с Бёрдмэном, которого он называет «фантомом подсознания». Кстати, Бёрдмэн отвечает Риггану взаимной неприязнью: обзывает театральную пьесу, над которой трудится Томсон, «унылым дерьмом». Но какова же причина их спора? Почему они ссорятся и не могут согласиться друг с другом?.. А-а-а, вот этот вопрос – всем вопросам вопрос! Причина их постоянных склок заключается в том, что Бёрдмэн – он же эго, он же «Я», он же «фантом подсознания» – подуськивает Риггана кинуть всё к чертям – почти метафизика! – и заняться тем, что «пипл схавает с удовольствием»! Он хочет столкнуть Риггана в бездну самолюбования и чувства собственной важности. Это – в некотором смысле – голос дьявола, испытующий Риггана. Но Ригган с дьяволом борется – и, кстати, не всегда удачно. Главная слабинка Риггана – он действительно переживает из-за своей популярности, он – как говорит Иньярриту и сонмы критиков – «страшно хочет быть любимым». Есть в фильме такой монолог Риггана: «Я как-то летел из Лос-Анджелеса. Джордж Клуни сидел где-то в двух рядах от меня. Костюм, запонки и этот подбородок… И мы попадаем в страшный, ужасный шторм. Наш самолёт трясло, качало. И… народ на борту рыдал, люди вслух молились, понимаешь? А я просто сидел. Они рыдают, а я сижу. И думаю: «О Боже! Утром, когда Сэм получит газету, на обложке будет лицо Клуни, а не моё». Вот так. Бум. И всё. Ты знала, что Фэрра Фосетт скончалась в тот же самый день, что Майкл Джексон? Никто не знает. Безумие, правда?» Пару минут спустя жена Риггана скажет ему: «Ты всегда так делаешь. Путаешь любовь с обожанием».

А вот теперь сам Иньярриту: «Признаюсь, большую часть времени на съёмочной площадке я ощущал себя Ригганом Томсоном». Ещё: «Я очень часто испытываю, как Вы это называете, творческую ненависть к себе – у меня всегда очень высокие ожидания, гораздо выше тех, что я могу осуществить. Или я объясню это так: внутри меня живёт хронически неудовлетвор’нный парень, который постоянно твердит, что я делаю всё недостаточно хорошо. И я наконец-то дожил до того момента, когда могу сказать ему: «Кто ты вообще такой, чтобы указывать мне, что правильно, а что нет? Это всё, что я умею делать!» Мне потребовались годы медитации, чтобы понять, кем был этот внутренний диктатор. До недавних пор я не знал, как с этим справиться и как продолжить снимать кино. Но потом мне в голову пришла идея об актёре, который, испытывая те же чувства, пытается вернуться к работе. И я подумал, что нашёл способ справиться. С этого всё и началось».

Antonio SanchezFire Trail

Современный Голливуд побеждает независимое кино. Блокбастеры вытесняют арт-фильмы. И мы не плачемся, а просто говорим об этом. Также и «Бёрдмэн» – он об этом говорит. Этот фильм не только про эго и про – серьёзно! – духовность. Он ещё про современные реалии киноиндустрии и киноискусства. Вы помните ту знаменитую сцену, в которой зрителям «Бёрдмэна» наконец-то дают зубодробительный экшн? Человек-Птица – почти обезумевший от удовольствия – говорит: «Ну же, вставай! Да, ты не великий актёр, ну и что? Кому не насрать? У тебя другой масштаб. Ты возвышаешься над этими театральными снобами. Ты – кинозвезда, глобальная сила! Прозрей уже наконец! Долгие годы ты копил богатство и репутацию – и спустил всё в сортир! Оригинально. Фигня! Мы вернёмся! Они от тебя ждут бомбу – так дай им её. Сбрей эту козлиную бородку, сделай пластику! В шестьдесят мужик в самом соку! Ты – первый супергерой. Все остальные – лишь жалкие пародии! Дай народу то, что он хочет: крутое апокалиптическое порно! «Бёрдмэн: Возмездие Феникса» – да они просто обосрутся! Прыщавые геймеры будут вне себя от радости! Миллиардные сборы гарантированы. Ты ничуть не хуже Бога. Ты спасаешь людей от их серых будней. Заставляешь смеяться или трястись от страха. Вот наш уровень, брат: зубодробительно, быстро, зрелищно, весело!!! Ты только посмотри на этих людей! Их глаза блестят! Они тащатся от дерьма, крови и экшна, а не от этой нудной и депрессивной философской хрени!»

Antonio Sanchez – Almost Human

О да, это супергеройское кино!.. Мы тут вообще от себя ничего не скажем. Давайте просто послушаем Иньярриту: «Я считаю, что нет ничего плохого в том, чтобы фокусироваться на супергероях, когда тебе семь лет, но у человека есть определённые проблемы, если он не может выйти из детского возраста». Дальше: «Я очень серьёзно отношусь к своим фильмам: это способ проявить себя. У меня нет вот этой комиксовой ментальности. Конечно, я любил Супермена, когда был маленьким, но я с тех пор слегка вырос – мне уже 47 лет. Мне хотелось бы исследовать нечто большее, чем комикс. Понимаете, эра комиксов кончилась. Они очень успешные, но это не значит, что они хорошие. Это как гамбургер из «Макдоналдса». Они хорошо продаются, но это же д****о. Так что я не хотел бы истратить жизнь на какую-то дерьмовую идею просто ради того, чтобы продать больше бургеров. Вряд ли мне хотелось бы этого. Я бы с удовольствием сделал что-то мейнстримовое: я не против того, чтобы мои фильмы смотрело множество людей. Но это должно быть что-то, в чём есть смысл для меня». И ещё: «Вот, например, мой сын возвращается с просмотра последнего фильма про «Трансформеров», и я спрашиваю его: «Ну, как тебе?» – «Потрясающе!» – «А про что был фильм?» – «Я не понял, но это было очень круто!» Он даже не смог уловить суть сюжета, потому что там это и не важно. Людям в рот пихают одновременно слишком много разных вкусов, и, если после этого им дать что-то простое, вроде винограда, они просто не смогут ощутить его сладость. При этом я, конечно же, понимаю, что есть и удачные фильмы про супергероев. Кинематограф представляет собой логическое продолжение циркового спектакля, так что всё это – часть игры. Просто дело в том, что сейчас таких фильмов слишком много. И они отбирают залы у картин поменьше». И вот это – слова, за которые Иньярриту осудили некоторые деятели киноиндустрии: «Иногда супергеройские фильмы мне нравятся, потому что они очень простые и хорошо смотрятся под попкорн. Проблема в том, что иногда они претендуют на какую-то глубину, проводя ассоциации с греческой мифологией или что-то вроде того. И они неприкрыто принадлежат к «правому крылу». Я в них всегда вижу убийство тех, кто не верит в то, во что веришь ты, или из-за того, что они не такие, как ты хочешь. Я такое терпеть не могу и на таких персонажей не реагирую. Они – отрава, культурный геноцид, потому что зрителя перенасыщают сюжетными конструкциями, взрывами и всяким г****м, которое не имеет ничего общего с тем, что значит быть человеком». Ну и так: «Супергерои… само слово «герой» меня напрягает. Что это, б***ь, означает? Это ложная, вводящая в заблуждение концепция – супергерой. А то, как они сюда приплетают насилие – это сплошное «правое крыло». Если внимательно посмотреть на менталитет большинства этих фильмов, то всё сводится к богатым людям, которые имеют власть. Они будут творить добро и убивать плохих. С философской точки зрения, они мне просто не нравятся».

Daft PunkSuperheroes

Смыслов в «Бёрдмэне» – множество. Пишут: «Зак Галифианакис отмечает, что считает «Бёрдмэна» прежде всего сатирой на Голливуд и современную одержимость масс-медиа». А вот что думает Эмма Стоун – на тему «твиттеров» и «ютубов»: «Мы ежедневно думаем о том, какие фотографии постить или не постить на своей странице. Среди моих знакомых единицы не пользуются социальными сетями, а все остальные на них помешаны. Люди хотят выглядеть в них лучше, чем они есть – хотя понятно, что между тем, что человек представляет из себя на самом деле, и тем, каким он кажется в соцсетях, пропасть. В соцсетях люди смелее выражают любовь и ненависть. В общем, сделаю вывод: по-моему, соцсети – это для тех, кому репутация важнее собственных представлений о жизни… Хотя, есть и плюсы. Моя героиня впадает в ярость и ссорится с отцом из-за «твиттера». А другие люди собирают миллионы на операции детям за три дня. Об этом тоже нужно помнить». И так можно продолжать до бесконечности. А причина всех этих зол – запущенности масс-медиа, «твиттеромании», эгоцентризме – в том, что мы все страсть как желаем быть любимыми.  И наступаем из-за этого на толстые грабли: потому что не понимает, что такое настоящая любовь, путаем её с обожанием. И вновь, «Бёрдмэн» подсказывает нам – обратите внимание на эпиграф картины Иньярриту: ««Получил ли ты от жизни то, что хотел?» «Я получил». «И чего же ты хотел?» «Именовать себя Любимым. Быть Любимым на Земле». Раймонд Карвер, «Поздний фрагмент»».

Послушаем Иньярриту: «У меня есть склонность к обобщению. Я люблю анализировать и подводить итоги. В случае с «Бёрдмэном» меня не столько интересует вопрос «Как голливудская звезда попала в театр?», сколько «Какова цена славы?» Мой герой отравляется в путь, но это больше путешествие его эго. В финале у него меняются представления о любви, славе и жизни. В конце концов, наша жизнь – непрерывный кадр, снятый ручной камерой. Разница лишь в том, что в ней, в отличие от кино, нет монтажа и нет спецэффектов. Мы не можем избежать реальности и часто оказываемся в её ловушке. Жизнь – это не визуальный процесс, как на экране, а эмоциональный. Так мы её познаем, и так мне хотелось, чтобы почувствовал её мой герой, бывший супермен, жизнь которого до этого напоминала искаженную визуальную реальность со спецэффектами». Ещё: «Меня занимает человеческое эго. Нас всех оно мучает в той или иной степени, но общеизвестно, что актёры им одержимы – такая уж эта профессия. Вот почему в качестве персонажа мы избрали её представителя. А театр сейчас часто становится для актёров той площадкой, на которой они могут проверить себя. Доказать себе и другим, что они действительно потрясающие актёры, а не какие-то кинозвёзды! Идея столкновения таланта и «популярности» показалась мне очень интересной, а театр – интригующей территорией для такого исследования».

Вот такой это фильм. И слов не найти, как мы его любим за невыразимую красоту и глубокий смысл. А закончить передачу – неожиданно – хочется словами всё то же актрисы Эммы Стоун: «В жизни имеет значение лишь настоящая любовь».

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь