Бразилия

Выпуск 212. Добавлен 2018.07.03 0:58

Здравия всем!

На прошлой неделе мы говорили о «Бандитах времени», скромном, хотя и кассовом фильме Гиллиама. А сегодня обсудим культовое гиллиамовское кино, которое до сих пор – по крайней мере, в среде кинокритиков – считается его наиболее значительной работой. «Фильм об утрате всякого человеческого общения», «фильм о свободе», «антиутопия», «современная сказка», «фильм-сон и фильм-фантазия», «самая страшная из комедий и самые смешные ужасы», «фильм о воплощённом кошмаре», «фильм о конце света», «картина, в которой рассуждают о пытках в присутствии детей», «фильм, одобренный центральной инстанцией Министерства министерства министерств… но не прошедший цензурную проверку и запрещённый к показу!», а ещё «великий шедевр, который Вы могли никогда не увидеть» – Гиллиаму пришлось объявить кровопролитную войну одной из крупнейших американских киностудий ради того, чтобы фильм был выпущен в прокат. Иэн Кристи, автор книги о Терри Гиллиаме, интервьюер режиссёра, говорил ему так: «Этот фильм стал переломным моментом в Вашей карьере. До этой картины Вас можно было с большей или меньшей натяжкой считать беглым «пайтоном»; после стало ясно, что Вы режиссёр с большими амбициями; кое для кого, наверное, со слишком большими». И фильм этот – 1985 года – «Бразилия».

CorneliusBrazil

И сразу же возникает вопрос: почему фильм называется «Бразилия»? Какое отношение гиллиамовская картина, знаменитая антиутопия о мире бюрократов, конформистов и потребителей, имеет к удивительному краю самбы, футбола, Жо̀ржи Ама̀ду и Фернанду Мейреллиша? А никакого! Гиллиам рассказывает: «Я просто реагирую на то, что меня вдохновляет. Меня до сих пор спрашивают: «Почему «Бразилия»?» Помню, Дик Лестер опасался, что такое название может погубить весь фильм, – и это после того, как сам снял картину под названием «Куба». Мне хотелось выйти за какие-то рамки – как в колледже, когда вся группа на семинаре горячо обсуждала невозможность того или невозможность сего, а я выходил на улицу и представлял им живьём то, невозможность чего они только что обсуждали. Порой самые туманные названия оказываются вполне подходящими – типа «Касабланка» или «Марокко», а есть точные названия, которые, при этом, не работают. Всё это очень тонкие вещи». Рабочим названием «Бразилии» было «1984 ½» – понимаете отсылки, верно? А вот – первоначальные названия для сценариев «Бразилии»: «Министерство» и «Министерство пыток, или Как я научился сосуществовать с системой – пока что».

Tommy & Jimmy DorseyBrazil

Работа над «Бразилией», прокат фильма, война за прокат, отзывы зрителей и критиков – всё это стало уже историей и вошло в учебники по кино. Как-то так получилось, что «Бразилия» и общественность расколола – в силу своего противоречивого содержания, – и стала беспрецедентным примером борьбы со студией – в силу характера и амбиций Терри Гиллиама, – и привлекла к себе внимание большого количества людей – в силу того, что над фильмом трудились известные люди, от сценаристов до актёров. Всё, связанное с «Бразилией» – громко.

Сценарий писали три человека – вместе, по отдельности и как ещё угодно: Терри Гиллиам – абсолютно непримечательный тип, – Том Стоппард – драматург и сценарист, критик и режиссёр, автор пьесы и сценария «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» – и Чарльз Маккеон – с ним Гиллиам познакомился на съёмках «Жития Брайана по Монти Пайтону». Сценарий «Бразилии» переписывался несколько раз, идеи одних дополняли идеи других. В итоге, в сценарии присутствовали идеи трёх авторов, в равных долях.

Продюсер «Бразилии» – Арнон Милчен, о которым мы – лет сорок тому назад – как-то рассказывали в связи с фильмом «Однажды в Америке» Серджио Леоне, который он продюсировал. Теперь же пусть расскажет Гиллиам: «Передо мной встала проблема: как запустить этот фильм? Запускать его было сложнее, чем писать сценарий. Даже после успеха «Бандитов времени», когда я ходил по всем голливудским студиям и встречался с руководителями, просто чтобы познакомиться, все, кому я рассказывал о «Бразилии», говорили, что это бред сумасшедшего. Чуть позже я встретил в Париже Арнона Милчена, и он мне очень понравился, хотя до этого многие советовали мне не иметь с ним дел. По натуре он, конечно же, пират, но это весёлый, толковый и очень эффективный человек. Он был ещё и страстным игроком и как раз тогда работал со Скорсезе над «Королём комедии». Мы быстро поладили, и он сказал: «Давай снимем этот твой фильм». Когда я сказал, что мне хотелось бы привлечь к работе над сценарием Тома Стоппарда, он загорелся, и Тому заказали три варианта сценария. Для Арнона это были большие деньги, но тем не менее он на это пошёл. Правда, он сильно оскорбился тем, что я с самого начала установил одно непреложное правило: несмотря на то что он продюсер, его мнение будет интересовать меня не больше, чем мнение моей секретарши или мнение случайного прохожего. Думаю, его решение работать со мной основывалось на очень твёрдых убеждениях, потому что до меня никто с ним раньше так не разговаривал: сначала он даже не поверил: «То есть я даю тебе все деньги, а ты говоришь, что моё мнение ничего не значит?»» Помощь Милчена была большой. И хотя он и Гиллиам не всегда шли нога в ногу, без работы Милчена «Бразилия» приказала бы долго жить. Продюсер часто выкручивался и хитрил: например, он сумел увеличить бюджет «Бразилии» до 15 миллионов долларов, а сделал это лишь для того, чтобы крупные студии заинтересовались гиллиамовским проектом, поскольку никто не хотел обращать внимание на картину, стоившую менее 15 миллионов. Таких вот историй было много. Всеми правдами и неправдами Милчену и Гиллиаму удалось добиться того, чтоб фильм, от которого студии брезгливо отворачивались, стал для них ценным призом. Началось соревнование, победителю которого доставался фильм и/или права на его прокат. Закончилось же всё тем, что ««Фокс» взял мировые права, а студия «Юнивёрсал» – Северную Америку».

Rosemary Clooney – Brazil (Reprise)

Про актёров «Бразилии» – и попавших в картину, и только хотевших в неё попасть – тоже можно долго рассказывать. Пробы на этот фильм были совершенно сюрреалистичными: казалось, все на свете пробуются на роли Сэма Лаури и Джилл Лэйтон. Например, в фильме хотел принять участие начинающий актёр… Том Круз, однако он наотрез отказывался запечатлевать пробы на камеру – а это было обязательным условием Гиллиама для всех актёров. Менеджеры, продюсеры, консультанты, бабушки и коллеги Круза убедили его, что видео его проб может поломать актёру всю дальнейшую карьеру – уже тогда на Круза делали ставку, как на суперзвезду в будущем. Вдруг он завалит пробы? И что будет тогда?! Видео может лишить его шести невыполнимых миссий и ванильного неба над головой. Короче – пообтесать грани его будущего. Вот Круз, плача горькими слезами, и отказался. А ещё – Терри Гиллиам перечисляет – у него проходили пробы Мадонна, Розанна Аркетт, Мишель Пфайффер, Джейми Ли Кёртис и многие другие.

На ведущую роль Гиллиам взял актёра, с которым его свяжут узы многолетнего сотрудничества: от «Приключений барона Мюнхгаузена» до «Человека, который убил Дон Кихота». Зовут актёра Джонатан Прайс. Пробы он прошёл блестяще. Гиллиам: «Несмотря на вес, несмотря на его идиотский парик, сыграл Джонатан блестяще – ни один другой актёр не ухватил характер Сэма так точно и с таким мастерством. Так что мне пришлось идти к Милчену сообщать, что актёр на главную роль у нас есть. Это был единственный раз, когда мы с Арноном серьёзно поругались: он сказал, что я совсем сдурел. Потом мы должны были отправить пробу на киностудии, и там реакция была похожая. Тем не менее я заставил их согласиться. Я сказал, что без Джонатана фильма не будет». Вот упёртый и вредный с***н с*н! Гиллиам продолжает: «У меня нет ни капли сомнения, что я был прав, потому что Джонатан сыграл блестяще. На его герое лежит куда больше вины, чем на двадцатидвухлетнем парне, каким я изначально представлял Сэма, и его герой в куда большей степени заслуживает наказания, которое ему в конце концов достаётся: его герой всю жизнь избегал ответственности, почти ничего из данного ему в жизни не реализовал. В результате мы получили более интересного героя».

Главную героиню сыграла малопримечательная Ким Грайст. Она великолепно показала себя на пробах, но во время съёмок оказалась обыкновенной и ничем особо в фильме не выделилась. Ещё в «Бразилии» играют Джим Бродбент, Иэн Холм, Кэтрин Хелмонд, Питер Вон – все они фигурировали в «Бандитах времени», – ну и, конечно, Роберт Де Ниро. О нём тоже можно рассказывать часами: как он изматывал съёмочную группу своим «вживанием в роль», как просил миллионы дублей, как придумал одеть специальные очки на своего персонажа – юркого сантехника-подпольщика, – как потрясающе играл… Но мы не расскажем!

Jah WobbleBrazil

А теперь – история борьбы за «Бразилию». Гиллиаму – слово: «Конечно, фильм не понравился студии. И проблема была не во мне. Со мной вообще не было особых проблем. Они меня тогда не знали. Впервые продюсеры увидели фильм, когда он уже был снят. Мы показывали его руководству студии и под конец я пробрался в проекционную, чтобы посмотреть на их затылки. Когда включили свет, я увидел, что шеи у них были красные от напряжения и злости. Фильм им не понравился. Политический, с плохим концом, герой сходит с ума… Но интересно, что глава студии, Сид Шейнберг, был заинтригован. Его жена Лорейн – как же была её фамилия?.. Она ещё играла жену Рона Шейдера в «Челюстях» – так вот, ей фильм очень понравился. Так что у него был конфликт интересов. В тот вечер я показал фильм Стивену Спилбергу, который тогда работал на «Universal». Шейнберг считал его своим протеже. Фильм потряс Стивена. Я надеялся, что он замолвит за нас словечко, но этого не случилось». И дальше: «От меня требовали сократить фильм, изменить его, а я отказался. Это создало конфликт. Но, наверное, меня поэтому до сих пор считают проблематичным режиссёром, потому что я публично поссорился со студией, и поставил её в неловкое положение. А ставить в неловкое положение своё руководство – наверное, не самый разумный поступок». В этом и был смысл войны. Гиллиам отказался сотрудничать, то есть – менять фильм. «К чёрту это!» – сказал он. – «Да как они могут вмешиваться в мою работу и диктовать мне свои условия! Пусть катятся!» Одним словом – панк.

Sex Pistols – Watcha Gonna Do About It

Вообще, суть противостояния «Universal» и Терри Гиллиама – это извечный конфликт киноискусства и киноиндустрии, автора и дельцов. От Гиллиама требовали существенного передела «Бразилии», но главное – Вы все это хорошо понимаете – хэппи-энда. Послушайте, что говорит режиссёр – как точно и как правдиво: «Я совершенно не против того, чтобы публика выходила из зрительного зала, весело насвистывая, но финал, в котором рушится тоталитарная утопия, едва ли к этому располагает. Руководство «Universal» твердило мне как заведённое: «Все эти страдания, Терри, конечно, очень интересны, но это вовсе не значит, что от них нет спасенья… ты же смотрел «Бегущего по лезвию»? Так вот, там героям удалось выжить». Беда в том, что в радужном финале фильма, противоречащем замыслу романа-первоисточника Филипа Дика, Ридли Скотт пошёл на поводу у киностудии и позволили им изменить финал. Я могу понять, какими соображениями руководствовался в данном случае режиссёр (в особенности такой коммерческий, как Ридли). Хочется, чтобы фильм понравился студии, и она, быть может, даже заказала тебе следующий, так что, когда на тебя начинают давить, поневоле идёшь на уступки. Однако меня взбесило, что впоследствии Скотт выпустил «режиссёрскую версию» «Бегущего» и вернул в картину всё, что так услужливо вырезал». И так: «Когда «Universal» принялась и так и этак вносить правки в фильм, мне повадился названивать редактор, которому поручили всем этим заниматься. Он никак не мог взять в толк, почему я отказываюсь пойти им навстречу. «Неужели Вы не хотите защитить свой фильм?» – спрашивал он. Ну а я ему ответил: «Вы же рвёте его в клочья… и что мне тут защищать – оставшиеся куски дохлятины? Да идите Вы к чёрту!» Стоит один раз пойти на уступки, и кончишь, как Спилберг в «Инопланетянине»: будешь убирать у полицейских из рук пистолеты. В оригинале полицейские держали пистолеты и собирались стрелять, но для повторного выпуска режиссёр их закрасил аэрографом… Зачем Спилберг на это согласился? Что за бред? Так Сталин приказывал удалить Троцкого с коллективных фотографий революционеров». Гиллиам – это не Ридли Скотт и не Стивен Спилберг. Вот и вся правда-матка. Он – как «Motörhead».

MotörheadGoing To Brazil

«Universal» решило придержать «Бразилию» на полке и не выпускать фильм в Штатах. Но Гиллиам не хотел с этим мириться: «Мы на такое согласиться не могли даже под угрозой ночью получить ледорубом по голове. Наняли пиарщиков, чтобы те как-то объяснили «Universal» нашу позицию, но потом студия вообще запретила показывать фильм в Америке, даже пиар-компаниям. Настало время партизанской борьбы. Я напечатал в «Variety» объявление на разворот, в котором спрашивал Сида Шейнберга (директора киностудии), когда он выпустит наш фильм. Пошли слухи и толки, и тогда мы предложили посадить всех законопослушных журналистов, которые хотят посмотреть наш фильм, в автобус и отвезти в Мексику, где они смогут его увидеть совершенно легально». И самое приятное: «Мы начали проводить секретные показы для кинокритиков. В Нью-Йорке как раз состоялась премьера главного фильма года для «Universal» – «Из Африки». И тут лос-анджелесские критики сказали: «Лучший фильм года – «Бразилия». Лучший сценарий – «Бразилия». Лучший режиссёр – «Бразилия»». Студии пришлось выпустить фильм». Да, вот такими вот нечеловеческими усилиями Гиллиам одолел систему. «Бразилию» показывали тайно и подпольно. Делали это разные студенты и критики. А потом Терри Гиллиам и Роберт Де Ниро, который активно поддерживал режиссёра в борьбе за кино, пришли на одно телешоу, которое вела Мария Шрайвер, и там Гиллиам вычудил: неожиданно для всех развернул фото Сида Шейнберга, подбежал к камерам и сказал, что с этим человеком у него проблемы. В общем, хитрость на хитрости! Как и подобает настоящим пиратам, Гиллиам, не чураясь никаких средств, укротил Змея Горыныча. «Бразилию» показали в кинотеатрах такой, какой её задумал режиссёр. С «плохим» финалом! И вся эта история состоялась по одной причине – из-за верности Гиллиама своей совести. Он говорит: «Счастливая концовка «Бегущего по лезвию» Скотта привела меня в такой ужас, что я окончательно утвердился в мысли закончить «Бразилию» так, как мы её в итоге и закончили».

Frank Sinatra – Brazil

«Бразилия» Гиллиама – фильм-антиутопия о тоталитарном обществе, Больших Братьях и малых людях. Интересно, что во времена Перестройки «Бразилию» показывали в Москве и Ленинграде. Туда отправились Гиллиам и его друг-«питон» Пэйлин – он тоже снялся в «Бразилии». Успех был головокружительным. Гиллиам говорит: «Кажется, зрители решили, что в нашем фантастическом изображении бюрократия выглядит куда более правдивее, чем в жизни».

История показов «Бразилии» – это тоже безумно интересная история. Можно сказать, что этот фильм – как лакмусовая бумажка, определяющая характер, предпочтения и уровень образованности зрителя. Гиллиам: «Картина зрителей ошеломила, аудитория раскололась на две части, среднего взвешенного отношения не было ни у кого. Людям картина казалась либо гениальной, либо настолько ужасной и отвратительной, что и смотреть невозможно». И так: «Складывается впечатление, что у многих людей просто отсутствует навык просмотра такого рода фильмов, потому что им всё время всё преподносят на блюдечке. Думаю, многих настолько ошеломил визуальный ряд, что игру актёров они просто не заметили. Насколько я помню, это касается всех британских рецензий… Но самое большое откровение случилось, когда я поехал представлять фильм в Париж. Все рецензенты и журналисты благодарили меня за прекрасную работу – «поэтическую» и «симфоническую». Я по-настоящему удивлялся… Реакция на мой фильм во Франции заставила меня остановиться и задуматься: «Может, я действительно художник?»»

И вот особенно важна следующая цитата Гиллиама – важна не только для понимания «Бразилии», но и всего гиллиамовского творчества вообще, разделяющего судьбу таких режиссёров, как Гильермо дель Торо, не могущих примкнуть ни к мейнстриму, ни к независимому кино, но висящих где-то посередине: «Студентам фильм очень понравился, что вызвало у меня некоторую тревогу: мне не хотелось быть режиссёром для интеллектуалов. Я хотел быть популярным режиссёром, однако большая часть публики не понимала, как к этому относиться, и просто уходила из зала». Гиллиам – это режиссёр независимого мейнстримного кино.

Django ReinhardtBrazil

О чём «Бразилия»? Если коротко, то – одним лозунгом: «Помогите Министерству информации помочь Вам». А если немного подробнее, тогда: это антиутопия про одного клерка-бюрократа из богатой семьи, жизнь которого сера, бессмысленна и жалка. Зато у него есть сны! Каждую ночь Сэму Лаури снится, что он – рыцарь-архангел в латах и с мечом, свободный и сильный, борющийся со злом, спасающий прекрасную деву, с которой он потом сталкивается в реальной жизни. Как обычно, Гиллиама интересуют две темы: фантазия и реальность, их взаимопроникновение и влияние на человека. Лаури живёт в жутком тоталитарном мире, в котором никто не свободен и никто ни за что не хочет отвечать. Поэтому «Бразилия» – довольно страшный и жестокий фильм, в котором – бескомпромиссно и сурово – изображается рабское общество бюрократов-конформистов, живущих в страхе перед террором и – что страшнее – самими собой. Никто не думает лишнего и не говорит лишнего. Все – как один. А кто главный – чёрт его знает! Гиллиам говорит: «Время действия «Бразилии» – любое десятилетие ХХ века. Место – где угодно. О ретро я особенно не думал, тем не менее самые разные вещи стали поступать со всех сторон. Многое объясняется моим детством в Америке в сороковые годы: прогресс и разнообразные утопии никогда не сходили с горизонта, технология как разрешение всех наших потребностей – куча всего этого в фильме присутствует». Ещё Гиллиам рассказывает о том, что в этом фильме многое переплелось: и фантастическое, и викторианское, и немецкий киноэкспрессионизм, и разная живопись. Вообще, Гиллиамушка вдохновлялся всем и сразу: от работ каких-то иллюстраторов до военных плакатов.

WireBrazil

В «Бразилии» много тем, но главная, разумеется, – это антиутопия. Принято считать, что «Бразилия» – одна из лучших антиутопий в кино. И как всегда бывает с антиутопиями, фильм Гиллиама – в любое время и в любой стране – почему-то кажется актуальным. Режиссёр объясняет: «Те, кто смотрит «Бразилию» с точки зрения XXI века, считают, что изображённый в фильме мир, в котором люди толком ничего не делают, только смотрят старые фильмы на крохотных экранах, дегустируют разные экстравагантные блюда да необдуманно ложатся под нож пластических хирургов, и всё это в постоянном страхе террористической угрозы, получился в каком-то смысле «пророческим». Как бы сильно мне ни хотелось примерить мантию пророка, должен признать, что те, у кого есть глаза, могли заметить всё это уже начиная с середины восьмидесятых. Так что в этом смысле «Бразилия» столько же документальный фильм, сколько антиутопия». И ещё: «Я не хотел создавать тоталитарную систему, как в романе «1984» или «О дивный новый мир». Даже мистер Хелпманн там не самый главный, он тоже только заместитель. Возможно, там вообще нет самого главного, потому что каждый отказывается от ответственности; никто ни за что не отвечает, ответственность всегда несёт вышестоящее лицо. Несмотря на то что этот мир часто называют тоталитарным, я сам так не думаю, потому что сумма частей не даёт в итоге того целого, которые мы видим в тоталитарной системе. Возможно, именно поэтому люди по всему миру – будь то в Восточной Европе или Аргентине – узнали это место; это не 1984 год, это происходит сейчас. Мне часто говорили, что я наверняка бывал в Бразилии, Аргентине, Чили, Польше и так далее, – на самом деле я ни в одной из этих стран не был; «Бразилия» – это то, что происходит в той или иной степени в каждом обществе; в картине нам пришлось лишь чуть-чуть утрировать ситуацию».

Perrey & KingsleyBrazilian Flower

Конечно, одна из отличительных особенностей «Бразилии» – визуальная красота. Фильм красив. И вот что говорит Гиллиам: «Для меня архитектурные детали в фильме – персонажи, ничуть не менее важные, чем те, которые носят одежду и произносят реплики. Все декорации выполняют какую-то свою функцию, представляют какую-то идею. Думаю, это отличает меня от многих других режиссёров, воспринимающих фон просто как фон и не делающих из него отдельного и целостного персонажа». Мир «Бразилии» – и правда отдельный герой фильма. Вспомните, хотя бы, знаменитые трубы «Бразилии», о которых писали все. Известно, что Гиллиам испытывает к трубам какое-то странное и ненормальное влечение – ну, Бог ему судья, конечно… Трубы есть и в «Теореме Зеро» – кстати, этот гиллиамовский фильм является своеобразным переосмыслением, ремейком «Бразилии». Гиллиам говорит: «Единственное, что в «Бразилии» хотя бы отдалённо напоминает пророчество, так это трубы. Меня всегда завораживали пневмопроводы в магазинах: я гадал, куда они ведут и кому доставляют товары. И сейчас, когда Интернет-провайдеров часто называют «поставщиками контента», я сразу вспоминаю «Сентрал Сервиз – мы работаем, Вы отдыхаете», хотя, конечно, между ними есть существенная разница: в фильме по трубам не только поступает всё необходимое, но и улетает мусор. А вот как это делать через Интернет, пока что никто не придумал».

Ещё одно чудо «Бразилии» – это зло. Да, зло. Гиллиам – казалось бы, светлый и весёлый – потрясающе изображает зло. Вспомните дьявола в «Бандитах времени» или «Воображариуме доктора Парнасса». Но то зло, которое Гиллиам показал в «Бразилии» – оно действительно кошмарно, ведь это зло человеческое. Гиллиам: «После «Бразилии» я довольно много общался с Джорджем Лукасом на ранчо Скайуокер, и тогда выяснилось, что он действительно верит в злую природу Дарта Вейдера. Я пытался ему объяснить, что ничего злого в нём нет, что он просто плохой парень в чёрной шляпе, о приходе которого все узнают заранее. Скорее, зло олицетворяет Майк Пэйлин в «Бразилии»: лучший друг, прекрасный семьянин, готовый из карьерных или каких-то ещё соображений пойти на самые страшные пытки и преступления. Здесь неизвестно, откуда появляется зло. Вот это по-настоящему тревожно, а то, что делают Лукас и Спилберг – всего лишь мультики, бесспорно очень хорошие мультики, но претендуют-то они оба на нечто более глубокое, но ничего более глубокого я там обнаружить не смог. Их отрицательные герои напоминают диснеевских персонажей – они всегда самые смешные. А я пытаюсь поставить все эти вещи с ног на голову». И ещё: «Первый толчок для «Бразилии» я получил, случайно натолкнувшись на документ семнадцатого века, когда охота на ведьм была ещё в самом разгаре. Это был прейскурант пыток – ты должен был платить за пытки, которым тебя подвергали; если тебя признавали виновным и приговаривали к смерти, нужно было оплатить все дрова, на которых тебя сжигали, до последней вязанки хвороста. Я стал думать о человеке, который работает делопроизводителем в суде и обязан присутствовать на пытках, чтобы фиксировать показания обвиняемых. Страшная работа, но ему нужно содержать жену и детей – что он будет делать? С этого и началась «Бразилия». Существовала теория, что охота на ведьм прекратилась, потому что система переросла сама себя: они стали ловить всё более крупную рыбу. Они стали покушаться на низшие слои аристократии, после чего аристократия их запретила и охота на ведьм ушла в прошлое; это был общеевропейский коллапс. До этого момента существовала самоподдерживающаяся организация, которой нужно было искать и находить ведьм; они их находили, и самое абсурдное – человек платил за то, что его наказывали». Как раз такой работой и занимается персонаж Майкла Пэйлина: примерный семьянин и добродушный друг пытает людей. Это и есть тоталитаризм. Звучит приятная музыка, светит солнышко, улыбчивый Джек Линт играется с дочкой, а его руки и фартук все в крови.

Hugh MasekelaA Song For Brazil

И последние разъяснения «Бразилии» от Терри Гиллиама – очень важные: «Мы часто характеризовали «Бразилию» как гибрид Фрэнка Капры и Франца Кафки. Особенность «Бразилии» в том, что точка, с которой мы начинаем, сама находится в области фантастики, однако мы пытаемся укоренить этот фантастический мир в понятной любому человеку истине или гиперреальности. Сны в «Бразилии» очень детские, незрелые, это эскапистские сны». Собственно, таким вот эскапизмом «Бразилия» и заканчивается, когда Сэму – как скажут о нём его «друзья» – «удаётся сбежать». Ещё Гиллиам: «Думаю, одну из лучших статей о фильме написал Салман Рушди. Он сказал: «Мы все бразильцы, все пришельцы в земле чужой». Он подчёркивал тот факт, что мы с ним оба эмигранты. Позже я узнал, что Рушди большой фанат комиксов, а «Бразилия» сделана отчасти в духе комиксов про капитана Марвела. Все остальные пытались экранизировать уже существовавшие комиксы – и мне тоже всегда хотелось этим заняться, – «Бразилия» ближе всего подошла к решению этой задачи. Визуально фильм представляет собой своего рода карикатуру – если судить по тому, как он снят, если посмотреть на все эти сцены, снятые широкоугольными объективами, которые ломают перспективу и искажают изображение. Фильм старается протащить это второсортное или третьесортное искусство в премьер-лигу, но не так, как «Бэтмен» или «Супермен», а пытаясь обращать внимание на то, что на самом деле происходит в комиксах». Эх, побольше бы таких кинокомиксов!..

Ну и такое. Гиллиам в своём репертуаре: «Один адвокат, который посмотрел «Бразилию», вернулся в свой офис, закрылся и не выходил три дня». Значит – хороший фильм.

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь