Афоризариум режиссёра Гиллиама

Выпуск 219. Добавлен 2018.08.10 20:20

Здравия всем!

Пять месяцев – о Господи, почти полгода! – мы обсуждали «Монти Пайтон» и творчество «питонов» по отдельности. Последним среди великих комиков-абсурдистов у нас шёл Терри Гиллиам, выдающийся режиссёр фильмов об одиночестве и борьбе, любви и безумии, фантазиях и реальности. И разумеется, согласно традиции древних конфуцианцев, блюдящих вековую неизменность ритуалов, мы снова берёмся за выпуск, посвящённый цитатам героя последних дней. Что Терри Гиллиам думает о кинематографе, радио, современных технологиях, Голливуде, мозгах, авторстве, зрителях, детях, героях комиксов, мудрости, правде и многом другом? Всё это – читайте ниже.

***

Начнём с самого важного. Кино. Что Терри Гиллиам говорит про кино? Первая цитата поражает своей глубинной простотой: «Кино – это место, где царит чернота». А вторая – заставляет предаться теории: «Мне вспоминается документальный телефильм о шамане: он преподаёт своему ученику все тонкости ремесла – выход астрального тела, бег с ягуаром, полёт с орлом и так далее, а потом везёт его в город, где ученик ещё никогда не был. Они идут в кино, и ученик выходит оттуда мертвенно-бледный и объявляет, что у него было видение смерти, – он совершенно не понял грамматики перемежающихся кадров, в которых видны фрагменты человеческих тел. Мы уже не способны понять, насколько это странно. Я начинаю думать, что с нами, очевидно, произошла генетическая трансформация, потому что наши дети, похоже, понимают все эти вещи с самого начала». Вот такая жуть…

***

О радио: «Мне всегда казалось, что на радио легче создать атмосферу, чем на плёнке или в какой-то другой форме искусства, потому что радио – это сплошь тень, в которой у слушателя работает только воображение. Ты при этом разминаешь все свои творческие и воображательные мышцы, а телевизор ничего такого не требует. Телевидение всё само за тебя делает, подаёт на блюдечке. Лежи себе, жирей да тупей».

***

Вот – о современных технологиях: «Сейчас все носятся с идеей того, что, дескать, в цифровую эпоху можно всегда «оставаться на связи», но что-то я не уверен в прочности такой связи. Да, можно спокойно прочитать чужую статью, сидя за ноутбуком, но ведь печатается-то обычно лишь половина того, что известно журналисту, а другую половину Вы так никогда и не узнаете, потому что не напивались с автором статьи в «Эль Вино»».

***

О современных технологиях в кино: «Сейчас, кажется, самое главное – это технология. Например, «Аватар». Безусловно, это просто потрясающий фильм, в плане технического уровня. Но все эти вещи, в той или иной форме, мы уже видели. Голливудская пресса пишет о наступлении 3D, как будто «Аватар» – это первый фильм, снятый в 3D. Даже если забыть о пятидесятых годах двадцатого столетия, за последние годы тоже было немало фильмов в 3D, а потом они пишут, что «Алиса в Стране Чудес» стала хитом, потому что это следующий после «Аватара» фильм, снятый в 3D. Что якобы всё дело только в технологии 3D. Студиям это нравится, потому что технологию можно контролировать, а творческое начало контролировать невозможно. Поэтому им кажется, что они нашли ответ: 3D, 3D, 3D… Но с таким подходом всё может закончиться, как в пятидесятых. Ведь мы ходим в кино не ради спецэффектов. Ведь уже сейчас они не производят того впечатления, как, например, «Парк Юрского периода». И с 3D всё примерно так же. В кинематографе наступила эпоха рококо. Всем нужна филигранная нить! И чем больше Вы её вертите, чем больше плетёте узоров, тем довольнее остаётся зритель. И очень редко Вам удаётся остановиться. Пусть камера просто внимает. Пусть всё происходит в своём темпе. Люди отвыкли от этого. И очень жаль. Но это – интересное время. Вряд ли такие вещи исчезнут, но фильмы никуда не денутся. И именно за это я люблю кино».

***

О Голливуде, любимейшем левиафане Гиллиама: «В Голливуде выгоду приносит только преступление». И так: «Голливуд продюсирует гладкие, блестящие, высокотехнологичные фильмы, но довольно-таки пустые. Когда я представляю себе толпу фанов, которые кричат, что это классные фильмы, то чувствую себя маленьким мальчиком из сказки Андерсена. Именно он назвал вещи своими именами, когда закричал: «А король-то голый!»» И: «Сейчас очень трудно увидеть то кино, которое я смотрел в 1960-х годах. Тогда в Америку попадало больше зарубежных фильмов. Меня это беспокоит, потому что всё становится тупее, выбор всё меньше. Независимому кино очень трудно привлечь к себе общественное внимание, потому что в отличие от Голливуда у него нет денег на рекламную кампанию. В этом и состоит проблема. Не в том, что голливудские фильмы так уж плохи. Они не плохи, они просто повторяют сами себя». Золотые слова!

***

Об актёрах и режиссёрах: «Если киноактёры и кинорежиссёры – это лучшее, что может предложить современное общество, то современное общество заслуживает жалости».

***

Об устройстве зрительских мозгов: «В «Бармаглоте» есть момент, когда Чёрный Рыцарь слезает с коня и падает. Когда мы это снимали, лучшим дублем оказался тот, который был сделан с рук, но, поскольку камера там двигалась, в какой-то момент в кадр попал грузовик с декорациями. Я пытался поработать с этим кадром: увеличивал и что только с ним не делал, чтобы избавиться от этого грузовика. Но получалось только хуже, и в конце концов я его так и оставил – и оказалось, что грузовик почему-то никто не замечает, хотя он занимает полкадра. Такое впечатление, что мозг просто не принимает такую огромную ошибку посреди этого средневекового мира и затушёвывает её».

***

Об авторском начале: «Меня регулярно называют режиссёром, который снимает «авторское кино» (и очень многие упорно в это верят – кому же не хочется побыть богом?), я же отшучиваюсь, мол, я не автор, а фильтр – такая штука на конце сигареты, которая одни токсины пропускает, а другие нет». И так: «Я всё время пытаюсь демистифицировать авторскую теорию применительно к кинематографу, хотя я, наверное, автор куда в большей степени, чем большинство режиссёров. Я знаю, что фильм является продуктом деятельности многих людей, каждый из которых вносит в картину что-то своё, но в итоге почему-то получается нечто, что можно описать как «фильм Терри Гиллиама». Лучшее объяснение, которое я могу дать, состоит в том, что я функционирую в качестве фильтра, который какие-то идеи пропускает, а какие-то задерживает. К этому сводится моя роль; у меня есть идея, каким фильм должен быть, но мне самому не пришло бы в голову и половины тех вещей, которые в итоге попадают в картину». Так что в очередной раз мы обязаны сказать: кинематограф – это индивидуальное коллективное искусство.

***

О боге кинематографа: «Сейчас в кино один сплошной Стэн Ли. Стэн Ли стал богом… Комиксы «Marvel» победили кинематограф и владеют умами. Если так уж хочется во что-то верить, то почему бы и не в Бэтмена-спасителя?.. Вообще, с каждым годом фильмы всё больше смахивают на компьютерные игры, так что воображению толком негде развернуться. Мой сын Гарри одно время увлекался играми, созданными при участии скейтбордиста Тони Хоука. Сыну казалось, что он в совершенстве освоил скейтборд, но когда встал на настоящий, то, к своему изумлению, выяснил, что в жизни всё иначе, и что гравитация куда более строгий (и жестокий) учитель, чем Тони».

***

О героях комиксах: «Сколько бы ни вдохновляли нас герои комиксов, проблем реальной жизни они не решают».

***

О спецэффектах и об их стоимости: «Один из самых счастливых моментов в моей жизни случился как раз после выхода фильма «Житие Брайана по Монти Пайтону»: я ждал багаж в аэропорту Сан-Франциско и вдруг увидел Джорджа Лукаса. Я подошёл к нему, представился, и он похвалил эпизод с космическим кораблём, сказал, что он ему очень понравился, – и это после всех спецэффектов, которые он напридумывал на «Звёздных войнах»! Поскольку мы с Лукасом и Спилбергом примерно ровесники, я решил, что все спецэффекты отныне буду делать надомным образом, в старой развесёлой Англии, просто чтобы показать им: там, где они тратят миллионы, бывает достаточно десятки».

***

О том, как следует и как не следует оценивать фильмы: «Самое страшное для человека, стремящегося снимать популярное кино, – это стать предметом для изучения в какой-нибудь киношколе, а именно это со мной то и дело происходит. Мне абсолютно не хочется воодушевлять студентов-киноведов, мне хочется воодушевлять публику. Помню, Джордж Перри организовал большой семинар, благодаря которому я смог приехать в Миннеаполис с «Бармаглотом» – впервые с тех пор, как мы уехали оттуда в пятидесятые годы; там была куча очень серьёзных людей, обожавших разные аудиовизуальные штучки. После просмотра «Бармаглота» публика, как водится, пребывала в полном недоумении; они не знали, как воспринимать всю эту красоту в сопоставлении с грубоватым юмором. Тогда я поднялся и начал их очаровывать – и кино им тоже стало нравиться, потому что им понравился я. Меня всегда это бесит: я хочу, чтобы фильмы оценивались сами по себе. Но как только они почувствовали меня лично, им стало проще понять картину».

***

О признании: «Важно само произведение, а не аплодисменты в его честь». И: «Я всегда воспринимал себя как избранного, всегда думал, что во мне есть что-то особенное, – это с лёгкостью трансформируется в вещи совершенно неправильные, если не иметь должной бдительности. Но здесь меня выручал юмор. Когда я смотрю на других режиссёров – а они все абсолютно сумасшедшие люди, каждый считает себя Господом Богом, – я спрашиваю: как преодолеть это ощущение, как перестать чувствовать себя Мессией с готовыми ответами на все вопросы. Я не раз испытывал ощущение, что понимаю суть вещей, не раз было желание слегка подчистить и подправить этот мир, но каждый раз чувство юмора подсекало подобные порывы на корню. «Я сражаюсь не за себя, а за дарованный мне талант», – эта моя идея, конечно, связана с религиозным воспитанием».

***

Об известности: «Известность – это не очень хорошая вещь. Она неплоха на мгновение или два, но не связывайтесь с ней».

***

О зрителях: «Мне кажется, в кино нужно с самого начала дать зрителю почувствовать, что его ждёт, после этого можно вести людей куда угодно – главное, что Вы их предупредили. Я не люблю концовки, не соответствующие тому, что происходило в фильме, – типа того, что приклеили в финале к «Бегущему по лезвию». Из этого мог бы получиться отличный фильм – только умному зрителю эта компромиссная концовка кажется предательством». И: «Складывается впечатление, что люди утратили способность воспринимать кино иначе, чем в буквальном смысле».

***

О детях: «Что я люблю в детях: они принимают жизнь такой, какая она есть. На что жаловаться? Так устроен мир».

***

О мудрости: «На то, чтобы приобрести мудрость, уходит больше времени, чем на просмотр фильма».

***

О правде: «Терпеть не могу тех, кто уверен, будто правда – то, что выглядит правдоподобно. У меня в фильмах много эпизодов, связанных с театром, и я словно предупреждаю зрителя: «Пусть это вымысел, но он куда ближе к реальности»». А к этому следует прибавить ещё одни слова Гиллиама: «Невероятно, до какой степени западный мир изолирован от реальности».

***

И последнее. Самое-самое важное. Раз: «Фильм так или иначе формирует себя сам». Два: «К счастью, не у всего есть рациональное объяснение». И три…

До свидания!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь