Боб – прожигатель жизни

Выпуск 170. Добавлен 2017.09.06 19:29

Здравия всем!

У нас только один вопрос: «А что Вы знаете о прожигании жизни?»

Pink Floyd – Burning Bridges

Если Вы ничего не знаете о прожигании жизни, тогда – как известно всякому киноману – Вам следует обратиться к Бобу. Нет, не к тому Бобу, который мучает агента Купера. И не к тому Бобу, который известен как Молчаливый. Он всё равно ничего не ответит, только пожмёт плечами и затянет косяк. А к Бобу – прожигателю жизни из одноимённого классического гангстерского фильма Жан-Пьера Мельвиля 1956 года, фильма, который знают и уважают все ценители качественного кинематографа, от Годара и Кубрика до Тарантино и Скорсезе, от бабы Клавы из восьмого подъезда до жителей пещеры Темната Дупка.

«Первый истинно мельвилевский фильм», «комедия нравов» (по словам самого Мельвиля), «идеальный криминальный фильм» (по словам Стэнли Кубрика!), «самый оригинальный и увлекательный фильм Мельвиля» (по словам киноманьяка Жака Лурселля) и настоящее киноманское счастье (по нашим словам) – всё это «Боб – прожигатель жизни», или – в другом варианте – «Боб-расточитель», чёрно-белое французское кино, снятое по принципу «круто и стильно». «Боб» – Рубикон в творчестве Мельвиля, его первое, как говорилось выше, «кино в мельвилевском духе», которое задаст определённый уровень качества и очертит красный круг тем для многих последующих картин мастера, таких как «Стукач», «Второе дыхание», «Самурай», «Красный круг» и «Шпик». К тому же, «Боб-расточитель» повлиял на фильмы других режиссёров, работающих в жанре гангстерского кино. По словам Мельвиля, он насчитал «семь плагиаторов «Боба»: двух французов и пятерых американцев», среди которых самый известный –  это режиссёр Льюис Майлстоун со своим фильмом «Одиннадцать друзей Оушена». Мельвиль говорит, что «в фильме Майлстоуна есть даже куски диалогов, взятые напрямую из «Боба»!»

Так что сегодня мы обсуждаем ветхозаветную классику, «настольную книгу» для всякого киномана. Да и как можно обойти стороной фильм с таким стильным названием: «Боб – прожигатель жизни»?

Drive By Truckers – Bob

Производство «Боба – прожигателя жизни» – это блестящий пример того, как следует делать авторское кино. Режиссёр – Мельвиль. Продюсеры – Мельвиль и Серж Зильберман, который несколько лет спустя станет близким другом Луиса Бунюэля. А ещё Мельвиль сам написал сценарий, сам нашёл актёров, монтировал ленту, следил за операторской работой, руководил процессом, успевал везде и всюду. Результатом столь кропотливого труда стал грандиозный успех. Мельвиль вспоминает: «Мы сняли «Боба» за семнадцать с половиной миллионов, а средняя стоимость фильма в то время была сто восемьдесят миллионов! Фильм оказался очень выгодной для меня затеей, потому что он отлично прошёл в прокате».

Соавтор фильма – друг Мельвиля, сценарист Огюст Ле Бретон. Мельвиль рассказывает, что позвал Ле Бретона только ради того, чтобы на афишах «Боба» было написано хотя бы одно знаменитое имя. В фильме не было ни единой звезды, имя Мельвиля никому не было известно, и чтобы хоть как-то протолкнуть картину на рынок, заручиться поддержкой прокатчиков и раздобыть аванс на съёмки, Мельвиль позвал Бретона, чтобы тот написал диалоги для «Боба – прожигателя жизни». И вот что по этому поводу Мельвиль говорит: «Сегодня я не могу пересматривать «Боба-прожигателя» именно из-за диалогов, которые чудовищно устарели. Никуда не денешься: каждый раз, как появляется соавтор, меня потом обязательно что-то не устраивает. Мне нужно работать одному». И правда, современного зрителя, который отваживается посмотреть классическую картину, чаще всего отпугивают две вещи: актёрская игра (немного театральная и неестественная, а потому – смешная) и диалоги (немного театральные и неестественные, а потому – смешные). Когда молодой и прекрасный Паоло, друг, ученик, а быть может и – если трактовать «Боба» с позиций «бессознательного мужского гомоэротизма» в духе Бэтмена и Робина – возлюбленный Боба, у*****т у него на руках, издавая п*******й всхлипывающий в***х – обычный зритель – не киноман, не синефил – посмеивается в кулачок, вот настолько эта сцена далека от того, что мы привыкли видеть в боевиках Тарантино и Скорсезе, настолько нелепой и наигранной выглядит паолова с****ь. Таких сцен в «Бобе» предостаточно. И диалогов – тоже. Герои «Боба» разговаривают на манер театральных персонажей: что ни слово – резкая сленговая фраза, вмещающая в себя всю житейскую мудрость воров и убийц, густо замешанную на философии экзистенциализма. Со всем этим мы соглашаемся, но хотим от себя добавить, что подобного рода «устаревшести» не делают «Боба» смешным или неудачным фильмом. Для киномана весь этот налёт «ретро» придаёт фильму особый шарм, становится его визитной карточкой и чуть ли не главным достоинством картины. К тому же не всё в «Бобе» выглядит несовременно. Вспомните хотя бы его эротические сцены! Каждый раз, когда Изабель Кори раздевается перед камерой или валяется в постели, игриво покачивая ножкой, она ни в чём не уступает Еве Мендес, Монике Беллуччи или Каре Дербаренвильбиль. Рюи Ногейра, автор замечательной книги «Разговоры с Мельвилем», сказал Мельвилю предельно точно: «В ваших ранних фильмах ещё встречались обнажённые женщины или сцены, в которых герои раздеваются. Но в наше время, когда на экране обнажённая натура сплошь и рядом, вы от таких сцен полностью отказались». Жан-Пьер Мельвиль полностью соглашается: «Да, потому что все к ним привыкли. Я мог показывать такие сцены, когда они ещё были редкостью, – и я всегда это делал очень тактично и сдержанно. Но сейчас видеть мужчину и женщину в постели или смотреть на то, как женщина раздевается, стало невыносимо. Мы очень далеко ушли от светлой памяти американского кино 30-х годов, где эротизм существует на совершенно ином уровне. Это был добрый, качественный эротизм, который льстил сексуальным инстинктам мужчин и женщин. Хочу заметить, что в те времена когда женщины появлялись на экране при полном наряде, эротизма было больше, чем сейчас, когда они то и дело слоняются голыми. Эти сцены в кино стали пошлым и неприятным ритуалом, и это меня глубоко огорчает. Видимо, сказывается ветхозаветная, пуританская черта моего характера».

Soft Cell – Tainted Love

Мельвиль рассказывает: «Я написал сценарий «Боба» в 1950-м году, за пять лет до съёмок. Поначалу я собирался снять абсолютно серьёзный фильм, но потом посмотрел шедевр Джона Хьюстона, «Асфальтовые джунгли», и понял, что уже не смогу показать подготовку и исполнение ограбления в драматическом или трагическом ключе. И я решил полностью переделать сценарий, чтобы получился весёлый фильм. «Боб» – это не криминальный фильм в чистом виде, это комедия нравов». На эту мысль Мельвиля стоит обратить особое внимание. Ведь правда, что «Боб» – это во многом комедийный фильм, хотя и не такой, какой вызывает улыбку. Просто, всё в нём происходящее несколько «сдвинуто». Вселенная Боба – Вселенная жанрового кино. И все её жители – Боб, Паоло, Анна, полицейские и воры – кажется догадываются о том, что существуют в пространстве жанрового кино, гангстерского фильма. Знают – и ведут себя соответствующе. Мельвиль хочет сказать, что эта Вселенная несерьёзна, о чём свидетельствует финал картины, когда Боба б****т с п******м, но Боб из-за этого не особенно расстраивается. Если у тебя есть деньги, всегда найдётся толковый адвокат, который тебя отмажет! И вообще, фильмы такого рода как «Боб» – например, «Убийство» Стэнли Кубрика – это всё внебрачные дети, порождённые одним отцом – «Асфальтовыми джунглями» Хьюстона. Эта картина – с нашей точки зрения она не так хороша, как о ней пишут – в своё время не по-детски «вставила» всех и каждого. Когда фильм Хьюстона вышел в пятидесятом году, многие были просто ошеломлены этой картиной, влюбились в неё без оглядки. Если хотите, «Асфальтовые джунгли» – это предтеча «Криминального чтива», оказавшее на современников такой же эффект, как и тарантиновская гангстерская драма на зрителей девяностых годов. «Боб-расточитель» Мельвиля и «Убийство» Кубрика – это фильмы, продолжающие традицию, а значит – несколько условные и надуманные. Но именно такими они и должны быть!

Ещё Мельвиль: «Я хотел нарисовать как можно более правдивую картину довоенного преступного мира Франции, который довольно неплохо знал». И Мельвиль нарисовал! «Боб – прожигатель жизни» – история художественная и на сто процентов кинематографическая. Шайки бандюг, банды легавых, обворожительные красотки, ограбление, ночной Париж, крутые диалоги, табачный дым, казино – и не думайте, что во Вселенной Боба есть место так званому реализму. Нет, в фильмах Мельвиля действуют совершенно иные законы.

Neil Young & Crazy Horse – Bandit

Фильмы-ограбления и гангстерское кино зачастую построены на каких-то хитроумных «комбинациях»: Джон предаёт Шелли, которая всё рассказывает Кларку, который связывается с копами, которые берут Салли; или – по принципу «Друзей Оушена» – закрученная комбинация ограбления, состоящая из десятка этапов-схем, которые кажутся просто невыполнимыми; или «кошки-мышки» воров и полицейских, когда одни обманывают других, наставляют друг другу ловушки, улепётывают и догоняют… Короче говоря, в фильмах такого рода жди каверзного поворота событий, нереальных совпадений, невыполнимых планов и т. д. В «Бобе» это тоже есть, но обыграно оно довольно оригинально.

Сюжет фильма прост: Боб, авторитетный авторитет, гангстер в отставке, дитя Парижа, решил взяться за старое. Подвернулось выгодное дельце – ограбить казино. Он, как полагается, собирает команду, продумывает гениальный план (подготовка к ограблению казино, разумеется, выглядит крайне интересно) и, невзирая ни на какие препятствия и козни, уверенно движется к цели. У него есть другосын (или сынодруг?) по имени Паоло, который влюбляется в девушку Анну, в которую влюбляется Боб. Но Боб им не мешает. У Боба есть принципы. Он вежливый и умный. А в финале картины, как полагается, всё выходит из-под контроля (снова-таки, в этом – священная традиция «Асфальтовых джунглей» Хьюстона) и лишь горстка грабителей казино остаётся цела. В совершенном бобовском плане, который, как ему казалось, не имеет изъянов, изъян всё-таки обнаруживается. Как рассказывает Мельвиль: «Задумав ограбление казино, Боб грабит сам себя. Он честным путём получает те деньги, которые собирался украсть, и весь его великолепно разработанный план теряет всякий смысл в тот момент, когда он в********т 800 миллионов, хранящихся в сейфе казино. Здесь проявляется любовь к абсурду. В глубине моей души всегда дремлет мост через реку Квай. Я люблю, когда усилия оказываются напрасными. Долгий и упорный путь к провалу – это что-то очень характерное для человеческой природы. Например, учёный так далеко заходит в своих опытах, что рано или поздно утыкается в невозможность сделать следующий шаг. Человек ступил на Луну, теперь ему захочется ступить на все остальные светила Солнечной системы, но это ему не удастся. Наука идёт вперёд до тех пор, пока не свалится в пропасть. Двигаясь от успеха к успеху, человек неумолимо приближается к тотальному, абсолютному провалу, ждущего его в финале: к смерти!» Именно так! Смерть и провал операции – даже если операция оказывается успешной – это постоянные атрибуты фильмов-ограблений. Смертью и провалом заканчиваются «Асфальтовые джунгли», тем же самым – «Убийство». Собственно, разница между смертью и провалом не так уж и велика. То и другое – пуля или полицейские – оборачиваются одним и тем же: деньги не достаются никому. Или не тому, кому они предназначались вначале. Или ещё как-то… Как пишут умные критики: «В таких фильмах всегда сильна рука Судьбы».

Marilyn MansonFated, Faithful, Fatal

Мы уверены, что успех мельвилевского фильма был достигнут во многом благодаря удачному подбору актёров. Боб в исполнении Роже Дюшена неподражаем! Суровый мужчина, у которого на лице написано: «Для меня бандитские принципы и кодекс чести – это всё!» В фильме Мельвиля о нём говорят: «Боб – прожигатель жизни, молодой старик, до сих пор легенда из недалёкого прошлого», «защитник вдов и сирот», «грабитель банков» и «преступник, поумневший с годами». По словам Мельвиля: «свободный человек» и, как мы говорили, «сын Парижа». А вот оценка от синефила Жака Лурселля: «Боб – стареющий одинокий человек, который не питает иллюзий ни насчёт мира, ни на собственный счёт и осознанно ведёт маргинальный образ жизни, не теряя элегантности истинного денди». И: «Боб – пожилой юноша пятидесяти лет, наполовину раскаявшийся мошенник». Но перевоплощение актёра Роже Дюшена в Боба не вызывает удивления, если знаешь что никакого, собственно, перевоплощения и не было! Мельвиль рассказывает: «Роже Дюшен был большой звездой до войны. Потом он связался с бандитами, и они выгнали его из Парижа за долги. Мне он был нужен для съёмок, и я обратился к авторитетам преступного мира, которые разрешили ему снова показаться в столице. Сейчас он, кажется, торгует машинами у ворот Шанперре». Совершенно уникальный типаж!

А вообще, все в «Бобе» Мельвиля – Бобы, просто одни Бобы – хуже других. Поголовное «бобство» – это поведение особого рода, жизнь на грани, игра со смертью. Все обитатели Монмартра, с которыми общается Боб – такие. Все девушки, которых он встречает или о которых ему приходилось слышать – бо̀бовы тени. Все полицейские – бо̀бики. Мельвилевская Вселенная не даёт сбоя – в неё допускаются только лишь те персонажи, которые могут принять участие в Большой Игре, в погоне за наживой или тем, кто гонится за наживой. В самом крайнем случае – те персонажи, которые могут нарушить ход Игры. В этой связи вспоминается мельвилевская цитата: «Воры всегда уважали полицейских, а полицейские всегда уважали воров. У них одна профессия. Они живут только за счёт друг друга».

SparksHere Comes Bob

Про Боба-Дюшена поговорили. Теперь обсудим другого персонажа – Анну в исполнении Изабель Кори. Она – секс-бомба «Боба». Как говорится в фильме: «Сообразительная Анна… Она знает много чего благодаря вечерней школе». Типичная мельвилевская девушка – в ней нет ничего лишнего. Тело, остроумие и походка. А зачем ещё нужны красотки в гангстерском кино? Как известно, в этом жанре красотки выполняют две функции: они обольщают и обманывают, обманывают и обольщают. А иногда – каются. Альфа-самцы бегают за добычей, девушки-красавицы бегают за самцами, потому что у тех есть добыча… Мельвилевские мужчины и женщины в гангстерских фильмах – не самые приятные персонажи, хотя, безусловно, они весьма притягательны. Вот что говорит Мельвиль: «Анна – из той породы девушек, которых я часто встречал за свою жизнь: очень молода, на высоких каблуках, не видит разницы между добром и злом, думает, что живёт полной жизнью, и быстро сжигает себе крылышки. Это прелестные девушки, которых очень быстро хватает и перемалывает город мужчин (а город безусловно принадлежит мужчинам)». Собственно, женоненавистником Мельвиля называли как раз потому, что все его женские персонажи – за исключением главной героини боговдохновенного «Леона Морена» – оставляют желать лучшего. Ну, такие себе женщины – ночные бо̀бочки. А Мельвиль на это говорил, что «его ненависть к женщинам – нелепая выдумка» и всё дело в том, что ему попросту не удаётся придумать убедительного женского персонажа (тут, конечно же, речь идёт о его мейнстримовом периоде творчества).

Мельвиль вспоминает: «Изабель Кори я впервые увидел на улице. Я ехал в машине со своей секретаршей, после проб, на которых мы отсмотрели множество претенденток на эту роль. Изабель шла по другой стороне улицы, в двадцати метрах от меня, но она мне сразу приглянулась… У неё были задатки, чтобы стать большой звездой. Но этого не произошло… Ей было пятнадцать лет, она была красива, умна. Я подписал с ней долгосрочный контракт, но, признаюсь, не занимался ею, не выводил в люди, не показывал свету – у меня просто не было на это времени». И пускай! В «Бобе» Кори блеснула, добилась своего. Та самая сцена, в которой она дефилирует по улице, кладя в ротик кусочки картошечки фри – как считают многие киноведы – является флагом французской «новой волны», моментом истины, подлинным началом бунта в кинематографе и всего последующего «трюффогодарства». Анна и картошечка.

Paul Revere & the Raiders – (You’re A) Bad Girl

Но есть в «Бобе» ещё один герой. Имя ему – Париж, а точнее – Монмартр. Мельвиль: «Фильм «Боб» – это признание в любви довоенному Парижу. Этот фильм полон ностальгии по прошлому». И так: «С приходом немцев Париж в одночасье перестал быть сказочным городом, полным загадок». Вот эта самая загадочность городской среды – мистических «асфальтовых джунглей», в которых действуют звериные законы – ещё один отличительный признак гангстерского кино и фильмов-ограблений. Мельвиль снял «Боба-расточителя» – и тем самым навеки запечатлел красоту XVIII округа Парижа. Пишут: «Этот фильм – словно бы любовное письмо в адрес районов Монмартра». Жак Лурселль: ««Боб» – это интимная баллада о Монмартре». И, наконец, не зря же фильм Мельвиля начинается со слов: «Предлагаем Вашему вниманию одну из сказок Монмартра». Сказок! Вот так задумаешься иногда: «А что если самые лучшие фильмы на свете – это те фильмы, которые снимают с чувством детской радости?» Вот любил Мельвиль Париж, любил романтических гангстеров, любил кино – и пожалуйста! «Боб – прожигатель жизни». Может и правы философы, что всё истинное со временем не меняется, а просто принимает разные формы. Как знать, может в далёком будущем – например, через тысячу лет – фильм Мельвиля будут воспринимать так, как мы сегодня воспринимаем сказки Ганса Христиана Андерсена. Потомки будут смотреть на Боба и Анну и видеть в них павших рыцарей и несчастных дам. Да что и говорить, если кино уже стало мифом! Кинокартины Серджио Леоне и Луиса Бунюэля, Фрица Ланга и Орсона Уэллса – разве это не мифы, не переосмысление «Илиад» и «Комедий»? Дамы и господа, смотрите во все глазища! Перед Вами – тот самый мифический довоенный Париж

Andy Williams – I Love Paris

Ну и конечно – мы уже обмолвились, не удержались – родоначальство французской «новой волны»! Жак Лурселль, считавший «Прожигателя жизни» «лучшим мельвилевским фильмом», писал: «Экономичность картины, автобиографические мотивы, наполовину ироничный и наполовину возвышенный тон повествования – всё это произведёт большое впечатление на кинематографистов «новой волны», которые увидят в этом фильме модель для подражания (сравниться с которой им так и не удастся)». А вот – Жан-Пьер Жанкола: ««Боб-расточитель» буквально подкупает своей бедностью, что роднит фильм с будущими картинами «новой волны»». Мельвиль – как Вы уже можете знать – и вообще говорил, что его дебютный полнометражный фильм «Молчание моря» 1949 года уже предвосхитил приёмы и чаянья «новой волны». Вот что об этом пишут: ««Боб – прожигатель жизни» был очень успешным фильмом. Некоторые критики утверждали, что «Боб» принадлежит к плеяде новых французских кинокартин, которые следует рассматривать в качестве альтернативы так называемым натуралистическим фильмам, формально близким по форме и содержанию классической французской литературе. К режиссёрам такого «классического типа» в первую очередь относили Жана Ренуара». Далее: «Однако критики не были единодушны. Особенно враждебны по отношению к «Бобу-прожигателю» были критики из Сталинской французской коммунистической партии (это её официальное название!). Они осуждали американские гангстерские фильмы, видя в них «агентов по заражению молодёжи». Однако – чего и следовало ожидать – такого рода нападки на фильм Мельвиля только повышали его популярность среди молодёжи, особенно среди тех, кто потом встал во главе французской «новой волны»». И вот: «Для кинематографистов французской «Новой волны» «Боб-прожигатель» стал ориентиром, а Жан-Пьер Мельвиль был наречён «крёстным отцом «Новой волны»». «Боб» был именно тем фильмом, который жаждала молодёжь, а Мельвиль – тем режиссёром, которому она стремилась подражать. «Боб» был низкобюджетным фильмом, но Мельвиль относился к своей работе над этой картиной – как и над любой другой – почти безумно и маниакально, продумывая её до малейших деталей, работая над ней с полной отдачей. Это и привлекло в Мельвиле молодых режиссёров». В будущем – и это Вы можете знать – Мельвиль и «нововолновцы» разошлись в разные стороны, причём, как подтверждает История, победу в их противостоянии одержал великий Жан-Пьер. Не стесняясь никого и ничего, он говорил: ««Новая волна» – это всего лишь экономный способ киносъёмки. Вот и всё». И так: «Нет никакого стиля «новой волны». ««Новая волна» – выдумка журналистов».

И вот Вам – перечень отличительных признаков «Боба-расточителя», которые в одинаковой степени присущи фильмам «новой волны»: «Уличный язык, скромный бюджет, мрачные уличные сцены и современный джазовый саундтрек».

Gerry Mulligan – Boplicity

«А в чём же суть?» – вопрошает ученик Мастера. Сегодня в роли Мастера выступает Лурселль: ««Боб-прожигатель» многим обязан Хьюстону и, в частности, его «Асфальтовым джунглям»: точно также предпочтение отдаётся персонажам в ущерб сюжету, налицо та же пессимистическая и немногословная картина мира, а у героев – то же глубокое безразличие к поражению и успеху, которые в равной степени воспринимаются как незначительные прихоти судьбы. Также фильм Мельвиля содержит мечтательные размышления о мужской дружбе, благородстве мошенников былых времён, вторичной роли эротизма и женщин в жизни мужчин – всё, о чём Жан-Пьер Мельвиль так любил говорить, не будучи уверенным, что оно существует на самом деле». И ещё так: «Мельвилю в «Бобе» удалось протащить между строк волнующие его сердце мотивы, придающие фильму выразительность». Да, лучше и не скажешь… если только не говорит сам Мельвиль: «Мир подполья – гангстеров, воров, проституток – он такой же гнилой, как и буржуазный мир». И вот: «В преступном мире дружбы нет, есть общность интересов, помноженная на лень. Люди встречаются ежедневно в пять часов, чтобы «раскинуть картишки», это для них давно стало привычкой». Из таких реалий, из мельвилевского опыта, перемешанного с экзистенциализмом и синефильством, родились гангстерские темы «Боба – прожигателя жизни». Это великий фильм.

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь