Альфред Хичкок

Выпуск 241. Добавлен 2019.02.21 20:22

Здравия всем!

Ну что ж, шутки закончились… Альфонсы Куароны, Терри Гиллиамы, Салли Поттеры и прочие игроки «малых лиг» остались в прошлом. Теперь пришло время потягаться с настоящим тяжеловесом! Шутка ли: с тем, кого часто называют «самым значительным кинорежиссёром в мире»! Готовьтесь! Следующие двадцать пять выпусков «Киновед» будут посвящены ему, единственному и неповторимому – Альфреду Хичкоку.

«Закомплексованный толстяк», «милейший джентльмен и добрый католик», «Будда весом – в разное время – от восьмидесяти семи до ста тридцати трёх килограммов», «ровесник кинематографа», «классик мирового кинематографа», «режиссёр, следивший за всеми тенденциями в новом искусстве кино», «режиссёр, обладавший кинематографическим интеллектом», «поэт кинематографического образа», «режиссёр, который бродил среди своих ночных кошмаров», «режиссёр, который ненавидит обычное и расправляется с обыденностью», «единственный кинематографист, способный снять и сделать зримыми мысли одного или нескольких персонажей, не прибегая к диалогу», «режиссёр, добившийся чисто визуального драматического эффекта», «универсальный режиссёр», «мастер каждого кадра, каждого плана и каждой сцены», «режиссёр, который всегда чётко представлял себе, что он делает, продумывающий каждый шаг», «режиссёр, умевший перебросить мостик от незначительного к великому, от банального к социально значимому», «режиссёр, более других думающий о постоянном обновлении», «мастер образотворчества», «великий ремесленник кино», «режиссёр, живший для кино и через кино», «культурный символ и неотъемлемая часть американской творческой среды», «теоретик пространства», «режиссёр замкнутой психологической системы», «режиссёр, склонный к истерии», «художник внешней стороны вещей», «человек, глубоко презиравший мир», «самый знаменитый англичанин своего времени» и – по словам самого Хичкока – «всего лишь просто смертный».

***

Наверное, было бы логично начать с биографии Хичкока, рассказать о том, где он родился, кем были его родители, какого цвета у него глаза, какую он предпочитал обувь, какую собаку выгуливал… Но мы решили пойти другим путём! Во-первых, подробности хичкоковской биографии мы прибережём для других выпусков «Киновед», раскидаем их по разным передачам. Вы узнаете, как он перебрался из Великобритании в США, как ему работалось во время Второй мировой войны, как он стал мировой знаменитостью, etc. Во-вторых – хоть это и выглядит странным, – особое внимание мы хотим уделить хичкоковской смерти, которая представляется нам важной для понимания творчества режиссёра, его жизни и, собственно, его отношения к жизни и творчеству.

Итак, коротко. Альфред Хичкок родился 13 августа 1899 года в Лондоне.

Отец режиссёра был очень нервным человеком и «страдал от разного рода невралгических симптомов, в том числе от дерматита». Про мать Хичкок рассказывать не любил. Биографы Хичкока – все, единодушно – сходятся во мнении, что и мать – привязанность к ней, – и отец – его чрезмерная суровость, – имели решающее значение в жизни Хичкока, для его трансформации. Саспенс, фобии, одержимость, перфекционизм, отношение к женщинам, ссоры с коллегами – вероятнее всего, корни особенностей Хичкока – в его матери и отце, в том, какими он их видел и какими они были на самом деле.

Семья Хичкоков исповедовала католичество – и это тоже сыграло большую роль в жизни художника – да-да, именно что художника; на меньшее Хичкок просто не заслуживает!

В школе Хичкок популярностью не пользовался, и носил прозвище Какаду. Он был застенчив, неловок и уже тогда непомерно толст.

С раннего детства Хичкок посещал кинотеатры. Его смело можно называть киноманом.

Хичкок учился на инженера, управлялся с кабелями, а потом отправился в Школу искусств.

Работал на британской киностудии разработчиком карточек для титров немого кино. С этого началась профессиональная карьера Хичкока.

А в середине 1927 года, сняв несколько картин, Хичкок стал самым высокооплачиваемым режиссёром в Англии.

***

А теперь – пропустив несколько малозначительных эпизодов хичкоковской биографии – смерть.

Питер Акройд – замечательный биограф Хичкока, автор книги «Хичкок», которую мы рекомендуем Вам приобрести – писал следующее: «Старый знакомый, Хьюм Кронин, вспоминал, что в последние годы Хичкок превратился в «печальную и довольно одинокую фигуру. Навещая его, я часто заставал его плачущим. Он жаловался не только на трудности в работе, но также на то, что он никуда не выходит, никого не видит и его никуда не приглашают». На самом деле именно этого и хотел Хичкок; он никогда не отличался общительностью и не поддерживал длительных дружеских отношений ни с кем, кроме жены Альмы. Теперь, когда присутствие Альмы в его жизни вызывало лишь печаль (из-за её тяжёлого недуга), режиссёр остался в одиночестве. В его возрасте это было тяжело». Причём, не только жена Хичкока, но и сам Хичкок к концу своей жизни не отличался отменным здоровьем. Читаем из книги Франсуа Трюффо о британском режиссёре: «Хичкоку пришлось перенести операцию на сердце по вживлению пейсмейкера. Я не выдаю никакой тайны, упоминая об этом, потому что кто бы из друзей или журналистов ни навещал Хичкока, начиная с 1975 года, каждому он порывался продемонстрировать этот медицинский прибор, подымая сорочку и указывая на четырёхугольный предмет, вмонтированный в грудную клетку. Взирая сверху на эту штуку, он раздельно, по слогам произносил: «Он рассчитан на десять лет». Как известно, пейсмейкер (или водитель ритма) способствует регуляции сердечной деятельности. Он работает на батарейках, гарантирует ритм 70 ударов и раз в неделю проверяется по телефону. Для этого нужно набрать номер медицинского центра в Сиэтле (а у Хичкока это был Чикаго) и приложить трубку к груди». Сломленный творческими и финансовыми неудачами – последние фильмы Хичкока, снятые режиссёром после «Психо», или же проваливались, или же пользовались умеренным успехом в прокате, – страдающий от излишнего веса и болезней, впадающий в меланхолию, Хичкок клонился к закату. Долгое время режиссёр обманывал сам себя, делая вид, что он работает над новым фильмом, что он может снять новый фильм. Однако это не могло продолжаться вечно. Он сотрудничал с неким Ллойдом, пытаясь сварганить сценарий очередного хичкоковского кино, и вдруг, в один день, признался ему. Читаем об этом у Питера Акройда: «Однажды Хичкок обратился к Ллойду: «Знаешь, Ллойд, мы никогда не сделаем этой картины». На вопрос о причине Хичкок ответил: «Потому что в этом нет необходимости»». Из жизни Хичкока ушла необходимость снимать кино. А как говорили древние: «Человек живёт до того момента, пока ему это по-настоящему нужно, пока он имеет жизненную задачу, питающую его».

И вот Франсуа Трюффо: «Смирившись с тем, что ему никогда уже не удастся поставить ещё один фильм, Хичкок закрыл свою контору, распустил персонал и отправился домой. Английская королева пожаловала ему титул пэра, тем самым устранив тайное ревностное соперничество между ним и другим гениальным уроженцем Лондона – Чарли Чаплином. Сэру Альфреду осталось лишь дожидаться смерти, которая, благодаря усиленным порциям запрещённой врачами водки, не замедлила прийти. Это случилось 29 апреля 1980 года». И вот Питер Акройд: «Хичкок медленно угасал. Постепенно утратил интерес к окружающему миру. Отказывался от еды и пищи. Был холоден и даже враждебен с посетителями. Кричал на врача. Отворачивался к стене. Казалось, он забыл об Альме. Он снова лежал в одиночестве, в темноте, и серп смерти неумолимо спускался к нему. Хичкок умер от почечной недостаточности утром 29 апреля 1980 года. Его тело кремировали, а пепел развеяли над Тихим океаном. Альма какое-то время пребывала в растерянности, а затем укрылась в мире, где он был ещё жив. Она умерла в 1982 году».

***

Хичкок был довольно странным человеком, об этом говорят и пишут все. Личность Хичкока давно уже стала притчей во языцех, породила десятки, а то и сотни анекдотов. Рассказы очевидцев противоречивы, однако неизменно интригующи: Хичкок любил жестокие розыгрыши, чёрный юмор, был – что уж греха таить! – чуток садистом, не чуток перфекционистом, склонным к истерии, пессимистичным и грубым, зависимым от многих людей – от тех, кто приносил ему чашку кофе, от тех, кто редактировал его сценарии, от тех, кто любил его – но редко отвечавшим взаимностью. Он был профессионален и собран. Многие называли его «большим ребёнком». И всё-таки никто, никто не смел обвинить Хичкока в неумении снимать кино, в непрофессионализме. В деле он был лучшим. А вот по жизни – вряд ли.

Читаем у Франсуа Трюффо, который был близок с Хичкоком и очень им дорожил: «Однажды в Лос-Анджелесе мне посчастливилось познакомиться со старым отцом-иезуитом, профессором Хью Греем, первым переводчиком Андре Базена в Соединённых Штатах, однокашником Хичкока по иезуитскому колледжу св. Игнатия в Лондоне на рубеже столетий. Он живо помнил Хичкока очень толстым маленьким школьником. На школьном дворе тот всегда держался особняком, стоял, прислонившись к стене, уже тогда сложив руки на животе и с выражением высокомерного презрения на лице наблюдая играющих в мяч сотоварищей».

Вот ещё некоторые наблюдения за Хичкоком. Питер Акройд: «Хичкок был манерным и изнеженным. Его жесты и позы были грациозны до аристократичности, походка стремительной и изящной – ничто в нём не напоминало тяжеловесную и безмятежную фигуру, которая представала перед публикой». Далее: «Хичкок умел казаться невозмутимым, сохраняя неестественное спокойствие и немногословность. В интервью, данном в 1938 году, он заявил, что «если сейчас в комнату кто-то войдёт и скажет: «Мистер Хичкок, вас на улице ждёт полицейский», – выражение моего лица почти не изменится, оно просто застынет на секунду»». И вот такое – забавное, но с элементами саспенса: «Кинокритик Пенелопа Гиллиат рассказывала: «Помню, как однажды он показывал мне свою кухню на Белладжо-роуд. Идеальная чистота. Никаких кукурузных хлопьев на полу. Настоящая пустыня для тараканов. Он открыл дверь, и оттуда вырвался холодный воздух. Это была холодильная камера – целая комната. Я видела окорока и говяжьи полутуши, висевшие на крюках, словно шубы богатой женщины, которые на лето убрали в гардеробную. Хичкок вежливо пропустил меня вперёд. Я колебалась, представив, как за мной захлопывается дверь. Он знал, о чём я думаю, и я знала, что он знает».

А если кроме шуток, тогда – Франсуа Трюффо: «Постепенно я понял, что рассчитанная на публику уверенность в себе и циническая бравада уживались в Хичкоке с тем, что казалось мне его подлинной натурой, – уязвимостью, чувствительностью, эмоциональностью, глубоким физическим переживанием тех ощущений, которые он хотел передать зрителям». Судя по тому, что пишут о режиссёре, Хичкок и правда был человеком ранимой натуры. Однако ранимость свою он тщательно скрывал. Хичкок отгораживался от мира, который, судя по всему, он очень и очень боялся. Но – как пророчески пишет Акройд – так и непонятно почему.

***

Отношения с женщинами у Хичкока были специфические. С одного боку, он вёл себя как исправный сексуальный маньяк, а с другого – вряд ли знавал хотя бы одну женщину, кроме своей жены. Хичкок постоянно докучал актрисам, которые у него снимались – это и вообще отдельная история. Он – прямо вампир! – пытался завладеть их жизнями: постоянно следил за ними, говорил им, что они должны одевать, с кем общаться, всюду их рекламировал или – если ссорился с какой-то актрисой – ругал. Он вёл себя как собственник. И, кстати, имея не абы какое влияние в Голливуде, пользовался своим статусом для того, чтобы превращать жизни актрис то ли в ад, то ли в рай – в зависимости от конкретной ситуации.

И всё-таки, какими бы странными увлечениями ни был одержим Хичкок, в жизни режиссёра имелось место только для одной женщины, для его королевы и ангела-хранителя по имени Альма Ревиль. «Альма была второй парой глаз Хичкока», – пишет Питер Акройд.

Альма Ревиль – жена Хичкока, его спутница на протяжении всей жизни. Это была волевая женщина, с характером, очень умная и талантливая. Как и Хичкок, она варилась в индустрии кино и была ему незаменимой помощницей. И ещё читаем Питера Акройда: «Альфред и Альма прожили вместе до самой смерти Хичкока; Альма пережила его на два года. Однажды в журнальной статье Хичкок написал, что «она обладает уравновешенностью, живостью характера, никогда не хмурится и открывает рот только с благородной целью помочь». Её жизнерадостность очень помогала мужу бороться с нервным страхом, о котором она прекрасно знала, и без её поддержки Хичкок вряд ли добился бы таких успехов. У неё был, как сама она выражалась, «язвительный» взгляд на фильмы, кинопроизводство и, конечно, на деятелей кино, но слышал всё это только Хичкок. Альма безошибочно определяла шарлатанов и дилетантов, и он всегда следовал её советам. Она присутствовала в звуковых студиях, в монтажных и на съёмочных площадках; она первой смотрела окончательную картину и последней высказывала своё мнение. По свидетельству современников Альма действительно любила «командовать», но, как она сама говорила, никогда не была слишком амбициозной, а все надежды и чаяния связывала с работой мужа. Они напоминали скорее партнёров, чем мужа и жену, что соответствовало желанию обоих. В некоторых отношениях это была странная пара. Обладавшая почти мальчишеской фигурой Альма любила носить брюки ещё в те времена, когда они считались не очень приличными».

А чего стоят истории об отношениях Хичкока и Ревиль! Как Хичкок сделал ей предложение, как она рожала ему дочь, какие комментарии по этому поводу давал режиссёр!.. Вот кое-что – Питер Акройд: «В 1925 году… в Рождественский сочельник, на корабле, который попал в жестокий шторм, Хичкок сделал Альме предложение. Она лежала в своей каюте, страдая от морской болезни, когда к ней постучался Хичкок и просто спросил, согласна ли она выйти за него замуж. Их дочь, вне всякого сомнения слышавшая эту историю от родителей, писала: «Альме было так плохо, что она не могла поднять голову с подушки. Застонав, она кивнула и не сумела сдержать отрыжку». Этим дело и ограничилось. Отрыжка сказала всё. Впоследствии Хичкок заявлял: «Я женился на ней, потому что она меня попросила», но это был ещё один способ исключить любой намёк на сексуальное влечение с его стороны». Или ещё так: «В Новый год Альма сообщила о своей беременности. «Я сделал это авторучкой», – таков самый известный комментарий Хичкока». А когда Альма рожала, Хичкок, в панике и волнении, просто ушёл из дому. Как потом рассказывала Альма, её муж, известный своей нервозностью, буквально «переживал все муки роженицы». Вот такой это был необычный человек! И вот такая это была необычная пара!

Но если отказаться от шуток – уже во второй раз – и внимательно присмотреться к браку Хичкоков, станет очевидным, что Альфред полностью зависел от Альмы, он не мыслил себя без своей жены. Она была для него всем: и собственно женой, и матерью, и другом, и спутницей, и утешителем. Когда в 1958 году у Альмы обнаружили рак шейки матки, Хичкок был вне себя от страха и отчаяния. Читаем у Акройда: «Альма старалась не падать духом – вне всякого сомнения, в основном ради мужа, – но сам Хичкок был буквально парализован страхом. Он продолжал снимать, в том числе одну серию для программы «Альфред Хичкок представляет», но, по свидетельству его официального биографа, Джона Рассела Тейлора, «он мог приехать прямо в больницу, плача и дрожа всем телом». Хичкок обедал в одиночестве в одном из соседних ресторанов, но в последующие годы старался даже не приближаться к этому месту. Альма говорила, что «он хочет стереть его из своей жизни». Период паники, граничащей с истерикой, должен был быть стёрт у него из памяти… Норман Ллойд вспоминал, как… Хичкок говорил об Альме, а потом заплакал и никак не мог успокоиться. Его чувства были стары как мир. «Зачем всё это?», – спрашивал он Ллойда. – «Какой во всём этом смысл без Альмы? Ведь всё, что я делаю в кино, вторично по отношению к тому, что на самом деле важно». Операция прошла успешно, и Альма медленно поправлялась. Но риск был очень велик. Впоследствии Альма говорила, что «для человека с таким страхом неопределённости, как у Хича, это было подобно пытке на дыбе». Их дочь вспоминала, что «папа был абсолютно безутешен». Альма уже почти полностью поправилась, а «Хич оставался подавленным и пребывал в убеждении, что она умрёт». Он сказал Патриции, дочери, что не сможет жить без Альмы, и в своих мемуарах она отмечает, что «если бы с мамой что-то случилось, он, вероятно, не смог бы больше работать»». Безусловно, это была любовь. Любовь по-хичкоковски.

***

А теперь расскажем об учителях Хичкока: кто вдохновлял его на творчество, у кого он учился снимать кино и с кем водил дружбу.

На Хичкока – как на кинорежиссёра – больше остальных повлияли тогдашние немецкие и советские фильмы, по сути – мировой авангард. Вообще, Хичкок внимательно следил за всеми главными тенденциями в кинематографе. Немецкий экспрессионизм, советская школа, французская «Новая волна», европейский артхаус, «бондиана» – которой не было бы без Хичкока, – блокбастеры Нового Голливуда, экспериментальные картины – в поле зрения режиссёра попадало всё самое важное. Хичкок боялся – и это ещё одна его фобия! – оказаться вне игры, отстать от моды, упустить новинку. Однажды, посмотрев «Фотоувеличение» Антониони, Хичкок воскликнул: «И где я только был! Как я мог так отстать!»

Например – что стало для нас открытием – Хичкок водил дружбу с культовым режиссёром Фридрихом Вильгельмом Мурнау! В тот момент, когда Мурнау снимал легендарное немецкое кино «Последний человек», Хичкок трудился в соседнем павильоне. Его на тот момент командировали из Великобритании в Германию для съёмок англо-немецких картин. Так вот, Мурнау высоко оценивал профессионализм английского дарования. И разумеется, Хичкок отвечал ему взаимностью. И даже многие годы спустя, на вопрос: «Кто больше остальных повлиял на Ваше творчество?», британский классик повторял: «Немцы! Немцы!» Вот что пишет Питер Акройд о встрече Хичкока и Мурнау: «В Германии Хичкок и его жена познакомились с новой формой искусства. На соседней площадке немецкий режиссёр Фридрих Вильгельм Мурнау снимал «Последнего человека», немой фильм без субтитров и с единственной карточкой титров в конце. Это был триумф экспрессионистского кино. Мурнау проникся симпатией к молодому англичанину. Хичкок впоследствии вспоминал: «У Мурнау я научился, как рассказывать без слов». У Мурнау он также обучился технике подвижной камеры, которая перемещается вместе с персонажем. И ещё одному приёму. Если Вам нужно показать особняк или собор, не нужно строить его макет. Достаточно показать мраморную колонну или массивную деревянную дверь – даже фрагмент двери. Воображение зрителя дорисует остальное. «Не важно, что Вы видите на съёмочной площадке», – объяснял ему Мурнау. – «Важно только то, что Вы видите на экране»».

А кроме этого – советское авангардное кино, которое в те годы было невероятно популярным во всём мире. Хичкок очень любил фильмы Эйзенштейна и Пудовкина. Он учился у самых лучших. Ещё Питер Акройд: «Такие фильмы, как «Броненосец «Потёмкин»» Эйзенштейна и «Мать» Пудовкина, познакомили Хичкока с искусством монтажа, которое стало ключевым элементом его кинематографического стиля. «Чистое кино», как он выражался, сводится к «дополняющим друг друга фрагментам фильма, соединяющимся друг с другом так же, как ноты соединяются в мелодию»».

Ну и конечно – вероятно, так бы мог сказать любой киноклассик ХХ века – Хичкок говорил: «Как и все режиссёры, я испытал на себе влияние Гриффита».

***

От режиссёров – к актёрам. Какие отношения поддерживал с актёрами Альфред Хичкок?

Ну, во-первых, следует сказать, что в большинстве картин Хичкока снимались яркие «звёзды» своего времени. И это нельзя игнорировать! Работать с Хичкоком хотелось многим. Вот Вам далеко не полный список знаменитостей, снимавшихся в хичкоковских фильмах: Ингрид Бергман, Кэри Грант, Марлен Дитрих, Джеймс Стюарт, Джули Эндрюс, Генри Фонда, Джанет Ли, Пол Ньюмен, Айвор Новелло, Грейс Келли, Чарльз Лоутон, Джозеф Коттен, Алида Валли, Монтгомери Клифт, Вера Майлз, Грегори Пек, Дорис Дэй, Мишель Пикколли и ещё многие другие.

Но сниматься то они снимались, без них многие фильмы Хичкока были бы другими – кто знает какими, лучшими или худшими? – а всё же Хичкок актёрскую братию не особенно жаловал. Конечно, в этом заключено большое противоречие. Ведь хичкоковские фильмы немыслимы без своих «ведущих» актёров. Сегодня, кстати, ситуация не изменилась: в большинстве дорогих кинокартин снимаются так называемые «джоннидеппы», каста харизматичных актёров с узнаваемыми лицами. Однако Хичкок всё равно – как бы они ни были ему нужны – относился к актёрам крайне пренебрежительно, без уважения, а иногда даже и по-скотски. Об этом до сих пор спорят. Почему он так поступал? Есть две версии.

Версия номер один. Возможно, как пишет Питер Акройд, «Хичкок добивался от актёров убедительной игры при помощи провокаций и травли». Да, это сущая правда: Хичкок часто издевался над актёрами. Он споил Монтгомери Клифта – да так, что тот просто повалился на ковёр, – пугал Джанет Ли, подбрасывая чучел в её гримёрку, хамил налево и направо, не отвечал на вопросы актёров, пренебрегал ими, специально – именно что специально! – делал вид, что совершенно актёрами не интересуется, зло подшучивал над ними и даже поливал грязью в интервью. Может и верно то, что таким образом хитроумный Хичкок настраивал камертон актёров и актрис на правильный лад. Зачем он пугал Джанет Ли, исполнительницу главной роли в «Психо», страшными чучелами? Ну разумеется, чтобы поддерживать её в состоянии истерии и страха ради большей убедительности на экране! Вот такова первая версия. Что за всеми каверзами и оскорблениями Хичкока скрывался некий смысл.

Вторая версия куда правдоподобнее. Или, по крайней мере, проще. Хичкок попросту не любил актёров. Не любил – и всё. Как некоторые не любят тюремных охранников или налоговых инспекторов. Питер Акройд пишет: «В присутствии актёра Майкла Редгрейва Хичкок якобы сказал, что «актёры – это домашний скот»; Хичкок никогда не отказывался от этих слов, лишь уточнял, что имел в виду, что «с актёрами следует обращаться как с домашним скотом»». И ещё: «Хичкок никогда не доверял профессиональным актёрам». Он глубоко презирал то, что принято было считать профессиональной актёрской игрой. Система Станиславского, вхождение в образ, психологическая мотивация персонажей – Хичкоку было это чуждо. Он мыслил иначе. Для него имело значение изображение, образ, а актёров он мыслил в качестве объектов. Вещей, которые можно – и нужно было – переставлять как угодно. Менять их положение в пространстве, вести их куда следовало вести. У Хичкока была камера, декорации, свет, звук и тела: актёрские лица, руки, туловища и всё прочее. Так он видел кино. И в его виденье просто не вписывалось то, что можно назвать – так, условно – человеческим проявлением актёрской натуры.

В 1966 году Хичкок выпустил фильм под названием «Разорванный занавес». Очень слабая картина, в которой снимались большие «звёзды»: Пол Ньюмен и Джули Эндрюс. Как пишет Питер Акройд, между Полом Ньюменом и Альфредом Хичкоком состоялся примечательный разговор. Он очень многое объясняет. Вот: «По свидетельству Кита Уотерхауса, Ньюмен однажды спросил Хичкока, как он должен себя вести с Эндрюс в одной из сцен, когда она вручает ему подозрительный свёрток. «Ладно, мистер Ньюмен, я расскажу вам, что имел здесь в виду. Понимаете, мисс Эндрюс будет спускаться по лестнице со свёртком, а вы будете так любезны и посмотрите чуть правее камеры, реагируя на её появление. В это время зритель подумает: «Эй, на что смотрит этот парень?» И тогда я, понимаете, сменю кадр и покажу, на что Вы смотрите». «Ни до, ни после», – прибавил Уотерхаус, – «я не слышал более точного и краткого анализа сути кинематографа»». А на многие вопросы актёров по типу: «Как мне играть в этой сцене?» или «Что я должен чувствовать?», Хичкок отвечал нечто вроде: «А Вы просто поменьше играйте. Будьте собой». Как будто рукой отмахивался.

***

А ещё Альфред Хичкок снимался в собственных фильмах! Задолго до того, как это начал делать Стэн Ли, Хичкоку пришло на ум исполнять на экране какие-нибудь забавные роли-камео: то он читает газету, то он затаскивает в поезд контрабас, то он ребёнка на коленях держит, то он выходит из комнаты, то он разговаривает в офисе, то он собачку выгуливает, то он просто сидит в автобусе, etc. Читаем у Питера Акройда: «В фильме «Жилец» (1927 год) Хичкок впервые появился в «эпизодической» роли; он изображал редактора новостей, сидящего спиной к камере, в эпизоде, который длился не более двух секунд. В то время Хичкок объяснял, что это была вынужденная мера из-за недостатка актёров, но его последующие появления в подобных ролях, доставлявшие ему явное удовольствие, свидетельствуют, что Хичкок лукавил. Он обозначил своё присутствие, давая понять зрителям, что отвечает за то, что они видят. Разумеется, публика не могла знать, кем он был в «Жильце». Этим удовольствием Хичкок не делился ни с кем». А в этом-то всё и дело: став брендом, Хичкок осознал, что его появление в кинокартинах обрело ритуальный характер, как высунутый язык на музыкальных альбомах «The Rolling Stones». Это стало констатацией качества. Лейблом. Хичкок как будто вещал зрителям с экрана: «Да, мои милые, это моё кино, а значит Вам гарантировано удовольствие и трепет». Ну и получал от этого удовольствие, теша своё тщеславие.

***

Ну и конечно – наше любимое – розыгрыши Хичкока. Тут – без комментариев.

Читаем у биографа Хичкока Питера Акройда: «На вечеринку по случаю окончания съёмок фильма «Жена фермера» Хичкок пригласил всю труппу в ресторан в Уэст-Энде, но снял самый маленький зал. Сорок гостей втиснулись в помещение, предназначенное для двенадцати человек, а роли грубых и неуклюжих официантов играли нанятые актёры. Это был один из розыгрышей, которыми славился Хичкок. В другой раз он организовал ужин для актрисы Гертруды Лоуренс, где каждый пункт меню был пустым. В вечер премьеры сэр Джеральд Дюморье нашёл в своей гримёрке не цветы, а лошадь, присланную Хичкоком. Когда друзья уезжали за границу или на выходные, он заказывал самую массивную и неуклюжую мебель, которой заполнял их квартиры. Дома у него имелись подушки, издававшие звук испускаемых ветров, и Хичкок приносил их для почётных или официальных гостей. Он раскрашивал лицо спящей дочери как клоунскую маску.

Зачастую его мрачный юмор был направлен на актёров. Хичкок ухитрился напоить Монтгомери Клифта в конце съёмок фильма «Я исповедуюсь», настойчиво предлагая ему выпить. Некоторые его шутки были унизительными для жертв. Он поспорил с реквизитором, что тот не сможет провести ночь в тёмной студии, прикованный к камере; реквизитор принял вызов, и Хичкок презентовал ему бутылку виски, которое должно было скрасить долгие ночные часы. В виски он добавил сильное слабительное, и последствия не заставили себя долго ждать. На съёмках «Птиц», где главную роль играла Типпи Хедрен, он подарил её дочери куколку с лицом Типпи, лежащую в гробу.

Альма однажды призналась, что «он постоянно разыгрывал людей, и я немного беспокоилась из-за этого». О психологии любителя розыгрышей сказано довольно много. Это и разновидность косвенной мести, и потребность во власти и контроле; кроме того, эта черта предполагает инстинктивное презрение ко всему роду человеческому, примером чего могут служить не менее известные злые «проделки» Эдгара Аллана По. Такова была особенность Хичкока, и в конечном итоге он сделал из неё телевизионный сериал».

Продолжаем: «На одной из вечеринок Хичкок разделся до пояса и нарисовал на своём животе лицо моряка, так что гости видели, как меняется выражение лица на картинке. Как минимум один раз он наряжался в костюм «леди Агаты» – на сохранившейся фотографии перед нами предстаёт достопочтенная дама средних лет».

И вот так: «В первый же день съёмок фильма «Тридцать девять ступеней» Хичкок сковал наручниками Роберта Доната и Мадлен Кэрролл, исполнителей двух главных ролей… А потом сделал вид, что потерял ключ. Это был один из его розыгрышей».

***

Хичкок страдал от множества фобий – иногда странных, иногда забавных, иногда пугающих. Список такого рода хичкоковских «отклонений» мог бы, ей-богу, заполнить страницу формата А4! Тут мы расскажем лишь о самых значительных его странностях и фобиях.

Например, режиссёр говорил: «Я должен знать, чем буду занят каждую секунду». Оставшись без дела, Хичкок быстро терялся или даже начинал паниковать. Отсюда – размеренная и тихая жизнь Хичкока, а также – его педантизм и перфекционизм. Интересно, что хичкоковская жизнь была полной противоположностью тому, с чем сталкивались персонажи его кинокартин, битком набитых опасностями и приключениями. Питер Акройд: «Альма Ревиль вспоминала, что «наш дом должен был быть таким же дисциплинированным и аккуратным, как съёмочная площадка фильма Хичкока»». В общем, тут всё понятно.

Ещё Питер Акройд: «Хичкок стеснялся своей полноты, причём в Голливуде сильнее, чем в Англии. В городе грёз тучность казалась неуместной… Более подробно Хичкок объяснял это своему биографу Шарлотте Чандлер: «Я всегда был чрезвычайно непривлекательным. Хуже того, я всегда это знал. Это ощущение со мной давно. И я не могу вспомнить, когда чувствовал себя по-другому». Вот что проложило дорожку к жизни, наполненной гневом, печалью, отчаянием, тревогой и одиночеством; наверное, эти чувства были острее в молодости, но их тень преследовала Хичкока всегда и везде. Ему требовалась «броня» из жира, чтобы защититься от жизненных невзгод». Абсолютно серьёзно скажем, что будь Альфред Хичкок красотулечкой-стройняшкой, ловеласом-богачом или улыбашкой-очаровашкой, он никогда бы не смог снять ни «Психоза», ни «Птиц», ни «Марни».

Ещё Питер Акройд: «После чая, утреннего или полуденного, Хичкок бросал чашку через плечо и ждал, пока она разобьётся. Эта привычка сохранилась у него на всю жизнь, и он говорил, что это «хорошо для нервов. Снимает напряжение. Гораздо лучше, чем ругать актёров». А может, это был символический намёк на то, что наш мир такой же хрупкий, как фарфор». Кстати, из любого жеста, поступка или слова Хичкока – как это часто делают интеллектуальные критики – можно вычленить нечто метафизическое. Если захотеть.

Ещё Питер Акройд – о склонности Хичкока засыпать в самый ответственный момент: «На вечеринке по поводу приезда писателя Томаса Манна Хичкок заговорил с ним о литературе и кино, а затем вдруг задремал. Однажды он пригласил Кэрол Ломбард и её мужа Кларка Гейбла на ужин в «Chasen`s», но, как вспоминала Альма, «не успели подать салат, как Хич уснул». Когда на другом званом обеде жена разбудила его после долгого сна, он спросил: «Не будет ли невежливым уйти так рано?»» Кстати, Акройд высказывает гипотезу, что причиной таких засыпаний могли быть таблетки, которые принимал режиссёр. Они вызывали сонливость.

И ещё Питер Акройд – самое грандиозное: «Хичкок питал слабость к женщинам в очках… Одна из постоянных секретарей Хичкока в Голливуде, Кэрол Стивенс, вспоминала, что он заказал ей в оптической мастерской студии четыре или пять пар очков».

Как Вы уже поняли, подобный список можно продолжать до бесконечности.

***

Но фобии и странности – это одно. Такое ещё терпимо. Другое дело – страхи, ужасы и одержимости. У Хичкока они тоже были в избытке! И конечно, они обозначили его как художника психологических триллеров и шпионских боевиков. Известный саспенс хичкоковских картин очевидно проистекает из страхов британского режиссёра перед… Ой, боялся Хичкок буквально всего на свете! Легче рассказать что его не пугало! «Я боялся идти по территории «Paramount» в кафетерий, потому что боялся людей», – говорит Хичкок. Или: «Я всегда жутко боюсь всяких финансовых вопросов». Или так – важное: «Я боялся полиции, отцов-иезуитов, телесного наказания и ещё многих вещей. В этом истоки моей работы». Так что – каким бы долгим ни был перечень из страхов Хичкока – нам следует остановиться на этой теме подробнее, поскольку она многое объясняет. Стиль, метод, творчество Хичкока – в основе всего этого коренится страх.

Выше мы уже писали о том, что между Альфредом Хичкоком и Эдгаром Алланом По есть нечто общее. Хичкок очень любил этого писателя, был знаком с его книгами и биографией. Их психологические портреты предельно схожи. По, как и Хичкок, был подвержен массе неврозов, всегда одевался в чёрное, был замкнутым и тихим человеком, боялся окружающего мира… Хичкок говорил о нём: «Я невольно сравниваю то, что пытался выразить в фильмах, с тем, что Эдгар Аллан По выразил в своих рассказах».

А теперь перенесёмся в детство Хичкока. Питер Акройд: «Хичкок утверждал, что, судя по рассказам матери, в младенчестве и раннем детстве он никогда не плакал. Тем не менее он вспоминал свой ужас, когда одна из родственниц наклонилась к нему, лежащему в колыбели, и принялась агукать. Хичкок также отметил, что, когда ему было всего три месяца, мать пугала его; по всей видимости, оба получали от этого удовольствие. В другой раз Хичкок вспоминал себя в возрасте шести месяцев: мать говорила ему «Бу!». Даже если он никогда не плакал, чувство страха было ему хорошо знакомо». Да, и правда нужно родиться Хичкоком, чтобы приходить в ужас от «Бу!» и «Агу!»

А вот – пожалуй, самый знаменитый случай из биографии Хичкока, о котором знает любой уважающий себя хичкокоман. Случай, определивший Хичкока. Акройд: «Хичкок любил вспоминать об одном случае, когда отец договорился с местным полицейским, чтобы тот на две или три минуты запер сына в тюремной камере за мелкую провинность: мальчик поздно вернулся домой после одной из своих экспедиций по Лондону. Этот эпизод, вероятно, «объясняет» сохранившийся на всю жизнь страх перед полицией, а также навязчивый интерес к вопросам вины и кары. Тем не менее не совсем понятно, почему Уильям Хичкок, отец режиссёра, подверг своего «агнца без порока» такому суровому для маленького мальчика наказанию. Но урок запомнился. Во всех фильмах Хичкока присутствует мотив вертикальных и горизонтальных прутьев, тёмные полосы теней». С тех самых пор, с пелёнок, британский режиссёр стал бояться полиции. Обратите внимание, что в его фильмах полицейские, как правило, изображены грозно и устрашающе. И лишь иногда – комично и нелепо. Но никогда – как обычные люди. Даже в «Шантаже», первом звуковом фильме Хичкока, английский полицейский довольно суров и серьёзен. Об этом Хичкок говорил: «Мне, должно быть, было лет пять. Отец отправил меня в полицию с запиской. Начальник участка прочел её и запер меня в камеру на 5-10 минут со словами: «Вот как мы поступаем с непослушными мальчиками»». Ещё: «Я не против полиции; я просто боюсь её». Ещё: «Мне не составляет труда полностью отождествить себя с человеком, которого берут под стражу, везут в участок и который через решетку полицейского фургона смотрит на людей, спешащих в театр, выходящих из бара, наслаждающихся радостями жизни. Я рисую себе шутливый треп водителя с полицейским, и от всего этого у меня волосы встают дыбом». Конечно, здесь Хичкок рассуждает о своей наиболее излюбленной теме в кино, которую мы назвали так: «без вины виноватый». Многие персонажи фильмов Хичкока, будучи невиновными, случайно оказывались не в том месте и не в то время, из-за чего им приходилось пускаться в бега.

И последнее в этой связи. Своего отца – безусловно, имея на то серьёзные причины – Хичкок называл «неуравновешенным». Однозначно, это повлияло на мировоззрение и мировосприятие режиссёра, сделало его тем, кем он стал – художником саспенса.

***

От «Бу!» и «Агу!», от тюрьмы и прутьев в пять лет – к иезуитскому колледжу!

Питер Акройд: «Хичкок испытывал сверхъестественный страх перед любым начальством». Конечно, причиной тому стал иезуитским колледж, в котором учился Хичкок. Вот его слова: «Я провёл три года в школе иезуитов. Они пугали меня до смерти буквально всем, а теперь я мщу, пугая других людей». А теперь немного серьёзнее: «Меня очень рано отдали учиться. В колледж св. Игнатия, иезуитскую школу в Лондоне. Наша семья была католической, а для Англии это само по себе нечто из ряда вон выходящее. Наверно, именно там, у иезуитов, развилось во мне чувство страха – морального порядка: страха оказаться вовлечённым во что-то греховное. Всю жизнь я пытаюсь избежать этой опасности. Отчего? Может быть, из боязни физического наказания. В моё время для этого служили очень жёсткие резиновые палки. Кажется, иезуиты до сих пор ими пользуются. И проделывалось всё это не как-нибудь, а с толком, в виде исполнения приговора. Провинившегося направляли после уроков к отцу-настоятелю. Он со зловещим видом заносил имя в журнал, там же отмечал меру наказания и надо было целый день ожидать исполнения приговора». Представляете, каково это? Целый день ожидать наказания, будучи ребёнком? Как тянутся минуты? Каково напряжение?.. Это – Хичкок.

***

И ещё страхи Хичкока. Например, вот что пишет Питер Акройд: «Хичкок боялся тела и ненавидел его. Ему были неприятны телесные отправления. После посещения туалета он мыл унитаз так, словно старался уничтожить любые следы своего пребывания».

Также – мы этому уже уделяли время – Хичкок страдал, буквально страдал от одержимости актрисами. Думал о них день и ночь, был рядом с ними, позволял себя многое из того, что сегодня привело бы Хичкока к судебным разбирательствам. Слушаем режиссёра: «Меня всегда интересовала любовная одержимость. Любая одержимость интересна, но больше всего меня увлекает любовная». Влюблялся Хичкок в актрис или же нет – вопрос крайне спорный. Но то, что он их преследовал, не давал им и шагу ступить без своих «советов» – это да. И это совсем нельзя назвать нормальным. Это похоже на одержимость, сексуальную неудовлетворённость или же какое-то отклонение – на что угодно, но только не на норму.

***

Так что же не так было с Хичкоком? Что означают все эти страхи? Что они сделали с ним? К чему они его привели? Питер Акройд предлагает два варианта объяснения. Первый – краткий. Второй – пространный. Но оба хороши.

Вот первый: «Хичкок был очень нервным человеком, подверженным разного рода страхам, и его пугали новизна и перемены». Собственно, это даже и не объяснение. А просто констатация факта.

И второй вариант: «Что-то превратило Хичкока в испуганного человека, который боится осуждения и наказания. Многие объясняют это отношениями с матерью (о ней Хичкок никогда не говорил) или учёбой в иезуитском колледже (что всегда подчёркивалось). Сексуальные фантазии во взрослой жизни были у Хичкока яркими и необычными, и, судя по его фильмам, он любил воображать изнасилования и убийства женщин. Хичкок говорил, что всегда следовал совету французского драматурга Викторьена Сарду «мучить женщин». Так что вполне возможно, что в детстве его обуревали желания и инстинкты, признаться в которых он не мог. Отсюда и страх Хичкока перед миром. Хичкок отказывался ходить в буфет студии, опасаясь, что к нему кто-нибудь обратится. Он не любил беспорядка. Он организовывал свою жизнь как военную кампанию, хотя совершенно непонятно, кого или что он считал своим врагом. Ужас перед жизнью могло ослабить только воображение. Интересно, что характер Хичкока оставался неизменным. Страхи и навязчивые идеи детства преследовали его до конца жизни. В определённых отношениях он всегда был ребёнком. Увлечённость сюжетами своих фильмов, сочинение череды впечатляющих сцен – всё это сопровождало фантазии о нападении или личной катастрофе, мысли о которой постоянно его терзали. По крайней мере это одна часть истории». Но это ещё не конец! Вот Вам продолжение: «Хичкок, по собственному признанию, боялся всего на свете; он всегда представлял худшее и готовился к нему. Ему по-прежнему не нравилось идти через всю студию, когда к нему приходил незнакомый человек. После ряда длинных интервью с ним Франсуа Трюффо сказал, что он «невротик» и «боязливый человек», что он «чрезвычайно раним», но в результате стал «художником тревоги». Именно в этом заключался его секрет. Хичкок проецировал свою тревогу в фильмы, где страх становился неотъемлемой частью повседневной жизни. Он знал о внутреннем, неконтролируемом страхе, который может внезапно охватить человеческое существо, когда в одно мгновение внешний мир становится нереальным. Об этом также рассказывают его фильмы… Вот почему Хичкок всё время пытался защитить себя с помощью тотального контроля, расписания, аккуратности и спокойствия. Его дочь подтверждает: если что-то шло не по плану, у него начинала болеть голова. Джозеф Стефано, сценарист «Психо», рассказывал, как однажды он высадил Хичкока на стоянке такси перед отелем; когда Стефано остановился, со стоянки уехало последнее такси. Он смотрел, как Хичкок стоит в одиночестве с выражением неописуемого ужаса на лице… Хичкок страдал от головокружений и страха высоты; во многих его фильмах присутствуют головокружительные падения в пропасть… Хичкок обладал фантастической способностью видеть страх. Подобно камертону, он находит тайные страхи и тревоги зрителей; ему как художнику подвластно коллективное бессознательное. Он так остро чувствовал свои страхи, что инстинктивно мог возбуждать их у публики». Последнее предложение – краеугольное. Ещё раз: Хичкок так остро чувствовал свои страхи, что мог инстинктивно возбуждать их у публики.

***

Но что мы так насели на Питера Акройда? Давайте послушаем других специалистов, коллег Хичкока по цеху, французов. Арно Деплешен: «Хичкок размышляет над всем, что его ужасает, пока оно не начинает его привлекать. Он не останавливается на страхе, он заворожён тем, что его пугает. В какой-то момент уже нет разницы между тем, что заставляет трястись от страха и тем, что вызывает любовную дрожь». И Франсуа Трюффо: «Этот человек, лучше других запечатлевший на плёнке чувство страха, сам был пуглив, и мне кажется, что успех его фильмов связан и с этой чертой характера. На протяжении всей своей карьеры Альфред Хичкок испытывал потребность защитить себя от актёров, продюсеров, технического персонала, тех, чьи малейшие просчёты или капризы могут нанести ущерб фильму в целом. И, возможно, для него лучшим способом защиты было стать таким режиссёром, о работе с которым мечтали бы все звёзды, стать самому продюсером собственных фильмов и постичь техническую сторону лучше самих техников. Он должен был защитить себя еще и от публики. И Хичкок решил воздействовать на неё страхом, позволяя ей вновь пережить те острые ощущения, которые мы испытываем в детстве, прячась за старой мебелью тихого дома, в момент неожиданного прикосновения в игре в жмурки или ночью, когда забытая на стуле игрушка вдруг превращается в нечто загадочное и страшное. Всё это приводит нас в состояние саспенса, напряжения, которое кое-кто – не отрицая, что Хичкок владеет им в совершенстве, – считает низшей формой зрелища, в то время как оно само и есть зрелище».

И всё-таки лучше самого Хичкока никто не сказал. Вот его признание: «Я полон страхов и изо всех сил пытаюсь избегать трудностей и всевозможных осложнений. Я люблю, чтобы вокруг меня всё было прозрачно, как хрусталь, и абсолютно спокойно. Терпеть не могу небосвод, обложенный тучами. Зато вид аккуратного рабочего стола вселяет покой в мою душу. Принимая ванну, я педантично раскладываю всё по своим местам. Зайдите туда после меня, и Вы не заметите следов моего присутствия. Моя страсть к порядку – оборотная сторона отвращения к сложности».

***

Однако Хичкок живился ни одним только страхом. В его жизни была ещё и вера. Многие хичкоковские фильмы проникнуты католическим мироощущением. Классический пример – одна из самых необычных картин Хичкока – «Не тот человек».

Питер Акройд сообщает, что «семья Хичкока была глубоко верующей и исповедовала католичество». И ещё, что Хичкок в юные годы был «служкой в алтаре». «Полученное образование», – развивает тему биограф, – «сформировало у Хичкока скорее религиозный, чем светский взгляд на мир, в котором тайна и чудо не менее важны, чем логика и здравый смысл». И так: «Для Хичкока было немыслимо иронизировать по поводу молитв, обращённых к Деве Марии».

От «Жильца» до «Исступления» – всё хичкоковское творчество проникнуто католичеством. Кресты, молитвы, а главное – греховность: и отдельного человека, и всего рода людского. Великие силы наблюдают за персонажами фильмов Хичкока, наблюдают свысока – и силы эти к людям не расположены. Даже тут – никуда от этого нам не убежать – нашлось место для страха! Хичкоковское христианство не имеет ничего общего с тем светлым, счастливым и самодостаточным образом жизни, которое проповедал Иисус. Религия Хичкока темна и безнадёжна. Она подобна тупику, из которого невозможно выбраться. Питер Акройд – и не только он один – в книге «Хичкок» точно подмечает, что в фильмах режиссёра иногда появляются статуи (какого-нибудь Рамзеса), которые глядят на человеческий мир отрешённо и пусто. Так и должны глядеть хичкоковские боги.

***

А на финал мы приберегли самое скандальное. Был ли Хичкок гомосексуален?

Однажды Хичкок признался, что если бы он не женился, то наверняка стал бы – простите, это цитата – «п*****м». И вообще, критики сходятся во мнении, что абсолютно каждый – абсолютно каждый! – его фильм полон намёков на гомосексуальность (причём как женскую, так и мужскую). И мы с этим согласны! В фильмах Хичкока мужчины довольно странно себя ведут по отношению к женщинам. Помните героя Джеймса Стюарта, перед которым порхает богоподобная Грейс Келли? Она готова на всё ради своего мужчины, а мужчина почти не обращает на неё внимания. Он даже раздражён ею! Она же не даёт ему заниматься важным мужским делом: сидеть и пялиться в окно! Ну а про фильмы по типу «Верёвки» мы и вообще молчим…

А как Вам такая пикантная подробность? Хичкок любил рассказывать, что занимался любовью с женой только однажды – в тот раз, когда они зачали дочь. Повторив эти слова в интервью Франсуа Трюффо, режиссёр тем самым подписал себе «приговор», породив миллионы шуток и подколов.

И наконец – такое: Питер Акройд: «В письме к Джоан Кроуфорд Хичкок заметил, что «в очень редкие гомосексуальные моменты» начинал листать журнал «Vogue»». Разумеется, мы тут же проверили этот журнал, чтобы понять о чём говорил Хичкок. Но то ли «Vogue» уже не тот, что раньше, то ли Хичкок листал его как-то не так, то ли он имел в виду, что «Vogue» возвращает ему интерес к женщинам, однако ничего гомосексуально-нетипичного мы в журнале не заметили. Видно, надо полистать ещё раз!

А теперь – немного серьёзнее. Актриса Энн Тодд: «У Хичкока – мальчишеская одержимость сексом, которая не исчезала и выражалась очень необычно. Он обладает бесконечным запасом скабрёзных, вульгарных и сомнительных историй и шуток. Его самого они забавляют больше, чем кого-либо другого, но мне кажется, что на самом деле он чрезвычайно печальный человек». И Питер Акройд: «Хичкок собирал все сплетни на сексуальные темы. Его привлекало всё, что обычно скрывалось, что можно было назвать тайной жизнью людей, с которыми он сталкивался. Один из сценаристов, Артур Лорентс, заметил, что «он думал, что все делают нечто телесное и гадкое за каждой закрытой дверью, за исключением его самого». Толстый мальчик по-прежнему в одиночестве наблюдал за игрой других». Вот поэтому мы часто и говорим, что Хичкок – человек трагический…

Ну что же, на этом сделаем небольшой привал. Сегодня мы начали изучать Хичкока – и в ближайшие полгода не собираемся останавливаться. Дальше – больше!

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь