2001: Космическая одиссея (эпизод первый)

Выпуск 111. Добавлен 2016.07.20 16:10

Здравия всем!

У христиан есть Библия, у астрономов и физиков – книги Фейнмана и Хокинга, у практикующих йогу – трактат Патанджали, у ценителей супергеройских комиксов – «Хранители» Алана Мура, у любителей музыки – «Аэростат» Бориса Гребенщикова… У тех же, кто фанатеет кино, есть «Космическая одиссея» Стэнли Кубрика.

The Byrds – Space Odyssey

Страшно рассказывать об «Одиссее», очень страшно! «Да кто ты такой?!..» – кричат вселенские духи. – «Как смеешь ты прикасаться к Великому Ужасу, к Непостижимой Тайне мастера Кубрикуса?.. Ты будешь уничтожен!..» И что можно возразить вселенским духам? Ничего! «2001: Космическая одиссея» – фильм, что признаётся кинокритиками, киноведами, кинойогами и кинохулиганами «вероятно, наиважнейшим из всех». В списках «1000 величайших…» или «Сотня самых-самых…» «Одиссея» – вот уже на протяжении тридцати лет! – оказывается на первых-вторых местах. Переоценить значение революционного фильма Кубрика для мирового кинематографа просто невозможно. Он не только повлиял, он – изменил!..

«Одиссею» называют не просто фильмом, но «визуальной фантазией» и «научной гипотезой». А ещё – «самым модным фильмом за всю историю кино», «величайшим трипом», «фильмом-грёзой и аллегорией» или даже – тут самое удачное и глубокомысленное определение – «нуаром». «Фильм, который исполнен надежды!» – пишут критики. «Напыщенная религиозная картина!» – возмущаются другие. «Квазидокументальное кино», – теряются третьи. Кубрик – совершенно бессовестно – сломал все каноны, все до единого, всё, что было принято или когда-либо сделано до него! Он отверг кинозаконы, шокировал публику своим «необычным виденьем того, что такое кинематограф», как пишет Геннадий Бросько. В документальном фильме о Кубрике сказали верно: «Парень из Бронкса открыл новую главу в истории кино». Как некогда Орсон Уэллс – ещё одно сравнение двух великих гениев кино! – дал жару «Гражданином Кейном», так и Стэнли Кубрик, по самое не хочу, «затра̀мзил шоко-психо-трипом неподготовленных булдыг». Жак Гуамар пишет немного утончённее: ««2001» – это первая после «Нетерпимости» Гриффита крупнобюджетная экспериментальная постановка». А вот Жак Лурселль: «Из всех фильмов Кубрика этот остаётся самым строгим, цельным и завершённым». И кубриковский пророк, Джеймс Нэрмор: «Серьёзное событие в кинематографе, «Одиссея» может быть названа как голливудским зрелищем, так и самым дорогим в мире артхаусом». И вот так: «Это самый медлительный высокобюджетный научно-фантастический фильм в истории жанра». Так что с какой стороны ни возьмись, а «2001: Космическая одиссея» признаётся эпохальным шедевром, интеллектуальным Олимпом кинематографа. И нам ли, смертным девам и мужам, браться анализировать и критиковать такое великое явление природы, как фильм Кубрика? Ой, а разве у нас есть выход?.. Каким бы умным ни был Кубрик и какими бы глупенькими ни были мы – это ещё не повод останавливаться перед Олимпом и бояться начать восхождение! Так что если кто-нибудь скажет вам что-то вроде: «Вам до Кубрика – как до Луны!», можете смело отвечать: «А я вот всё равно посмотрю его фильмы и скажу, что думаю!» И будете абсолютно правы.

Eels – Climbing To The Moon

Редко какой фильм в истории кино вызывал такой резонанс, как «Одиссея», резонанс такой силы, что до сего дня он не замолкает. Фильм Кубрика уподобляют шоку, состоянию крайней нервной напряжённости. И даже самые опытные и безумные киноманы, для которых фильмы Алехандро Ходоровски и Дерека Джармена – это семечки и детский лепет, соглашаются, что «Одиссея» – «сильная вещь», она впечатляет и – супротив воли –  оставляет в человеке глубокий след, культурную борозду. Вот Мартин Скорсезе: «К середине шестидесятых я понял, что Кубрик – уникальный режиссёр. Есть много хороших режиссёров, но когда я увидел «Лолиту» и «Доктора Стрейнджлава», я понял что такое Кубрик. И мы стали ждать его следующего фильма. Мы знали, что когда придём его смотреть, то увидим нечто. Мы многого ожидали от «Космической одиссеи». И мы это получили… Это была необычная смелость и мощь, похожие на возвращение в доисторические времена, когда время не бежало так быстро. Кубрик словно говорит: «Я хочу показать вам кое-что, я подарю вам то, чего вы никогда не ожидали увидеть и пережить»». В шестьдесят восьмом году, когда фильм Кубрика выпустили в прокат, его посмотрел Федерико Феллини. Незамедлительно он отправил Кубрику восторженную телеграмму: «ДОРОГОЙ СТЭНЛИ Я ВИДЕЛ ВЧЕРА ВАШ ФИЛЬМ Я БЫЛ НЕВЕРОЯТНО ВПЕЧАТЛЁН ЖЕЛАЮ ВАМ УДАЧИ ВО ВСЕХ НАЧИНАНИЯХ». Вуди Аллен – хотя, поверьте мне, он довольно пристрастен – рассказывал, что смог оценить «Одиссею» только после третьего просмотра, а до этого момента не мог её понять и находил фильм скучным и затянутым. В общем, «2001» постигла типичная для фильмов Кубрика участь: его зрители – и те, что смотрели фильм в конце шестидесятых, и те, что смотрят его сейчас – испытывают глубокий шок, из-за чего или влюбляются в картину, или уходят раздосадованными. Причём дело тут и в том, о чём этот фильм, и в том, как он снят, и в том, какая музыка в нём звучит… Короче, все аспекты фильма шокируют бедных зрителей! Марио Фальсетто подметил такую вещь: «Благодаря оригинальному широкому формату «Одиссеи» её зрители должны были почувствовать, будто они вообще впервые смотрят кино». Так что верны замечания критиков о том, что Кубрик – во всех смыслах – снял «большой фильм». Как писал Геннадий Бросько: «Кубрик выпустил на зрителей океан, и бурные потоки вод смели неподготовленные умы». А вот Джеймс Нэрмор: «Прозрачность и глубина кадра «Одиссеи», равно как и первоклассные спецэффекты, всё ещё поражают воображение. Более того, картина кажется мне куда более захватывающей, чем любой блокбастер последних лет, сделанный при помощи цифровых технологий. Однако в то же время «Одиссея» – очень театральное и фотографичное кино (у Кубрика даже астронавты снимают на плёнку, а не на видеокамеру)». Или же как говорил самый обычный зритель «Одиссеи», профессор Бизарровского университета Хельмунд Глехтхарх: ««Одиссея» – это настоящее испытание. Само название фильма подготавливает зрителя к метафизическому, даже трансцендентальному путешествию за край человеческого сознания. Познающий и познаваемое, конечное и бесконечное сливаются в «Одиссее» в единое целое. Это – новая парадигма, новая картина мироздания. Кубрик революционизировал не только кино. Он изменил умы зрителей. «Космическая одиссея» – это философско-религиозный акт свободы и выход за привычные барьеры пространства и времени. «Одиссея» – это новая ступень эволюции».

Nobukazu TakemuraTime And Space

Как же родился этот великий magnum opus Кубрика? Откуда взялась идея внеземной жизни, разума во Вселенной, компьютера-убийцы, космического ребёнка и прочих неординарных вещей?

Обратимся к нашему любимому биографу Кубрика, Джону Бакстеру: «Обычно датой создания «2001» считается февраль 1964 года, а местом – ресторан «У торговца Вика» отеля «Плаза» в Нью-Йорке, где Кубрик, приехавший по случаю американской премьеры «Доктора Стрейнджлава», обедал с Роджером Кэресом, репортёром «Колумбии», который получил задание освещать фильм. Кэрес спросил у Кубрика, что тот собирается делать дальше. «Вы будете смеяться», – ответил ему Кубрик, – «но меня захватила мысль о существовании космических пришельцев»». И так: «Решив снимать научно-фантастическое кино, Кубрик, как всегда методичный, велел своему ассистенту составить список наиболее заметных в этой области писателей и намеревался прочесть хотя бы по одному произведению каждого из них. «Зачем тратить время, читая всех подряд?» – спросил Кэрес, сидя с Кубриком в ресторане. – «Почему бы не начать с лучшего?» «С кого?» «С Артура Кларка». «Но мне казалось, что он помешался», – ответил Кубрик, – «и живёт отшельником где-то на дереве в Индии». Кэрес, близкий друг Артура Кларка, объяснил, что писатель, несмотря на некоторую эксцентричность, вполне нормальный англичанин лет сорока, который, хотя и родился в Сомерсете, живёт на Цейлоне из-за благодатного в физическом и нравственном отношении климата, а также потому, что его давний друг, Майк Уилсон, занимается здесь ловлей жемчуга. Кларк много путешествует и должен быть в Нью-Йорке через несколько недель по случаю открытия Всемирной выставки. После обеда Кэрес телеграфировал Кларку на Цейлон: «Стэнли Кубрик («Доктор Стрейнджлав», «Тропы славы» и т. д.) заинтересован в том, чтобы сделать фильм о космических пришельцах. Заинтересован в Вас. Интересно ли это Вам? Он думал, что Вы отшельник». Кларк не видел «Доктора Стрейнджлава», но ему нравился фильм «Лолита». С характерной экспансивностью он телеграфировал в ответ: «Страшно заинтересован в том, чтобы работать с enfant terrible. Свяжитесь с моим агентом. Почему Кубрик решил что я отшельник?» Если бы Кэрес порекомендовал Айзека Азимова, Роберта Хайнлайна, Рея Брэдбери или ещё кого-нибудь из полудюжины других популярных писателей-фантастов, тогда «2001» получилась бы совсем иной. Но Кларк и Кубрик подходили друг другу. Обоим был присущ гомоэротический стиль, характерный для «Одиссеи»: глянцевитый, бесполый, с повышенным вниманием к изображению. Оба обладали самомнением и были упрямы – Кларк имел прозвище Эго, и Кэрес верно понял, что эти двое будут работать друг с другом лучше, чем с относительно слабым партнёром, которого более сильный мог легко подавить».

Pet Shop Boys – The Former Enfant Terrible

Встреча фантаста Кларка и режиссёра Кубрика состоялась 22 апреля 1968 года, всё в той же «Плазе». По словам Кларка, «они с Кубриком проговорили около восьми часов о научной фантастике». И тут я хочу – как обычно – немного отойти в сторону и в очередной раз обратить ваше внимание на то, что в искусстве нет плохих жанров. Комиксы, фантастика, детские мультсериалы – кто придумал, что это развлекательные жанры искусства? Глядите-ка, такой серьёзный и пафосный режиссёр как Стэнли Кубрик, а ведь страшно любил темы пришельцев и космических путешествий! И знаете почему? Потому что это действительно интересно! И очень умно̀, и ничуть не хуже каких-нибудь греческих трагедий или немецких философий! Просто не всякий комикс – как и не всякая греческая трагедия – интересный, и не всякий научно-фантастический роман – как и немецкие философские трактаты – достойный. Почитайте Урсулу Ле Гуин, или Терри Пратчетта, или Нила Геймана, или  Толкина с Льюисом… А сколько чудесных – не обязательно супергеройских – комиксов есть на свете!.. «2001» – гениальное фантастическое кино, снятое в одном жанре с такими никудышными, хотя и важными фильмами, как «Запретная планета» и «Робот по имени Чаппи». И вот поэтому Кубрик, в разговорах с Кларком, постоянно настаивал, что они должны снять «качественную фантастику», «достойное кино», а не просто тупой боевик в космосе.

Жак Лурселль сообщает: «Кубрик предложил Кларку написать сценарий для фантастического фильма, который изначально существовал бы в виде романа, написанного ими сообща. Отправной точкой для романа и фильма стали рассказы Кларка «Часовой» (1948), «Встреча на заре» (1950) и «Ангел-хранитель» (1950)». Да, работа Кубрика-Кларка проходила довольно нетипично. За основу сценария были взяты рассказы Кларка. Чуть попозжей, когда сценарий был закончен и даже начались съёмки, Кларк приступил к сочинительству романа, который зиждился на сценарии «Одиссеи». И в результате роман Кларка зеркально повлиял на фильм, который уже был в разработке. Если запутались, переслушайте сначала… сначала… сначала…

Опять Бакстер: «17 мая Кларк и Кубрик обменялись рукопожатием, договорившись о создании повести и (или) сценария «Как была завоевана Солнечная система» (по аналогии с фильмом «Как был завоёван Запад»). Выйдя во внутренний дворик пентхауза Кубрика в Нью-Йорке около девяти вечера, оба они увидели яркий объект, пересекающий небо. Кларк счёл, что это спутник, но «Нью-Йорк Таймс» не сообщала о прохождении орбитального спутника в ту ночь. Выяснилось, что это был «Эхо 1», тридцатиметровый шар с металлизированным покрытием, используемый для исследований высоких слоёв атмосферы. Кларк признавался впоследствии, что первой его мыслью было, что ОНИ решили вмешаться, чтобы не допустить появления фильма».

Sufjan Stevens – Concerning The UFO Sighting Near Highland, Illinois

Вмешались инопланетяне или нет – так и осталось загадкой. Возможно, «Одиссея» снималась и не без помощи Галактической Интервенции Мазуляков и Шпандокинов, но мы об этом ничего не знаем. Есть и другая версия: просто Кубрик, Кларк, операторы, художники, мастера по спецэффектам были настоящими молодцами-профессионалами. И вот оттуда – красота и мощь «Одиссеи». Но как-то больше хочется верить в мазуляков, так ведь? Уж больно «Одиссея» шокирует и поражает!.. Это заставляет думать, что «Одиссею» мог создать бог, но уж никак не обычный человек! По этой-то причине имя Кубрика вызывает такой трепет в среде интеллектуалов и киноманов. Смотря его фильмы, веришь, что Кубрик – сверхчеловек. На деле же всё было просто: труд, труд и ещё раз труд! Джеймс Нэрмор пишет так: «Кубрик с Кларком совещались с автором научно-популярных книг Карлом Саганом и заручились дизайнерской поддержкой не только «NASA», но и корпораций «IBM», «Honeywell», «Boeing», «Bell Telephone», «RCA» и «General Electric» в обмен на появление их логотипов в кадре. (Рекламная «нагрузка» в фильме обыграна с иронией, хотя технической достоверностью «Одиссея» во многом обязана стараниям дизайнеров перечисленных корпораций)». Вот в этом заключался талант Кубрика: он всегда находил нужных ему людей, учился, прилежно работал и неизменно добивался результата. Неправильно думать, что Кубрик и только Кубрик трудился над «Одиссей». Он был капитаном корабля, стоял за рулём, он – автор. Но в одиночку с кораблём не управишься, нужны верные помощники и единомышленники, нужна команда. И у Кубрика – на каждом его фильме – такая команда была.

Взять хотя бы Артура Кларка. Его вклад в «Одиссею» нельзя переоценить. Некоторые, вроде Джона Бакстера, конечно, говорят, что «Одиссея» сделала для Кларка больше, чем Кларк для неё, но нам это кажется сомнительным. «Работа с Кубриком прославила Кларка», – пишет Бакстер, – «и превратила одного из первых среди второразрядных писателей-фантастов в выдающуюся личность. Один из выступавших, приветствуя Кларка на симпозиуме в Массачусетском технологическом институте, охарактеризовал его такими словами: «Единственный известный мне человек, который без сомнения может быть представлен четырёхзначным числом – 2001»». Брайан Олдисс, фантаст фантастов, отзывался о Кларке двояко. Иногда так: «Литературные дарования Кларка обычны, а проза заурядна». А иногда так: «Более чем какой-либо другой писатель-фантаст, Артур Кларк оставался верен отроческому видению науки как спасителя человечества, а человечества – как расы могущественных богов». Нам кажется, что критиковать писателя-фантаста за отсутствие «литературного дарования» как-то бессмысленно. Всё-таки соль фантастических книг не в их словесной изощрённости, а в том, чтобы увлекать читателя разного рода идеями, вроде колонизации космоса или путешествий во времени. Если хочешь читать Толстого – читай, конечно, Толстого. Но это не значит, что Роберт Шекли – вероятно, самый-самый незаковыристый фантаст на свете – это глупый примитив. Нэрмор замечает: «Астроном и палеонтолог-любитель Артур Кларк обладал внушительными научными познаниями и прекрасным воображением. Он самостоятельно пришёл к идее шаттла и космической станции в виде центрифуги, создающей искусственное гравитационное поле; кроме того, в шестидесятые у него был доступ к долгосрочным проектам «NASA». Он прославился как автор философского романа «Конец детства» и научной спекуляции «Черты будущего»». Сам писатель говорил так: «Я благоговею перед тайной Вселенной. Эйнштейн говорил: «Тот, кто не преклоняется перед Вселенной, тот не имеет души». С малых лет загадка космоса занимала всё моё воображение, и мы со Стэнли пытались вложить в фильм это чувство. Думаю, фильм помог людям понять, что мы – лишь малая часть огромной Вселенной. Невероятно, но когда мы делали фильм, мы не имели ни малейшего представления о том, как Земля выглядит из космоса. Всё это нам приходилось придумывать». И так: «Кубрик хотел сделать фильм, который все признали бы действительно хорошей научной фантастикой. Это должен был быть фильм величественный, как миф». И последнее: «Если вы поймёте наш фильм с первого раза, значит, мы с Кубриком потерпели неудачу».

The Apples In Stereo – Floating In Space

Как же снималось это чудо? Какова история создания и проката фильма «2001: Космическая одиссея»?

Восторженный киноман Жак Лурселль вещает: «В отличие от многих голливудских крупнобюджетных фильмов, своей формой и своим содержанием «2001» обязана одному человеку; он не переходил из рук в руки, даже несмотря на затянувшееся производство (1964-1968 гг.), за время которого сумма бюджета выросла с шести до десяти миллионов долларов». И так: «Всё, что нам известно о работе над «Одиссеей», о сомнениях и экспериментах Кубрика, говорит нам о его желании как можно глубже погрузиться в тишину, лаконичность, тайну и загадку. Он удалил закадровый текст в начале фильма, сократил до минимума экипаж «Дискавери», отказался от мысли показать в кадре инопланетян. Это пошло фильму на пользу. Он подстегнул зрительское воображение в такой степени, какая прежде была невозможна в фильмах с подобным бюджетом. Показателен тот факт, что большинство отзывов на «Одиссею», появившихся в Европе и США, написаны на очень высоком уровне». Сам же Кубрик, сухо и бесстрастно, вспоминал такое: «Никто не видел законченный фильм целиком до первого пресс-показа в апреле 1968-го, и я сам впервые увидел фильм целиком, с нормальным звуком, за неделю до того, как он вышел на экраны. Я закончил ту часть фильма, где заняты актёры, в июне 1966-го и с этого момента до начала марта 1968-го большую часть времени посвятил работе над съёмками спецэффектов – их всего 205. Последние кадры были нарезаны для негатива на голливудской студии «MGM» всего за несколько дней до выхода фильма в прокат. Никаких специальных намерений скрывать фильм до выхода у нас не было, он просто не был готов». А ведь даже и не верится, что «Одиссею» кто-то монтировал или снимал, правда? Этот фильм просто напрашивается на мистификацию, на какой-то домысел или фантазию! Но – снова-таки – на деле всё просто. Рассказывают: «Кубриковская манера создания фильмов заключалась в концентрации на семи-восьми «непотопляемых», как он их называл, идеях. Это значило следующее. У вас есть одна и ещё одна хорошая заготовка. А когда их у вас шесть, у вас почти готов фильм. Единственное, что вам необходимо – это сложить их воедино. Этот принцип вы можете наблюдать в «Одиссее»».

Fleetwood Mac – Jigsaw Puzzle Blues

Как я уже и сказал, автор «Одиссеи» – Кубрик, но тружеников – миллион. Мастер по спецэффектам – в фильме о Кубрике – рассказывает, как ему пришло в голову использовать разные «длительные композиции» в той легендарной сцене, когда астронавт Боумен мчится сквозь время-пространство. Помните все эти яркие огни, моргающий глаз, световые эффекты – главную фишку «Одиссеи»? Спецэффектных дел мастер придумал это, вдохновившись одним экспериментально-авангардным фильмом. Сразу вспоминается завет Джима Джармуша: «Воруйте всё, что вас вдохновляет! Воруйте без малейшего сомнения!» Мастер вспоминает: «Вся моя работа в «Одиссее» была экспериментом, поддержанным Стэнли, изучением, риском и попыткой сделать что-нибудь необычное». Ещё говорят: «Спецэффекты «Одиссеи» стали прорывом в киноиндустрии, ведь всё выглядело как настоящее! У Кубрика было своё представление о том, как изготавливать модели, какими должны быть детали, цвета, как их нужно покрывать грязью. Такого раньше не бывало». А вот Нэрмор: «Как отмечает Фолькер Фишер, скафандры, приборные панели и интерьеры фильма не утратили своего футуристического очарования в том числе и потому, что Кубрик с командой дизайнеров экстраполировали современные течения, спроецировав утопический «белый модернизм» Ле Корбюзье и школы Баухаус в отдалённое будущее». А какие в фильме костюмы и декорации, сколько в нём режиссёрских хитростей и находок! Вот, например, обезьяньи костюмы. Кубрик делится секретом: «Мы потратили целый год на то, чтобы костюмы обезьян выглядели убедительно, а не просто как обычная работа гримёра. Мы разработали макет черепа из чрезвычайно лёгкого и мягкого пластика, к которому приспособили искусственные лицевые мускулы для управления губами, когда открывается и закрывается рот». Всё это – «ручные» спецэффекты, макеты, движущиеся декорации, маски и пр. – гениальные решения по визуализации наиболее важных идей сценария Кубрика-Кларка. «ХЭЛ» – жуткий компьютер «Дискавери» – и его незабываемый голос; инопланетяне-монолиты; классическая музыка; пугающая бесконечность космоса; путешествие Боумена; интерьер комнаты, где он постареет и умрёт; его воскресение в образе «звёздного дитя» – вот он, ансамбль незабываемых кубриковских находок, которые делают «Одиссею» «одним из важнейших фильмов в истории». Если и следует восторгаться этой картиной, то, в первую очередь, не её содержанием – хотя и оно крутейшее! – а тем трудом, что был затрачен на создание фильма. Про «ХЭЛА» помнят до сих пор совсем не потому, что Кубрик пересказал банальную историю о «восстании машин», каких миллион в научной фантастике, а потому, что он единственный, кто разрешил эту тему высокохудожественным способом. Эпизоды с «ХЭЛ»`ом незабываемы. Пишут: «Сцена из фильма «Космическая одиссея», в которой суперкомпьютер «ХЭЛ» восстаёт против человека, признана лучшим моментом в истории кинофантастики. Такой выбор сделала группа экспертов, в которую вошли, в частности, продюсер фантастического сериала «Грозовые птицы» Джерри Андерсон, специалисты в области роботехники и исследователи НЛО». И потому, что фильм получился таким смелым, новаторским, умным, загадочным и реалистичным, имя Кубрика обросло коркой мифов и побасенок. Нэрмор: «В Штатах существовало некое тайное сообщество, члены которого утверждали, что никакой высадки на Луну не было, а постановочную «прямую трансляцию» по заказу «NASA» снял Стэнли Кубрик». Не будь «Одиссеи», никому бы и в голову такое не пришло! Но раз Стэнли Кубрик – бог! – снял «Одиссею», эту реалистичную фантастику, это «квазидокументальное кино», значит ему была по силам ещё одна – на этот раз правительственная – мистификация! Таков – вероятно – ход мыслей конспирологов.

Но самым-самым смелым решением Кубрика в «Одиссее» – по нашему мнению – стало изображение – или не изображение? – инопланетян. Кубрика как-то спросили: «Вам не кажется, что основной проблемой научно-фантастического кино является то, что инопланетная жизнь всегда изображается в виде такого существа из Чёрной Лагуны – монстра из пластика и резины?» И Кубрик согласился: «Кажется. И это одна из причин, по которой мы дистанцировались от биологической формы, не говоря уже о том, что по-настоящему развитые существа вероятнее всего на одной из ступеней эволюции отказались бы от оболочки биологической формы. Невозможно в кино создать биологическую форму, которая бы не была слишком гуманоидной либо не напоминала монстров с выпученными глазами из дешёвой фантастики… С самого начала работы над фильмом мы обсуждали способы отображения на экране внеземного существа, которые были бы столь же выразительными, как и само это существо. И вскоре стало ясно, что невозможно представить непредставимое. Всё, что можно сделать, это попытаться передать художественными средствами некоторые его качества. Так мы остановились на идее чёрного монолита – который, разумеется, сам по себе является отображением юнгианского архетипа, как и довольно откровенным примером «минималистического искусства»».

Gyorgy LigetiJupiter And Beyond

И конечно, такой фильм как «Одиссея» не мог быть воспринят адекватно. Не зря Кубрик, получив от студии «MGM» нужную сумму для съёмок, серьёзно пошутил: ««МGМ» ещё не осознают, но они только что выплатили по счёту за первый религиозный фильм стоимостью в шесть миллионов долларов». Киноисторики сходятся во мнениях: «После премьеры фильма критики и публика разделились во мнениях, а продюсер «MGM», посмотрев фильм, сказал, что «2001» станет концом Стэнли Кубрика». Ну разве не мило? Как обычно, люди, которые зарабатывают на фильмах, очень плохо разбираются в кинематографе. Владелец книжного магазина не обязательно прочитает все свои книги и выработает хороший литературный вкус. Ему – ну, так принято думать –  достаточно знать «маркетинги-менеджменты» и заниматься рекламой. Пускать таких вот кинопродюсеров за режиссёрский штурвал – значит сознательно гробить кино. Нэрмор: «Посмотрев фильм Кубрика, начальство студии «MGM» совершенно недоумевало. Большинство зрителей сочли фильм совершенно непонятным и не имеющим драматического напряжения. Не менее загадочное «Фотоувеличение» Микеланджело Антониони, выпущенное «MGM» годом ранее, имело успех в прокате, но оно, во-первых, обошлось значительно дешевле, а во-вторых, там непонятность с лихвой компенсируется сексом в свингующем Лондоне. Кубрик же предлагал исключительно футуристическую технику и невидимых пришельцев, – никаких кинозвёзд, никакого секса (все мы помним, как Ванесса Редгрейв снимает в «Фотоувеличении» блузку), почти две трети фильма нет диалогов, и герои находятся в опасности всего минут тридцать. Ситуацию усугубляло решение Кубрика не показывать внеземной разум и окутать тайной финал истории». Великий киномаэстро спел лебединую песню, а её приняли за блеянье! Опять Нэрмор: «После официальной премьеры фильма сомнения студии по поводу «Одиссеи» разделили многие нью-йоркские критики… Даже Эндрю Саррис был настроен негативно, но вскоре, когда на «Одиссею» Кубрика валом повалило молодое поколение, критик признался, что повторно ознакомился с картиной «под воздействием курительной смеси» и пересмотрел своё мнение… Саррис заявил, что ««Одиссея» – это не «триповое кино», но большая работа большого художника… притча о будущем, к которому бок о бок идут на цыпочках метафизический ужас и саркастическое веселье»». А вот Джон Бакстер: ««MGM» устроили премьеру «Одиссеи» 4 апреля 1968 года в кинотеатре «Капитолия», что на Манхэттене. Двумя днями позже фильм показали в Лос-Анджелесе. Критики и зрители мгновенно разделились на два лагеря…» Эти лагеря и по сей день существуют. Правда, сегодня любой уважающий себя человек – даже если он не видел «Одиссею» или, ужас какой, терпеть её не может! – как бы вынужден хвалить творение Кубрика. Ну, что-то вроде: «Конечно, я читал «Улисса»! Шикарная вещь! Мне очень понравилось! Я же умный!» Каждое произведение искусства, что становится классикой, несёт на себе это бремя – бремя интеллектуального пафоса и всеобщей любви эгоистов. Таковы, например, некоторые фильмы Кристофера Нолана и Теренса Малика – их принято считать шедеврами, но… Ладно, не будем возводить хулы! И так уже стыдно! Стоит сказать только одно. После того, как первая волна повальной критики и осуждения «Одиссеи» прошла, наступила вторая волна, волна принятия и оценки. Тогда-то, как пишет Бакстер, «ходить на «2001» стало модным».

Сегодня этот фильм богопочитают, ему молятся, его – надеемся на это – пересматривают. Но не будем забывать, что когда-то далеко не глупые люди валом валили из кинотеатров, ругая Кубрика самыми страшными словами. Как вспоминал Джек Николсон: «Кубрик мне рассказал, что с премьеры «2001» ушёл 241 человек. И я уверен, что он их считал».

На следующей неделе мы продолжим обзор «Космической одиссеи»: попытаемся разобраться в сюжете этого фильма и понять его смысл, послушаем его музыку, ужаснёмся пришельцам и поговорим о стиле модерн. В общем, «продолжение следует»…

До свидания, земляне!

* чтоби иметь возможность комментировать и читать комментарии зарегистрируйтесь или залогиньтесь