Аминь

Выпуск 148. Добавлен 2017.04.05 17:39

Здравия всем!

В фильме Коста-Гавраса «Аминь» один из персонажей произносит такую фразу: «Счастлив тот, кто может игнорировать то, что не может быть изменено». Сегодня мы будем говорить о сложнейших темах: о нацистской Германии, о Католической Церкви, о Коста-Гаврасе, о его фильме «Аминь», о Курте Герштейне, о Папе Римском, о Холокосте, о скандалах и о саспенсе. Никого не будем судить, ни о ком не будем клеветничать, а лучше честно попытаемся во всём разобраться. Там же, где наши знания достигнут предела, мы – по завету Чжуан-цзы – почтительно остановимся и удовлетворимся достигнутым. А всё потому, что провокационность и скандальность фильма «Аминь» превосходит все мыслимые границы, за которые – по крайней мере, человеку воспитанному – лучше не переходить! Вот и не будем. Давайте вооружимся методой Сатьяджита Рая, великого бенгальского режиссёра-гуманиста, для которого важнее всего была любовь к каждому человеку: и к тому, кто выступает в роли агрессора, и к тому, кто терпит лишения. И не будем впадать в крайности: заявлять, что знаем истину, что – в контексте фильма «Аминь» – «вина римского Папы, его слабоволие и бездеятельность кажутся нам неоспоримыми». Нет, этого мы не знаем. И не будем делать вид, что знаем. Как писал всё тот же философ Чжуан-цзы: «Немногое известное человеку не сравнить с тем, что ему неизвестно, и краткое время его жизни не сравнить со временем его небытия. Поэтому тот, кто при помощи крайне малого пытается определить пределы крайне великого, непременно впадает в заблуждение и не может удовлетвориться».

Аминь!

Chet Baker & Christopher Mason – Amen

Да, вся беда в том, что фильм Коста-Гавраса «Аминь» посвящён неоднозначной связи между Третьим Рейхом и Ватиканом. О какой связи идёт речь? А речь идёт об одном из самых страшных геноцидов в истории человечества, о «еврейском вопросе»: каковой на самом деле – эти слова особенно важны: на самом деле – была позиция тогдашнего Папы Римского Пия XII по отношению к Холокосту? Верно ли, что он делал всё, что было в его силах для того, чтобы спасать евреев от массового истребления нацистами? Или Папа проявил малодушие и, зная о том, что происходит в концлагерях, игнорируя многочисленные факты и свидетельства священников и паствы – как это показано в фильме Гавраса – закрыл глаза на зверства нацистов по политическим причинам? С одной стороны, доподлинно известно, что Ватикан принимал активное участие в оказании помощи евреям. И не только Ватикан: католики всей Европы, многие из них, прятали евреев от фашистов. С другой стороны, можно прочесть и о том, что Пий XII, во время Второй мировой будучи одним из самых влиятельных людей на Земле, не предпринял никаких решительных шагов для того, чтобы открыто, как подобает христианам, осудить поступки нацистов. Например, рассказать о гонениях евреев во время Рождественской мессы, которую транслировали по всему земному шару. На эту тему написаны целые книги, например, скандальная «Папа Гитлера: Тайная история Пия XII» Джона Корнвелла, в которой Корнвелл осуждает позицию Папы, обвиняя его в бесчисленных грехах и связях с Адольфом Гитлером.

Как я уже говорил, тема эта для нас закрыта. Пусть ею занимаются – надеемся, что такие не перевелись – беспристрастные историки. Наше же дело – кинематограф. Между прочим, самое обманчивое из искусств. Не будем ему особенно доверять… А многочисленные вопросы политических реалий военной Европы, Ватикана и его позиции, римских финансов и берлинской тактики, о мере ответственности и мере вины оставим в сторонке. Все мы ходим под Богом. И у каждого – своя совесть.

Аминь!

Ben Harper – Amen Omen

Правда, одного человека, реальное историческое лицо, мы обойти не в силах. Всё-таки, Курт Герштейн – главный герой фильма Гавраса. О нём нельзя не рассказать.

Герштейн был немцем, за которого не стыдно. В середине тридцатых годов ХХ века он разочаровался в национал-социалистическом режиме и даже открыто выступал против агрессивной политики Германии. За это он был уволен с работы и даже на месяц посажен в тюрьму. Немного спустя, в 1938 году, его снова арестовали и отправили в концлагерь на шесть недель. Одним словом, Герштейна трудно было назвать законопослушным гражданином. Активный христианин, инженер, изобретатель, гуманист, он не мог принять идею гитлеровского мира, подминающего под себя «несовершенные человеческие расы, которые, в отличие от подлинных арийцев, прошли эволюционный путь только наполовину».

В 1939 году Герштейн, поддавшись на уговоры отца, боготворящего Родину, Гитлера и Маразм, замял все свои проблемы с полицией и оказался реабилитирован в глазах нацистского правительства. Он становится эсэсовцем и, в качестве квалифицированного специалиста по применению синильной кислоты, командируется в лагеря смерти Белжец и Треблинка. Отправляют его туда с такой целью, что просто мурашки по коже: нацисты хотят, чтобы Герштейн разработал новую, более продуктивную и целесообразную систему «ликвидации евреев». Несчастных в то время душили выхлопными газами. Людей загоняли в большую камеру, куда пускали дым. И люди задыхались. Но такой метод оказался чересчур «вялым» и «неспешным» по гитлеровским меркам: евреев, проживающих в Европе, насчитывалось миллионы. Если же душить их выхлопными газами, тогда вся операция затянется на многие годы. Чтобы повысить эффективность процесса – именно так тогда изъяснялись! – нацисты позвали на помощь Герштейна. «Будь другом», – сказали они Герштейну, – «послужи Родине! Придумай такую технологию, которая позволит удушать десятки тысяч евреев в день, а не какие-то там сотни!» В качестве такого нового газа немцы стали использовать «Циклон-Б». С ним-то и пришлось работать Курту Герштейну.

Но это – только половина истории. Другая часть – не менее важна. Герштейн, доселе почти ничего не знавший о преступлениях нацистов, стал эсэсовцем именно для этого: чтобы раздобыть информацию. Кстати, это весьма примечательный факт: далеко не все немцы времён Второй мировой знали о том, что делает их страна с евреями. Многие из них – есть такая сцена в фильме «Аминь» – были убеждены, что «немцы не способны на подобные гадости», что евреев свозят в концлагеря для принудительных работ. Фашистское правительство не очень-то и распространялось о геноциде. Оно и понятно: кому это выгодно? Иностранные дипломаты, Ватикан, журналисты – да, к ним поступали отдельные слухи, но факты – почти никогда. И вот Герштейн, по воле случая, попадает в лагерь Белжец и наблюдает душераздирающую сцену: убийство нескольких тысяч львовских евреев. Он переживает почти невыносимый опыт. Его трясёт и лихорадит. Герштейн даёт себе слово, что, чего бы это ему ни стоило, он расскажет миру о Холокосте. Более того, немец прилагал все усилия для того, чтоб не просто рассказать, но остановить убийства. По всякому пустячному поводу он саботировал работу, уничтожал партии газа «Циклон-Б», затягивал процесс, пытаясь свести до минимума – вы только задумайтесь над этими словами – «постоянное производство». И, конечно, Герштейн пытался передать документальные свидетельства о лагерях в руки иностранцев. В Еврейской энциклопедии сказано следующее: «Он сообщил шведским и швейцарским представителям, Папе Римскому и подпольным церковным кругам о виденном им в лагерях смерти, но натолкнулся на недоверие и равнодушие». Вот этой-то самой беготне Герштейна и его друга-священника по Ватиканам, Польшам и немецким округам и посвящён фильм Гавраса «Аминь».

Закончилась жизнь Герштейна трагично. Когда Германия проиграла войну, французы арестовали немца и посадили в тюрьму. Обстоятельства были против Герштейна: по документам он занимал видный пост в СС и был напрямую причастен к убийству евреев. Доказать, что он старался сопротивляться «машине смерти» было практически невозможно. Тем не менее, сидя в тюрьме, Герштейн в короткие сроки, на разных языках написал доклад о геноциде евреев. Он поделился всей информацией, которой располагал. Разоблачил всех и вся. Когда же его работа была завершена, Герштейна обнаружили повешенным в своей камере. До сих пор неизвестно, то ли он сам повесился, то ли его повесили другие эсэсовцы, сидящие по соседству.

Фильм Гавраса заканчивается словами: «Отсчёт Курта Герштейна был приложен к документам, свидетельствующим о Холокосте на Нюрнбергском процессе. Герштейн был реабилитирован 20 лет спустя».

Leonard Cohen – Amen

Реальная история жизни Курта Герштейна – основа для фильма Коста-Гавраса. Однако – и мы не видим в этом ничего предосудительного – исторические факты и домыслы авторов фильма переплелись с выдумкой. Герштейн в исполнении актёра Ульриха Тукура – реален. А вот его товарищ и священник Риккардо Фонтана, которого играет Матьё Кассовиц – выдуман. Но, в принципе, на то оно и искусство, чтобы смешивать реальное и художественное. Фильм от этого только выигрывает. Вот и верно пишут: ««Аминь» – это полувымышленный фильм». Правда и вымысел в нём тесно переплетены. Отделить одно от другого не представляется возможным. И не кажется нам необходимым. Пускай всё останется как есть, потому что фильм Коста-Гавраса и прекрасен, и трогателен, и умён. Почему зрители всегда должны требовать исторической достоверности? Конечно, нельзя возводить напраслину на римских Пап, если они не виноваты, но, в данном случае, Гаврас делится сугубо своей точкой зрения на события тех лет. Тем более что «Аминь» основано на знаменитой и, разумеется, скандальной пьесе начала шестидесятых годов «Заместитель» (или – «Наместник») немецкого драматурга Рольфа Хохута. В ней, как и в книге Джона Корнвелла, критикуются действия Пия XII и многих его приближённых.

В общем, разобраться тут просто невозможно. Сам Гаврас говорит так: «Мой фильм – о следующем. Правда в том, что Папа знал об уничтожении евреев, и в течение четырёх лет он не сказал об этом ни слова. А ведь на то время он был самым важным человеком на свете. Но он молчал. Вместо этого молодой священник и немецкий офицер, которые узнали правду, прилагали все усилия для того, чтобы проинформировать о нацистских зверствах посольства во всём мире. Для этого они рисковали своими жизнями. Вот и вся история. Это фильм о сопротивлении, о том, как люди оказывают сопротивление в такой ситуации, как эта». Тут Гаврас раскусил самого себя. Поведение людей в подобных ситуациях – вот оно, самое интересное в его фильмах! От «Дзеты» до «Капитала» – все эти фильмы Гавраса психологические, они о том, как ведут себя люди в условиях, невыносимых для жизни. Берём «Аминь». Образ Доктора, бессовестного – в буквальном смысле этого слова – нациста, прописан и сыгран знаменитым немецким актёром Ульрихом Мюэ невероятно талантливо. Матьё Кассовиц – священник Риккардо – тоже удивителен. Когда Риккардо вешает себе на грудь нашивку еврея, у зрителя слёзы на глаза наворачиваются. Он – удивительный человек! Это из его уст мы слышим слово «Аминь», ставшее названием фильма, – эта сцена пробирает до дрожи – и это он говорит нам, что «небеса никогда не пустеют». Да, такие фильмы, как этот, крайне важно смотреть и понимать каждому.

Djivan Gasparyan – Amen Hair Surb (All Fathers Are Holy)

А вот мнение сайта «Иное кино»: «В 2002 году, в фильме «Аминь», Коста-Гаврас обратился к старой пьесе Рольфа Хохута «Наместник», наделавшей шума в шестидесятых годах. Она обличала римского Папу, который во время войны якобы отказался выступить на защиту евреев от зверств нацизма. Фильм сделан на добротном профессиональном уровне, эпизоды Холокоста, конечно, надрывают душу. Но с точки зрения исторической правды сюжет весьма уязвим. Всё было гораздо сложнее, и Ватикан, хотя и заслуживает в чём-то упрёка, несомненно противостоял Гитлеру».

Dave Brubeck – Great Amen

Конечно, фильм Гавраса вызвал скандал. Конечно, нашлись те, кто объявили «Аминь» «препостыдной ересью» и те, кто уверовали, что в фильме «говорится одна только правда и ничего, кроме правды». А нам вот – как бы некрасиво ни казалось оставаться в стороне от ссор и претензий – всё-таки важнее сам фильм. От него – сильные эмоции, тонкие переживания и возвышенные чувства. Именно такое кино приближает современного зрителя к пониманию ужасов Холокоста. И вообще – зверств и убийств, человеконенавистничества, агрессии и зла как такового. В этой связи образ Доктора – просто дьявольский. Притягательное зло – иначе и не скажешь! Вы помните его слова, обращённые к Герштейну: «Герштейн, учитесь лучше контролировать лицевые мышцы. В СС как в покере: ваши оппоненты и даже партнёры не должны понимать, о чём вы думаете». Доктор знает о том, что Герштейну противно всё то, с чем он связан. Он прекрасно понимает, что и зачем он делает. Но, как и всякое абсолютное зло, Доктор – именно так зовут этого беса – просто-напросто стряхивает соринку совести со своего разума. Одно лёгкое движение – и её нет. «В СС нуждаются в таких людях, как мы», – говорит он. – «Способных отринуть совесть и спокойно делать дело». Он часто шутит, даже проказничает, он – душа любой компании. Но самое главное – Доктор дьявольски, вот именно что дьявольски умён. Так что он – зло не только обаятельное, но ещё и умное. Именно благодаря этим качествам наш Доктор и выходит сухим из воды. Он всё просчитал. Он удачно разыграл свою партию в покер. Как раз таким и видится абсолютное зло – безжалостным, хитрым и безнаказанным.

А теперь послушаем Коста-Гавраса: «В старых фильмах нам показывали таких фашистов, словно они были сумасшедшими или идиотами. Но мало-помалу мы поняли, что они были похожи на нас. Виноваты не только немцы. Французы тоже совершили много ужасных вещей». Это – типичная для Гавраса критика всех. Можно даже сказать, что взгляды Гавраса на жизнь – по крайней мере, на жизнь в ХХ веке – довольно-таки пессимистичны. Он видит виновных повсюду, с обеих сторон берега, левого и правого. И, наверное, так-то оно и есть. Но легче становится не от признания факта вины всех и каждого, но в понимании того, что это – вот она, соль всего творчества режиссёра! – неправильно, что так не должно быть.

Johnny Cash – Amen

А вообще знаете, мы тут с таким умным видом рассуждаем про всё и вся, что становится как-то не по себе. Легко потерять связь с реальностью, если ты думаешь, что всё о ней знаешь. Вот так поступать – хорошо. А вот так – ай-яй-яй, очень и очень плохо. Вспоминаются слова Дамблдора: «Каждый из нас уверен, будто может сказать что-то гораздо более важное, чем всё, о чём думает другой». Так что вы не думайте, что нам, или ей, или ему, или кому-то ещё известно о жизни больше, чем кому-то другому. Всё-таки не каждый человек на свете – это просвещённый монах или благородный муж. И на каждого, поющего «Аминь», найдётся тот, кто славит Господа без слов. Давайте-ка одного такого послушаем…

John Coltrane – Amen

Пишут: «Фильм «Аминь», кроме всего прочего, вызвал на Берлинском кинофестивале бурную полемику также из-за того, что на афише фильма Коста-Гавраса изобразили распятие в форме свастики. Автором афиши был скандально известный итальянский фотограф Оливьеро Тоскани». Такое ощущение, что Гаврасу было мало снять фильм о связях нацистов и Ватикана. Он захотел «максимальной отдачи публики»: пригласил для оформления афиши знаменитого хулигана, фотографа и рекламщика Оливьеро Тоскани, который в первую очередь известен своими – мягко-мягко-мягко говоря – скандальными работами. Не поленитесь разыскать их в Интернете.

А теперь – чтобы вернуться к благопристойности – минута Иоганна Себастьяна Баха.

J. S. Bach – BWV 61; Choral: Amen Amen

А напоследок нам бы хотелось отстоять Коста-Гавраса в глазах тех, кто считает его папоненавистником. Тема эта, кстати, довольно популярная. Папство, история Церкви, католичество – многие сломали зубы об эту твердыню. Есть ли за что всё это критиковать? Конечно, есть. Немало людей, связанных с Церковью, творили страшные дела. Но – это тоже не вызывает сомнений! – много людей, связанных с Церковью, творили хорошие дела. А в остальном… Знаете, как говорится в знаменитой притче: «Обаку обратился к собравшимся монахам: «Сколько бы паломничеств вы не совершили, сколько бы книг вы не прочитали, скажите мне, где вы сейчас? И ещё, знаете ли вы, что во всём Китае нет ни одного мастера дзэн?» В это время один монах вышел вперёд и спросил: «А что вы скажете о тех, кто в разных частях Китая обучает монахов и ведёт их к истине?» «Я не говорю, что нет дзэн, я говорю, что нет учителей», – ответил Обаку». Также и с христианством. Суть его – да, это так, мы проверяли – в учении Христа, который говорил: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим. Сие есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. На двух сих заповедях утверждается весь закон и пророки». У евреев мы находим то же самое. Гиллель учил: ««Не делай ближнему того, чего себе не желаешь», – в этом и заключается вся суть Торы. Всё остальное есть толкование. Иди и учись». И у суфиев, и у даосов, и у индийцев, и у мусульман – куда ни плюнь, везде одна и та же картина. Но Ватикан – это ещё и институт, это объединение, состоящее из многих людей, среди которых – мы должны это понимать – могут быть и хорошие, и плохие люди. И когда дело касается абортов, однополых браков и каких-нибудь сложнейших схоластических казуистик, нужно понимать, что это – в некотором смысле – больше политика, чем религия, что не в этом суть учения Христа. Позиция Ватикана – это позиция Ватикана. Опять же, повторимся, что благодаря математике и физике изобрели атомную бомбу, однако из-за такой «оплошности» науку почему-то не отменили. Точно также обстоит дело с религиозными институтами: да, бывает так, что эти институты заносит куда-то не туда. Однако это не означает, что всё в них от лукавого. Об этом – великий фильм Мельвиля, который мы скоро обсудим, про священника Леона Морена. В общем, мы хотим сказать, что в священничестве и даже религиозных институтах, самих по себе, нет ничего плохого. Реализованы, конечно, они могут быть скверно. Что толку от религиозного института, погрязшего в бюрократии и финансовых манипуляциях? И всё-таки в первую очередь – просто, мы об этом мало знаем – противниками оной «бюрократизации и финансизации» выступают сами священники и те, кто работает в институтах. Да и людям всегда видно, кто бабки зашибает – как в «Святоше» Сатьяджита Рая, – а кто – как в «Брате Солнце, сестре Луне» Франко Дзеффирелли – искренно служит Богу.

И вот вам – вопрос интервьюера к Гаврасу: «А как вам сегодняшний Папа?» Гаврас отвечает: «О, я думаю, что он хороший Папа. Это существенное изменение. Удивительно слушать его, читать то, что он говорит о Церкви и её изменении. Я так думаю, что впервые за всю историю Церкви Папа открыто говорит о деньгах. Заявляет, что деньги не так уж важны, что человеческие существа имеют куда большее значение. Это, признаться, что-то новенькое».

Аминь!

Van Morrison – Whenever God Shines His Light

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь